Задержись со мной в этом мире навсегда

ill peach — HOLD ON

7 декабря Зима в Токио набирала силу и, укрывая улицы белой пеленой, заставляла людей сильнее кутаться в тёплую одежду. Прохожие натягивали шарфы по самые кончики носа, спеша найти побыстрее укрытие, бежали кто куда и, зачастую сбиваясь с шага, почти не замечали всей той неописуемой красоты, которой их щедро одаривала природа. Порой Итадори казалось, что в этом городе он был единственным, кто никуда не спешил. Ни вчера, ни позавчера, ни даже сегодня. На самом деле, мужчина уже давно никуда не спешил, иногда даже намеренно предпочитая опаздывать на встречи. Пунктуальность возвращалась к нему лишь на заданиях, зато, когда дело касалось мерзотных стариков, что по ошибке называли себя его начальством, он чудесным образом терялся в пространстве, путал маршруты, попадал в пробку, застревал в лифте и так далее по списку. По крайней мере именно так он оправдывался, безобидно разводя руками. «Разве можно поступать так беспечно. Как бы они тебя не раздражали, Итадори-кун, но это твоя работа. Будь выше подобного ребячества и не разбрасывайся временем попусту» — отчитывал мужчину строгий голос Нанамина, раздававшийся время от времени в голове, когда взгляды старейшин буквально жгли кожу. Даром, что сильнейший маг, перешёптывались за его спиной старые кошёлки, не в силах что-либо предпринять. И нет, Юджи не сходил с ума, просто прошлое всё никак не хотело отстать от него, неумолимо нагоняло в собственных мыслях, проводя параллели даже с самыми незначительными вещами. Если бы Нанами Кенто был жив… если бы его не убил Махито… если бы у Итадори Юджи в тот момент хватило сил и времени спасти его, старший шаман непременно бы прочитал ему лекцию в назидание за опоздания и частую раздражительность по отношению к магам пожилого возраста. А младший мужчина обязательно бы послушал, приговаривая про себя «зато живой»… Но в их жестокой реальности его уже давно некому обучать элементарным вещам. Последние три курса в техникуме прошли как в тумане. В полном одиночестве, убитый собственным чувством вины и издевательствами выжившего неизвестно как короля проклятий, вновь поселившегося в теле на тот момент уже шестнадцатилетнего юноши, он с горем пополам завершил обучение – без Кугисаки, Мегуми и Годжо; абсолютно один – выпустился и на какое-то время исчез с радаров магического мира. Обратно его вернули Юта-семпай и Маки-семпай. И он до сих пор им за это должен, потому что маги буквально вытаскивали его из депрессии, хотя у самих за плечами скопились те же проблемы. Именно поэтому Юджи ещё не сдался. С тех пор, как он осознал весь спектр одинокой жизни, мужчина часто слышал родные голоса, засыпая. Звуки долетали до него словно через толщу воды, а сам Итадори был где-то за гранью, не в силах даже во снах пробиться к ним. И это, чёрт возьми, служило отличным напоминанием каждую грёбанную ночь. Он должен продолжать бесконечную гонку со смертью, защищать людей, чтобы доказать прежде всего себе, что их жертва не была напрасной… Сильнейший. Таким он стал, когда Маки-семпай взяла его под своё крыло. Позволила бессрочно жить и тренироваться в новом семейном поместье. Последняя чистокровная из клана Зенин. Его глава. Маки полностью раскрыла себя, как только оковы, душившие девушку, а ныне самую способную шаманку, наконец спали. Она тоже потеряла многих, — шептал навязчивый голосок в голове, — но она не сдалась. Вот и ты не должен. Потому что сильнейший. Именно, что сильнейший. Это звание от начала и до конца принадлежало двадцати восьмилетнему Итадори Юджи, магу-одиночке, неизменному сосуду Рёмена Сукуны, чьи будни теперь состояли из постоянных миссий, командировок, крепкого кофе без сахара на завтрак, сендвича на обед и одной сигареты на ужин, выкуренной как раз перед сном. Дурацкий титул, он бы обрадовал разве что его внутреннего демона, если бы, конечно, этот ублюдок мог радоваться, по рукам и ногам закованный глубоко в его, Юджи, душе. Спасибо древним манускриптам клана Зенин и их главе. Сила двуликого теперь принадлежала Итадори всецело, в голове больше не раздавался его рокочущий тембр. И уже долгие годы проклятие не вылезало наружу. Но это не отменяло того факта, что самого мужчину страшились все, кроме его семпаев, полагая, что без силы Шестиглазого сдерживать такую мощь совершенно некому. Шамана боялись, как огня, и обходили десятой дорогой. А сам Юджи остро чувствовал, как с каждым годом и сам отдаляется от окружения, теряя всякий интерес к нему, самостоятельно пресекая любые попытки наладить контакт, если, конечно, находились смельчаки, желавшие его установить. Чаще это были коллеги из Киото, бывшие ученики, что выпускались вместе с ним… сражались бок о бок рядом с ним и теряли конечности из-за него… В общем, последние двенадцать лет жизнь мага была самой… обычной, рутинной, в некоторой степени даже отстойной, но Юджи больше предпочитал думать, что просто повзрослел. Нрав его успокоился. Он полностью вкусил всё то, о чём когда-то его предупреждал Нанамин. Этот парень как в воду глядел. Но отчаянная гонка со смертью продолжалась… А тем временем стрелка наручных часов неумолимо приближалась к четырём часам. Только что он завершил свою миссию, и, по-хорошему, мужчина уже должен спешить на ковёр к начальству с отчётом. Но, конечно, Итадори снова опоздает. Надо быть к шести как штык? Ох, прости, Идзити, мне, кажется, передали неверную информацию, я успеваю лишь к семи… или к восьми?... И нет, ему не жаль, потому что сегодня у Юджи имелась действительно весомая причина. Прежде чем поймать такси до нужного места, Итадори зашёл в цветочный магазин, тот, что был как раз по пути от проклятого места, где он сегодня работал. Миловидная девушка с ямочками на щеках очень кстати заканчивала собирать его заказ. Ещё утром маг определил для себя, что про букеты белых хризантем просто не имеет права забыть, поэтому озаботился всем заранее. Оплатив покупку, он с доброжелательной улыбкой поблагодарил энергичную молодую особу, после чего вышел из магазина, достаточно крепко удерживая ценную ношу. От помощи мужчина тактично отказался. Кладбище закрывалось в шесть. В запасе — всего ничего — два часа. Раньше он мог не есть и не спать, проводить там дни напролёт. Опять же, спасибо Маки-семпай. Она неустанно приезжала за ним, волоком оттаскивала на выход, забирала прямиком в свой дом. Они ссорились, много кричали друг на друга, и каждый раз её крепкий кулак прилетал по его глупой черепушке, чтобы поставить мозги на место, вразумить. Каким-то образом девушка выдерживала всё: его истерики, ругательства и извинения за сказанное по неосторожности. Находила в себе силы утешать. Да… Юджи определённо задолжал этой женщине. Теперь ему вполне хватало жалких крох, чтобы побеседовать с каждой погибшей душой. А сейчас и вовсе имелся повод, так что глава клана Зенин точно его не хватится в ближайшее время. …7 декабря… Сегодня мог бы быть его день рождения. Они могли бы все вместе его отмечать. Но всё, что оставалось Итадори, чтобы напомнить себе об этом, — это навестить надгробия своих самых близких людей и, мысленно помолившись за каждую душу, зажечь благовония у погребальных алтарей. *** Вернулся мужчина только к одиннадцати вечера. Боже, он так устал. До начальства Итадори добрался к восьми, как и предполагалось, за что получил нешуточный нагоняй от молодого главы Камо. Удивительно, но с недавних пор Норитоши сам искал с ним встреч, зачастую чтобы пообедать и поговорить о чём-то, кроме дел. Общество старых снобов душило его сильнее клановых обязанностей, а в своём старом знакомом он, кажется, углядел отдушину. Что ж, Итадори не был против. Сам себе он жизнь скрасить не мог, но, если Норитоши от его скромной компании легче, Юджи мог только порадоваться. Собственно, по старой дружбе ему и сделали выговор. Но маг, как это обычно и бывало, лишь глупо оправдался. За такое неподобающее поведение старики заставили его отработать сверхурочно. Сразу после сдачи отчёта. По этой причине он и задержался. Разбирал бумаги, что-то заполнял, куда-то ставил печати. Одним словом, вкусил все прелести магической бюрократии на сон грядущий.  Небольшая квартирка в одном из спальных районов Токио встретила его промозглым холодом и одиночеством, пробирающим до костей. Но Итадори не жаловался. Он просто валился с ног, поэтому предпочёл сразу же упасть на кровать, укутавшись в одеяло по самую макушку. На перекусить и одну сигаретку ему уже не хватало сил, как и на душ, и на то, чтобы ответить на сообщение Маки-семпай. Она волновалась, как и Юта. И это было так похоже на Кугисаки и Мегуми. Просто один в один. Но он старался не выискивать в своих «опекунах» черты любимых друзей… Иначе так и свихнуться недолго. Поэтому надо сейчас просто встать и взять в руки телефон. Очень просто! К слову, что удивительно, изредка ему даже Тоге-семпай писал. Спрашивал, как дела. Правда, не так часто в связи с постоянной загруженностью. Тому досталось куда сильнее во время инцидента в Сибуя, и на какое-то время он вышел из строя, но за двенадцать лет Инумаки, кажется, уже успел приспособиться к отсутствию левой руки. Да и Иери-сан как-то обмолвилась, что участвовала в разработке протеза — первого в её практике — специально усиленного чем-то проклятым. То ли каким-то особым духом, то ли печатями специализирующегося на этом клана, медик в подробности уже не вдавалась. Шамана долго уговаривали попробовать эту альтернативу, несмотря на все риски, и в итоге Инумаки поддался, занявшись этим вопросом более плотно. И вот уже несколько лет он ходил на миссии с высокими рангами, составляя конкуренцию Маки, Юте и самому сосуду Сукуны. И Юджи, правда, был очень рад изредка видеть его в офисе или техникуме, здороваться и просто знать, что мужчина всё так же может жить полноценно и представлять крайнюю степень опасности как для проклятий, так и для других магов. Телефон вновь завибрировал. Лениво продрав чуть помутневшие от усталости глаза, Юджи потянулся к мобильнику на тумбочке с намерением хотя бы прочесть сообщение.  Вдруг что-то важное? На мгновение Итадори ослепил себя яркостью экрана. Чёрт. Пришлось поднапрячься и сфокусировать зрение.  «Я слышала от Идзити и членов совета о твоём очередном "непослушании."» «В любое другое время я не против. Так и надо этим старым маразматикам, но ты снова сильно засиделся» «Всё ли в порядке? Мне стоит завтра заехать? Или ты сам меня в кои-то веки навестишь?» Промежуток между сообщениями был приличный. Маки явно ждала хоть какой-то реакции. «Ладно, Итадори, уговорил, пускаю в ход ещё один козырь: я на днях припасла саке лучшей выдержки. Можем напиться. Угощаю. Как тебе такая идея?» Уголок губ, тот, что пересекал застарелый шрам, дёрнулся в намёке на улыбку. В душе поселился призрак тепла, прибывшего прямиком из далёкого прошлого. А вместе с ним недалеко большим и наглым котом развалилась тоска. Маки не давила. Она вполне смирилась бы и с отказом, и такое уже было, так что всё зависело лишь от Юджи, и, на самом деле, он не желал напиваться. Ни сейчас, ни потом. Но счастлив был бы просто собраться. Старой компанией. Поэтому… «Почему бы и нет? Я приеду» «Сам!» «Скажи только день и время.» «А насчёт сегодняшнего — я уже дома, как раз добрался до постели. Всё хорошо.» Юджи заблокировал телефон, не став дожидаться ответа. Слишком устал, глаза чертовски слипались. Обычно последняя из клана Зенин была не так снисходительна к его небольшим промахам и склонностям к апатии. Просто сегодня действительно можно. И она ни за что не стала бы тревожить его покой, если бы хотела просто повозмущаться. Это можно сделать в любое другое время. Ах, да, сегодня на кладбище он видел букеты белых лилий. И уже потухшие благовония. Она тоже навещала их… Последняя мысль рассеялась быстро. И дымка сна окончательно заволокла разум. Маг наконец-то обессилел настолько, что без проблем провалился в сон. *** Давненько Юджи не ощущал падение в глубины собственного подсознания. Это чувство буквально кружило голову, и, как правило, перед глазами мелькали не самые приятные картинки. Воспоминания. Мужчина ненавидел это состояние всей душой, потому что бездна, в которую его затягивало всё больше, не сулила ничего хорошего. Где-то бесконтрольный поток энергии нашёл лазейку, выход, и король проклятий смог воспользоваться им, направил все свои имеющиеся крохи сил лишь на то, чтобы утянуть Итадори в свою темницу. Интересно, чего он добивался, делая так каждый раз, когда случай позволял? Как правило, у двуликого не было и шанса не то, что навредить сознанию своего сосуда, он даже съязвить не мог, будучи полностью изолированным и лишённым этой прелестной возможности. Последние двенадцать лет ощущались так, словно в собственном теле никого, кроме него и его проклятой энергии, больше не существовало. Открыл маг золотисто карие глаза уже в темнице Сукуны и сразу же напоролся на два свирепых взгляда, умещавшихся на одном лице. Жгучие, опасные, они обещали самую мучительную смерть, ужасающие пытки и нескорое облегчение, но должного эффекта это не производило. Юджи стоял твёрдо. Прямо на поверхности водной глади, алой, почти кровавой. Он больше никуда не проваливался и не утопал. Взирал в ответ уверенно, краем уха улавливал звон цепей, уходивших куда-то вверх. Их конец был неуловим, терялся высоко в пространстве. Шаману не хватало возможностей проследить, где заканчивались оковы проклятия — они утопали в красном тумане над головой. Тело демона обвивали печати, крепко удерживали, пока сам двуликий, подвешенный за руки, словно пленник, только и мог, что изредка затаскивать своего надзирателя в эти пустоши. — Ну и зачем ты меня сюда притащил? — устало поинтересовался Юджи, — Хотя чего я спрашиваю, ты мне в любом случае не ответишь, — он нахмурился, сжав переносицу. И нет, Итадори не издевался над проклятием. Скорее, просто констатировал факт. По отношению к своему демону он уже давно ничего не чувствовал, предпочитая винить во всём лишь себя. Да что вообще взять с униженного проклятия? Силу? Она итак его, как и тело. А пресловутую гордость и злобу на весь род человеческий пускай себе оставит. Глаза Сукуны сузились, впиваясь в отвлёкшегося мужчину ещё больше. Взгляд потемнел, приобрёл смертоносный оттенок. Цепи зазвенели сильнее. — Ты хочешь что-то сказать? — буднично, почти меланхолично поинтересовался Итадори, проследив изменения в поведении, правда, не придав им большого значения. Он списал это на крайнюю степень ненависти, — Прости, — выдохнул, — Ничем помочь не могу. Мужчина развёл руками, собираясь покинуть злосчастную темницу. Но демон не унимался. Металл причинял боль запястьям, скручивался сильнее на каждое отрывистое движение, совершённое в попытке вырвать их, оставлял бордовые следы, а иной раз и вовсе разрывал кожу до крови. Печати ползли по телу, обжигали, словно огненные змеи, разрастались, душили, пытаясь образовать вокруг Сукуны кокон. Так случалось каждый раз, когда двуликий стремился вырваться. Со временем он, конечно, успокаивался. Боль и истощение от долгой борьбы заставляли его сдаваться, но сегодня даже это его не останавливало. Он боролся с ограничивающей его проклятой силой Юджи, с силой души мага, с древними техниками, сам себе причинял неудобства и всё смотрел на свой сосуд в надежде, что тот его поймёт. Но Юджи ничего не понимал. Ни мотивов двуликого, ни его рвения, но это заставляло волноваться. Усталость на лице вмиг испарилась, быстро сменившись напряжением. Каждая мышца рефлекторно напрягалась, наполнялась магией. Худшего произойти не должно, крутилось в голове без остановки. В любом случае, даже если Сукуна и нашёл в себе силы разорвать оковы, одна из магических техник убьёт это тело, самого Юджи, а вместе с ним и Рёмена, прежде чем последний успеет освободиться. Тут без шансов. И демон должен об этом знать. Должен же…? Или он решил таким образом покончить с ними обоими? А тем временем Сукуна резко остановился. Глаза его вымученно закрылись. Цепи, оплетавшие две пары когтистых рук, вдруг перестали громко звенеть, гулом отдаваясь в ушах Юджи. Немного ослабли. Печати с витиеватыми кандзи расползлись, возвращаясь в прежнее положение, являя взору мага потрёпанное, мятое, местами порванное кимоно. Истощение наконец настигло короля проклятий. Борьба оказалась бесплодной, и Юджи немного успокоился — смерть в ближайшее время ему не грозила. Кулаки разжались, и он нашёл в себе силы с укоризной взглянуть на вынужденного сожителя, сложив руки на груди. — И что это было? — не выдержал мужчина. Приглушённый рык вырвался из чужой груди. Проклятие устало разлепил веки — красноречивый взгляд полетел в сторону шамана. В глазах плескалась обречённость вперемешку с непобеждённой гордостью и первобытной злобой. Итадори хмыкнул. — Ясно всё с тобой, — махнул он рукой на буйного проклятого духа, — Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь. Мог бы и не устраивать сцен. Двуликий вдруг перестал смотреть на него. Мысленно Юджи вздохнул с облегчением — концентрация проклятой энергии здесь итак превышала все известные нормы, чёрная аура демона заполняла собой окружающее пространство, когда как жгучий взгляд только подливал масла в огонь. Мурашки бегали по коже, но маг как-то свыкся с этими ощущениями, и дух переводил скорее по привычке. Сукуна покачал головой, словно окончательно разочаровался в умственных способностях человека, и, честно говоря, это было что-то новенькое. Итадори уже хотел было поинтересоваться, что это значит, и чем таким Юджи успел его расстроить (не разозлить, удивительно!), как волна силы шибанула по телу, буквально сбивая с ног, выталкивая визитёра из темницы. Его величество, кажется, слегка перестаралось. Чужая мощная аура не просто выкинула Юджи из закоулков его души. Его буквально подбросило на кровати, вырвав из сна. Внезапное пробуждение заставило хватать свежий воздух ртом. Вот чёрт! Из-за этого обозлившегося на всех и вся ублюдка он теперь не сможет заснуть обратно. А значит не отдохнёт, как предполагалось с самого начала. Исходя из этого, мужчина принял решение более не задерживаться в кровати. Потянулся, сладко зевнул и… о! Давненько у него в квартире не раздавалось аппетитных запахов, особенно по утрам. Сам маг почти не готовил, просто не успевал, а кто-то другой на его жилплощади появлялся редко, потому что её законный владелец либо не звал никого, либо и вовсе отсутствовал. Розоволосый маг сфокусировал взгляд в одной точке, затем пораскинул мозгами. Кто бы мог в это время — он взглянул на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке: полседьмого, отлично — хозяйничать на его кухне? Через минуту Итадори уже плёлся вслед за манящим ароматом. Это точно не убийца магов или проклятый дух. Странно бы было сначала приготовить ему завтрак, а потом прирезать. Но даже так, это было бы самое оригинальное покушение на его жизнь. Он бы определённо запомнил. А может, это просто изощрённый план… ну да бред! Все знают, что сосуд Сукуны совершенно не восприимчив к ядам. Бесполезная трата ресурсов. Ещё разок зевнув, завёрнутый в тёплое, пахнувшее кондиционером для белья одеяло мужчина, зашёл на кухную. О!... — Доброе утро, отото! Не думал, что ты так рано проснёшься, — махнул ему рукой Чосо, лишь на миг прерывая процесс готовки, — Извини, если я тебя потревожил. Что ж, один вопрос закрыт: на его кухне наводил порядок и беспорядок его нии-сан. Уголки губ Юджи взлетели в намёке на улыбку. Если до этого момента маг был напряжён и готовился к чему угодно, то теперь имел полное право расслабиться и даже привалиться к косяку дверного проёма плечом. Они чёрт знает сколько не виделись, так что теперь настроение поднялось с отметки «сносно» до отметки «хорошо», и приобрело оттенок лёгкой радости. На душе от развернувшейся картины даже как-то потеплело: Чосо переворачивал и обжаривал кусочки филе на сковородке, заливал всё это дело горячим соевым соусом с тушёным луком, нарезанным полукольцами, а рядом закипал рис в небольшой кастрюльке. Тут же, у плиты, стояла заготовленная яичная масса. А сам нии-сан выглядел так обыденно и по-домашнему. Сразу и не скажешь, что перед Юджи сейчас готовил могущественный проклятый дух, демон в теле человека со способностью манипулировать кровью. Итадори тихонько хихикнул. — Доброе утро, Чосо, — он подошёл ближе, заглядывая за плечо брата, подмечая то, как ровно и аккуратно старший брат нарезал мясо и лук, — Ты тут не причём, я просто уже выспался, — упоминать этим утром Сукуну ой как не хотелось, — Хотя если кого и винить, так это заманчивый аромат с кухни. Я, кстати, на него и пришёл. Пахнет просто обалденно, — мужчина зажмурился, вдохнув пар, исходящий от сковородки. Ещё один добродушный смешок послышался со стороны Итадори — он подметил, как скулы проклятого духа чуть порозовели. Выглядело мило, если честно. — Спасибо, отото. Тут старший схватил миску со взбитыми яйцами и одним точным и выверенным движением отправил в сковородку так, чтобы смесь равномерно прикрыла содержимое. Следом по сотейнику ударила крышка. Время — заняться рисом. — Ты готовишь оякодон, — мужчина одобрительно кивнул, — Отлично получается. — Да, не так давно научился. Надеялся тебя порадовать. Теперь пришла очередь уже Юджи краснеть. Не важно, что Итадори дожил до тридцати, такие откровения до сих пор вгоняли его в краску. В битвах зачастую он выбирал невозмутимую, отстранённую, бесчувственную и даже жестокую модель поведения по отношению к смертельным врагам. Его сложно было смутить или сбить с толку. Опыт, взращённый годами, так просто не сломать. Но это в битвах. В обычной жизни ему редко делали комплименты, и лишняя забота со стороны других людей (или не совсем людей) заставляла чувствовать неловкость. Ощущать себя недостойным этой самой заботы. И всё же, простое осознание того, что кто-то рядом готовил для него, грело израненное сердце. — М-м, мы же позавтракаем вместе, нии-сан? — глядя на точенный профиль собеседника, полюбопытствовал Юджи, и без того прекрасно зная, что старший брат никуда от него не убежит этим утром. Просто… захотелось уточнить… на всякий случай. — Конечно, — на мага взглянули в ответ, одарив тёплой улыбкой. — Тогда дай мне десять минут. Я мигом в душ, переоденусь и сразу за стол. Чосо кивнул, закинув в рис кусочек масла. — Сильно не торопись, отото, я тебя подожду. *** Эспрессо или по-другому чёрный кофе. Без молока и сахара. Ничего, кроме горячей воды и зёрен, для его варки. Последние лет десять младший брат пил только этот напиток. Сам Чосо тоже как-то попробовал, но… ему он пришёлся не по душе. Запах в помещении стоял заманчивый, а вот на вкус пойло цвета смолы оказалось совершенно отвратительным. И почему Юджи этот эспрессо так нравился? Проклятый дух как раз закончил с сервировкой стола и теперь разливал свежий кофе, сваренный только что в турке, по чашкам. Себе в напиток он предпочитал добавлять молоко и две ложки сахара. Иной раз закусывал плиткой шоколада. Предлагал мужчина что-нибудь сладенькое и отото, но тот упорно отказывался, каждый раз морщился при виде десертов, от коробок с конфетами деликатно отказывался, стараясь не смотреть на их яркий дизайн, а кондитерские с японскими сладостями и пекарни со свежей выпечкой и тортами так и вовсе избегал десятой дорогой. На вопрос, откуда такая неприязнь к сладкому, лишь смущённо улыбался, оправдываясь тем, что сахар — вреден. А сигареты — нет, спрашивал его Чосо. В такие моменты Итадори как раз стряхивал очередной бычок о пепельницу, после чего особенно задорно смеялся в ответ, глядя на удивлённо-озадаченное лицо брата, затем шептал «Туше, нии-сан» и поднимал руки в защитном жесте, не смея опровергать очевидное. И проклятый дух больше не спрашивал. Лишь предполагал. Как-то рискнул поинтересоваться у Норитоши, главы клана, под защитой которого дух и находился, потому что думал, что тот из-за знакомства с Юджи мог что-то знать. Тот вздыхал, кажется, что-то вспоминал, но в конечном итоге лишь буднично пожимал плечами. Но Чосо чувствовал — Камо знает ответ. Просто не желает бередить старые раны. В любом случае, как старший брат, он не станет лезть в душу. Если Юджи захочет, сам обязательно расскажет. Ну а сейчас он просто приготовит то, что нравится его отото больше всего. Старшему совершенно не сложно угождать прихотям младшего. — Запах блюд распространился на всю квартиру, аж слюнки текут. Я в предвкушении. Взбодрившийся, чистый, в свежей форме и с чуть влажными локонами, его брат прошествовал на кухню.  Чосо как раз разместил кружки на столе, рядом с тарелками. Рис и оякодон. Не так давно дух научился готовить эти блюда, чтобы порадовать своего единственного родственника, потому что знал — Юджи обязательно оценит. Его отото был прекрасным кулинаром и неплохо разбирался в еде, кроме разве что… десертов и сладостей. Их Итадори никогда не готовил.  Мужчины уселись за стол, взяв в руки палочки. Маг ещё раз поблагодарил Чосо за такой действительно шикарный завтрак, одарив его улыбкой, прежде чем отправить в рот кусочек мяса с яйцом.  — Знаешь, я всё хотел спросить, — начал было Итадори, вороша рис палочками, мешая его с соком от оякодона, — Как ты проник в мою квартиру? — лукавый блеск мелькнул в золотисто-карих глазах, губы чуть дёрнулись в намёке на задор. Нет, он не был против того, чтобы нии-сан к нему заходил, но ещё вчера Итадори не знал, что уже утром будет завтракать с братом. Чосо его не предупредил о своём визите. Так, как же дух сюда попал? Он же не через окно залез? На седьмой этаж?... Не то, чтобы это было нереально для могущественного проклятия… В Юджи бурлил интерес. Прежде чем ответить, проклятие прямо посмотрел на брата, изящно выгнув бровь. — Мне не пришлось проникать. Ты вчера не запер дверь. Рот розоволосого мужчины так и остался открытым, рис с курицей так и не достиг пункта назначения. Юджи опешил, прокручиваясь вчерашний день, вечер и даже ночь в голове. Что?.. Не может быть!  —Э-э… я… забыл. Дух усмехнулся, потихоньку доедая свою порцию. Его кофе с молоком быстро остывал. — Я рад, что ты всё такой же, отото, но об осторожности не стоит забывать даже сильнейшим. Последнее слово заставило сморщиться.  — В конце дня я сильно устал, вот и вылетело из головы. Чёрт, — с минуту парень молчал и просто ел, наслаждаясь вкусом домашней еды. Он редко завтракал по утрам, так что действительно кайфовал, да ещё и в хорошей компании, — А если бы была заперта, ты бы как попал? — заговорщически поинтересовался мужчина, ткнув в Чосо палочками, надеясь подловить на этот раз. Тут уже обе брови изогнулись, подлетев, что означало крайнюю степень удивления Чосо. Кружка с кофе зависла где-то на пол пути. — Ещё пару месяцев назад ты дал мне дубликат ключей от своей квартиры со словами: «Приходи, когда захочешь», — напомнил, — До этого момента я ещё не навещал тебя, так что сегодня решил воспользоваться возможностью и подумал, что ты не будешь против, — объяснил. Утро явно задалось не полностью. Юджи вновь потупил взгляд, что-то невнятно пробубнив под нос. — Чёрт… прости-прости! Я снова забыл! — сконфуженно извинился маг, стараясь скрыть своё смущение за собственной чашкой. — Глупости, отото, не извиняйся, я понимаю. Тебе нелегко, а работа шамана — ещё то дело, но запирать дверь всё-таки не забывай, даже если у твоих знакомых нет ключей. Опасности подстерегают на каждом шагу, — назидательно сообщил Чосо, затем отставил опустевшую посуду в сторону, обращая всё своё внимание на младшего, — К слову, об этих самых опасностях… Черты лица старшего мужчины вмиг заострились, приобрели серьёзное, абсолютно сосредоточенное выражение. Чёрные глаза сузились. Пальцы рук соединились в замок, что позволило мужчине уложить на их тыльной стороне свой точёный подбородок. — М? — такая стремительная перемена быстро отрезвила собеседника, позволила собрать разбежавшиеся мысли в кучку. Домашняя обстановка сильно расслабляла его, вселяла в сердце ложное чувство защищённости. — Недавно я получил сведения, — тембр его голоса упал на несколько октав, что лишь подчеркнуло всю важность поднимаемой темы, — Якобы несколько магических и религиозных организаций, настроенных радикально по отношению к сосуду Сукуны и самому двуликому, накопили ресурсы спустя семь лет после последнего столкновения с их членами и снова активизировались, — пауза, тяжёлый вздох, — Предполагается, что теперь в них состоит достаточное количество сильных шаманов, выступающих резко против тебя и твоего существования, — ещё одна пауза. Чосо ожидал от брата любой реакции, но той так и не последовало. Юджи сохранял невозмутимое выражение на протяжение всего монолога, поэтому мужчина продолжил: — Кроме этого, они, видимо, решили действовать наверняка: нанимают даже убийц магов и готовы к любым тратам и жертвам, лишь бы… лишь бы… — проклятие до последнего не решался озвучить страшные мысли вслух, но за духа предсказуемо закончил его брат. — Лишь бы убить меня, — короткое молчание, — Их можно понять. Правда, можно. Все эти люди до сих пор не могли простить ему Сибуя. И Юджи не имел права винить их в этом. Чосо покачал головой. — Те, кто действительно был виновен в тех событиях, давно уже наказаны, отото. Лицо проклятого духа смягчилось. Он подорвался к Юджи, норовя успокоить того, приободрить, взъерошить непослушные локоны мужчины, приобнять — сделать всё необходимое, чтобы сосущее чувство пустоты и тоски перестало отражаться в золотистых глазах младшего. — Ты ни в чём не виноват, — старший осторожничал. Про себя шаман печально усмехнулся. Они словно бы откатились на десяток лет назад в те времена, когда казалось, что жизнь подростка кончена, — Я здесь для того, чтобы защитить тебя. Никто и пальцем не посмеет тронуть моего отото. И я ни за что не позволю повесить на тебя чужие грехи. Прошу, просто доверься мне. Юджи кивнул. Он доверял. Правда, доверял, но... Если бы всё было и впрямь так просто... ох, если бы... тогда вряд ли бы он вообще узнал о существовании мира магов. Жил бы себе и горя не знал. *** Считалось, что если от физической боли ещё как-то можно излечиться, то моральная с тобой уже навсегда. Ты не избавляешься от неё, но учишься жить с ней дальше. И люди учились, честно, учились, но смириться никак не могли. Поэтому за его головой снова открыта охота. И это почему-то совершенно не удивляло Юджи. Рано или поздно, но это произошло бы. Этот мир никогда не смирится с его существованием, но, может, если верить в бессмертие душ и реинкарнацию, в другой жизни мужчине повезёт больше?... Ну да, мечтай больше, Итадори. Тебе тридцать, а ты всё такой же наивный пацан… Тем временем его очень ответственный нии-сан, заведомо разузнав все подробности через какие-то свои источники — шаман, на самом деле, старался не думать, что это может быть что-то опасное или незаконное, взял на себя роль его напарника в одиночных миссиях, а также, видимо, его круглосуточного телохранителя, поселившись на какое-то время в гостиной. Через стенку от спальни Итадори. И маг не был против. Последнее время задания проходили в Токио, либо в ближайших от города префектурах. Всплеск проклятой энергии не превышал норм, так что Юджи почти не волновался. Долг старшего брата привёл духа в дом отото, и теперь он хотел позаботиться об Итадори, особенно в тот момент, когда деятельность радикальных организаций возобновилась. Они передали эту информацию магам, которым всецело могли доверять, надеясь, что данные не просочатся дальше и не попадут в нежелательные руки. Маки-семпай подключила клановые связи, как и Тоге-семпай, и глава Камо. Юта-семпай, кажется, обратился за помощью к господину Мигелю, африканскому шаману, достаточно влиятельному, чтобы помочь, так что все они более чем готовы к любой атаке. Так, по крайней мере, казалось. Юджи очень рассчитывал, что они не опоздали. И нигде не просчитались. Он искренне не желал, чтобы кто-то из людей снова погиб или пострадал только потому, что многие жаждали его смерти. С завидным упорством мужчина отгонял от себя жуткие мысли. Сегодня после рабочего дня он вызвался сходить в магазин за продуктами для ужина в надежде проветриться и привести голову в порядок, желательно, наедине с самим собой. Нии-сан настаивал на том, чтобы составить ему компанию, учитывая нынешние обстоятельства, даже слушать ничего об одиночном походе сначала не хотел, так что Итадори пришлось подключить всё своё имеющееся очарование младшего брата, чтобы усыпить бдительность духа. До щенячьего взгляда, благо, дело не дошло — Итадори давно разучился строить умильные выражения, черты его давно приобрели мужественный оттенок, да и выглядело бы это нелепо, особенно в тот момент, когда он апеллировал тем, что вполне способен сам постоять за себя. И вообще, нужный супермаркет находился через дорогу. Мигом туда, потом обратно, и вот у них уже полный холодильник всякой всячины. Одна нога здесь, другая там… И действительно, когда Юджи возвращался с покупками, катастрофы не случилось. Он несколько раз сканировал район на наличие опасных личностей, предполагаемых убийц и головорезов с проклятой энергией, но, кроме десятка затаившихся, мелких проклятий, ничего подозрительного так и не уловил. Правда, на подходе к дому в грудной клетке начал нарастать неприятный жар. Он мешал нормально дышать, давил на рёбра, обжигал лёгкие, и мужчине приходилось делать короткие остановки, чтобы перевести дух. Он хмурился и раздражался, прекрасно понимая, что всё это были не более, чем проделки Сукуны, чудом нашедшего силы снова отравлять ему жизнь. Горячая волна, словно повышающаяся температура во время болезни, то нарастала, то усилиями самого Юджи вновь шла на спад… Но мужчина предпочитал игнорировать потоки чужой проклятой энергии. Уже через час его демон успокоится, обессилев. Надо просто немного потерпеть. Одышка? Господи, в его-то годы? Сукуна, ублюдок, что ты творишь?.. Со стороны он и впрямь выглядел так, словно пробежал марафон, а на финише у него резко случился приступ тахикардии. Собственно, на улице он задерживаться более не планировал. Было бы неплохо выкурить хотя бы одну сигарету, но чёрт, сейчас ему и без табачного дыма в лёгких нехорошо. Зачем ему никотин, когда у него есть Сукуна? Измятая пачка отправилась обратно в карман зимней куртки, Юджи зашёл в тёплое помещение, испустив напоследок вместе с обречённым вздохом облачко густого пара. *** — О, на этот раз это рамен? — Юджи был готов облизываться на то, как вкусно пахло от кастрюльки свининой, нарезанной тонкими ломтиками, имбирём, чесноком и луком. Аромат специй уже разнёсся по всей квартире заставляя, желудок скручиваться от голода и нарастающего аппетита… или это Сукуна не переставал издеваться над его внутренними органами, сделав своей мишенью несчастный живот Юджи?... — Я подумал, тебе придётся по вкусу. — Конечно! — мужчина покрутился по кухне, прибирая какие-то незначительные вещи, — Могу я тебе чем-то помочь? Он так чертовски обожал спокойные вечера в доме, когда его не отправляли на задания заграницу, особенно по заказу. Сначала презирать его, а потом использовать в качестве оружия против демонов — лицемерие со стороны старейшин. Но Юджи не спорил, просто делал свою работу. Сейчас же он имел полное право насладиться вечером с очень заботливым старшим братом. — Можешь извлечь из бульона всё содержимое, пока я занимаюсь лапшой. Мне нужно всего три минуты, — Чосо потрепал его по вьющимся, персиковым волосам, прежде чем освободить своему отото место у плиты. В четыре руки за лёгкой болтовнёй на отвлечённые темы они справлялись гораздо быстрее, организовывая сытный ужин. А всякие опасности остались там, за дверями его уютной квартиры. Через время лапша уже варилась в бульоне, и проклятие достал сковородку, на которую отправились кусочки свинины, немного соевого соуса и сахар. Запах становился ещё более пикантным, насыщенным, и Итадори рад бы наслаждаться им в полной мере, но Сукуна внутри всё никак не унимался... Откуда этот демон вообще брал силы? Из-за всплесков чужой проклятой энергии у него то руки ослабевали, и мужчина постоянно что-то ронял, заставляя старшего брата беспокоиться, то ноги подкашивались, и он не раз и не два спотыкался на ровном месте, а в один момент и вовсе чуть не налетел на Чосо с горячей кастрюлей… Господи… Из него бы получилась худшая домохозяйка на свете. Слишком неуклюжая... стыд, да и только... на собственной жилплощади он умудрялся создавать нешуточные беды. Благо, специальность у мужчины была другая, а Чосо оказался очень даже понимающим. — Так, братец, ты сегодня создаешь слишком много хаоса, — добродушно улыбнулся проклятый дух, вновь взъерошив волосы младшего, — Давай так: я доделаю основное, а ты займись варкой и чисткой яиц, но смотри, ничего больше не урони и не разлей, а то мы так и не поужинаем. Сконфуженный и взволнованный, Юджи кивнул, чуть краснея. Их вечер продолжался достаточно размеренно. Чосо был отличным старшим братом, таким, о котором не приходилось и мечтать. Он оградил его от многих проблем в его небольшой квартирке, подарив самое ценное: комфорт, уют и защиту. *** А рамен тем временем вышел на славу. Взглядом профессионала Юджи это видел. По просьбе проклятия Итадори в этот вечер больше не прикасался ни к чему, что бы ненароком могло ему навредить: ножам, вилкам, плите или чайнику. Маг упорно не признавался, что все его беды из-за «выспавшегося» в недрах его души за двенадцать лет проклятия. Он замечал, как нии-сан подозрительно косился на него каждый раз, когда Юджи неловко улыбался. И чем ближе старший оказывался, тем сильнее скручивало в животе — шаман заметил эту странность, но каждый раз отмахивался от неё как от назойливой мухи. А когда напротив поставили глубокую тарелку с дымящимся супом, едой богов не иначе, двуликий и вовсе решил морской узел завязать из его внутренностей, так схватило Итадори, что в пору по полам складываться. Внутри будто ножом резало. Чосо подошёл ближе, положив руку на плечо в ободряющем жесте. — Ты точно в порядке? На лбу выступили капли пота, а сам Юджи то бледнел, то зеленел на глазах, заставляя беспокойство нарастать. И всё же, каким-то неведомым образом из раза в раз маг умудрялся рассеянно приподнимать уголки губ и кивать. — Да, всё отлично, — пауза; Итадори оглядел стол, — Не мог бы ты подать палочки? Чосо мигом исполнил просьбу. Его рамен ждал духа по другую сторону кухонного стола. — Спасибо. Юджи ещё раз принюхался. Сейчас он поест, силушки прибавится, и тогда-то он сможет подавить эту маленькую диверсию Сукуны. Палочки опустились в бульон, взбалтывая содержимое. И чёрт бы побрал этого демона!!! Руки снова не слушались. Пальцы всё никак не могли удержать палочки, будто в конец ослабели, норовя выпустить приборы из ладони. По кончикам прокатывались электрические разряды, и Итадори настолько от этого устал, что не сдержал озлобленного рыка. Он сам бросил их на стол, схватившись за тарелку и отхлебнув наваристый бульон как из кружки. Безусловно, он обжёгся. Горячая жидкость опалила язык, нежные стенки трахеи и желудка. Жар, хлынувший в организм, заставил мужчину скривиться, зато сам суп получился восхитительным. Сукуна мгновенно затих, более не напоминая о себе. Вздох облегчения вырвался из груди Юджи. Он наконец-то смог расслабиться. — Вкусно! — он улыбнулся, глядя на замершего Чосо. С минуту повисло напряжённое молчание, но проклятого духа, видимо, не оставляло в покое состояние брата… или Юджи просто так казалось? — Я так полагаю, тебя двуликий донимает, — начал было размышлять вслух проклятый дух — и как только догадался? — монотонно помешивая лапшу в посудине, впрочем, не спеша притрагиваться и пробовать своё творение, — Я рад, что мои кулинарные способности оправдали твоё ожидание, Юджи, но ты явно не в порядке. Не стоило есть через силу, особенно если плохо себя чувствуешь, — он усмехнулся, заглядывая исподлобья на собеседника, и в этот момент Итадори снова ощутил жжение… на этот раз в районе горла, — Твоё упорство достойно уважения. Что-то изменилось. Что-то точно было не так. Откуда вообще появилось это иррациональное чувство страха? Почему интуиция, до этого мирно спавшая где-то глубоко в сознании, вдруг резко вскочила и завопила, словно ошпаренная этим самым супом?! «Бежать! Бежать! Надо бежать!» — кричала она истошно. Но Юджи уже не особо улавливал её предупреждения. Мужчину корпусом повело куда-то в сторону… А тем временем Чосо продолжал, как ни в чём не бывало. — Ты действуешь наперекор королю проклятий! Похвально, братец! Братец. Это с самого начала должно было насторожить Итадори. Отото. Младший брат. Юджи. Но не братец. Нии-сан никогда не звал его так. С издёвкой. Словно их узы для него ничего не значили. Нет, наоборот, проклятый дух был тем, кто больше всего уважал и ценил их кровную связь. А это... это было что-то другое. «Бежать! Бежать! Юджи, надо бежать!» — Я вижу, ты наконец понял, а я-то всё гадал, когда же до тебя дойдёт, — пауза. Лицо Чосо вдруг исказилось, сделалось ещё более бледным, чем до этого, расплылось в неестественной улыбке, обнажая белые, чуть заострённые зубы. Глаза сузились, приобрели хитрый, почти змеиный отенок, а внутри зрачка появился плотоядный огонёк, — А ведь Сукуна тебя с самого начала предупреждал. Что?... Что происходит?... Перед ним сидел кто угодно, но не его старший брат. Копия. Очень хорошая копия. Настолько хорошая, что весь вечер мужчина даже не замечал подмены. Когда? Когда это случилось? Его покой рушился на глазах. Потому что этим вечером рядом с родным человеком он впервые позволил себе расслабиться. Подпустил врага слишком близко. Обманулся. Глаза мага округлились, мышцы рефлекторно напряглись, шаман был готов в любую секунду вступить в битву с этим самозванцем. — Кто ты?... Юджи резко подорвался с места, да так, что стул отлетел назад, с грохотом падая и ударяясь деревянной спинкой о паркет. И только он хотел перегнуться через стол и схватить лжеЧосо за грудки, как взгляд затуманился, поплыл, а вместе с ним и тело. Ноги подкосились, корпус резко сместился, и Юджи распластался прямо на столешнице, расплескав рамен по поверхности, после чего сполз на пол, оседая и падая на спину. Омерзительное чувство тошноты подступило к горлу. Он терял сознание, веки тяжелели, а с лица и вовсе схлынула краска. Щёки стали белее потолка, в который Юджи и устремил свой взор. Неизвестный в облике его брата с маниакальным интересом наблюдал за потугами мужчины в попытке встать принять вертикальное положение. — Ты… что ты сделал?... — промямлил, почти задыхался от жжения. Ох, пол, он казался более устойчивым, чем сам Итадори. Маг схватился за горло. — Что я сделал? Ох, просто приготовил ужин, как и обещал, — елейно осклабился самозванец, сцепляя руки в замок и закидывая ногу на ногу. Он, что, заведомо возомнил себя победителем?... Юджи ещё не сдался! — Исполнил обязанности старшего братика. — пропел и облокотился на спинку стула. Он окинул Итадори взглядом, полным абсолютного ликования и надменности. — Где… где… Чосо?! Где мой брат, кха-а, — поверженный маг закашлялся, захлебнулся собственным рычанием, вырвавшимся из груди. Попытался встать, но рука проскользнула. Свалился, ударился затылком и лопатками о паркет. Тело мгновенно немело, шаман почти не чувствовал собственных конечностей. Он словно разом растерял всю свою проклятую энергию. Она больше не слушалась, не подчинялась, замедлила свой поток, а, может, и вовсе остановилась… Итадори в таком состоянии точно определить не мог. ЛжеЧосо с минуту удивлённо глазел на мужчину, а затем резко разразился задорным хохотом, натурально схватившись за живот. Маг только сильнее скривился от противного звона, отдававшего прямо по ушным перепонкам. — Ох, — он театрально смахнул выступившую слезу, — Ну и насмешил, — оттолкнулся, лениво поднялся, обошёл стол походкой настоящего хищника, после чего присел на корточки рядом с корчившимся шаманом. Наклонился ближе к чужому лицу, — Ты бы лучше сейчас о себе переживал. Итадори Юджи. Голосом Чосо. Этот гад говорил голосом его родного брата. Как он посмел! Послышался рык. Словно раненный зверь, и так обречённый на смерть, в отчаяние пытался отогнать от себя стаю падальщиков, только и ждавших момента, когда последние силы окончательно покинут их добычу, чтобы растерзать и как следует полакомиться ей. Самозванец фыркнул в ответ на реакцию мага. — Ну ладно-ладно, я скажу, мне скрывать нечего перед мертвецом, — он поднял палец вверх, — Раз уж я в его образе, это означает только одно, мальчишка… — затем выдержал томительную паузу, — Твой родственник мёртв, — и уже с весёлым смешком закончил. Мужчина дёрнулся в сторону ублюдка, но в очередной раз потерпел сокрушительное поражение в борьбе с собственным немощным телом. — Ой, ой, дорогуша, легче, не надо так напрягаться, — копия его брата даже не шелохнулась, лишь подняла руки в защитном жесте, демонстрируя во всей красе беспечное поведение. — Хочешь совет? — вновь осклабился самозванец, неожиданно больно схватив мага за волосы и подтянув к себе, — Пока есть время, лучше пораскинь своими крохотными мозгами и подумай вот о чём, почему всё-таки ты оказался в таком незавидном положении? Ну и покайся, что ли, напоследок… Жить-то тебе осталось не более десяти минут. Глаза в бессознательном испуге вдруг расширились, но прежде чем Юджи успел что-либо предпринять, его уже приложили об пол, заставив снова больно удариться затылком о поверхность. Незнакомец поднёс ослабевшую руку Юджи к своему лицу, бросая взгляд на наручные часы. — Ох, прости, братец, заболтались мы что-то. Время — деньги, так что я продолжу, — неизвестный человек — и это точно был человек! Никаких сомнений! — задорно хлопнул в ладоши, после чего потянулся к карману брюк, выудив оттуда нечто поблёскивающее на свету. — Знаешь, что это? — из его ладони выпал золотой медальон с круглым, гладким основанием, в центре которого расположилась вставка из одного драгоценного камня кроваво-красного оттенка. Он покачал артефактом перед лицом Юджи, перебирая цепочкой, скрученной между пальцев, — Ах, ну да, о чём это я… — одёрнул он себя, — Эй, ты! Не спи пока, — самозванец с силой похлопал ледяной ладонью по щекам мужчины, заставляя того на мгновение прийти в себя. Кожа рук лжеЧосо будто мертвецу принадлежала. Плоть казалась искусственной, неживой совершенно. Самозванец приподнял чужую голову. По ощущениям самого мага, она была гораздо тяжелее всего остального тела, весила несколько тонн не иначе… После перекинул цепочку через голову и одним точно выверенным движением затянул на шее. Но разве мог Юджи предпринять хоть что-то против этого ублюдка?.. Он даже рукой пошевелить не мог. Очевидно, что этот ублюдок что-то подмешал в еду, но, если это яд, тогда почему тело не сопротивлялось? Маг отлично переносил воздействие любой отравы, так что же случилось сейчас?... И какая же отвратительная энергия исходила от медальона. Его ношение явно не сулило ничего хорошего. Что это вообще за фигня?... Ничего подобного Итадори раньше не встречал. — Ну а пока эта штучка творит свою коварную магию, я тебе напоследок кое-что расскажу, Итадори Юджи, — чужой голос слышался приглушённо. Юджи почти не различал черт чужого лица, как и всего остального, но, кажется, они снова изменились. На этот раз в нечто иное, Итадори плохо видел. Обстановка вокруг плыла и смазывалась. Дыхание замедлялось вслед за пульсом. Собственное сердцебиение почти не чувствовалось, как и присутствие Сукуны... Сукуна... — Ты, наверное, гадаешь, почему твоё тело не способно противостоять той дряни, что ты употребил вместе с супом, — констатировал самозванец, после чего сделался задумчивым, — Так вот, на самом деле, это не яд. Это вирус. Особый вирус. Проклятие. Он поражает не само тело, а твою энергию. Действует на клеточном уровне, проникая в каждый уголок, каждую частичку. Ни маг, ни дух — ни единое существо, наполненное даже крохами магии, не может противостоять этой поистине гениальной разработке, — громкий, скрежещущий хохот раздался над головой, но Юджи почти не реагировал на него, хотя остатки сознания упорно боролись с сонливостью. — Ясное дело, великий король проклятий и его не менее выдающийся сосуд — ещё те крепкие орешки, и даже с древним проклятием-вирусом справились бы, — последовал едкий смешок, и на лоб упала мертвецки холодная ладонь незнакомца, — Пришлось выдумывать что-то ещё в качестве дополнительной меры. И тут мне очень кстати вспомнились события битвы с предпоследним Шестиглазым, — на какое-то время повисла гнетущая тишина, ублюдок взял паузу и задумался, видимо, решая, продолжать или нет. Упоминание Шестиглазого заставило Юджи недовольно промычать. Что-то всколыхнулось в воспалённом мозгу, какие-то обрывки воспоминаний полезли в голову. Сознание упорно отказывало ему, он забывал, как дышать, как двигаться. Память утекала вместе с силой. Но Юджи всё ещё силился понять, что имел в виду этот мерзавец. Голос… этот голос говорил о его учителе и друге?... — О! Нет-нет, парень, это не тот Шестиглазый, о котором ты думаешь, — загадочным шёпотом пророкотали над ухом, — Тот, о котором я толкую, мёртв уже как триста лет. От него разве что мстительный дух и остался. Бродит себе где-то в пустыне… уже очень долго, — сверху фыркнули, — Так во-о-от, этот медальон стал его погибелью. Сначала маг лишился глаз, а потом и всей своей проклятой силы. Неподалёку от обессиленного, распластавшегося на полу Юджи вдруг зашуршала одежда. — Через минуту ты заснёшь и больше никогда не откроешь свои глаза. Артефакт истощит тебя, выпьет все соки, вытянет из твоей души въевшуюся в неё заразу, и когда тебя найдут, будет уже поздно. Твоё тело превратиться в пустую оболочку. — Чтобы ты понимал, ничего личного конкретно к тебе, мальчик, — самозванец чуть помедлил, затем издал короткий смешок, — А вот Сукуне можешь передать пламенный приве-е-ет! Рука мертвеца опустилась на глаза. Пальцы, будто сделанные из пергамента, вынужденно закрыли ему веки. — А теперь Итадори Юджи, сосуд двуликого, просто спи. Всё должно выглядеть естественно… Мгновение — дыхание мага перестало ощущаться. Грудь больше не вздымалась. Ещё мгновение — его убийцы и след простыл. Вместе с ним погас весь свет. И любые улики, словно по щелчку пальцев, исчезли с места преступления. *** В стену полетели письменные принадлежности, новая упаковка кистей, чернильница, какие-то недописанные документы, отчёты, накладные и свитки с древними клановыми техниками. По комнате разлетелись клочки письма. Ладони сжались в кулаки. Кожа на костяшках с силой натянулась. Старые шрамы засаднили от боли. Ярость расползалась по лицу. Маки накинула кожаную куртку и, схватив проклятое оружие, решительно покинула комнату. Сёдзи за ней громко хлопнули. Слуги сопровождали свою госпожу обеспокоенными взглядами. Правда, ничего не спрашивали. На самом деле, спрашивать что-либо бессмысленно. Новости в мире шаманов распространялись быстро. «Вчера вечером, в промежутке между девятью и двенадцатью часами, был убит сосуд Рёмена Сукуны, маг особого уровня Итадори Юджи. В рамках расследования дела устанавливаются обстоятельства смерти. При поступлении сообщения магами предпервого и первого рангов был проведен осмотр места происшествия. С целью установления точной причины смерти назначено проведение судебно-медицинской экспертизы. Продолжается выполнение комплекса мероприятий, направленных на установление всех обстоятельств произошедшего. По результатам проверки будет принято процессуальное решение. Шаманам второго ранга и выше необходимо прибыть в магический техникум в течение часа. Объявленный уровень угрозы — особый». Продолжение следует…