Твоё — моё, кто его знает

1. Казалось, еще чуть-чуть и места на столе для бокалов совсем не останется, но хоть их и ждал на рассвете автобус до следующего города, заканчивать вечер ни у кого из собравшихся пока даже в мыслях не было. Это был первый совместный вечер всей команды после перерыва, растянувшегося больше, чем на месяц. Еще и первый концерт в новом сезоне сразу прошел на высоте: зрители встретили их с восторгом, шутки почти всегда находили отклик, с парнями удавалось славливаться чуть ли не на лету. Арсений выступал на сцене уже много лет, да и с парнями они работали вместе далеко не первый год, но сейчас ему почему-то начало казаться, что связь между ними начала особенно крепнуть. Может, потому что в перерыве они списывались в общем чате, наконец, не только по работе, может, потому что их компания помогала забыть все дела, заботы и проблемы, которые лавиной свалились на него в этом году, и оставить их там в Питере в его новой небольшой квартирке, все еще непривычно пустой и тихой. Видимо, от того воссоединение для Арсения и было столь долгожданным. Ведь с парнями всегда было интересно и занятно. Один Антон чего стоил, который то и дело смеялся так громко и заразительно, что не заметить его было практически невозможно. Так что, когда тот после концерта предложил отметить встречу, Арсений согласился самым первым, даже не раздумывая. А за ним подтянулись и остальные. И вот они уже завалились всей своей большой и шумной компанией в кафе, которое им посоветовали организаторы, где, несмотря на середину рабочей недели и поздний час, они оказались далеко не единственными посетителями, и уже на протяжении нескольких часов сидели за составленными столами и болтали и шутили обо всем на свете. И вот вроде бы он уехал из дома, еще и работать, а в душе царило небывалое воодушевление. И Арсений в который раз за день поймал себя на мысли, что успел сильно соскучиться не только по коллективу, но и по самой атмосфере тура. По тому, как они дружно подгоняли просыпающего Сережу, по ворчаниям Димы на обслуживание номеров, по вечно растерянной Оксане и витающему в облаках Крапу, даже по непонятному бурчанию Стаса на все вокруг. Ну и по Антону, очевидно, тоже. Арсений вообще перестал себе врать, что Антон не вызывал в нем в разы больше эмоций, чем все остальные. И жить после этого стало в какой-то степени легче. Да и все равно, что бы он не успел перепробовать, чтобы задушить свои чувства, ничего не сработало. А ведь он и работой себя загружал, и на свидания пробовал ходить, и даже дистанцию как-то пробовал держать, но на пользу это ни ему, ни коллективу не пошло. Еще и Антон явно не понял ту его внезапную смену поведения, так что с этим быстро пришлось покончить. Все равно его чувства совершенно не думали куда-то уходить. И хоть он все еще старался без повода лишний раз его не касаться и чаще нужного не смотреть в его сторону, но получалось это, надо было признать, так себе. А временами казалось, что от этих попыток все становилось лишь хуже. Все эти неутихающие мысли об Антоне стали настолько привычными, что он уже ничуть не удивлялся, когда выходил на улицу, а взгляд то и дело цеплялся за парней в похожей одежде, или тех, кто просто на макушку возвышался в толпе, слышал смех, который на короткие мгновения принимал за смех Антона. А однажды он и вовсе зашел в кафе, чтобы попробовать борщ, который Антон так нахваливал во время его последнего приезда. В какой-то степени эта внезапная влюбленность придавала его жизни красок. Даже тот факт, что Антон был парнем, его напрягал все меньше. Все же такое с ним уже случалось. Гораздо печальнее было от того, что тогда ничего хорошего из этого не вышло. И еще больше его смущало то, что Антон был ещё совсем молодым и спокойно мог найти кого-то помоложе и получше. С кем и интересов общих больше, и вороха проблем в придачу меньше. Ну и очевидно тот факт, что они работали вместе. И потому Арсений никак не мог определиться, нужно ли было что-то делать с чувствами, которые он в нем вызывал. Страшно было даже гипотетически ставить на кон мечту всей их команды, к которой они так долго шли. А он очень сомневался, что получится сохранить рабочие отношения, если Антон не сможет ответить на его чувства или хотя бы просто их принять. Хотя в сердце теплилась крошечная надежда, что его чувства все-таки могли быть взаимны. Арсений не раз замечал и пристальные взгляды в свою сторону, и то, как Антон всегда приветствовал его при встрече, касался его чаще необходимого, искренне смеялся в голос с его шуток что на разогреве, что на концерте. Да и в этот перерыв они часто переписывались и бывало периодически созванивались, а один раз аж несколько часов болтали кто бы его помнил о чем, когда Арсений не хотел оставаться наедине со своими мыслями, и Антон тогда был только рад их разговорам. Но все-таки с живым общением это очевидно было не сравнить. И казалось, что Антон тоже по нему немного скучал. Поскольку даже здесь, в кафе, когда они рассаживались за стол, тот успел отодвинуть Стаса, который уже собирался занять место по его левую руку, и сел буквально в паре сантиметров от него. И Арсений весь вечер разрывался между желанием любоваться сияющим взглядом и искренней улыбкой Антона, и желанием пообщаться со всеми и в особенности обсудить последнюю поездку Сережи, сидевшего от него с другой стороны. Сидеть меж двух стульев еще никогда не было так сложно. С каждым новым бокалом Антон все активнее жестикулировал в беседе, размахивал руками и то и дело утыкался от смеха ему в плечо, стоило ему вставить в беседу свое слово. Тело предательски реагировало трепетом внутри и улетающими мыслями от каждого случайного прикосновения, расслабленность и легкая поволока в голове отключали его бдительность и потому он совершенно не успел среагировать, когда Антон в очередной раз дернулся… и опрокинул недопитый бокал пива прямо ему на грудь. — Шаст, ну ёк-макарёк, — возмутился Арсений, тут же подскакивая с места. Разговоры за столом стихли, и все разом перевели на него свой взгляд. Арсений же, не обращая на них никакого внимания, взял протянутые кем-то салфетки и начал пытаться хоть как-то спасти свою футболку. Но тщетно. Пятно расползалось все сильнее, как бы сильно он его не тер, ткань неприятно липла к телу, и Арсений даже не попытался сдержать свою недовольную гримасу, когда стало понятно, что размазывая салфеткой пиво по груди, он только делал все хуже. — Бля, Арс, прости, я не хотел, — виновато протянул Антон, глядя на масштабы бедствия, как только Арсений сдался и со вздохом бросил грязные салфетки в свою пустую тарелку. — И как мне теперь так сидеть? — обратился он к Антону, заметив, что никто из компании не спешил вмешиваться. А Дима еще и якобы тайком пытался это заснять, предатель. — Ну прости, — повторил Антон, грустно хлопая глазами как болванчик. Но тут ему в голову явно что-то взбрело, и он резко подорвался с места, схватившись за его плечо и только чудом больше ничего не уронив. — Давай, я тебе свою футболку дам пока? А эту надо быстро застирать, и тогда к утру все высохнет. — А ты я смотрю эксперт уже, — съязвил Арсений, стараясь не замечать ладонь на своем плече, которую Антон не торопился убирать, и найти хоть какой-то выход в сложившейся ситуации. Ну не в гостиницу же ему теперь из-за этого ехать. И тут голова догнала второе предложение и он нахмурился. — Подожди, у тебя запасная футболка с собой есть? Антон растерянно улыбнулся и пробормотал. — Под кофтой она, не тупи. Арсений пригляделся к вороту его свитшота и заметил, что из-под него действительно выглядывала кромка светлой футболки, в которую он переодевался после концерта. И умом хотелось отказаться, чтобы не тешить себя лишний раз ложными иллюзиями, но литр пива и пара рюмок настоек в нем явно решили иначе. — А-а-а. Ну, давай, раз предлагаешь, — согласился он, со всей невозмутимостью, которую смог собрать в себе. Сережа на это предательски фыркнул от смеха и только благодаря тому, что для всех за столом это осталось незамеченным, Арсений удержался и не дал ему по затылку. Вот рассказал ему правду на свою голову, а теперь мучайся ходи. И вот вроде бы он даже трезвый был, а поддержки все равно никакой, только топил его сильнее. — Что ты на меня смотришь? Я тебе свою не отдам, — усмехнулся Сережа и, заметив его выражение лица, ехидно кивнул ему на Антона. — Иди давай, тебя вон ждут. — Вы только постарайтесь особо внимания к себе не привлекать. Нам слухов о вас двоих и так хватает, — зачем-то дал им напутствие Стас, отмерев, еще и с таким видом, будто предпочитал вариант, в котором Арсений оставался за столом в этой грязной и вонючей футболке. И вот по подобным моментам он все-таки не так уж и сильно скучал. — Ну и что тогда еще один изменит? — спас его от лишних комментариев Дима и, предоставив им возможность обсудить этот вопрос наедине, а теперь еще и стараясь не думать о том, как они могли выглядеть со стороны, Арсений прикрыл рукой пятно и последовал за уверенно направляющемуся к туалетам Антоном. Но им (или скорее Стасу) повезло. Никто не остановил их по пути, чтобы сфотографироваться или попросить автограф, собственно на них и внимания-то никто не обратил, и даже возле туалетов не было ни одного страждущего лица, так что они быстро прошмыгнули в этот небольшой закуток к раковинам. Холодное, липкое пятно уже раздражало до невозможности, и не в силах терпеть на себе эту гадость больше ни секунды, Арсений стянул с себя футболку, отбросил ее на край раковины и, включив кран, решил набрать в ладонь воды, пытаясь хоть немного отмыться. Антон встал чуть в стороне и в очередной раз пристально уставился на него, прикусив губу, и только когда Арсений потянулся за висящими возле него салфетками, встрепенулся и, немного путаясь в рукавах, стянул с себя худи, и зажав ее между ног, чуть покачнулся. Однако не успел Арсений напрячься и как-то среагировать, Антон поймал равновесие и, стянув с себя футболку, протянул ее Арсению и смущенно добавил. — Она чистая, если что, я только сегодня ее достал. Арсению, по правде говоря, в этот момент было на это совершенно плевать. Его взгляд против воли задержался на голых плечах и острых ключицах и как-то незаметно опустился к груди, но дальше он все-таки взял себя и футболку в руки и, пока тишина не стала слишком неловкой, наигранно вздохнул. — Да уж точно чище моей теперь, — добавил он в придачу для усиления эффекта, и стараясь не заострять свое внимание на том, что Антон даже не думал отводить взгляд или обратно одеться, надел на себя его футболку. Она оказалась чуть длиннее и свободнее тех, что Арсений привык носить, но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что футболка была теплой и пахла одеколоном Антона и чуть-чуть им самим, от чего сердце в груди предательски забилось чаще, а член в штанах дернулся. И вот только этого ему этим вечером не хватало. — Ну правда прости, я случайно стакан задел, — еще раз протянул Антон, к счастью видимо не заметив его реакции, и все-таки соизволил надеть обратно свое худи. — Я надеюсь, — усмехнулся Арсений чуть нервно и уже вернулся было к своей грязной футболке, как заметил, насколько сконфуженным и виноватым выглядел Антон, и как он крутил кольца на пальцах и поджимал губы. И тогда он все-таки сжалился и с улыбкой похлопал его по плечу. — Ладно, нормально все. Всякое бывает. И в этот же миг, стоило только Арсению дать знать, что он на него не держал зла, Антон заметно расслабился, обмяк, и на его губах вновь расцвела улыбка. И вот объяснил бы кто Арсению, как можно на него было такого обижаться. — Она на тебе хорошо сидит, кстати, — добавил вдруг Антон почти тараторя, и кивнул на футболку. — Плечи так подчеркивает. — Я тебя простил уже… но спасибо? — растерялся Арсений, который был совершенно к такому не готов. Ему же не казалось, и Антон, получалось, опять давал ему смешанные сигналы. А, если это было действительно так, то лучше бы он уже просто поцеловал его или хотя бы в лоб что-то сказал. Потому что Арсений совершенно не хотел начинать разговор об этом первым и брать все в свои руки. Но, возможно, ему просто было пора завязывать с алкоголем на вечер. — Я тебе ее утром занесу тогда, да? — резко увел Арсений тему в другое русло, не придумав ничего лучше. — Да можешь не торопиться, она у меня не последняя, — махнул рукой Антон и как-то нерешительно замер на месте с чуть приоткрытым ртом, будто хотел еще что-то добавить. Но секунды шли, он продолжал молчать, от чего Арсению становилось все волнительнее, и он решил первым подвести черту. — Ладно, ты тогда, наверное, иди ко всем, а я свою футболку сейчас хоть немного прополоскаю и подтянусь тогда. Да? — Что? — встрепенулся Антон, но, заметив его выражение лица, почему-то стушевался и опустил взгляд. — Ну, да. Хорошо, как скажешь.        Антон кивнул ему напоследок и прошмыгнул обратно в зал, тихо прикрыв за собой дверь и оставляя Арсения с чувством, что это он сейчас сделал что-то не так.

***

2. Тот день начался с того, что Арсений впервые за долгое время проспал. И когда его вырвал из сна звонок Сережи, он даже не сразу сориентировался, где он находился. И только продолжающий сопеть рядом Антон напомнил ему о вчерашнем и прояснил причину этому. Они не виделись почти три недели, восемнадцать дней, если быть точнее, и дорвавшись друг до друга, им стало совершенно ни до внешнего мира и планов оттуда, ни уж тем более до установки будильников, да и заснули они, когда уже начал проглядывать рассвет. И, наверное, глупо было договариваться с Сережей, чтобы тот забрал его в девять утра, но вообще Арсений рассчитывал, что тот опоздает и у него будет время на нормальное утро и прощание с Антоном. Хотя как оказалось после взгляда на часы, Сережа все-таки опоздал. Причем почти на целый час. Но Арсению это никак не помогло, и ему все равно пришлось без промедления выползать из-под руки Антона, осторожно подниматься с кровати и, стараясь игнорировать недовольное бурчание из кровати, тихим ураганом собираться на выход, стараясь при этом не разбудить Антона, иначе их прощание точно затянулось бы, а Сережа это точно не оценил бы. Поэтому из квартиры Арсений вылетел, одной рукой набирая сообщение Антону, чтоб тот не потерял его, когда проснется, а другой — держа в руке схваченную в последний момент с крючка свою кожанку. И он определенно не сделал это намеренно и уж точно ничего не подстраивал, но так сложилось, что впопыхах, толком не проснувшись, он случайно нацепил на себя первую попавшуюся под руку вещь. Которой почему-то оказалась рубашка Антона. Хотя в целом, у него возле кровати многие вещи были брошены как придется, так что это наверное было даже неудивительно. Да и в его защиту стоило отметить, что похожая рубашка у него все же была. Только дома, в Питере. Наверное поэтому Арсений сразу и не заметил, что рукава у рубахи были длиннее нужного, фасон был немного другим, да и в целом она сидела иначе. Не говоря уже о том, что открывая дверь машины, он заметил длинный черный рукав которого совершенно точно не было на его вчерашней футболке. Надежды на то что это пройдет мимо глаз Сережи, умеющего сходу замечать подобные мелочи, у него практически не было. Но как лучший друг и истинный спаситель, тот сперва молча протянул ему стаканчик с горячим кофе и, только когда Арсений выпил где-то с половину, решил поднять эту тему. Хотя будь Сережа истинным спасителем, он бы, наверное, все-таки сделал вид, что ничего не заметил. — А что, Шаст одежду в порыве страсти рвет? Арсений машинально дёрнул ворот, уже пожалев, что не задержался на минуту, чтобы надеть лежавшую на коленях куртку, и посмотрел на Сережу с таким видом, будто понятия не имел, о чем тот говорил. Хотя на деле это он не имел ни малейшего понятия, что ему говорить. — Не, не хочешь рассказывать — я только рад, — махнул на него рукой Сережа, когда понял, что отвечать он не собирался. — Но ты бы предупредил хоть, я бы тебе привез из твоего что-нибудь. — Да я случайно ее надел, — простонал Арсений, понимая, что в ближайший час ему придется слушать сотню подколов на эту тему. — Просто схватил первое, что под руку попалось. — И не заметил, что вместо белой футболки напялил черную рубашку? Ну что ты мелешь, ваше дело, что вы там с твоей одеждой творите, но ты же не настолько слепой. — Ну видимо настолько, — пробормотал себе под нос Арсений, все еще не понимая, как он так умудрился. И все бы ничего, он бы постирал рубашку дома у Сережи и попытался незаметно вернуть ее хозяину до своего отъезда. Но как назло именно сегодня все утро было запланировано под завязку, а днем их уже ждали на собрание в офисе. Так что речи не шло ни то что о стирке, у Арсения даже переодеться не выдалось шанса. По этой причине Арсений все утро проходил заведенный как перед редкими кастингами. Он не мог стоять на месте, постоянно дергался и по несколько раз переспрашивал все у собеседников. Хотя в самой рубашке стоило признать, было комфортно. Арсений никогда не считал себя очень сентиментальным, но в груди все равно было тепло при мысли о том, что на нём была вещь любимого человека. Но все это смазывалось тянущим чувством и летающими в голове десятками назойливых мыслей. А все потому, что он понятия не имел, как на это отреагирует Антон. Всё-таки они были ещё не на том этапе отношений, когда без спроса можно было забрать чужую вещь. Может, Антону вообще не нравилось, когда кто-то ходил в его вещах. Или еще лучше, вдруг он решит, что Арсений это специально сделал. Он ведь ещё и в интернете, не подумав, успел в ней засветиться. Лично его обычно бесило, когда кто-то таскал его вещи. А они были вместе всего пару месяцев, и тот факт, что они работали вместе и дружили до этого несколько лет, конечно, помогал, но новую романтическую грань их отношений все равно приходилось отстраивать заново. И это не всегда давалось просто. Особенно в их условиях. И Арсению очень не хотелось налажать и все испортить. Хотя в глубине души он все-таки чувствовал, что это едва ли как-то разозлит Антона. Тем не менее только перед самым входом в офис Арсению удалось взять себя в руки, и в итоге в их кабинет он зашел с уверенным видом и даже поздоровался со всеми как ни в чем ни бывало. Антон поприветствовал его кивком и широкой улыбкой, отвлекшись на мгновение от разговора со Стасом, и указал ему на свободное место на диване напротив него, где уже успел примоститься Сережа. И либо в его оплошности все-таки не было ничего серьезного, либо невозмутимость все-таки сыграла свою роль. Ведь Антон далеко не сразу понял то, что на Арсении была его рубашка. Собрание к тому моменту больше часа шло своим чередом. Они успели разобрать последние выступления, немного поспорить и как раз перешли было к обсуждению предстоящих съемок, когда Арсений одернул рукава и почесал еле заметную щетину, которую он не успел сбрить утром, что вновь привлекло внимание Антона. Зависнув на пару секунд на его лице, Антон опустил глаза к расстегнутой верхней пуговице и зацепился-таки на рубашке на нем. И Арсений чувствовал в животе затянувшийся узел, когда Антон прикусил губу, а между его бровями залегла задумчивая морщинка. И если до этого мига Арсений пытался хоть как-то прислушиваться к ходу беседы, то после этого весь разговор ушел на задний план. Ему стало жарко, кондиционер не спасал от внимания Антона, который выглядел так, будто и сам забил на все разговоры и ничего вокруг не слышал. В ушах шумела кровь, во рту пересохло, и взгляд безнадежно прилип к Антону в попытке прочитать его мысли. И он старался следить за ним украдкой, но вскоре их взгляды пересеклись, и когда Антон еле заметно мотнул головой в сторону двери, дав понять, что он хотел поговорить наедине, Арсению оставалось лишь так же слабо кивнуть в ответ, будучи не в силах ему отказать. А, когда, наконец, решено было объявить перерыв, Арсений уже с трудом мог сидеть на месте и подскочил к выходу чуть ли не первым. За спиной послышался голос Димы, зовущий Антона покурить, но не успел Арсений напрячься, хотя, казалось бы, куда было еще больше, он и так был заведен до предела, Антон отмахнулся от его предложения, и, пока у Сереги вдруг возник важный к Диме вопрос, быстро прошмыгнул к нему и повел за собой на противоположный конец коридора от лестничной курилки, куда направилась половина коллектива. Пока Антон молча шел рядом с ним, Арсений успел ещё сто раз напрячься, с десяток раз отругать себя и придумать с добрую тройку оправданий этой рубашечной случайности. Однако стоило им оказаться в конце коридора, стало очевидно, что Антона не волновал ни один из этих пунктов. И не успел Арсений толком остановиться и вставить хоть слово, как Антон уже встал напротив него, приперев его к стене, и прижался к его губам. Арсений ответил практически мгновенно, с готовностью откладывая все разговоры. Он все-таки хотел этого еще с самого утра. Поцелуй вышел чуть мягче чем те, что у них проходили на парковке аэропорта после длинной разлуки, но все же более жадным по сравнению с их обычным приветствием. Его рука легла Антону на бедро, сам Антон прижимался к нему, не давая сдвинуться с места, и у Арсения появилось ощущение, что тот буквально окружал его со всех сторон. И это ничуть не напрягало, напротив в том тесном коконе он чувствовал себя уверенно и свободно, словно они находились не в офисе, а чуть ли не у него дома. Ладонь Антона держала его за шею мизинцем поглаживала кожу по краю горловины рубашки, отчего сердце, и до этого исполняющее пируэты, окончательно пустилось в пляс. После потока разных мыслей в голове появилась поразительная пустота, которая окрыляла похлеще любого выхода на сцену или даже бурных оваций. Отпустив себя, Арсения перестало волновать что-то помимо блуждающего языка во рту, легкого привкуса какой-то карамельки и поглаживаний по шее, от которых по коже разбегались десятки мурашек. И когда Антон все-таки решил отстраниться, Арсений потянулся было вслед за ним, слишком уж быстро он отстранился. Хотя с Антоном, как Арсений уже успел почти что признать, ему практически всегда всего было мало. — Привет еще раз, — протянул Антон низким, чуть хрипловатым голосом, будто этот поцелуй только что пробудил его от долгого сна. — Ты ведь это в моей рубашке, да? Арсений отвел взгляд и попытался собрать разбежавшиеся мысли в кучу, чтобы выловить из них хоть одну адекватную, одну из тех, что он так старательно придумывал по пути сюда. Но тут Антон совершенно не вовремя облизнул свои губы, и вся его сосредоточенность вновь испарилась. Правда, Арсений и не попытался ее как-то удержать, и в итоге его язык сам выдал всю правду. — Я случайно утром со своей перепутал, потом верну, — Антон хмыкнул чуть невпопад, как будто бы и не слушал его ответ, и, расстегнув верхние пуговицы, провел пальцем по выступающим ключицам, прикусив губу. А затаивший дыхание Арсений внимательно наблюдал за его выражением лица. — Хотя так не сказать, что ты сильно против. — Да ты же пиздец… какой-то, — выдохнул Антон под конец с восхищением покачав головой, провел по ткани на груди рукой, останавливаясь на самой кромке. И то, как Антон умудрялся захватывать все его внимание, у Арсения постоянно вызывало восторг вперемешку с легким страхом. — А можешь вечером в ней остаться? — А ты меня снова к себе зовёшь? — Ну, можем к Серёге завалиться, — предложил Антон, словно у них все было решено наперед, и когда Арсений пожал плечами, чуть растерянно добавил. — Или у тебя другие планы сегодня? — Нет у меня никаких планов, — успокоил его Арсений и еще раз поцеловал его чуть надутые губы. — Но Серега уходит куда-то вечером. Так что сам выбирай. — Потом тогда решим, — пробормотал Антон еле слышно даже на той паре сантиметров разделявших их. — Ты главное в ней останься. Арсений кивнул, уже строя план вечера в своей голове. Теперь, когда стало ясно, что Антон был не против видеть его в своих вещах, а может был и даже очень за, возможно ему стоило начать почаще их одалживать.

***

3. На улице был конец октября, поэтому было неудивительно, что погода стояла совершенно непонятная. Казалось, вот только светило еще почти теплое солнце и хотелось ходить налегке, как в следующую секунду уже начинал дуть промозглый ветер, напоминая о грядущей зиме. Но Арсений до последнего отказывался признавать этот факт и даже не подумал нагромождать чемодан теплыми вещами перед туром. Тем более, что и концерты пока все были в центральной части России, где до реальной зимы оставалась еще как минимум неделя — другая. И вообще они с парнями в последнее время все реже перед концертами успевали выбираться на прогулки, а в этот день Арсений и вовсе не собирался высовываться дальше дороги между машиной Сережи и входной дверью концертной площадки. Однако приехали они довольно рано, а саундчек с разминкой прошли настолько мимолетно, что до начала концерта оставалась еще уйма времени. И Арсению нужно было себя чем-то занять. Вот только посты в интернете нагоняли зевоту, включать сериал не было никакого желания, болтать вместе со всеми тоже. Еще и всюду сновал оператор с включенной камерой, поэтому было особо не расслабиться. А ему в душе так хотелось сесть где-нибудь в уголке с Антоном, прижаться к нему и просто посидеть в тишине. Хотя с ним, пожалуй, Арсений бы все-таки с радостью пообщался. А то они вообще свободно провести время уже несколько дней как толком не могли. То вечно кто-то пытался влиться в их круг, то от них что-то было нужно и приходилось куда-то бежать, и тех крох, которые они вырывали поздними вечерами перед сном, Арсению жутко не хватало. И когда настроение уже приблизилось к желанию сдаться и, взяв пример с Сережи, занять соседнее кресло и продремать до концерта, ситуацию на удивление изменил звонок телефона у Димы. Тот, быстро оторвавшись от разговора с Антоном, только посмотрел на экран и мигом, подскочив со своего места, убежал куда-то в коридор. И Арсений только собрался было занять освободившееся место, как Антон вдруг поднялся со своего, громко объявил всем о том, что он пошел курить, после чего бросил напоследок на Арсения долгий взгляд, дав знать, что будет ждать его на улице, и с курткой в руках вышел из гримерки. На них никто не обращал внимания, да и скрываться в этой компании по сути было не от кого, но Арсений все равно зачем-то выждал пару минут, прежде чем тихо проследовать за ним к выходу. По коридору бродил туда-сюда Дима, разговаривая по телефону видимо с Катей, вокруг него зачем-то кружил Кирилл со включенной камерой, и Арсений совершенно не хотел привлекать к себе его внимание, так что, воспользовавшись тем, что его пока не заметили, он тихо прошмыгнул к черному входу и вышел во внутренний дворик. И на улице то ли опять успело похолодать, то ли после машины просто не было возможности адекватно оценить погоду, но как бы то ни было, снаружи оказалось чуть прохладнее, чем ожидал Арсений. Ну или ему стоило хотя бы кожанку свою взять, потому что холодный ветер и остывающий к вечеру воздух заставляли его немного кукожится. Вот только желание выхватить хотя бы пару минут наедине с Антоном было сильнее. Всё-таки даже пара минут никогда не бывала лишней. Так что, поглубже выдохнув и постаравшись расслабиться, Арсений пошел в сторону Антона, который уже наблюдал за ним с края площадки. — Ну и что ты в одной кофте выперся? — первым же делом поинтересовался Антон с лёгким осуждением в голосе. И Арсений такого приветствия точно не ожидал. Он даже руки от такого тона растирать перестал. Его как будто тут и не ждали. — Могу уйти, если хочешь. — Я не к этому, — закатил глаза Антон, совершенно не дав ему времени обидеться. А Арсений ведь действительно был в шаге от порыва развернуться и молча уйти обратно в гримерку. — Замерзнешь же сейчас весь. — Я северный человек, я не мёрзну, — возмутился в итоге Арсений, посверлив взглядом Антона несколько секунд. — Конечно, и голубой ты ни разу посинев от холода, я в курсе, — Антона казалось никак не трогали все его ужимки, и от одного его вида Арсению все сложнее было удерживать недовольную мину. — Иди уже сюда. — Да нормально мне, — зачем-то продолжал упираться Арсений, хотя, спроси его кто причину, он бы не смог ее назвать. — Ой, не выебывайся. Я от твоего вида сейчас сам замерзну, — тяжело вздохнул Антон и, стянув с руки один рукав, протянул ему край куртки. Арсений показательно закатил глаза, еле сдерживая улыбку, которая все-таки вырвалась из него, встал у него под боком и обнял за талию, устраиваясь под накинутой на его плечи рукой Антона, кутаясь в его куртку и мысленно благодаря любовь Антона к безразмерным вещам. Хотя по идее он спокойно мог постоять на улице и в худи, холодно было только после душной комнаты, за пару минут он бы расслабился и привык, но зачем было отказываться от тепла. Впрочем, грело его по большей части совершенно другое. В груди медленно растекалось тепло, расползаясь от сердца до самых кончиков пальцев, которому нельзя было подобрать ни подходящее сравнение с другими чувствами, ни подходящих слов. И Арсений даже не мог определиться, от чего ему было особенно приятно. То ли от заботы, с которой Антон сходу предложил ему разделить свою куртку, хотя мог спокойно послать его за кожанкой или просто послать подальше со всеми его закидонами, то ли от внимания, с которым Антон постоянно отмечал сходу все мелочи в нем, то ли просто от уже почти родного запаха Антона, который окружил его со всех сторон. Антон же, никак не комментируя свою победу в споре, достал из кармана пачку сигарет, предложил одну Арсению, которому совершенно не хотелось поднимать свои руки с его талии. Так что, когда он ожидаемо отказался, Антон взял одну между зубов и все так же одной свободной рукой зажег ее кончик, после чего максимально неторопливо затянулся и выдохнул клубы дыма в другую от лица Арсения сторону. Говорить особо не хотелось. Было приятно без особой спешки и в полном сознании просто побыть рядом, выдохнуть и запечатлеть в памяти этот момент, чтобы с нежностью вспоминать о нем потом перед сном, находясь в разных городах, хоть немного отпустить себя и расслабиться в крепких объятиях, без необходимости казаться большим и всемогущим. Его будто постепенно отпускало, и с плеч слетал ворох всех проблем. Так что, как только Антон выбросил окурок в стоящую рядом урну и приобнял его второй рукой, Арсений решил не сдерживать свой порыв приластиться к его теплой груди, провести носом по голой шее и без оглядки опустить голову Антону на плечо. Спасибо высокому забору со всех сторон, благодаря которому никто посторонний не мог их увидеть. В какой-то момент, когда Арсений уже чуть взбодрился, Антон заметил его взгляд на себе и поцеловал в скулу, от чего он довольно сощурился, и поскольку он далеко не всегда одобрял это после перекура, Антон расценил это как согласие продолжить, приподнял его за подбородок и поцеловал. И Арсений хоть и немного сморщился от вкуса сигарет хотя скорее из привычки, но отстраниться даже не попытался. После того как Антон сменил сигареты, раздражать они стали гораздо меньше, и чем чаще они так целовались, тем больше он привыкал и в какой-то степени и вовсе ассоциировал их с Антоном. А его не любить Арсению было сложно. — Тебя реально что ли так прёт с моей одежды? — неожиданно спросил Антон с какой-то искоркой в глазах, стоило Арсению отстраниться. — Ты о чем? — растерялся Арсений, чуть нахмурившись, хотя улыбка упорно не хотела сходить с его губ. — Ну ты когда в моей одежде всегда таким становишься таким, не знаю… мягким что ли. И как будто бы чуть ли не на все согласен. — Ага, прям-таки на все, — не удержался и съерничал Арсений, перебив его, и хмуро добавил. — И вообще-то, на мне сейчас нет твоей одежды. Антон в ответ выразительно посмотрел на свою куртку, из которой он до сих пор умудрился не высунуться, но Арсений это предпочел проигнорировать. Да, возможно ему нравилось одалживать вещи Антона. Но в свое оправдание Арсений мог сказать, что в них было удобно, а когда он по Антону скучал, еще и не так одиноко. Только говорить об этом вслух он пока не хотел. — Сейчас я просто устал и соскучился, — тихо признался Арсений, в надежде, что это отвлечет Антона, и они сменят тему. Тем более, он даже не соврал, а просто поделился более мелкими правдами. Но у Антона после его слов лишь дернулся уголок губ, и если бы Арсений этого не заметил, он бы решил, что тот его не услышал. А так получалось, что его план провалился, и Антон просто не купился на эту попытку и оставил разговор в прежнем русле. — То есть, ты серьезно думаешь, что я не заметил, как у меня вещи из дома пропадают? — фыркнул Антон через пару мгновений, и за это Арсений посчитал заслуженным ткнуть ему в ребро. Но так тихонечко, потому что в целом Антон все-таки был прав, просто признавать это не хотелось. — Может это не из-за меня? — упрямо гнул свое Арсений, предпринимая еще одну попытку сменить тему. — Откуда я знаю, кого ты там к себе домой водишь. — Я их видел в шкафу в твоей квартире, — добавил Антон и как будто хотел казаться недовольным, но на его лице была такая радость, что скрыть ее совсем не получалось. Особенно когда, не успей Арсений придумать отмазку, он хитро добавил. — И далеко не на той полке, что ты мне выделил. — У тебя нет доказательств, — пробормотал Арсений ему в плечо, на случай, если все доказательства были видны на его лице. — Арс, да мне не жалко, если что. Я просто понять пытаюсь, — протянул Антон с такой коварной ухмылкой, что сложно было не заподозрить очередную подковырку. — Вдруг ты со мной из-за моих шмоток? — Дурак, — рассмеялся Арсений, когда через пару секунд до него дошло, что это была шутка, и уже привычно продолжил ее. — И конечно, только ради них. Антонов Шастунов же в мире хоть завались, а вот одежды… — Вот так и знал, что ты… — начал было Антон, но, видимо, не подобрал нужное слово и в итоге мягко ткнул его в плечо, и подхватил смех. И было так хорошо в этом моменте, так уютно и тепло, как в детстве в шалаше из одеял, и Арсения вновь прострелило желанием оказаться где-нибудь вдали от всех дел, людей и проблем, уткнуться головой в крепкое плечо и спрятаться от всего мира. Однако успел смириться, что в их жизни все шло не то что не по сценарию, а даже не по плану, поэтому он ничуть не удивился, когда вскоре их момент прервал хлопок двери. Хотя привыкай-не привыкай, у Арсения все равно не получилось не расстроиться, когда им пришлось тут же отскочить друг от друга из-за того, что во двор вышел Кирилл с камерой на шее, к счастью выключенной, и не снимавшей его наверняка растрепавшиеся волосы, раскрасневшиеся щеки Антона, слетевшую с одного плеча куртку и особенно то, как они с Антоном старательно отворачивались друг от друга. Как будто все это время они как придурки просто вели два параллельных диалога со стеной. — Арс, ты здесь, — обрадовался Кирилл, к счастью никак не акцентируя внимание на их явно компрометирующем виде. — Пойдем, снимем кусок около площадки, что типа мы по городу прогулялись. А то выходить никто не хочет, а внутри совсем уже снимать нечего. — Ладно. Давай снимем, — вздохнул Арсений, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на замеревшем рядом Антоне, и надеясь, что им удастся выкроить еще хотя бы еще пару минут, прежде чем ему придется бежать, и им с Антоном не придется расходиться с дурацким дружеским кивком, который с каждым разом начинал все больше действовать Арсению на нервы. — Давай тогда. Я тебя у главного входа жду. Арсений кивнул, растирая себе руки. Все-таки после куртки и теплого Антона под боком стоять на улице в одной кофте стало довольно прохладно. Но зато судьба была сегодня явно на его стороне, потому что сразу после этих слов Кирилл исчез обратно за дверью и вежливо оставил их наедине. Уходить, впрочем, совсем не хотелось, и, решив, что в запасе у него была еще пара минут, Арсений повернулся обратно к Антону, который в тот же миг, стоило только захлопнуться двери, сократил между ними расстояние. Но не успел Арсений даже придумать, что сказать перед уходом, Антон покачал головой, глядя на то, как он снова начал растирать себе предплечья, и с демонстративным вздохом, словно выбор Арсения не ходить по улице как капуста причинял ему личные мучения, стянул с себя куртку и протянул ему. — Держи. Ты что в этом, что в своей кожанке, один хрен тут замерзнешь. — А ты как? — А я отлично посижу в гримерке и без нее, — убеждал Антон, и когда Арсений не взял ее в руки, сам накинул ему куртку на плечи. — Вы там только не угуляйте далеко, чтоб я покурить перед концертом успел. — Но мы же сниматься идём, опять потом слухи пойдут, — зачем-то до последнего отпирался Арсений, хотя в душе он был всеми руками за, и одновременно с этим уже просовывал руки в рукава. Куртка была теплая после Антона, пахла им вперемешку с его одеколоном, парилками и сигаретами, но болталась как будто он снова как в школе стащил на свидание джинсовку с отцовского плеча. Вообще он никогда не понимал, зачем Антон покупал куртку на пару размеров больше, не на вырост же, серьезно. Но сколько бы Арсений не подшучивал над его мешковатыми вещами и не спрашивал, зачем ему столько вещей, которые они могли бы носить вместе, сложно было не признать, что в одежде Антона было удобно. И даже не только потому, что они позволяли чувствовать Антона рядом. Однако Арсению было немного совестно, что Антон теперь куцо стоял в одном свитшоте и, видимо, не собирался бежать с улицы первым, поэтому только он сморщился от холода, Арсений крепко обнял его за талию и, прижавшись к нему донельзя ближе, повел его в сторону двери. — Я переживу, все лучше, чем если ты загнешься, — Антон почесал затылок свободной рукой и негромко, так что едва ли это было бы слышно даже в метре от них, чуть смущенно добавил. — Да и надо сказать, это далеко не самый плохой слух из тех, что обо мне ходят. — Какая честь, — фыркнул под нос Арсений, хотя сам был все-таки тронут, зная то, насколько Антон боялся давать намеки об их отношениях. — Иди уже давай, а то дрожишь же весь. — А может ты за мою щедрость задержишься в Москве на денек? — вдруг предложил Антон, остановившись возле дверей. — Я бы выходной себе выбил. — Ну я же не просил мне куртку отдавать, — зачем-то ляпнул Арсений и, уже когда Антон, кажется, успел было расстроиться, сжал его ладонь в своей и, решив что надо принять это решение на свежую голову, а не в моменте, когда хотелось согласиться на все прямо здесь и сейчас, добавил. — Давай, это вечером обсудим? — Ловлю на слове, — кинул напоследок Антон и, убедившись что за дверью никого не было, оставил поцелуй на губах Арсения и прошмыгнул в коридор. Арсений же, оставшись на улице в одиночку, уткнулся носом в ворот и с явным подъемом на душе отправился еще немного поработать.

***

4. Свободное совместное утро было довольно редким событием в их жизни. Постоянные съемки и дела, даже после того как они окончательно съехались, давали им видеться далеко не каждое утро. И потому Арсений с особой нежностью любил те дни, когда им с Антоном не нужно было никуда спешить, тихие моменты, когда им удавалось просыпаться вместе и так же вместе завтракать, расслабленно болтать обо всем и ни о чем конкретно, а потом сидеть весь день на диване и смотреть какие-нибудь фильмы, обниматься и не спеша целоваться, иногда заводиться и наслаждаться мягким и даже немного ленивым сексом. Больше всего этого Арсений любил лишь просыпаться раньше Антона, когда солнечный свет пытался пробиться сквозь плотные шторы, а он лежал рядом с ним, слушал мягкое сопение с соседней подушки и боролся с желанием пригладить ему волосы, которые обычно торчали во все стороны после вечернего душа, и оставить поцелуй на надутых губах. Жизнь с Антоном вообще научила его иногда притормаживать и не спешить, наслаждаясь даже самыми короткими моментами. Так что, когда Арсений проснулся этим утром и почувствовал на себе лежащую руку, он далеко не сразу вылез из кровати и даже далеко не сразу взял в руки телефон, и уж тем более не соскочил сломя голову на пробежку. И по этой же причине, сколько бы Антон не просил его разбудить сегодня пораньше, делать это совершенно не хотелось. Но Арсений честно, хотя и без особого старания, попытался это сделать. Хотя сам предпочел бы, чтобы Антон в в кои-то веки нормально выспался. Не так часто им удавалось отдыхать в свое удовольствие. И поэтому Арсений даже обрадовался, когда, вернувшись с пробежки, он обнаружил, что Антон продолжал мирно сопеть в свою подушку. Но для приличия все равно попытался разбудить его еще раз. А потом еще, когда вышел из душа. И только загрузив кофеварку и включив чайник, Арсений все-таки решил взяться за это дело основательно. Он зашел в спальню, приоткрыл шторы, впуская в комнату полоску света до плеч Антона, присел на краешек кровати с его стороны, аккуратно потряс Антона за плечо и, дождавшись когда его ресницы задрожат, а на него поднимется осоловелый взгляд, негромко, но в то же время достаточно бодро, произнес. — Просыпайся, засоня, а то потом опять бухтеть будешь, что проспал все, — и трудно было удержаться от улыбки, когда Антон растерянно моргнул пару раз, прежде чем кивнуть. Однако по виду, он явно вот-вот готов был снова отключиться, так что Арсений потрепал его по волосам, взлохматив чёлку, и, встав с кровати, добавил. — В общем, вставай, жду тебя на кухне. Услышав в ответ что-то невнятное, он, особо ни на что не надеясь, ушел обратно на кухню, взял кружку с кофе и устроился с телефоном за столиком. Если Антон все-таки проснулся, у Арсения как раз было минут десять на листание соцсетей, прежде чем тот все-таки сможет вытащить себя из постели. А иначе ему придется идти обратно и вытаскивать его самому. Поэтому и завтракать пока смысла не было. Тем более, что нормально есть в одиночку было скучно, и проще было немного подождать и поесть в компании. Времени посидеть в его уютном пристанище с вытянутыми ногами на свободный стул и телефоном в руке хватило в аккурат на то, чтобы пролистать все новости до прошедшего вечера к моменту, когда за стеной послышалось шуршание. Не расставаясь с кружкой в руке Арсений потопал к холодильнику, надеясь, что там еще осталось что-то съедобное, и им не придется хотя бы один день связываться с доставкой. В выходные все-таки ему хотелось чего-то максимально простого и не спеша приготовленного своими руками, что в его голове с недавних пор ассоциировалось с домом и отдыхом. Готовой еды ему и так с головой хватало. И в целом, ему повезло. Когда шарканье ног через пару минут раздалось возле кухни, Арсений как раз нарезал чудом не испортившиеся две помидорки и кинул их в разогретую сковороду. Под шкворчание, от которого просыпался аппетит, он потянулся в шкафчик за миской и через секунду почувствовал на талии чуть влажные, видимо после ванной, руки, а возле виска холодный нос и теплое касание губ. — Доброе утро, — пробормотал Антон ему на ухо немного невнятным, еще сонным голосом. — Доброе, — поприветствовал его Арсений, откинув голову на плечо. — Выспался? — Неа-а-а, я бы еще с легкостью недельку-другую поспал. Арсений усмехнулся, ничуть не сомневаясь. Это ладно еще сегодня они нормально поспали, а в обычные дни он бы и сам не отказался отключиться на недельку. Но времени было жалко, и брать паузу было некогда, на это он планировал отвести свою старость. А пока он даже моргнуть не успевал на фоне всего, что творилось в жизни, сон мог подождать. И помидоры в сковороде были тому примером. Он только отвлекся, и те уже были готовы, а класть к ним все еще было нечего, так что он выключил конфорку и мягко похлопал Антона по руке. — Омлет будешь? — Так сразу? — тут же приободрился Антон, распрямившись. — Дурак, — закатил глаза Арсений с глупой улыбкой. Не то чтобы у него не было этого в планах на день, но отмывать от таких порывов кухню он в свой выходной больше не будет. — Я про завтрак. У нас опять в холодильнике шаром покати. Могу еще разве что просто яйца сварганить. — Омлет лучше, — без раздумий решил Антон и, выхватив у него из-под носа кружку с остатками кофе, устроился на стуле и, как обычно, морщась от нехватки сахара, все равно сделал глоток и довольный протянул. — Не успел проснуться, а тут такой охуенный мужчина мне завтрак готовит… Я все ещё сплю? — Конечно, спишь, — Арсений разбил в миску яйца и освободившейся рукой несильно ущипнул его за руку. — Вот сейчас проснешься, а у тебя жена и десять детей. Антон фыркнул. — Это вроде по твоей части, — Арсений закатил глаза, никак не реагируя. Этот подкол был настолько привычным, и казалось, что за столько лет все хорошие ответы на него уже были сказаны. Однако стоило ему включить обратно плиту и залить в нее взбитую молочно-яичную смесь, накрыть сковороду крышкой, Антон его все-таки удивил. — А ты что это в шортах моих? Арсений хотел было возмутиться за беспочвенный наезд, но, опустив взгляд на свои ноги, он с удивлением обнаружил, что почва для него была. И он и впрямь был не в своих шортах. Причем как они оказались на нем, Арсений понятия не имел, у него и похожих-то никогда не было. Он напряг извилины, пытаясь понять, в какой момент произошла замена, но так и не припомнил. Зато точно вспомнил, что открывал свою половину шкафа и схватил оттуда первые попавшиеся вещи. И решил возмутиться. — А что они на моей полке делали? — А я откуда знаю? — парировал Антон, ткнув его пальцем в бедро, вдруг зажал его в кольцо из рук и поднял на него взгляд. — Ты же стиралку в последний раз разгружал. Тут было не поспорить. — Ну ошибся, видимо. Потом верну, — вздохнул Арсений, мгновенно сдувшись, хотя не сказать было, что он особо парился по этому поводу. Это раньше он еще как-то пытался убедить себя в том, что ему просто нравилось ходить в просторной одежде, но со временем, когда сколько бы оверсайз футболок он не покупал, взгляд то и дело предательски падал на вещи Антона, до него дошло, что основной причиной было далеко не это. И когда стало очевидно, что Антону тоже более, чем нравилось, когда он таскал его вещи, заморочки по этому поводу в голове окончательно пропали, и Арсений начал получать от ношения его одежды еще больше удовольствия. Особенно, как ни странно, от той, на которую он сам бы свои деньги в жизни не потратил. А в некоторой и в люди бы не вышел, зато дома в таких нарядах был какой-то особый шарм. — Да ты вообще эти шорты уже чаще меня носишь, — будто прочитав его мысли, произнес Антон и с хитрым взглядом, заранее прекрасно зная ответ на свой вопрос, невинно спросил. — Тебе, может, такие же купить? — Не надо, мне твоих достаточно, — таким же тоном вторил Арсений и ткнул его пальцем в грудь с таким видом, будто этот разговор собирался что-то изменить. — Ты в следующий раз просто купи себе что-нибудь поаляпистее, если тебе жалко. Чтоб я наши вещи различал. — Обязательно, — кивнул Антон, уже еле сдерживая улыбку. — А то ведь в твоем возрасте так сразу и не разберешь. — Конечно. В следующий раз поди и не вспомню про одежду в принципе. — Старость с тобой с каждым разом звучит все привлекательнее, — заключил Антон с неожиданно взявшейся искренностью и все-таки расплылся в улыбке. Арсений покачал головой, прикусив губу. И вот этому дураку он отдавал свои лучшие годы. Хотя с другой стороны именно в такие моменты Арсений как нельзя лучше понимал, почему он ни капли не жалел об этом.

***

5. Хуже ранних съемок для Арсения были лишь те, которые начинались в середине дня. И совсем не потому что зачастую такие съемки заканчивались глубоко в ночи, а потому что с утра было сложно вписать какие-то нужные дела и зачастую приходилось искать, чем себя занять так, чтобы не проморгать время. И если один Арсений ещё как-то мог с этим справляться, то с Антоном время всегда отходило на второй план. Особенно если Антон решал не давать ему вылезать из постели и расслаблял его так, что в голове оставался лишь туман из чувств и ощущений. А у Антона это получалось настолько умело, что было бы даже страшно, не доверяй ему всецело Арсений. Вот и сегодня они опять несколько увлеклись, и в итоге им пришлось выскакивать из кровати, бежать под душ чуть ли не вместе, а потом одной рукой сушить волосы, а другой доставать из шкафа одежду и надеяться, что в чат не придется скидывать сообщения о том, что они опоздают. Шутки на эту тему их коллеги придумывали совершенно не впечатляющие. Потому как если они не хотели опоздать на съемки, им нужно было выходить минут через пять, а Арсений все никак не мог найти нормальную кофту. Та, на которую он рассчитывал, нашлась в корзине с грязным бельем, вторая полетела к первой, потому что кое-кто додумался положить на ту же спинку стула свои грязные носки, а остальные смотрелись бы нелепо с его штанами, а гладить другие времени точно не было. И тут Арсений вовремя заметил краем глаза, что у Антона на вешалке висело очень даже подходящее ему объемное черное худи. — Антох, я возьму твое худи? — крикнул Арсений, не доставая голову из шкафа. Тот уже минут пять как ждал его в дверях с телефоном в руке, судя по приглушенному мычанию, раздавшемуся в ответ, которое Арсений решил расценить как знак согласия. Хотя у Антона все равно выбора не было, переодеваться он не собирался. Так что быстро натянув эту кофту на себя, Арсений схватил телефон и понесся к Антону, который при виде него встал с пуфика и на ощупь потянулся к кроссовкам. — Ты утюг выключил? — спросил его Арсений, одновременно поправляя челку в зеркале. — Да… и да, я проверил, — добавил Антон, прежде чем он успел спросить, не отрываясь от телефона. — Пошли уже, а то опоздаем.                    — Идем, идем. Арсений натянул кеды, разложил лежащие на тумбочке бумажник и телефон с наушниками по карманам и вышел из квартиры вслед за поторапливающим его взглядом Антоном. Хотя он не очень-то и понимал, зачем они так бегут. Все равно они не в офис ехали, а в полевых условиях всегда, даже с учетом грима, приходилось еще ждать, когда оборудование нормально настроят. Да и снимать им всего пару реклам нужно было, до ночи точно уложатся. Антон дошел до лифта, так и уткнувшись в экран, и только на полпути вниз, как раз когда Арсений хотел возмутиться такому игнорированию, он убрал телефон в карман и поднял взгляд на Арсения. — Наигрался? — Мне просто время в игре бонусное дали, — ответил Антон, недовольно сморщив губы, явно недовольный тем, что у него нет возможности им воспользоваться. Однако уже через пару секунд его взгляд просветлел и, он кивнул ему на грудь. — Классное худи, кстати. Где купил? — Нигде, — растерялся Арсений, хлопая глазами. — Я у тебя ее взял, я же спрашивал. Антон пожал плечами. — Я не слышал. И не было у меня такого худи, что ты пиздишь. Арсений пристально посмотрел на него, пытаясь уловить какой-то прошедший мимо него прикол или признаки стеба. Но на лице Антона было совершенно бесхитростное, искреннее любопытство, и в голове тут же закрутились сотни вариантов того, откуда в их шкафу могла появиться теперь не пойми кого вещь. Лифт остановился, и им пришлось прерваться, однако когда двери открылись, и на этаже никого не оказалось, они продолжили разговор. — Может тебе подарили, и ты забыл? Потому что я ее точно не покупал. — Бля, ну нет… — протянул Антон, однако стоило им подойти к машине, он вдруг отошел от Арсения на пару шагов, бросил на него еще один внимательный взгляд и вслух задумался. — Или может быть?.. Не ебу я, короче. Арсений, поджал губы, чтобы не рассмеяться над его выражением лица, судя по которому он уже начал серьезно грузиться. Хотя было бы из-за чего. Антон же подзавис еще на несколько секунд, прежде чем вспомнил, что нужно было разблокировать двери, да и вообще он пару минут назад как будто бы опаздывал. Но как только они сели в машине и заняли свои места, Арсений повернулся к нему лицом и похлопал его по бедру, привлекая внимание. — Ну я, кстати, видел ее раньше в шкафу. Просто не носил, потому что думал она твоя. — А с каких пор тебя это останавливает? — поинтересовался Антон с усмешкой, открыв в телефоне навигатор и параллельно вбивая нужный им адрес. Арсений с демонстративным вздохом закатил глаза и в отместку ткнул его пальцем в бок. Вот надо же было найти такого козлину на свою голову. — Ни с каких, — все же честно признал Арсений, отмахиваясь от его руки, когда Антон попытался ткнуть его в бок в ответ. — А вообще ты сам мне как-то сказал, что я могу хоть всю твою одежду забрать. — Ну я же не думал, что ты реально все забирать начнешь. — Да где я все забрал? — возмутился Арсений. Он бы при всем желании не смог забрать такое количество одежды. Ему вообще казалось, что Антон ее покупал иногда чаще, чем успевал носить. — Все у тебя на месте лежит, пользуйся. Просто раз конкретно эта худи не твоя, пусть тогда моей будет. — Размечтался. Я уже почти уверен, что она моя, — фыркнул Антон, заведя машину, и утешительно похлопал его по бедру. — Это кто еще размечтался? — Арсений из принципа не собирался сдаваться просто так, хотя по большому счету ему это было совершенно не важно. Носить ее дальше ему все равно ничего не мешало. — Давай, я фото в ней выложу и проверим? А то тебе, может, и претендовать на нее нет причин. Антон рассмеялся в ответ и бросил на него смиренный взгляд, выезжая с парковки. — Давай только не из машины, — так и подхихикивая предложил он, уже когда Арсений открыл камеру и искал подходящий ракурс. — Ладно, — согласился Арсений, убирая телефон обратно в карман. Если это и правда была худи Антона, то делать в ней фото в машине Антона, было бы явным перебором. — В лесу меня снимешь тогда. — Куда я денусь, — покачал головой Антон и хитро ухмыльнулся. — Главное, чтобы не с дерева. Арсений показал ему средний палец, не удостаивая ответом и, думая про себя, что теперь надо будет обязательно найти в том лесу какое-нибудь дерево покрепче.

***

+1. До концерта оставалось всего ничего, парни оставили их собираться одних уже при параде, и им с Арсением тоже вообще пора было переодеваться и бежать за кулисы, а Антон все никак не мог найти свои штаны. И самое сложное было в том, что искать их было собственно негде. В его рюкзаке лежала только их обувь, а вот одежду из номера должен был принести Арсений. По крайней мере так думал Антон. Вот только сколько бы он не рылся в несчастных двух отделениях рюкзака, они никак там не появлялись. Да и стоило признать, что и заваляться они там никак не могли. И он даже за новыми сбегать не успевал. Ситуация, конечно, была не смертельной, он просто не ожидал такой подставы. Это Арсений ответственный человек называется. — Да как ты их забыл-то? — возмутился вслух Антон наверное раз в десятый, откинув рюкзак в сторону и все-таки окончательно приняв тот факт, что его концертных штанов там не было. — Ну забыл я, что они у меня в рюкзаке лежать должны. Я думал, они у тебя валяются, — продолжал объяснять ему Арсений, стоя возле дивана, на котором он сидел. И если бы у Арсения не хватило совести выглядеть хотя бы чуточку виноватым, Антон бы уже разозлился. А так он тупо смотрел, как Арсений невинно хлопал глазами, и не знал, что ему теперь делать. — Я же тебе говорил вчера после концерта, что к тебе все закинул, — удрученно вздохнул Антон, потирая переносицу. — А я тебе утром говорил, что выложил все из него. — А нахер ты вообще все выложил? — зачем-то продолжал возмущаться Антон, хотя на разборки по сути времени не было. Нужно было срочно придумывать какой-то выход из ситуации. Но удержаться все равно было сложно. — Чтоб они не воняли, — как нечто само собой разумеющееся выдал Арсений и, присев на подлокотник, приобнял его за плечи. Антон откинулся на его руку и поднял на него абсолютно растерянный взгляд. — А обратно-то почему не сложил? Свои же по-любому взял. — Свои взял, — признал Арсений, мягко почесывая волосы на его виске, и не успел Антон собрать мысли в кучу и придумать следующее возмущение, как он негромко, будто бы чуть смущаясь, добавил. — Может, ты в моих тогда и пойдешь? Раз это мой косяк. — А ты в чем будешь? — поинтересовался Антон, не видя пока, каким образом это было решением их проблемы. — Так я в джинсах выйду, они же у меня как раз сегодня черные, — почему-то сразу приободрившись, ответил Арсений и шлепнул рукой по своему бедру, действительно обтянутым узкими джинсами. И Антон уже не понимал, почему сразу этого не заметил. Решив потянуть с ответом вредности ради (ну и еще немного, чтобы Арсений помучался), Антон прошелся взглядом по его теребящим дырку на колене рукам, поднялся к медленно вздымающейся грудной клетке и расслабленным плечам, присмотрелся к его лицу и, когда заметил дергающиеся уголки губ и отведенные в сторону от него глаза, у Антона закрались смутные подозрения. Для человека, который случайно накосячил и чувствовал свою вину, Арсений выглядел слишком довольным. Хотя и явно пытался этого не показывать. Но за столько лет Антон слишком хорошо его изучил, и все его ужимки замечал сразу. — Ты это специально, что ли? — внезапно мелькнула догадка в голове Антона. Вот только если это было действительно так, он пока не понимал смысла. Да и не очень в это верил, пока не заметил, что Арсений то ли растерянно, то ли восхищенно уставился на него, не моргая и, даже чуть приоткрыв рот, а главное, не пытался это никак отрицать. Только тогда Антон понял, что реально попал в точку. — Серьезно? — Нет… не знаю, не совсем… — А-а-арс, — простонал Антон, перебив его, и уже окончательно запутавшись, смеяться ему или возмущаться с происходящего. — Нахера? Арсений пожал плечами и собрался соскочить со своего места, явно не испытывая желания отвечать на его вопросы. Видимо, надеялся, что он не догадается и будет просто ворчать на него. Но Арсений сам эту кашу заварил, поэтому Антон не собирался его так просто отпускать и, положив ему руку на бедро, не дал ему это сбежать. — Ну а что ты мои вещи никогда сам не берешь? — проворчал Арсений, скрестив руки на груди. Антон мысленно закатил глаза. Вот что творилось у него в голове. — Во-первых, не прибедняйся, я ходил в твоей одежде пару раз. Просто мне и своей как-то хватает, — заметил Антон успокаивающим тоном, наклонившись к Арсению, и похлопал его по коленке. — А во-вторых откуда такая внезапность? Можно же было бы просто сказать, что тебе этого хочется. — Это странно, — пробормотал Арсений, так и не поворачивая к нему головы. — А специально не брать мои штаны на концерт значит нормально? — Да взял я их, — протянул Арсений с таким вздохом как будто это Антон ему спокойно жить не давал, а не собственный рой тараканов в голове. — У Сереги в пакете лежат. Можешь забрать, раз ты так в моем ходить не хочешь. Антон в ответ только выдохнул, не в силах пока сформулировать что-то большее. Вот вроде бы с одной стороны, если его штаны были здесь, у него не было никакой необходимости надевать одежду Арсения, а с другой — Арсений же явно очень хотел, чтобы он вышел на сцену в его штанах. А ему по идее было не сложно. Он, конечно, не был таким любителем ходить таскать чужую одежду, это было прерогативой Арсения в их паре, для него вообще большой разницы не было, чья она, лишь бы удобно было. Но если для Арсения это так важно, то и не на такое ради него пойти было можно. — Только потому что я люблю тебя, — сдался Антон и, ткнув Арсения в грудь, поднялся с кресла. Антон взял с вешалки эти несчастные штаны и, быстро переодевшись, придирчиво опустил взгляд на свои ноги. Ну штаны как штаны. В принципе мягкие, удобные, немного коротковаты были, конечно, но ему не привыкать. Ну и немного радовало, что из всей коллекции Арсения ему повезло оказаться в тех штанах, в которых было место для воздуха. Но приятнее ли было в них чем в одежде какого-нибудь друга? Не то чтобы очень, разве что из-за реакции Арсения, который засветился так, словно Антон ему чуть ли не лучший подарок в жизни сделал. — Ну смотри тебе как хорошо, прям жених. — Твой хоть? — усмехнулся Антон, — А то мне предложение никто не делал. — Ой, а кольца мы зачем друг другу дарим? А Шастуном меня столько раз называли просто так, что ли? — театрально протянул Арсений, не скрывая улыбки, и, схватив его за руку, притянул к себе. — Так это же и не жених тогда получается, — заметил он, хотя у Арсения на лице было написано, что все эти мелочи его не волновали, и Антон мог называть его сейчас как угодно. Так что, решив этим воспользоваться, Антон приобнял его за плечи и решил поинтересоваться более принципиальными вещами. — А почему тебе все-таки именно сегодня это в голову взбрело? У нас опять какая-то важная дата, о которой я забыл? — Важных никаких, — покачал головой Арсений, не скрывая озорной улыбки, намекающей на обратное. — Разве что мелочь одна забавная. И Антон бы не спрашивал, но только утром Арсений рассказывал ему о том, что сегодня отмечался день скептика, и хотя бы в честь праздника хотелось попробовать выведать повод. Хотя праздник праздником, но если Арсений не захочет рассказывать, он, наверное, даже если бы луну ему с неба достал, все равно ничего не добился бы. Список всех методов, что он опробовал за годы их отношений, был длиннее списка Кроули в Сверхъестественном. И самым действенным пока оставался неторопливый и нежный секс, после которого Арсений переставал следить за языком, и на который у них сейчас точно не было времени. Но попытаться узнать все равно стоило. — Ну а все-таки, что за приколы? Арсений поднял на него лукавый взгляд, и только было Антону начало казаться, что его вот-вот посвятят в тайну, он вдруг будто бы передумал и, покачав головой, на секунду прижался к его губам. — Считай, мне просто хочется хоть кому-то иногда показывать, что ты занят мной, — все-таки пробормотал Арсений ему в губы и, оставив на них еще один практически невесомый поцелуй, сжал ладонь на его бедре. — Мне намекнуть всем, что штаны твои? — предложил Антон, понимая, что повод для этой затеи был настолько незначительным, что Арсений решит поделиться им только после концерта, чтобы ему уже как соучастнику не удалось поприкалываться над ним или отмазаться. — Если захочешь. Антон кивнул, откладывая в голове, что нужно будет как-то упомянуть это перед играми, пока он не отвлекся, и был не в силах сдержать мягкого смеха при виде счастливой ухмылки Арсения. Он, наверное, уже никогда не поймет, почему ему всегда хотелось вписываться во все его идеи. Причем даже не зная толком в какую. Но Арсению он был готов довериться и вслепую, лишь бы увидеть, как тот искренне радовался его участию. — И за что ты мне такой достался? — покачал он головой с напускным отчаянием, хотя сам слышал, насколько провальной была эта попытка. И вместо этого его голос был пропитан нежностью, которую он никак не мог научиться контролировать в разговорах с Арсением, еще сильнее обычного. Что-то в нем отчаянно сопротивлялось любой попытке спрятать его чувства к нему. Ну или в нем просто не хватало места чтобы все эти чувства уместить в каком-то потаенном месте. — Наверняка за что-то очень хорошее, — заключил Арсений, ни на секунду не задумавшись. И у самого Антона на этот вопрос был ровно такое же мнение, так что вместо ответа он просто поцеловал Арсения, мягко и неторопливо, думая про себя, что очевидно просто невозможно было не любить его такого дурного, а иногда и немного придурковатого, со всеми его загадками и завиральными идеями.