Запах миндаля

Сынмин всегда плохо спал, когда возвращался из тура в Сеул. Обычно он долго лежал с закрытыми глазами в своей кровати, пытаясь уснуть, а затем тянулся к телефону, чтобы посмотреть какие-нибудь видео или прочитать сообщения от стэй в бабл. Он честно пытался читать все сообщения, которые писали фанаты, потому что воспринимал это как часть своей работы айдола. И он знал, какие большие деньги стэй тратят, чтобы пообщаться с ним. И когда кто-то из артистов говорил, что просто смахивает все входящие сообщения от фанатов, Сынмин начинал закипать — стэй так много значили для него. Ребята вернулись из Сингапура в Южную Корею рано утром. В аэропорту как обычно случилась стычка с репортерами и людьми, которые пытались сфотографировать артистов и вторгнуться в их личное пространство. И каждый раз в аэропорту парни чувствовали ужасное давление, а некоторые из них даже принимали седативные препараты прежде, чем выйти из самолета, так как испытывали огромный стресс от подобных толп. Сынмин был рад, что сегодня телохранители действовали сплоченно и никто из его друзей не пострадал — были случаи, когда ребята падали из-за давки или же отставали от группы. Но сегодня все прошло гладко. Это не могло не радовать. И машина уже стояла у входа, когда все восемь мемберов группы вышли в окружении секьюрити. Даже вечно критикующий организацию их приездов Минхо был удивлен и оценил подготовку стаффа. Сынмин не смог уснуть в машине, потому что чувствовал легкое возбуждение своей нервной системы. Об этом он пожалел уже в общежитии, так как и там не смог уснуть. У них было немного времени для сна, после чего за ними должна была приехать машина и увезти на репетицию — даже сегодня у них было расписание, несмотря на ночной перелет. В общежитии "дэнс-вокал рачи" в десять утра было тихо. Вымотанный концертами Чонин уснул в машине, и стафф помог ребятам занести младшенького в его спальню. Обычно они не будили Чонина и позволяли ребёнку выспаться, так как быстро растущий организм требовал много энергии. Феликс тоже всегда быстро засыпал в машине, после чего заботливый стафф предлагал ему свою спину, чтобы скорее добраться до дверей общежития; но Ёнбок предпочитал повиснуть на Минхо, сонно улыбаясь и прося хёна донести его. В такие моменты сердце Минхо разрывалось на кусочки при виде сонного солнечного мальчика, и он подставлял плечо острому подбородку однофамильца, ловя едва ревнивый взгляд Сынмина. Сынмину никогда не предлагали донести его до общежития или, не дай бог, понести на руках до самой кровати. Ещё в самом начале он поставил себя перед мемберами и стаффом как зрелого, выносливого и немного отстраненного от всех человека. С этим ему приходилось жить сейчас. Он искренне пытался ревновать Минхо к Феликсу в такие моменты, но кто вообще ревнует к веснушчатому носу Ёнбока? Не мог Ким ревновать Минхо и к Джисону, у которого был повышенный уровень тревожности и только присутствие хёна рядом успокаивало его. Все же семья — это главное. Сынмин всегда ловил извиняющийся взгляд Минхо, когда тот осознавал, что Сынмин увидел его в какой-то непозволительной близости с другими мемберами. Ему было неловко, а Сынмин лишь мягко улыбался и отвлекался на что-то другое. Отношения должны строиться на доверии. Ни Сынмин, ни тем более Минхо не вешали ярлыки на то, что было между ними. Они пытались один раз поговорить на эту тему, но попытка закончилась ужасным смущением Сынмина и агрессирующим из-за неловкости ситуации Минхо. Но все исправили мягкие поцелуи, скрытые в темноте комнаты Сынмина, пока остальные мемберы играли в приставку в гостиной. Больше парни не поднимали этот вопрос и просто наслаждались обществом друг друга. У них была мысль рассказать друзьям, что они иногда целуются за их спинами и держатся за руки, но их желание быстро испарилось, когда во время очередной пьянки после камбэка, некоторые ребята под влиянием алкоголя сказали, что им не очень приятно видеть контент типа фанфиков или видео-эдитов с их участием; некоторым из них было не по себе. С заботой о семье, Сынмин старался не попадаться на глаза Феликсу и Чонину, покидая комнату хёна рано утром. Они часто спали с Минхо в одной кровати, просто переплетая конечности и лениво целуясь перед тем, как уснуть. В этом моменте хотелось остаться жить. Однако у них было четкое условие — никакой близости во время камбэков, концертов и непосредственной подготовки к ним. Это отвлекало и могло навредить всей группе. Они даже старались не переписываться в ка-токе лишний раз, чтобы не оказаться под дверью друг друга. Но даже во время таких дней Сынмин все равно почти каждый вечер встречал Минхо у своей двери с кружкой горячего чая и долькой лимона на блюдце. Кто-то переживал за связки Сынмина, который практически ночевал в студии, оттачивая вокал. Сынмин не смог уснуть, поэтому решил приготовить себе кофе и выйти на улицу, чтобы немного пройтись. Если он не планировал сегодня уже спать, то хоть отвлечет себя прогулкой до книжного магазина. Он уже давно хотел обновить свою библиотеку. Варка кофе — интересный процесс. Ким не хотел будить друзей, поэтому решил сварить кофе в турке, чтобы звук кофемашины не перебудил весь дом. Он знал, что при другом раскладе его голова просто украсит полку с их наградами. Не выспавшийся Минхо — опасный Минхо. Но тогда почему он прижался к спине Сынмина, словно маленький пушистый котёнок, ищущий тепло? — Напугал. Сынмин вздрогнул, но не отвлекся от увлекательного процесса. Ему нужно было следить за тем, чтобы кофе варился при определенной температуре и не был передержан на огне. Однако теплое дыхание позади и крепкие руки, обхватившие его за талию, очень сильно отвлекали. Впрочем, Сынмину было не привыкать — ему каждый день приходилось противостоять соблазну коснуться любимого человека при всех или поцеловать, когда ему хотелось. Это все было огромным секретом — той самой тайной, которую они поклялись оберегать. — Так вкусно пахнет, — Ли промычал, не открывая глаза. — Я приготовлю тебе тоже, если отпустишь меня. — Я не про кофе. Ты вкусно пахнешь, — Минхо громко зевнул, пока Сынмин боролся с румянцем, который так предательски выступил на щеках. Конечно он соскучился по своему парню (да, мысленно он называл Минхо своим парнем и никто не мог запретить ему, пока это звание озвучивалось только в его голове). Ли почти сразу же оставил невесомый поцелуй на задней части шеи Сынмина, коснувшись носом края волос. — Что же ты тогда нёс Феликса на руках, а не меня, если я вкусно пахну? — Сынмин беззлобно пошутил, зная, что реакция на вопрос будет бурной. Ли вообще очень остро реагировал на подобные вещи, так как боялся потерять человека, которого с уверенностью мысленно называл своим соулмейтом. — Айщ, Ким Сынмин… — Хён? Ты разбудишь ребят, — Парень, варивший кофе, почти вскрикнул, когда его закинули на плечо и понесли по узкому коридору в сторону спальни. Им повезло, что Феликс и Чонин обычно крепко спали и еле просыпались после второго прозвучавшего будильника. Сынмин предполагал, что хён идёт в свою комнату, однако они оказались в комнате самого Сынмина. — И зачем мы здесь? — Что это? — Минхо открывает шкаф и указывает на несколько черных худи, висевших на плечиках. — Худи. — Да, я не слепой. Чьи это худи? — Твои. — А это что? — Минхо указывает на пару плюшевых игрушек, одиноко лежащих на краю кровати. — Сынмин-а, кто подарил тебе этих плюшевых уродцев? — Ли не дождался ответа и схватил деревянную рамку, стоящую на столе младшего. — Кто подарил тебе эту прекрасно смоделированную, сделанную своими утонченными руками, великолепную рамку? — Ты, — Сынмин едва промямлил слово, ошеломленный напором хёна. — И последнее, — Минхо приподнял подбородок, словно доказывая свою правоту. — Только я могу сделать это, Ким Сынмин. Сынмин стремительно краснеет, когда губы хёна сталкиваются с его. Они жадно целуются, словно пытаясь восполнить "дни отчуждения", как называл Минхо период перед камбэками и подготовками к концерту. Безусловно они скучали по близости и по друг другу, несмотря на то, что находились в одном помещении и буквально спали друг на друге в гримёрках, пытаясь отдохнуть, когда у них появлялись заветные свободные несколько минут. Не все из них были киборгами-машинами как их лидер Бан Чан, который в принципе не знал, что такое сон. Сынмин едва слышно простонал, когда язык Минхо скользнул в его рот, переплетаясь с его собственным языком. Хён однозначно имел чёрный пояс по поцелуям, и это очень нравилось Сынмину. Особенно сейчас, когда хён так правильно обхватывает его ягодицы ладонями, слегка сжимая. Это напомнило Сынмину как они бегали по сцене в Сингапуре и шлёпали друг друга по заднице под счастливые крики стэй. Как раз где-то в Таиланде или Сингапуре Сынмин увидел баннер, что одна из стэй хотела отобрать его Лино хёна. Разумеется, он был против. — Я тебя никому не отдам, Минхо хён, — Сынмин сам не ожидал от себя такой дерзости, как и человек напротив него. — Щено-очек, — Сладко протянул Минхо, широко улыбнувшись. — Я хотел воздержаться, но после таких слов… — Хён, я только поменял простыни. Нет, не на моей кровати и не сейчас! Я ещё не готов! — Сынмин запаниковал, подумав, что Минхо предложил перейти к новому этапу в их отношениях, чем вызвал задорный смех своего хёна. — Ты думаешь, что я предложил бы тебе сделать это, пока Ёнбок и Чонини храпят в соседних комнатах, а ты в своей дурацкой пижаме с Пороро? — Пороро классный. — Но пижама дурацкая. Повисла неловкая тишина, прерываемая, действительно, храпом их макнэ. — Ким Сынмин. Для справки. Я уже давно сказал тебе, что буду ждать столько, сколько понадобится. — Я… прости, хён. Я знаю, что я незрелый, и ты в праве злиться… — Если ты будешь нести такой бред, я откушу твою очаровательную голову, полную глупостей. Сынмин пытался скрыть алеющие щёки от Минхо, пока тот наслаждался смущением самого Ким Сынмина, которого в принципе мало что смущало в повседневной жизни. А затем Минхо толкнул Сынмина на кровать и обвил конечностями, зарывшись носом в каштановые волосы. — Я же сказал, что только поменял простыни. — Сынмин заныл, пытаясь скрыть смущение. — Миндаль. Я наконец-то понял, чем ты пахнешь. — Знаешь, ты бы мог спросить… — Айщ, Ким Сынмин, замолчи. Я пытаюсь впитать твой запах. — Это так не работает. — Мгм, и денежное дерево тоже нет. — Хён… — Только попробуй обидеть моего Сынминни. — Минхо отрывается на секунду от волос парня, чтобы продемонстрировать сдвинутые брови для большего убеждения. — Ты назвал денежное дерево моим именем? — Сынмин неловко смеётся, бросая взгляд на настенные часы. У них есть несколько часов для хорошего сна — он чувствует, как закрываются глаза под тяжестью недосыпа. — Да, потому что ты — то ещё сокровище, Ким Сынмин. А теперь спи. Сынмин попытался из вредности сказать, что ему совсем не хочется спать, но теперь и он чувствовал умиротворяющий запах миндаля, исходивший от кожи Минхо. Кажется, его парень ворует у него дорогущий шампунь — об этом они обязательно поговорят позже.