Любовь или выгода

      Ждать Старателя из операционной пришлось не так долго. Не то состояние, чтобы работать с ним много часов. Но сердце Эмико всё равно довольно сильно стучало, когда Тодороки уже были готовы отправить в палату, а с ней мог поговорить врач. — Ему неплохо досталось, — с Ватанабэ говорил мужчина средних лет. — Но, думаю, Вы и сами прекрасно это понимаете. Вы сражались вместе с ним и видели, что с ним происходило. Но жить будет. Сейчас нужно лишь, чтобы всего его раны подзатянулись. Потом всё будут нормально, и он сможет жить, как и раньше. — А что будет с его лицом? Там не просто царапина была. И, что самое главное, как его глаз? — Глаз удалось сохранить, как и зрение. Глаз останется на месте и будет выполнять свою прежнюю функцию. Старатель сможет видеть обоими глазами. Возможно, конечно, на левом глазу зрение немного упадёт. Но факт остаётся фактом, что глаз на месте и может видеть. Что касается остальной части лица, то там может остаться шрам. Начиная от подбородка и заканчивая линией роста волос. Шрам будет очень заметен. Мало того, что он на лице, так он ещё и большой и будет ярковыражен. — Спасибо, что помогли ему. Старатель не из робкого десятка. Я думаю, что он справится со стеснением от шрама. Да и он про-герой. Для нас в порядке вещей получать различные травмы и, возможно, травмы от них. Можно мне немного побыть с ним. — Уже довольно поздно. Скорее всего, Вам следовало бы немного отдохнуть. Вам повезло, что Вы серьёзно не пострадали. Но, если хотите, то можете побыть с ним какое-то время. — Спасибо.       Старатель спал, когда он уже был в палате, которой ему выделили. На его теле было довольно много бинтов. В том числе и на лице. На это было довольно больно смотреть. Эмико не хотела бы, чтобы с ней случилось подобное. Но в то же время она и не хотела, чтобы такое досталось Старателю. Эмико узнала от него, что у него серьёзные проблемы в семье, и она буквально рушится из-за него. Но девушка знала, как Тодороки страдал из-за этого. Особенно в последнее время. Он хочет всё исправить. Но что-то пока у него самого не получается. А что-то пока не готовы ему простить его дети. Эмико была той, кто знал о проблеме Старателя, но уже простила его. Ей казалось, чтт если дать Тодороки шанс, то он обязательно исправится и станет лучше. Но никто, кроме неё, к сожалению, пока не дал ему этот шанс. — Я с тобой, Энджи, — Эмико осторожно взяла Старателя за руку. — Я всегда буду рядом с тобой. Даже когда будут случаться такие беды, как сейчас, я всё равно буду любить тебя и никогда тебя не брошу.       Тишина. Было понятно, что Старатель ничего не ответит. Но Леди Сове казалось, что Тодороки всё равно всё слышит и понимает её. Просто не отвечает ей. В углу палаты Старателя стоял самый обыкновенный стул. Ватанабэ присела на него и сама не заметила, как задремала. Спиной она была откинута на спинку стула, а подушкой ей служила стена. В целом это был не настолько плохо, как казалось на самом деле. По крайней мере, Эмико действительно умудрялась спать в такой отставке. Если нужно было, то она могла спать и сидя. Что сейчас и произошло. Да и она очень устала после битвы с ному. Поэтому ей в какой-то степени было всё равно где спать, лишь бы поспать. В качестве одеяла для Эмико могли служить её собственные же крылья. Если закутаться в них, то они могли греть девушку. Даже когда она спала на кровати, она часто закутывалась в них. Мало того, что в этой маленькой берлоге было тепло, так часть её тела ещё и никто не видит. Для неё это было что-то вроде личного пространства. Возможно, в некоторых ситуациях крылья и мешали, но в то же время они были и довольно полезными. Как сейчас, например.       Эмико проспала на стуле в палате Старателя до самого утра, ни разу не проснувшись за всю ночь. Только когда она утром услышала копошения где-то рядом с собой и, наконец, проснулась, она поняла, что всю ночь спала в больнице. И не на кровати, как все нормальные люди, а сидя на стуле, укрывшись собственными крыльями.