С тобой

Я живу в постоянном страхе, что меня поймут правильно.

Оскар Уайльд

      

      - Ты изменился после ранения, - Кэйя передал Джинн отчёт и замер, удивлённо взглянув в небесно-голубые пытливые глаза магистра. – Всё точно в порядке? Тебя из мыслей порой не вытянуть...       Прошли две недели. Раны начали заживать, хотя совершать активные действия было всё ещё до ужаса неприятно. Капитан вернулся к работе, хотя морально почему-то чувствовал ужасающую растерянность. У него не валилось ничего из рук, сражался он всё также хорошо, пусть и редко из-за болезненных ощущений… просто те слова Одетт никак не могли выйти из его головы, что значительно трепало и без того изрядно потрёпанные нервы.       - Да, всё отлично… - Альберих полуулыбнулся и неуверенно проговорил. – Ты спрашиваешь это, потому что я стал хуже выполнять поручения?       Джинн посмотрела на него хмуро и осуждающе, а после тяжело вздохнула.       - Я спрашиваю, потому что волнуюсь за тебя, Кэйя… - она подошла к нему, обогнув крепкий дубовый стол, и участливо посмотрела в его глаза, легко коснувшись плеча. – Ты мой друг, и я очень хочу помочь тебе хоть чем-нибудь, ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно…       Капитан задержал дыхание, нервно проглатывая ком в горле. Да что вообще происходит в последнее время? Почему именно в тот момент, когда он окончательно расклеился, окружающие люди начали особенно трепетно относиться к нему? Неожиданно вспомнился совет Одетт: быть искренним с теми, кто заботится о нём. Желание выговориться наполнило сердце, и Альберих втянул воздух чтобы начать.       - Я… я… - он не мог. Не умел. Хотел, но не знал с чего начать. – Спасибо… Я просто должен разобраться кое с чем.       Из кабинета магистра Кэйя выходил, словно в воду опущенный. Ему нужна была помощь. Кто-то кто способен объяснить, разжевать как правильно быть искренним. Мысль, возникшая в голове, казалась ему единственно правильным решением.

***

      Одетт задумчиво поливала из лейки растущие в кашпо падисары, напевая какую-то незатейливую песенку, которую услышала от забавного барда в таверне. Её дом всегда напоминал цветник или оранжерею настолько, что ей казалось: среди всего этого великолепия редких растений, она была явно лишней.       Мысли почему-то то и дело сводились к капитану кавалерии, который слишком глубоко запал в душу молодой девушки. Что послужило причиной для такого внимания к его персоне, она совсем не понимала. То ли печаль, залегшая в глубине похожих на льдинки глаз, то ли ответственность за его здоровье, издержка практики в Бирмастане, которую она терпеть не могла, предпочитая ботанику, а не лечение людей.       Его поведение ей не понравилось, хоть и понимала, что на него были свои причины. Одетт знала, что полезла в дебри его души, на что не имела никакого права, вызвав у Кэйи праведное негодование, но сдержаться не смогла. Это было её самым главным недостатком. Иногда даже её научный руководитель говорил о том, что Одетт следовало бы почаще отмалчиваться, не озвучивать догадок и предположений, всплывающих в голове. Ведь порой это может не просто поставить её в глупое, неудобное положение, но и обидеть окружающих людей. Хотя было уже поздно. Она не просто всколыхнула эмоции Альбериха, надавала ему советов, о которых тот абсолютно точно её не просил. Что теперь он о ней думает?       Любопытство – одна из основных черт любого учёного, была присуща и ей. Поэтому Одетт и пыталась наивно разгадать его загадку, скрытую за семью печатями, загадку, которая ответила бы на вопрос: почему мужественный и уверенный в себе капитан кавалерии был на самом деле так печален и одинок. Девушка отставила лейку и села за стол, отрешенно поглаживая слегка мозолистыми от работы пальцами нежные лепестки прихотливого цветка. С чего она вообще решила, что он несчастен? С того, что такой взгляд как у него, сидящего под дубом, был только у смертельно больных. Её всегда очень трогала печаль окружающих, настолько, что боль в сердце и сочувствие, становились невыносимой мукой. Вот и сейчас… Кэйя был абсолютно точно обречён на что-то, но лезть в его переживания она не имела права.       Раздался лай. Одетт вздрогнула, поднялась. Ветерок так реагировал только на незнакомцев, полностью привыкнув ко всем остальным обитателям Спрингвейла. Может, сюда вновь занесло какого-то путника или торговца? Девушка выглянула в окно, и, высмотрев пришедшего, замерла. Недавний субъект мыслей на корточках сидел около её собаки, явно находя с ней общий язык. Ветерок даже ей не всегда позволял себя так гладить. Представшая перед глазами картина отчего-то вызвала приятное чувство умиления. Губы непроизвольно тронула лёгкая улыбка. Капитан был чертовски хорош собой. Настолько, что даже её собака, не удержавшись, подставила под цепкие пальцы Альбериха свой живот.       Мужчина, словно кожей ощутив чужой взгляд, посмотрел в её сторону, махнул рукой. Девушка в ответ задернула занавески и возмущенно выдохнула, но всё равно упрямо двинулась в сторону входной двери. Вышла на крыльцо, облокотилась о дверной проём и неловко провела горячими ладонями по оголённым плечам, которых коснулся прохладный вечерний ветер. Краски заката уже успели разлиться по округе, мгновенно успокаивая и вызывая странное чувство умиротворения. Вся досада из-за пришедшего без приглашения человека растворилась. Он подошёл к ней, напряженно глядя в глаза. Девушка опустила взгляд. До жути не любила, когда кто-то так пристально смотрел на неё. В голове не к месту всплыл образ перебинтованного оголённого Кэйи. Одетт почувствовала, как кровь приливает к щекам, и неистово захотела хлопнуть себя ладонью по лбу.       - Добрый вечер, Вы ищете что-то? – девушка решила начать диалог первой, собралась с мыслями и настойчиво посмотрела в глаза напротив.       - Мы можем перейти на «ты»? – Кэйя нервно сжимал и разжимал кулак, думая, что собеседница вряд ли обратит на это внимание. – Мне нужна помощь.       - Проходи, - Одетт зашла в дом, Альберих двинулся следом.       Девушка провела его в гостиную, указала на диван и предложила чай. Мужчина согласился, проводил ушедшую на кухню хозяйку взглядом и со сдерживаемым любопытством оглядел такую нетипичную по сравнению с ранее увиденными домами обстановку. Удивительно нежно пахло пирогом с валяшкой и цветами, настолько красивыми, что невольно захватывало дух. Падисары, сумерские розы, трава наку и кровоцветы. Большие, явно уже не дикие растения, были приспособлены к климату помещения, цвели под чуткой рукой Одетт. Чистота и порядок. Большой шкаф, наполненный разнообразными книгами о флоре и ботанике Тейвата, лёгкие полупрозрачные занавески. На стенах, вдоль лестницы висели фотографии и какие-то картины… всё вокруг было настолько мило и уютно, что в груди у Кэйи невольно запылало ощущение дома и спокойствия. Давно он не ощущал такого. Девушка появилась перед ним с подносом на котором стоял горячий чай из трав и тарелка с какими-то сладостями.       - Что это?       - Тулумба, сумерский десерт, - понятнее не стало, но Альбериху ничего не оставалось, как удовлетвориться кратким ответом. Девушка поставила поднос на столик и присела в кресло напротив – Они пока не остыли, так что пробуй.       - Ты ещё и готовишь, - задумчиво произнёс капитан, отпил согревающий напиток и с толикой недоверия откусил кусочек чуда кулинарии. Приятный сладкий вкус удивлял, как и способности сидящей напротив девушки. – Барбатос, это очень вкусно.       Он заметил, как губы собеседницы дёрнулись в довольной улыбке, которую та сдержала.       - Ты будто бы удивлен, - самодовольно пробурчала Одетт и забавно сморщила нос. – Ну так, выкладывай, с чем тебе помочь?       Капитан откинулся на спинку дивана и сложил на коленях руки. Он и сам не знал почему пришёл именно к ней, но подумал, что прямолинейность почти незнакомого человека хоть как-то поможет разобраться в себе. Усталый вздох сорвался с приоткрытых губ, и Кэйя неуклюже попытался сформулировать вопрос.       - Я не понимаю, как доверять… нет, как делиться… - мужчина прикрыл глаза, боясь увидеть насмешку со стороны хозяйки. – Как мне изменить себя? Ты ведь говорила, что мне нужно быть искренним и…       Девушка по-птичьи наклонила голову и нахмурилась. Небольшая морщинка залегла между аккуратных бровей, и Одетт чуть наклонилась в его сторону.       - Я не говорила, что тебе нужно менять себя. Если ты не сможешь сформулировать проблему, от разговора толка не будет.       Кэйя, наверное, впервые в жизни старался не смотреть на человека, с которым говорил. Чувствовал всепоглощающую неуверенность он тоже впервые. Что он вообще надеется от неё услышать? Одетт ведь не знает ни его истории, ни характера… Она видит-то его третий раз в жизни. Будь капитан на её месте, гнал бы самого себя в шею, а не вёл психологические беседы, пытаясь разобраться в ситуации и оказать помощь.       - Просто я не понимаю, как мне жить…       Девушка задумчиво поджала губы. Ещё со времён учёбы в Академии, она заметила, слово «просто» говорят, когда хотят найти себе оправдание. «Да, просто я не смог этого сделать», «просто не успел», «просто я не понимаю»… Просто, просто, просто… Альберих не хотел понимать, а она совершенно не представляла какой совет он желал услышать.       Внимательно посмотрела на глядящего в пустоту мужчину и с сочувствием замерла.       - Почему ты не поговорил об этом с кем-то близким? Господином Дилюком или… не знаю, своей девушкой.       С губ капитана сорвался смешок. Он не знал. Наверное, потому что порой открывать душу незнакомцу проще, чем кому-то кто хорошо тебя знает? Потому что он настолько погряз в лицемерии, стал рабом собственных масок, что боялся сорвать их, не желая напугать Джинн или брата зияющей пустотой внутри.       Земли Анемо Архонта накрыли сумерки. В комнате стало гораздо темнее, но девушка не торопила его с ответом, давая всё обдумать. Интересно, по какой причине Одетт приводила его мысли в порядок? Кэйя, к собственному удивлению, совершенно не боялся думать рядом с ней и ему было не так пугающе, как обычно, в одиночестве.       - Потому что мне страшно оставаться одному, но ещё более страшно оттолкнуть от себя близких тем, что я не такой очаровательный весельчак как они думают. А ты… не думаю, что успела сложить обо мне хоть какое-то мнение, поэтому с тобой мне проще быть… настоящим?       Сердце Одетт сжалось в комок. Сколько же отчаяния было в словах и душе Кэйи, что тот пришел за помощью к ней. Насколько же силён был у капитана страх одиночества, что он без конца держал на лице одну и ту же маску, которая, словно покрытая изнутри кислотой, постепенно растворяла его сердце на кусочки.       - Ты так уверен, что близкие отвернуться от тебя из-за твоих проблем? – Альберих смотрел куда угодно, только не на неё. – В таком случае, никакие они не близкие. Знаешь, ты скорее оттолкнёшь их своей обманчивой храбростью, чем искренностью. Я не думаю, что, если бы господин Дилюк считал тебя какой-то обузой, он сидел бы с бессознательным тобой всю ночь и день, игнорируя работу и бизнес, да и магистр Джинн вряд ли бы прискакала на винокурню после полуночи, узнав, что капитан кавалерии серьёзно ранен. Кэйя, я видела, как к тебе относятся твои друзья, единственное что тебе нужно сделать, чтобы облегчить душу, это поверить в них и довери…       - Как я могу поверить в кого-то, если я даже в самого себя не верю? – мужчина перебил её дрожащим шепотом, впервые наконец-то заглянув в зелень серьёзных глаз. И хозяйка поняла, почему гость так прятал взгляд. Солёные дорожки разрезали высокие скулы мужчины. Он закусил обветренную губу, стараясь не выдать своего состояния, и стыдливо провёл по лицу руками, надеясь восстановить дыхание. – Как мне быть, Одетт?       Девушка совершенно не представляла, как ей реагировать. Пройденный ею курс психологии говорил о том, что прикасаться к клиентам абсолютно точно нельзя, и раз уж она взяла на себя такое ярмо, то было необходимо держать дистанцию. Но как же безнадёжно и одиноко выглядел сидящий напротив мужчина. Ей и самой дышать стало трудней. Одетт медленно подошла к Альбериху, будучи совершенно не уверенной в своих действиях, а затем, присев рядом, насколько могла нежно обняла капитана, прижимая его к себе. Позволяя едва слышно в ночной тишине рвано дышать, сдерживая рвущиеся из груди рыдания.