Воспользоваться шансом?

Стрелки Приглушенный свет делал комнату ещё более малиновой, чем обычно. Играла зарубежная поп-музыка, пахло медовым кремом для рук. На кровати сидели напротив друг друга двое: юноша и девушка. Они подгибали ноги под себя, стукались коленями и наклонялись друг к другу. — Кирилл! — воскликнула девушка, убирая руку с кистью, вымоченной в жидкой поводке от глаз парня, — Ты можешь хоть секунду не моргать, я тебя умоляю?! — А ты можешь не тыкать мне этой херней в глаз?! — Кирилл же посмотрел вверх, поморгал, недовольно хмуря брови. — Ты сам меня попросил, теперь сиди, терпи. Я для тебя стараюсь! Когда вокруг глаз парня появились чёрные, жирные стрелки, он взглянул в зеркало, долго себя в нем рассматривал со всем сторон, (Марине, наблюдающей за этим, даже показалось, что он забыл, для чего вообще обратился к зеркалу), а затем резюмировал: — Тени мне больше идут. Девушка не могла ни согласиться, ни поспорить, поэтому лишь пожала плечами, убирая косметику с кровати. Вокруг нее выстроилась плюшевая армия из кошек, медведей, зайцев, однако все они выглядели довольно необычно. У кошек были огромные клыки и безумный взгляд, из брюха медведя вырвался медведь поменьше, а кролик имел сразу две головы и, получается, четыре забавных уха. Кирилл взял кролика и усадил к себе на колени, поглаживая уши. Эти животные казались ему завораживающими, он всегда разглядывал их, когда приходил к девушке в гости. Нет, он видел тысячи фотографии подобных зверюшек в интернете, но эти были не такими. На тех же, что сделала Марина, будто было наложено проклятие, что не давало отвести взгляд. Может, дело в их хозяйке, что саморучно выделывала из глины зубки и прокрашивала швы. — Слушай, Мариш, ты сделаешь мне такого? — он указал на зайца. — Ну, может… Если успею к твоему дню рождения. — Огоо, это подарок? Спасибо! Ты лучшая! — Ладно. — девушка плюхнулась на диван рядом с парнем, — Тогда завтра утром сделаю тебе смоки, если тебе они больше нравятся, хотя подлецу все к лицу. Ночь летела незаметно, спать не хотелось совсем. Десять тысяч школьных историй, миллион промытых косточек. Они сошлись в своём желании обсудить, что угодно, кроме личного. Их связывали разговоры об одноклассниках, об учителях, о кумирах. Полоток горел цветными лампочками, они отражались от зеркальных игрушек, витражных кусочков стекла на цепочках, свисающих со всех горизонтальных поверхностей. «Как хорошо, что мама работает в ночь.» — думала Марина, хихикая и смотря на юношу. Как вовремя открылась дверь, как ошеломленно выглядела мать. Для неё картина была слишком очевидной: два разнополых человека лежат рядом на кровати. На часах пять утра, солнце начинает вставать. Лидия Петровна подходит ближе, хватает за шею парня и выводит его из комнаты под крики о том, какая ее дочь проститутка, а Кирилл — человек нетрадиционной ориентации. Кто знает, как именно это связано… Он сидел под окном, подперев голову руками. В его мыслях было много вопросов. Самый главный: «Что с Мариной?» Он надеялся, что она выйдет совсем скоро, но ее все никак не было. Пятнадцать минут длились мучительно долго. Ещё одним вопросом стало: «Почему я всегда крайний у этих женщин в возрасте?». Пузыри воздуха выходят из приоткрытого рта, волосы больно жмёт у корней, мыло щиплет глаза. Как-то дороговато вышли стрелки и красная помада. Через несколько минут на лице остаётся только естественная краснота от улучшения и слезы. Марина вырывается из ослабших рук матери и хлопает дверью в свою комнату. Благо, она живёт на первом, поэтому спуститься с помощью друга оказалось довольно просто. Кирилл некоторое время просто смотрел на девушку, затем удручённо вздохнул. — Можешь промолчать. — Я и собирался… Мне нечего сказать… Снова повисла неловкая пауза. Кирилл похлопал девушку по плечу. Дорога к заброшенной библиотеке представляла собой узкую тропу, окружённую высокими деревьями. Их крона пушилась, будто подражая облакам, заигрвала с лучами восходящего солнца. Совсем скоро листья с них осыпятся, ветки покроет иней, а пока над травой порхали бабочки, будто ожившие цветы. Жаль, что у настолько красивых существ настолько короткая жизнь. Хотя, может, для них эта жизнь длится вечно, они не думают о том, что кто-то может жить дольше. А люди об этом размышляют постоянно, придумывают вурдалаков и призраков. Первый этаж, второй, третий. Под подошвой хрустели стекла, стены сыпались, ветер гудел в коридорах и дверных проемах. Сердце замерло. Посреди просторого зала лежала доска уиджи, окружённая свечами и травами. «Сектанты» — пронеслось в мыслях о обоих, ребята переглянулись. Нужно было идти, пока их не заметили и не использовали в качестве подношения какому-нибудь божеству. Чьи-то торопливые шаги заставили товарищей отмереть, они сорвались с места и через секунду оказались уже на первом этаже. Кирилл чуть не расшиб нос, налетев на сбившегося в комок юношу на полу. Знакомая шапка… — Артём! Ты блин! Это ты тут спиритизмом занимаешься? Ошеломленно подняв глаза, парень похлопал светлыми ресницами и кивнул. Теперь все встало на свои места. Все трое сидели на сером, холодном бетоне, развернувшись друг к другу. — Я просто хотел поговорить с призраком. Подумал, что он придёт, если вызвать его здесь. — Почему здесь? — поинтересовалась Марина, разглядывая комнату, в которой они сидели. — А вы не слышали? Здесь умерла девушка, покончила с собой из-за несчастной любви. — Ой! Мне кажется, у каждой заброшке есть такая история! — Ну, а почему и нет? — подключился Кирилл, — Если бы я был несчастной, влюблённой дамой, я бы тоже выбрал подобное место. — Что за бред, Кирилл? Ты можешь быть несчастным, влюблённым господином. — Могу, конечно, ноо… — он потянулся, прикрывая глаза и зевая. Конечно, ведь господин не спал всю ночь, — Я, к сожалению, не несчастен. Я слишком крут, чтобы грустить из-за неразделеной любви, я предпочитаю плакать из-за разделенной. — В смысле? — Марина подняла бровь — От счастья, дорогая, от счастья! Артём отвел взгляд. Он погрузился в глубокие размышления о призраках и любви. В горле появился ком, а губы напряглись, дышать стало тяжелее. Особенно трудно стало, когда остальные в комнате замолчали вязким, давящим молчанием. И даже сквозняк замол