Космический герой

Космический сектор №118, станция №44, каюта №00136. Бортовой журнал пользователя: spacehero12.

Запись №00067 Всем привет! Это снова я, ваш Космический Герой, прямиком с нашей великой пограничной космической станции номер 44. Вот уже как пятый год я нахожусь здесь вместе еще с 432мя рядовыми и не очень членами станции. Мы доблестно охраняем границу с 120 сектором и отбили уже немало атак. Всё благодаря ударным и защитным командам экипажа и в особенности нашему капитану – Уреку Ильинскому – по-настоящему великому человеку, который мудро управляет станцией и военными действиями, направленными против нападений со стороны фракции «Саар». Десять лет прошло с тех пор, как сектора 120, 124, 125, 130 и 133 объединились против правительства и принятых порядков общегалактического объединения секторов – Ирсы, и вышли из его состава, образовав свою фракцию, а война все еще в самом разгаре и не утихает ни на одни галасутки. Но это ничего, пока наша и другие станции стоят на охране границ объединения, Саар не сможет причинить вред многовидовому и многонациональному населению Ирсы. Я же, с детства мечтавший покинуть родную малонаселенную и бедную планету, и отправиться покорять галактические просторы, крайне рад оказаться на станции! Пусть даже и в роли уборщика галактической пыли. Запись №00068. Галактическая пыль – это такая вредная вещь, которая имеет свойство быстро накапливаться, разрастаться и засорять важные механизмы, нарушая их работу, поэтому без меня некуда. Как-то раз, в коридоре нашего крыла станции, я случайно столкнулся с одним из ударников, так тот сказал, что уборщики должны знать свое место. Но я не обижаюсь, нет, я свое место знаю, и оно - везде. На этой станции мои услуги нужны буквально каждому! И я стараюсь, как и наказала мне мать. Я никогда не буду работать спустя рукава, ведь если засорятся воздушные фильтры, чем тогда будут дышать все 432 члена экипажа станции? А если засорится главный обрабатывающий блок Экрана аналитического расчетного отдела, как тогда мы будем ориентироваться в космосе и отбивать атаки? Поэтому я и тружусь, не жалея своих сил и сопротивляясь усталости. Запись №00070. Со мной в каюте жил раньше мой напарник Джим, но во время одного из нападений сааровцев он был ранен и, к сожалению, не выжил. Теперь нас, уборщиков, осталось всего пятеро на всю станцию! Работы прибавилось, естественно. Пыль кругом, и мы только и делаем, что убираем. Времени свободного совсем нет, поэтому в свой бортовой журнал записи получается заносить только ночью, но я верю, что скоро все войдет в привычный ритм. А пока что Космическому Герою пора на боковую. Всем пока! Запись №00078. Вчера я познакомился с одной очаровательной девочкой, которая живет на станции больше чем я, целых семь лет (она даже здесь родилась!). Она рыжая и с веснушками, зовут Юлькой. А так как она все время носится по станции, как шальной весенний ветерок, я прозвал ее ураганчиком. Ее мать – Мила – очаровательная женщина, она медсестра на нашей 44 станции и такая же рыжая, как дочка, хотя тут вернее будет сказать, что это Юлька вся в мать. Всего за пару дней я очень сильно к ним привязался, и теперь мы часто видимся. Запись №00080. Знаете, я, наверное, влюбился. Когда я гляжу на такую отважную женщину, как Мила, то мое сердцебиение определенно ускоряется, а к щекам и кончикам ушей притекает кровь и сразу становится жарко и стыдно. Коллеги говорят, что я весь свечусь в последнее время, а я только отмахиваюсь, ведь эти речи так смущают. Но я не смею ни на что надеяться, ведь младше Милы, милой Милы, на десять лет…. Просто быть в их с Юлькой обществе мне уже приносит огромное удовольствие. Впервые за последнее время я чувствую покой и умиротворение в душе. Запись №00093. Сегодня на станцию опять напали. Космокрейсер трясло со страшной силой, все скрежетало и сверкало. Люди рабочего класса собрались в столовой, как в наиболее укрепленном месте, и, собравшись кучками, жались друг к другу, трясясь от страха и вознося молитвы всевозможным богам и прочим всевышним силам. Я тоже боялся, но я не прятался и не дрожал. А Юлька вот совсем не испугалась, бегала вокруг меня и рвалась в бой с врагами. Мила пыталась угомонить свою дочь, но девочка слишком перевозбудилась, поэтому она просто попросила меня присмотреть за дочерью, а сама отправилась утешать подруг, сбившихся кучкой неподалеку от нас. Через 3 часа все успокоилось, а еще через полчаса было объявлено об успешном отражении атаки, и нам всем было разрешено вернуться в свои каюты. Теперь нас - 416 на станции. Запись №00095. Уже 4 дня, как я почти не вижусь с Милой. После последнего боя было много погибших и еще больше раненых, и отныне она буквально не покидает медицинского отсека, помогая врачам с лечением и уходом за ударниками и щитовиками (так мы зовем членов защитных команд нашей станции). Мне же досталась роль няньки - с галоутра до галовечера я приглядываю за Юлей, но по большей части я просто таскаю ее за собой, ведь работы никто не отменял, а после сражений на космокрейсере всегда становится больше мусора. А еще я показал ей этот бортовой журнал. С тех пор она изрисовывает все мои записи картинками, а меня зовет Космическим Героем. Приятно, черт возьми! Запись №00110. Самым невероятным и волнительным моментом моей профессии являются вылазки в открытый космос. Галактическая пыль порою скапливается и в таких местах, куда находясь внутри станции не попасть, тогда-то мы одеваем наши технокостюмы, и, проходя через многочисленные отсеки и массивные створки крейсера, которые с шипением открываются перед нами, вылетаем прямо в эту бесконечность, зовущуюся космосом. Мириады звезд, призывно мерцающих во тьме, маленькие астероиды, изредка проносящиеся мимо станции, и бескрайность, безграничность холодной, такой чужой и одновременно родной вселенной – все это открывается далеко не нашему осознанию, но нашему взору, как только мы покидаем космокрейсер и делаем первые шаги по его обшивке, покореженной в боях. И как жаль в эти моменты, что наш сектор так далеко, в тысячах и тысячах световых лет от родных планет. Но мы все равно знаем, что они где-то там и ради них и защищаем границы. Запись №00115. «Пыль, пыль, пыль –> уборка, уборка, уборка» – вот мой привычный алгоритм жизни. Больше за сегодня ничего интересного не произошло. Разве что только с Юлькой в прятки поиграли. Запись №00131. И вновь нападение сааровцев. Битва не прекращается уже восьмой час. Все встревожены не на шутку. Что-то пошло не так. По галопередачикам объявили сбор всего командования и руководства различных разделов и отсеков станции, а среди рабочего класса и других жителей станции поползли слухи, один ужасней другого. Вскоре официально была подтверждена большая авария в двигательном, управляющем и внешних отсеках. Всем приказали готовиться к масштабной эвакуации. Однако буквально через 15 минут выяснилось, что из-за аварии проход к спасательным космолетам был полностью заблокирован. А на устранения этой проблемы времени понадобится больше, чем у нас было. И если в двигательном и управляющем отсеках ремонтные работы уже вовсю шли и критические повреждения были устранены, то во внешний отсек еще никого даже не отправили. Потому, что это было смерти подобно, для любого, кто сейчас, в разгар битвы, рискнет выйти в открытый космос, какая бы защита на нем ни была… Я впервые видел Юльку такой напуганной. В ее глазах стояли слезы, а личико побледнело, потеряв здоровый румянец. Запись №00132. Ко мне подошли ребята из моей команды и сказали, что руководство вызывает всех, кто имеет опыт работы в открытом космосе. Мы, пытаясь не привлечь к себе внимание, направились в главный отсек командования. Но Мила все-таки заметила и одарила меня ну очень обеспокоенным взглядом. К тому моменту, как мы пришли к главному отсеку, там уже собралось порядочно людей, и творился настоящих хаос, все носились, кричали и ругались, размахивали руками и стучали кулаками по столу. Но когда на капитанский мостик взошел Урек Ильинский, все тут же притихли и сосредоточили свое внимание только на нем. Он говорил и говорил долго. Рассказал о том, какие повреждения во внешнем отсеке, сколько у нас остается расчетного времени и что нужен хотя бы один доброволец или мы все погибнем. Тут же поднялся шум, выдвигались и тут же отвергались кандидатуры, каждый находил повод, чтобы отказаться от самоубийственной вылазки. И ведь все причины не были ни пустяковыми, ни высосанными из пальца – у всех была семья, призрачное, но все же будущее, и прочее, прочее, прочее… Тогда предложили тянуть жребий, а я стоял как в прострации, уже не слушая и не смотря на окружающих, и перед глазами был образ плачущей Юльки. А внутри все сжималось, горело и болело. Запись №00133. Я вызвался добровольцем. Сам не верю, что решился! Но хоть когда-то в моей жизни можно проявить решимость? Когда мою маму риелторы доводили до нервных срывов и больниц, я молчал, когда в училище все смотрели на меня свысока, принижая мои умения и заодно мою самооценку, я молчал, когда меня вместо пилота взяли уборщиком на станцию, я опять молчал. А теперь, наконец-то, я смог сказать, смог сделать что-то значимое и отважное в своей жизни! После того, как я вышел вперед и сказал, что починю поломку, что справлюсь, что люди могут на меня положиться, все стали очень пристально на меня смотреть и молчали. А потом капитан спустился с мостика, подошел ко мне и шепотом спросил: «Парень, ты уверен?». Я кивнул, хотя весь и дрожал, но я не мог и не хотел идти на попятную. Тогда Урек Ильинский крепко пожал мне руку, а люди вокруг засуетились, стали подходить, хлопать меня по плечу, благодарить и восторгаться моей отвагой. И теперь я в своей каюте, уже переоделся в максимально защищенный технокостюм, изучил инструкции, и, перед самым важным поступком своей жизни, решил оставить в бортовом журнале запись. Надеюсь, она не последняя, ведь я, как и всегда, буду очень стараться. И я вернусь! Ждите меня. Всегда ваш, Космический Герой! Запись №00134. 5 дней. 5 дней прошло с тех пор, как дядя Космический Герой потрепал меня по голове, взлохматив так старательно причесанные волосы, и сказал ждать его, а сам ушел. Через полчаса после его ухода нам сказали, что какой-то кризисный пик или пик кризиса, или еще что-то в этом роде – пройден, и наши жизни вне опасности. Все хлопали, обнимались, а Космический Герой так и не вернулся…Мама долго плакала, а перед сном сказала мне, что дядя просто улетел по своим делам, но я же уже не маленькая, мне 7, даже почти 8 лет, и я понимаю, что он погиб. Но он спас всех нас! И хоть мне очень грустно и хочется плакать, я горжусь им и никогда не забуду. Нет, мы все не забудем. И я решила продолжать вести его бортовой журнал, который дядя мне когда-то показал, и где он хранил записи и обо мне, и о маме, и о жизни на станции. Итак… Запись № 00001. Всем привет. Я Юля, мне 7 8 лет. И я знала самого настоящего космического героя! The END.