Мысли невидимых

Зима, холод окутывает дома и стены, борабанит по окнам и как бы съедает даже свет и без того тусклых фонарей. Козалось бы в такой вечер пятницы можно только спешить домой, но Фёдор шол по городской улице неспеша, он не боялся снега, ветра, он уже и так давно замёрз, идёт с расстегнутой курткой, ушанка немного съехала на бок. Надень это платье. Белый цвет тебе идёт. О о —я знаю. Ты знаешь к чему всё это тянет. Застряло в голове у Достоевского, будто маленькая пластинка, хотя он слушает классику, сейчас он напевает то, что кажется любимым в подходящий момент. До родного подьезда осталось всего ничего, осталось только пройти автобусную остоновку а за ней.. —ОООП ПРОСТИТЕ Белый, высокий, больше Фёдор ничего не успел разглядеть, он даже не совсем понял что только что мимо него пролетело. Но этот белый силуэт замер как только Достоевский остоновился. Они оба стоят друг на против друга. Фёдор осмотрел этого незнакомого, но будто привычного, как бывает с давними знакомыми парня,казалось он выше него на голову. Белые, немного торчащие в разные стороны волосы, косичка, со странной красной заколкой в виде круглого пушистого, ярко красного цвета на конце. Только через несколько минут Фёдор осознал что собственное поведение странное, в общем как и у того, на кого он пялился. Белый парень стоял обсалютно неподвижно, как статуя, даже не смотря на того, кто смотрит на него. —Здравствуйте. .. —Добрый вечер. ... —Молодой человек! .. КТО? Я?? удивлённо крикнул напротив стоящий. Да, вы, как вас зовут? Достоескому не было особо интересно, что это за парень,но что то в нем привлекло, как будто он его действительно знал, или видел,.. Дежавю? Фёдор не спешил домой,так что уставился на встречного, ожидая что тот вымолвит ещё что нибудь. —Яяяя, я Николай,Коля Немного растерянно сказал парень. А как завут вас?? В столь поздний час домой идёте? —да домой, но что же на счёт вас, без куртки, без шарфа, не холодно вам? Мне? Ха! Несколечки, я думал, в автобусе согреюсь, но опаздал, а это был последний рейс.. Эмоционально, со вздохом, как бы показывая свою досаду произнёс он. Тут на лице Николая засияла улыбка, а глаза приняли очень хитрый взгляд. Сударь, а вы один проживаете? —да, один, а вам какое дело? А может, я бы мог у вас переночевать? Прошу! Всего то один день, домой я не дойду пешком. —Вызовите такси Я деньги не брал. Какой безрассудный и громкий. Фёдору не хотелось впускать токого в дом, ведь там всегда царила тишина, она там вечный гость. Может разбавить повседневную скуку немного? Подумал Достоевский, кивнул беловолосому, который кстати был одет в странный красный бабушкин свитер, и чёрные длинные штаны, и такие же красные ботинки, как свитер. Достоевский быстрым шагом свернул во двор своего дома, набрал код, Николай проскокал за ним, будто просто идти ему не в интересах. Скакать за кем то гораздо интереснее. Зашли в лифт, доступ к кнопкам был у Николая, так как он зашол второй. —нам на 6 этаж. А хочешь анекдот? —нет спасибо. Заходят как то в лифт два наркомана.. —я же отказался. Николай попятался к углу лифта и захихикал. Причём это был такой странный смех, кокого Фёдор никогда не слышал.Но приятный на слух, хоть и высоких нот. Вот уже видна квартира, владелец начал рыться в кормане куртки в поисках ключа. Дверь в Холодную тёмную хрушевку скрипнула, они медленно зашли внутрь, из каридора в нос сразу стукнул запах старой бумаги и трав. —Чаю? Или чего покрепче? А давай Чаю. Неожиданно весело протянул Николай.Какой чай имеется? —тот самый контрольный вопрос на который Фёдор всегда рад дать ответ. —есть зелёный, лавандовый, с ромашкой, корамельный, чёрный, фруктовый вишнёвый, малиновый, клубничный, яблочный, шведский красный, мондариновый, синий чай, японский традиционный, лесные ягоды,белый китайский, ромашка с мёдом, на сон грядущий и английский золотой. Хм, мне пожалуй малиновый, только разбавь чай водой немного, и покетик вынь сразу. Мелодично произнёс Николай. Будто заготовил ответ для официанта. Разбавить водой.. Достать покетик... Это странно, по минимуму только для меня. Подумал Федр. Но осуждать за вкусы и рассуждать в слух не стал, дабы не заводить ненужных разговоров, он делал как Николай попросил, тем временем тот разглядывал квартиру, полки с классикой, какие то схемы и тексты,рисунки, зарисовки, но почерк был настолько беглым что тот мог разобрать только каждое третье слово,поэтому разглядывал рисунки, как ребёнок которому не интересны тексты в книгах. Твой чай готов, Достоевский уселся на стул на кухне, достав из неоткуда книгу,уселся читать не замечая состовляющего ему компанию беловолосого. Николай уселся на стул напротив, рассматривая теперь уже Фёдора, ведь квартиру он уже поверхностно изучил. А как вас зовут? Я же не спросил. —Фёдор, Фёдор Михайлович Достоевский. Николай улыбнулся. Значит Федя, Феденька! —называй пожалуйста более формально. Да зачем эти формальности? Мы теперь друзьями стали Дос-кун! Фёдор отвёл взгляд от книги после как Николай произнёс эту 'кличку '. Смотря прямо в глаза Николаю, тот хитро прищюрился, и расплылся в улыбке, подпирая руками подбородок. Приняв такое положение, они уставились друг на друга. Фёдору не понравился такой зрительный контакт, но вот Николай наслаждался этим моментам. Почему он ведёт себя так, будто мы уже давно знакомы? А главное, я тоже чрезмерно спокоен, неизвестный мне человек не может стать близким за один поход в моё обилище. Я в это просто не верю, не говоря уже о расчёте скептической точки зрения. Николай сидит прямо напротив меня, ничего не спрашивает, единственный вопрос на счёт моей персоны, моё имя. Незнакомцы обычно спрашивают бональные вещи. Любимый цвет? Вкусы литературы, музыки, еда, вобщем-то прверхеостные знания, позволяющие узнать человека. Но он не спрашивает, просто смотрит и как бы, ждёт чего то. А вдруг ему наоборот? Совсем не интересно, может это просто приятная добрая клоунская маска? Он ведь только переначивать. Размышления Достоевского прервали звуки сербанья чаем. Николай, так же, по прежнему не спуская взгляда с Фединьки, неспешно попивал чай. Федр отошол от стола, положил книгу на столешницу и скрылся в поисках постельного белья и перин. Нашедши всё нужное в самых далёких пространствах шкафа, он разложил всё в маленькой гостиной на диване. Хоть и в комнате царил некий авторский бордак, постель была подготовлена красиво и удобно. Фёдор вернулся на кухню, к тому времени Николай уже допил чай, он сидел и смотрел на потолок, может в оттенке или тени потолка есть что то интересное? —Николай, можешь ложится спать. Правда? Уже? Быстро однако, вскочил со стула Коля, — кстати спасибо за гостипримство, вежливо, без робкости, и с некой тонкой насмешкой протянул парень, который, козалось обсалютно не желающий спать. Сна ни в одном глазу. Достоевскому не важно будет ли этот спать, ежели нет, пускай хотя бы не шумит, и не трогает записи, над которыми нависла глухая лень, но всё же осталась тревога за свои роботы, хоть и не дописанные. —Спокойной ночи Николай. Взаимно! Спокойной ночи Федя. Федр дошол до своей постели, плюхнулся прям лицом в подушку, полежав так пару минут он перевернклся затылком к подушке, глубоко вздохнув, натянул одеяло и провалился в сон, хотя обычно засыпал он долго, бессонница всегда брала своё. Но не в этот раз. Сегодня удивительно быстро получить заснуть. И вот в квартире жданная тишина, которую в этот раз заменили другим гостем, но она будет царствовать сегодня не долго. Тихие, еле слышные, шуршания донеслись из гостиной, дверь в спальню приоткрылась со скрипом, но хозяин слишком крепко спал, Высокая белая фигура прокролась к кровати, аккуратно приполняла край одеяла, и шух, уже залезла под него. Федр немного дернулся,медленно просыпаясь. Тяжело. Что то тяжолое лежит прямо на нем, не одеяло, нет, одеяло не может быть таким тяжёлым. Что то тёплое, точнее, Николай? Федр дёрнул с себя одеяло, широко открыв глаза, там действительно был Николай, короткий наволился грудью на Федю. Федр знатно офигел от происходящего, оба ничего не предпреинимали, один анализировал, другой анализировал другого. Тут Николай поднялся к Досту, потянулся на него, и проскальзил своими ловкими руками по чюжим лодоням, взял их в захват замочком, наклавнившись и приблизившись к Фёдору, Фёдор анализировал ситуацию, что вдруг происходит? Что за чрезмерная близость и тепло? Это безрассудно и выходит за рамки приличая. Но почему тогда он молчит, не пытаясь даже глазом повести, неужто приятно? Тепло? Но он же мне не близкая персона. Как может быть приятны мне прикосновения, если даже прикосновения знакомых так противны. Фёдор не был тактильным человеком. Это противно, тело слишком чювственное. Но сейчас, сейчас он чювствует тепло чюжих рук и содрагается, готовый разтаить. Николай наклонился к Достоевскому ещё ближе, и чють ли не губы в губы, шепчя, — Федь, а ты меня помнишь? Помнишь? Зрачки Фёдора значительно изменили размер. Так всё таки он был прав, они где то виделись, виделись раньше. Но где? Когда? Кто? Не помню, и проклял бы свою убитую память на людей, но может всомнится немного? Не дождавшись ответа, Николай слился губами в мокрый поцелуй, скорее напоминающий простой чмок в губы, ведь с другой староны инцеативы не нашлось. Но и отказа не нашлось. Приятно, нежно, подумал Достоевский. Перед глазами всплыл образ, неразборчивая картина, тот же беловолосый, с косичкой, средняя, старшая школа, точно, класс, кажется парта по середине класса, он часто болел, вечная улыбка, этот смех и, это вырожение лица,тепло. Наконец вернувшись в реальность Достоевский понял что это за Николай такой, что ничуть не незнакомец, а бывший одноклассник что всегда был добр и весел, мог разговаривать со всеми, спорить тоже, открывал двери с ноги, кушал булочки в каридоре на карта'х. Николай Гоголь, перед ним сейчас не просто прохожий городской незнакомец. Всё эти мысли продолжали навивать воспоминания, в то время как Николай уже отцепил руки, в этом больше не было надобности, Дос-кун смирно лежал, уставившись на Гоголя. Николай, проскальзил тёплыми руками под рубашку, нащюпал бока и начал ездить кончиками пальцев по ребрам, вверх и вниз. Фёдор почти сразу начал проявлять активную реакцию, тело дергалось само по себе, точнее мышцы. Быстро до ушей Николая начали доносится тихие постанывания. Как это может быть так сладко, это слишком приятно, хочется быстрее и медленнее одновременно, но это же простое прикосновение. Одну руку Николай оставил продолжать поглаживать ребра, всё время то замедляя, то ускоряя темп, дабы узнать когда реакция будет наиболее бурной. Другую руку он положил на ногу. Коньчиками пальцев, также как с бёдрами, начал медленно водить по ляжке, понемногу поднимаясь выше, он сжимал плоть сильнее, разжимая снова повторяя процесс, слушая стоны. Ондновремено два места довести до чювста оргазма, просто прикосаясь, откуда он знает как это делать правильно? Или точнее, почему это настолько приятно? Федр устал дергатся от каждого косания, но он ничего не мог поделать, по лёгким разливалось приятное чювство тепла, что то непонятное. Хочется ещё, но в тот же момент хватает прямо происходящего. Гоголь заметил что стоны стали слишком однообразные, и дабы зделать ход поинтереснее, наклонился к уху, и демонстративно высунув язык, начал водить по мере уху, начиная с верхней стороны, остовля за собой мокрую дорожку, не церемонясь, как всё ухо было вылезано, он приступил ко второму, выполняя действия языком поралельно рукам. Как ушки были полностью вылезаны, Николай подул в левое ухо, потом в правое, Федр дернулся, будто недовольный кот. После чего Коля опять подтянулся поблиде к уху, опять повторив вылизывание, залез языком поглубже, понемногу ускоряя темп. У Фёдора уже не хватало слюны, даже на то чтобы зглатнуть. Стоны заберали всё. Пожалуйста пускай Николай остоновится не на долго, но как ему это показать, сказать не могу, тело не слушается. В итоге через несколько попыток у Феди получилось вымолвить что то похожее на просьбу остоновится. Гоголь удивленно посмарел на Достоевского, будто действительно удивоен что тот уже устал, улыбнулся, и поднявшись с Фёдора перевалился на бок рядом,обняв,они лежали в обнимку до утра, и тишина уже царила всю оставшиеся ночь.