Бумажник и пальто

В ушах всё ещё отдавался звук последней сирены, возвестившей об окончании матча. Кевин попытался сглотнуть, но горло невыносимо жгло. Он еле мог переставлять ноги, ощущая, как насквозь пропитавшаяся потом форма липнет к телу. Дэй не осмеливался обернуться, но знал, что сзади идёт Рико. Чувствовал его ярость, его прожигающий затылок взгляд и не чувствовал своих пальцев, сжимавших клюшку и снятый шлем. Рико выиграл в их одиночном матче с отрывом в два очка. Но и он и Кевин знали, что Морияма мог и не выиграть. Что Дэй мог победить, если бы захотел. А он хотел. Так сильно, как никогда и ничего до этого не хотел. Но прекрасно знал, что с ним случится, если это произойдёт. Рико считал себя неприкосновенным. Однажды на него попробовали совершить покушение. Позже он, Кевин и ещё один мальчик, имя которого Дэй боялся даже вспоминать, наблюдали, как Мясник зарубил тупым топором мужчину в башне Эвермора. Кевин помнил, как тогда побледнел Рико, как расширились тёмные глаза, как его самого начало колотить, как впал в оцепенение и просто смотрел на растекающуюся по полу и стенам кровь маленький мальчик рядом с ним. Как спокойно, без особого ужаса смотрел он на собственного отца, окроплённого кровью. Как равнодушны остались остальные взрослые. Рико с самого начала знакомства с Кевином был ребёнком довольно безжалостным и чёрствым, но именно тогда что-то окончательно щёлкнуло, что-то доломало в Рико и он всё быстрее и быстрее начал падать в ту тьму, куда его спихнули собственный отец и дядя. Именно тогда он почувствовал, что руки его развязаны, если не видит Тецудзи, а вороны продолжают появляться на тренировках. Именно тогда Кевин понял, что случается с тем, кто переступает дорогу Мориямам. Что с ним произойдёт, если однажды, наконец зализав кровоточащую рану от потери матери, которая его ослабляла и которой не давали правильно зарубцеваться, оставляя в Вороньем гнезде, он поднимет голову. Что Рико навсегда останется для него чем-то между братом, хозяином, соперником и другом, семьёй и главным ночным кошмаром. И из-за того, что Дэй позволил себе не оказывать сопротивление, Морияма позволил себе то, чего позволять не должен был. Кевин ввалился в пустую раздевалку. Он хотел поскорее убраться с глаз Рико. Забиться где-нибудь в угол на кухне и не отсвечивать так долго, как только сможет, чтобы брат успел хоть немного остыть. Ему не было позволено разукрашивать Дэя слишком сильно — как не было позволено никому другому просто драться с Кевином, хотя он знал, что иногда вполне заслуженно должен был получить по морде — по ряду причин. Кевин открыл дверцу шкафчика непослушными пальцами, больше чем обычно ненавидя его соседство со шкафчиком Рико. Он снял с рук, шеи и ног защиту, слушая, как шуршит форма брата, но не поднимая взгляда от бутс, шнурки которых тщетно пытался расслабить. Всё в гнетущей тишине. Дальше всё произойдёт быстро, пара минут, но Кевин пронесёт с собой эти минуты через всю жизнь. Наконец Дэй выпрямился и попытался стянуть нагрудник, но ничего не успел сделать. Сначала он не понял, что происходит. Лишь почувствовал сильный толчок и резкую боль в затылке, но удержался на ногах. Кевин стремительно обернулся, отшатываясь, чтобы увидеть, как Рико замахнувшись собственным шлемом бьёт ещё раз. Этот удар пришёлся на бровь. Дэй упал на пол, ничего не видя и смутно слыша, что что-то загромыхало вокруг. Позже он поймёт, что это на пол упала скамья, на которой лежала его экипировка. Позже придёт боль. А сейчас у него сработали инстинкты. Кевин перекатился на спину и попытался встать, но Морияма упал на него сверху и начал остервенело колотить. По лицу, по плечам, по животу, там, где кончался расстёгнутый нагрудник, по шее. Рико хотел быть лучшим. Ему нужно было быть лучшим. Но рядом с Кевином он не мог быть таковым. – Рико... Рико, пожалуйста... Морияма ударил по губам Кевина и тот замычал от боли, прикусывая язык до крови. Боль обжигала раз за разом. Она окутывала, рвала на части, заставляла мышцы сжиматься, а потом расслабляться под новой волной боли. Тело стало лёгким и тяжёлым, ватным и таким невыносимо твёрдым. Голова опустела. Кевин не должен был это делать, но рефлексы сработали быстрее. Его бледные руки с тонкими пальцами взлетели вверх. Дэй не знал зачем и почему. В попытке прикрыться и защититься? В желании превратить наконец Рико в один сплошной синяк за все годы страданий? Потому ли, что не хотел чувствовать физическую боль завтра или потому что чувствовал невыносимый вкус поражения уже сегодня? Кевин ударил Рико в челюсть раз, второй. Отчаянные попытки защититься, оттащить от себя, перестать быть персональной грушей для избиения проваливались одна за другой. Дэй попробовал скинуть его себя, повалить на чёрный кафель раздевалки воронов, но Морияму невозможно было сдержать, когда у того случались истерические припадки. — Извини, — прохрипел Кевин, пытаясь отбиться. Он знал, что всё тщетно, но продолжал умолять и пытаться отстраниться. — Рико, пожалуйста… не надо... Мольбы и уговоры не помогали. В итоге он перестал пытаться говорить. Им окончательно завладел страх. Лицо заливала кровь, перед глазами всë стало красным, в горле что-то клокотало, на языке появился медный привкус. Дэй не целился. Просто пытался попасть хоть куда-нибудь. А Рико всё бил и бил. Он схватил Кевина за волосы и пару раз приложил к полу. Весь мир взорвался болью и Дэй внова захрипел. – Пожалуйста, – всхлипнул Кевин. Он продолжал повторять это слово как мантру, с каждым разом всё тише и тише. Лëгкие невыносимо жгло из-за того, что Рико попытался удушить его. Наконец у Кевина получилось извернуться. Он дотянулся до щитка для голени и коротко замахнувшись ударить Морияму под дых, сбрасывая его с себя и не обращая внимания, что тот быстро рванулся в сторону упавших скамеек. Кевину нужна была секунда, чтобы прийти в себя, проморгаться и глотнуть воздуха. Но Рико был в ярости и ему не нужно было время, ему нужно было уничтожить соперника любым доступным способом, поэтому он дотянулся до шлема и ударил им о дрожащую руку Кевина, который приподнялся на локтях, собираясь вскочить. Левую руку. Внутри что-то с оглушившим Кевина треском сломалось. Сломалась и рука Дэя. Он закричал. Этот был вопль отчаяния — боль его ещё не успел накрыла своей жгучей пеленой. Морияма ударил ещё раз. Кевин не слышал своего рëва, но навсегда запомнил этот чавкающий звук. Перед глазами потемнело. Кажется именно отчаянный вой брата отрезвил Рико. Удары прекратились и он отполз подальше, путаясь в конечностях. Но Дэй этого не видел. Он не видел той бешеной смеси ужаса, ярости, недоверия, радости и наконец экстаза которые проступили на лице Рико. Он смотрел на свою изуродованную руку, кости которой частично показались наружу, на яркую кровь, заливавшую пол. Морияма затрясся в немом смехе, а Кевина наконец настигла вся боль и он заорал. Всё громче и громче, всё более отчаянно и сипло. Он сорвал голос. А Рико наблюдал. Смотрел на брата, который схватился рукой за плечо, пытаясь унять боль, которую унять до конца у него никогда не получится. Как он сжался на полу, как исказилось его лицо, как по нему катятся огромные слёзы боли и ярости. Их начало накрывать осознание случившегося, но Морияма очнулся раньше. Кевин был слишком шокирован и погружён в себя чтобы заметить уход Рико. Он всё смотрел и смотрел на свою изуродованную руку, сидя в луже крови. Крики прекратились, но Кевин не знал, когда. Он ничего не слышал. У всего мира выключило звук. Время замедлилось, ускорилось, потеряло своë постоянство и заставило внутренние часы сходить с ума. Дэй попытался встать, но поскальзнулся и опять растянулся на полу. Боль обожгла тело с новой силой. Кевин смутно подумал, что Рико мог сломать ему ещё что-нибудь. Он очнулся, когда чьи-то горячие руки накрыли его плечи. Дэй дёрнулся и попытался ударить локтём. Он попал в цель. Сзади послышался болезненный стон и несколько отборных французских ругательств. Кевин обернулся всё ещё баюкая руку, и увидел согнувшегося пополам Жана. Смоляные кудри, упавшие на лицо не дали разглядеть гримасу боли на лице парня. Он наконец поднял обозлённый взгляд на Дэя. Кевину Жан всегда казался большим из-за того, что возвышался над ним аж на пол головы, но сейчас, когда он так и сидел на коленях, а друг стоял над ним с непонятным выражением лица, то и вовсе показался гигантом. Дэй всхлипнул, всё вокруг было размытым из-за так и стоящих в глазах слёзах. Жан тяжело вздохнул, глядя на него. У того покраснели глаза и нос, дрожали побледневшие губы. Он весь как-то сжался и померк. Моро просто не мог злиться на Кевина. Он был в ужасе и готов был простить ему сейчас любой финт. Он никогда думал, что Рико решится на подобное, что зайдёт так далеко. С ним, с любым другим вороном Морияма вполне мог сделать такое. Но не с Кевином. Так думали все ровно до этого дня. Жан серьёзно посмотрел на руку Дэя, а затем ему в глаза. — Ты же знаешь, что больше никогда не сможешь играть? — его голос был тише обычного. Кевин вздрогнул всем телом. Слова прозвучали для него приговором, о котором он и так знал. У него не было сил заглянуть в печальные глаза Жана или признать окончательное поражение. Моро молча помог Дэю подняться и усадил на ту скамейку, которая не была перевёрнута. Он скрылся с чьим-то полотенцем в душевой, а по возвращению присел на корточки перед Кевином и аккуратно попытался оттереть кровь, которой всё ещё сочилась рука. Было больно, но Дэй слишком глубоко ушёл в себя, чтобы реагировать. Поэтому он продолжал сидеть с отсутствующим видом изредка поскуливая и шмыгая носом, слушая как в голове перемешиваются смех Рико и слова Жана, который начал протирать его лицо. Моро отбросил полотенце и тоже застыл плохо понимая, что делать дальше. К врачам нельзя обращаться — это понимали оба. Жан мог вправить кость, но не сделает ли он только хуже? Парень вгляделся в серое, как пепел лицо Кевина и пошарив взглядом по раздевалке выудил со шкафчиков аптечку. Кровь запузырилась от того количества перекиси, которое Жан вылил на рану, а Дэй наконец отмер и зашипел. Моро молча взял эластичный бинт и долго примерялся, прежде чем позволил себе наконец обмотать руку Кевина, слушая его ругань, тихие вздохи и всхлипы, а потом заставил выпить обезболивающее. Жан снял всю оставшуюся защиту и натянул на друга футболку. Он хотел сделать ещё хоть что-нибудь, но был бессилен. Единственное, что он мог сделать, это послужить опорой, за которую смог ухватиться Кевин, когда того наконец разобрала истерика и молча гладить по спине, не обращая внимания на рваные вдохи и пальцы, вцепившиеся в него до синяков. Кевин наконец осознал весь масштаб случившегося. И его раздробило на тысячи кусочков это яркое, ничем не замутнённое знание, что он больше никогда не сможет держать клюшку и играть в экси. Что он лишился всего, что любил, чем дышал, ради чего страдал и терпел ад все эти долгие годы под землёй в Вороньем гнезде. Он задыхался, его начало мутить. Кевин не мог сделать ни единого вдоха, его трясло, а он хрипел и пытался что-то сказать, закричать, сделать хоть что-нибудь. Жан понял что происходит, поэтому с силой стукнул между лопаток Дэя, силясь вернуть воздух ему в лёгкие. Кевину сдавило грудь и горло. Ему казалось, что он вот вот умрëт. И молился, чтобы так и было. Он рыдал и захлёбывался в своём горе. Моро попытался потрясти его, вернуть в чувство, попытался дать ему попить воды из бутылки. Он никогда не видел Дэя в таком состоянии. Жан видел слёзы, истерики и боль Кевина. Но все издевательства Рико и Тецудзи ещё никогда не доводили его до панических атак, когда тот просто безмолвно трясся и рыдал. Жану стало дурно от того, что он видел. Вечная маска надменности наконец спала с Кевина, обнажая боль и панику в чистейшем её проявлении. Он смотрел на свою руку, перевязанную Жаном, но видел торчащую кость и кровь. Дэя тошнило и он еле успел подтянуть к себе здоровой рукой мусорное ведро, куда его вывернуло. По щекам опять покатились слёзы. Он слышал смех Рико и свой вопль. Отчаяние, страх, боль, ненависть и злоба накрыли новой волной, предавая сил. Его рвало на куски. И его жизнь рвало на куски. Весь мир рвало на куски. А миром для Кевина Дэя послужила раздевалка воронов. Он рвано вздохнул и открыл глаза, наконец отпихивая от себя мусорку. Мысли путались и смешивались. Всё потеряло смысл. Весь мир выцвел. Кевин не знал, как будет жить и что будет делать дальше. Мысли о том, как всё будет развиваться дальше душили его. Он чувствовал себя бесполезным. Он чувствовал себя мусором. Он чувствовал себя никем. Рико всë же победил. Жан отсел чуть дальше на скамейке и смотрел на Дэя. Всё так же молча. На его лице застыла скорбь и мрачное принятие. Кевин заставил себя вдыхать и выдыхать. Внутри у Дэя всё сжалось. Его снова замутило, но он вдохнул поглубже, убеждая себя, что всё делает правильно. Долго сидел, смотря на пол и решаясь на что-то, дыша всё ровнее и спокойнее. Кевин впился своими покрасневшими зелёными глазами в дымчато серые глаза Жана, а затем произнёс: — Если ты когда-либо дружил со мной, выведи его из моей комнаты. Я не могу сейчас его видеть. Когда-то они и правда были друзьями, даже если это было давно. Поэтому Жан поднялся со скамьи и вышел из раздевалки, оставив разбитого Кевина в одиночестве. Дэй всегда был холоднокровным эгоистичным ублюдком неспособным к сопереживанию, но сейчас ему было омерзительно от самого себя. Ему хотелось содрать с себя кожу, отключиться, убраться подальше от Рико, Тецуджи, воронов, Эвермора и университета Эдгара Аллана. Он не хотел думать, что будет с Моро, поэтому немного подождав вышел из раздевалки и так быстро, как только мог добрался до комнаты, которая оказалась пуста. Кевин мысленно поблагодарил Жана и почувствовал себя подлым выродком, но останавливаться не стал. Он уже всё решил, а убеждать себя, что он ничего не может сделать или помочь смягчить гнев семьи Морияма с каждой минутой и шагом по направлению к выходу из Вороньего гнезда становилось всё легче. Он не мог не то что видеть Рико, он не мог видеть вещи, которые могли ему просто напомнить о нём. Кевин взял только свой бумажник и пальто. А потом выбрался из Эвермора и побежал по дороге. Он не знал, куда идти, но в итоге вспомнил о месте, где его могли принять. Кевин поймал такси и назвал адрес университета Пальметто. На Воронье гнездо и жизнь, которая осталась там он не оглянулся ни разу.