Точка зрения

Не Хуайсан был слабым. Он не мог даже саблю поднять, чего уж говорить о более сложных занятиях. Он любил рисовать, одевался как девица, раскрашивая себя еле еле, в надежде что брат не заметит, но Не Минцзюэ, конечно же, замечал. Замечал и новые ханьфу, и веера, и косметику, и все те бесполезные украшения и безделушки, которые младший брат тащил в свою комнату. Никто в клане не воспринимал молодого господина всерьëз, и скорее всего было бы место всяким гадким шепотками и слухам, если бы не страх перед Главой. Не Хуайсан был робким, не мог слова сказать поперёк, и совершенно не был приспособлен к тяжёлой работе. Чаще всего он предпочитал страдать, падать на колени и взмаливать старшего брата о помиловании, даже если тот всего лишь сказал пробежать один несчастный круг. Не Хуайсан был легкомысленным, совершенно не желал вникать в дела клана и предпочитал вместо этого проводить время в городе, ходя по лавкам, распивая чай и покупая кучу ненужного хлама. Он часто разъезжал по гостям в разные кланы, приглашённый на то или иное празднество, а может быть и просто так, поболтать с друзьями. Так считал Не Минцзюэ. Он смотрел на всë это с болью и переживаниями, потому что не знал что будет завтра, потому что не имел ни малейшего понятия когда именно его младшему брату придется стать главой. Он хотел чтобы Диди научился защищать себя, чтобы наконец забросил свои глупости, и взялся за ум. Хотел... Но совершенно не мог противостоять слезящимися глазам или восторгу от новой купленной кисти.

***

Не Хуайсан был сильным. Он давно уже с лëгкостью мог держать саблю, или орудовать ей как положено, но совершенно не желал показывать это старшему брату. Он любил выглядеть красиво, поэтому всегда очень тщательно выбирал косметику, нанося еë так, чтобы Дагэ обязательно заметил, но не заругал. Он покупал разные дорогие ханьфу, убеждаясь, что в них будет легко бежать, а в рукава поместятся талисманы и два искусных тешаня. Его уважали в клане, хотя адепты сами понять толком не могли почему. Стоило им увидеть молодого господина, проходящего мимо, как внутри всë словно вытягивалась в струну, заставляя вежливо поклониться. Ни у кого духу бы не хватило сказать о господине дурное слово, даже при мысли о подобном ужас поселялся в сердцах, и адепты точно знали: их жизни уйдут в худшую сторону, потому что молодой господин узнаёт кто и что сказал. Непременно узнает. Не Хуайсан предпочитал молчать, и запоминать чужие слова, чтобы потом, так же безмолвно оторвать мотыльку, попавшему в его сети, его нежные крылышки. Он не любил тяжёлую работу, и любые тренировки, но не всегда отпрашивался у брата, принимая и понимая их важность. Однако, даже если на деле он мог пробежать эти несчастные десять кругов, то всë равно падал на втором, и начинал страдать, показывая брату как же ему плохо. Не Хуайсан уже давно и прочно погряз в делах клана, делая всë, чтобы незримо облегчить старшему брату ношу. Он целыми днями ходил по городам, разговаривая с людьми, собирая сплетни и прикидывая с какими торговыми ассоциациями лучше сотрудничать, какую ткань выгоднее закупать в этом году, и какую культуру лучше не сеять. Он частенько разъезжал по разным кланам налаживая связи, и помогая разным людям, набирая должных ему, что бы в нужный момент потянуть за ниточку, и воспользоваться их помощью. Не Хуайсан прекрасно понимал что в любое время может случиться что угодно. Понимал что брат не сможет вечно прикрывать его спину. И не смотря на это, собирался заставить Дагэ дожить до глубокой старости. Он, долгие годы неторопливо плëл прочную, самую надёжную паутину внутри и вокруг своего ордена, не позволяя ни одному слуху, ни одному человеку проскользнуть незамеченными. Не Хуайсан изучал талисманы, улучшая и их, и защиту вокруг ордена. Во время отлучек он, бывало, вместе со своими доверенными людьми бегал по горам, и скрывался в старых, грязных переулках, чтобы самолично, без утечки узнать то, что ему нужно. Но ни за что на свете не хотел показывать свою силу старшему брату. Он боялся... Многого. Не Минцзюэ не любил подобного. Он терпеть не мог лжи, вранья и ударов изподтишка. Его стиль управления, его мысли в корне отличались от мыслей Не Хуайсана. Но больше всего младший глава боялся другого: а если Дагэ всë же примет, то как изменится его отношение к младшему брату? Не Хуайсан боялся что Миндзюэ перестанет опекать его. Перестанет видеть в нëм слабого, беззащитного младшего брата. И всë, что Хуайсан строил между ними, рухнет.

***

Не Хуайсан давно заинтересовался техникой клана Лань. Влияние на сознание при помощи музыки. Младший Не был очень талантливым молодым человеком, а ещё он любил вникать во всë самостоятельно, поэтому тихонько, и без спешки учился играть на флейте. Когда вспышки ярости старшего брата стали ещё более яростными, он тут же напросился к нему, играть по вечерам, якобы показывая освоенные умения. На деле же играя музыку очищения и успокоения души. Когда один из особо сильных приступов повторился, младшему не понадобилось много времени чтобы сложить два случая. В обоих — вспышки гнева Дагэ, с отрицательным влиянием на Ци. В обоих — их навещал молодой господин Цзинь Гуань Яо. Что он делал? Играл. Мог ли он тоже, с помощью музыки влиять на Дагэ? О, ещё как мог, в конце-концов он был названным братом Лань Сиченя, а тот, крайне мягкотелый, вполне мог поддаться на уговоры младшего, и научить его технике. Не Хуайсан милостиво позволил ему посетить Нечистую Юдоль третий раз. Послушал что он играет, и всë сразу понял. Нельзя было просто сказать брату, что нельзя пускать Мэн Яо к ним в орден. Но можно заставить Дагэ принять это решение самостоятельно. Не Хуайсан устало раскинулся за столом, и посмотрел на несколько разложенных, незаконченных писем. Он редко позволял себе действительно сильно влиять на что-то. Он делал это всего пару раз. Первый — когда его хорошего друга, Вэй Ина начали объявлять ублюдком, тëмным заклинателем, которого нужно уничтожить, и обвинять его в пособничестве выжившим из клана Вень. Ох, как же сильно пришлось ему заморочиться, слов не было. Он тогда так сильно устал, похудел, что даже брат заметил. Сколько очевидцев и добровольцев ему пришлось собрать, намëками и разговорами заставить Вэй Ина уничтожить эту несчастную печать, примирить их с Цзян Чэном, и заставить этих упëртых стариков понять наконец, что тëмная Ци — почти то же, что светлая, если ей не пренебрегать. Второе большое дело плавно вытекало из первого. Как бы он не старался, волнения до конца унимать не получалось. Он долго пытался найти выход. Но всë же нашëл его, в виде достопочтенного второго Нефрита ордена Лань. О том, что Ханьгуан-цзюнь безнадёжно влюблен в Старейшему Илин, он знал давно. Но вот придумать как это использовать смог не сразу. Зато теперь тëмный заклинатель надёжно связан узами брака с самым чистым орденом Поднебесной, и находится под ежедневным наблюдением одного из самых уважаемых в ордене людей. И, о небожители, как же безумно сложно, тяжко, и просто невыносимо трудно было проворачивать всё эти дела исподтишка. И вот, Не Хуайсану снова предстояло заняться этим непотребством. Молодой мужчина вздохнул, и принялся за письмо. Ему требовалось отправить очень много писем разным людям, половина из которых будет с приказами о том, как выполнить самую тяжкую работу: сделать вид, что все внезапно вскрывшиеся подробности — чистая случайность.

***

Не Минцзюэ не был дураком. Именно поэтому сейчас его голову посещали самые разные, тяжкие думы. Внезапно вскрывшиеся подробности о разных злодеяниях Мен Яо, заставили его рассвирепеть и закрыть ему доступ в нечистую юдоль. Конечно, скорее всего Цзинь Гуань Яо сейчас было не до посещений: свалившихся на его голову несчастий вполне хватало. Но вот что странно: после того как глава ордена Не перестал общаться с этим человеком, ему стало в разы лучше. И сабля больше не шептала ему разные глупости, и душа вроде как успокоилась. Не Минцзюэ уже давно начал ощущать, что за ним словно наблюдает какой-то всевидящий глаз, от которого не убежать. Словно он находится в середине какой-то хитро-сплетённой паутины, выбраться из которой не представляется возможным. Но ловушка эта... А ловушка ли? Глава вздыхает. Ему тяжко от того, что он чувствует себя в безопасности, ощущая, как тонкие нити всë сильнее обволакивают его. Эта паутина не для него, а для тех, кто хочет ему навредить. Не Минцзюэ не представлял, кто может стоять за всем этим. Кому настолько важна его спокойная жизнь? Никто в его окружении не был способен на такие хитрости. Этот кто-то настолько изящно и мастерски тянул за ниточки, что главе Не оставалось только восхищаться. И понимать, что таинственный благодетель позволил ему увидеть эту паутину, позволил почувствовать, потому что никто другой вокруг него ничего не видел, и не ощущал. Это восхищало. И пугало. Не Минцзюэ давно не боялся за себя. Но за младшего брата было страшно. Мужчина встал из-за стола и легонько отодвинул дверь, выходя из комнаты. В коридорах было пусто и темно. Оно и понятно, была середина ночи, кто в такое время будет бродить? Не Минцзюэ вздохнул, идя давно выученной наизусть дорогой. Покои брата всегда манили его. Он, как ребёнок, каждый раз с трепетом подходил к двери и осторожно, очень тихо открывал еë, желая случайно застать своего Диди за переодеванием и хоть краем глаза увидеть обнаженную молочную кожу. Они уже давно не ходили в купальни вместе. И как же гадко было у Минцзюэ на душе от своих желаний и мыслей. Он не видел ничего постыдного в отношениях двух мужчин, он частенько видел таких и на поле боя, и в мирные дни. И стоит сказать, что во время сражений двое любящих сражались куда яростнее, в надежде защитить друг друга. Но вот любовь к родственнику, к родному младшему брату... Не Минцзюэ ненавидел себя за это, но смирился, потому что сделать с этим ничего не мог. Мужчина осторожно открыл дверь, заходя в покои брата, надеясь что не разбудил его. И когда его глаза привыкли к темноте, он с удивлением понял, что Диди в кровати нет. И вообще в комнате нет. Глава нахмурился. Где мог быть его брат посреди ночи? Внезапно, со стороны окна послышался шорох. Мужчина резко обернулся, рефлекторно хватаясь за саблю и, удивлённый, встретился с таким же недоумевающим взглядом брата. Не Хуайсан всегда быстро реагировал, именно поэтому в его голове за доли секунды пронеслись самые разные мысли. Как объяснить свою ночную отлучку? А то, с какой лëгкостью он забрался на третий этаж поместья? Он мог бы сказать разные глупости, но что будет самым правдоподобным? Свидание? Да, это определённо лучше чем всë остальное. Не Хуайсан резким движением руки захлопнул ставни спрыгивая с подоконника и тут же достал из рукава несколько крепких, толстых боевых спиц. Он метким движением метнул их в стену задания, располагая так, чтобы по ним чисто теоретически можно было забраться на верх, с учëтом крыш и выступов, и метко приземлился на траву, бросаясь в сторону сада, где только что встречался с одним из своих людей, забирая доклад о проделанной работе. Сзади раздался злой окрик уже раскрывшего окно брата: -- Не Хуайсан! Какого дьявола ты сейчас творишь?! Парень, резко залетел в кусты, пересекая тропинку, и в два прыжка оказался на стене, ограждающей сад и прилегающий к нему парк. Ещё не ушедший заклинатель с удивлением посмотрел на своего господина, невольно оглядываясь на крик главы. -- Поставь мне засос на шею, -- Быстро прошептал Не Хуайсан, резко распахивая свои одежды, взлохмачивая причёску и слегка портя макияж. Мужчина, преданно служивший молодому господину, и только ему, уже несколько лет, даже не стал задавать вопросы, и послушно, осторожно впился в белую кожу оставляя на ней краснеющий след. Не Хуайсан кивнул ему, небрежно запахивая трехслойное ханьфу, и махнул ладонью: -- Хорошо, исчезни, -- И спрыгнул, кидаясь в сторону ограждающей резиденции стены, словно собираясь убежать в город. Конечно, Не Минцзюэ уже нагнал его. И если бы не высокие деревья, то точно бы заметил чужака и Диди на стене. Глава резким движением развернул Не Хуайсана лицом к себе и толкнул его, вжимая в каменную поверхность. Его глаза довольно быстро привыкшие к темноте, увидели то, что мужчине совсем не понравилось. Его младший брат выглядел так, словно его, по-другому и не скажешь, драли без остановки несколько часов. Весь ужасно растрёпанный, со смазавшейся помадой, и наспех затянутыми одеждами, и краснеющий, словно брат опять застал его за самоудовлетворением. Не Минцзюэ с трепещущим напряжением потянул пальцы к запахнутому ханьфу, не желая подтверждать свои опасения, но стоило только ему слегка отодвинуть ткань, как взгляд тут же поймал свежий засос. Дальше посмотреть ему не дали. Не Хуайсан смущённо вздохнул и схватился за одежды, закрывая постыдство. -- Ты... -- Слова застыли у Не Минцзюэ в горле, и он мог только молча раскрывать рот словно рыба, --...Сейчас же пошëл в свою комнату! -- Наконец с крайней яростью прорычал мужчина и, схватив брата за шкирку, быстрым шагом пересекая сад, буквально затащил брата в покои, кидая на кровать, -- Я разбужу прислугу, и ты смоешь с себя эту дрянь и, может быть, наконец перестанешь выглядеть как девка в публичном доме!

***

Не Хуайсан никак не ожидал, что брат встретит его наспех придуманное оправдание с такой яростью. Ещё ночью, отмывшись и приготовившись ко сну, он заподозрил неладное и, словно бы чувствуя душой, спрятал все более-менее важные вещи в мешочек Цянькунь. Чтобы сейчас, с утра, с какой-то странной печалью наблюдать за огромным костром из остальных его вещей посреди тренировочного поля. Право слово, ну допустим потрахался он с каким-то мужиком, или девушкой, тут ещё узнать нужно, зачем же так реагировать? Да и с чего брат взял, что он с кем-то зашëл так далеко? Один несчастный засос? Не Хуайсан вздохнул. Будь он мечтателем, подумал бы, что брат ревнует. Но это так глупо звучало, чтобы Миндзюэ — и позволил себе влюбиться в единокровного младшего брата? Почему он вообще должен был в него влюбиться? Младший вздохнул, чувствуя как глупое сердце разрывает болью. Когда-нибудь старший брат найдëт себе жену, и у него родятся прекрасные, сильные дети. А Не Хуайсан никого себе не найдëт, потому что единственный человек, которого он любит — его брат. Миндзюэ будет прекрасным отцом. А Не Хуайсан постарается стать самым лучшим дядей, и будет очень сильно пытаться полюбить жену брата. Парень упал на колени, позволяя горячим слезам стекать вниз. Сейчас можно было показать свои настоящие эмоции, пусть все думают что молодой господин убивается из-за сгоревших безделушек. Не Хуайсан совсем не переживал о потерянных вещах. И был только рад нарыдаться вдоволь, пока есть такая возможность. Он начал вникать в политику ещё в пятнадцать лет, когда на носу висело обучение в облачных глубинах, и отношения с кланом Вэнь начинали как-то слишком быстро портиться. Конечно, всë пришло не сразу. Поначалу он делал много ошибок, но, к счастью, младший Не никогда не позволял себе залезть в горящее жерло, поэтому его мелкие промашки в мелких делах никто не замечал. Постепенно ставки повышались, а Не Хуайсан становился всë более умелым, и всë более безжалостным. Там, где раньше он не мог добиться успеха из жалости, сейчас лежали трупы. С годами младший господин начал замечать что его совершенно перестали волновать жизни чужих людей. Он переживал об этом некоторое время, но переживания его были связаны с тем что он потеряет внимание. Он боялся, что без сострадания, начав разбрасываться людьми как разменными монетами, он точно что-то упустит. Совершит ошибку. Именно поэтому Не Хуайсан всегда держал маску добряка, даже если стоял перед человеком, которому сейчас собирался отрубить голову. Пожалуй, единственные, кто видел его истинное лицо, были его люди. И под своими людьми он подразумевал самых близких и самых доверенных из них. Первым таким стал Шуйга, его правая рука. Он был бездомным бедняком, умирающим от голода, когда Не Хуайсан протянул ему руку. Вторым был Чаэ Вэн, человек которого предал его собственный клан. И клан этот молодой господин Не уничтожил с особой жестокостью, а потом предложил Чаэ Вэну пойти за собой. Все остальные были приняты в их небольшую... семью почти так же. Все с разными историями, но схожей судьбой. И именно им Не Хуайсан всегда говорил правду. Только правду. Он каждый раз напоминал своим людям, что просто использует их. Использует и бросит, когда они перестанут быть нужны. Но почему-то именно из-за этой неприкрытой правды, из-за открытых слов, они проникались к нему всë сильнее. И Не Хуайсан знал, что они умрут за него.

***

Глава стоял в отдалении от пламени и хмурым взглядом сверлил брата, сидящего на коленях и ревущего перед догорающим костром из своих вещей. Сердце обливалось кровью, и Миндзюэ не знал из-за чего больше: от того, что увидел вчера ночью, или из-за того, что он заставил своего Диди плакать? К своему сожалению, Не Миндзюэ слишком хорошо понимал, что вообще-то не имеет права указывать брату с кем ему встречаться и что делать. Его Диди уже давно был в том возрасте, когда женятся и заводят детей, а Не Хуайсан продолжал вести себя как ребëнок. Двадцать один год человеку, а мозгов как у пятилетнего. Глава Не вздохнул. Как же тяжело. Он давно знал, что сильно избаловал Не Хуайсана, но ничего не мог с собой поделать. Невозможно было отказать этим жалостливым глазам. И вот сейчас, таким очень радикальным методом, он пытался заставить эту белоручку начать делать хоть что-то. Минцзюэ не очень верил в свой успех.

***

После случая с пожаром Не Хуайсан закрылся в своей комнате на два дня. Миндзюэ несильно переживал из-за этого, он понимал, что младший брат злится на него, поэтому вечером второго дня всë-таки пришëл к брату. Младший ему не открыл, и ему пришлось говорить через дверь. Он объяснил Не Хуйасану свои мотивы. Когда младший брат язвительно спросил, как ему вообще заводить отношения и пытаться становиться взрослым, если за ним вечный надзор, Не Миндзюэ почувствовал раздражение. Разговоры о будущей любви брата его раздражали: -- Вот когда ты станешь тем, кто может за себя постоять, тогда и повторим этот разговор. Глава ушёл от покоев брата с чувством выполненного долга. Миндзюэ был совершенно уверен, что младший просидит в комнате ещё как минимум неделю и был чертовски удивлён, узнав, что он собрался в город следующим же утром. Наверняка поехал покупать утраченное барахло. Миндзюэ не был против, пусть балуется, будет что сжигать в следующий раз.

***

Не Хуайсан не мог просто проигнорировать произошедшее, поэтому заперся в покоях. Он планировал посидеть в них несколько недель, но внезапно вечером в комнату проскользнул Шуйга. Он сообщил Не Хайсану о проблемах, с которыми нужно было разобраться. К сожалению, младший господин Не больше не мог спустить это дело на самотëк, как два прошлых раза. Иначе эти ублюдки могли подумать, будто бы им всë сходит с рук. Привычное дело: разбойники на торговых путях. Но эта группировка была довольно хорошо организована. Их разгоняли уже несколько раз, но пока человек, стоящий за ними, не будет убран, это не прекратится. В ордене Не очень хорошо умели разбираться с мертвецами, призраками и прочей нечистью, но вот дела с живыми людьми шли куда хуже. Не Хуайсан исправлял эту погрешность. Группа бандитов стояла на коленях. Связанные людьми Не Хуайсана, избитые и потерпевшие потери. Несколько их товарищей лежали мëртвыми. Они разбили лагерь на склоне горы, была середина дня, и эти ребята точно не ожидали нападения. Не Хуайсан медленно, словно брезгливо, подошëл к, судя по всему, главному из них, прикрывая лицо веером. Он присел, разглаживая складки сборчатого ханьфу. В этот раз юбка была зелёной. Он слегка наклонил голову, всматриваясь в глаза мужчины, и золотая заколка в его волосах сверкнула. Мужчина сжал зубы и тихо зарычал: -- Я ничего не буду вам... -- Не Хуайсан приподнял левую руку, подставляя к горлу разбойника кинжал. -- Тихо... -- Ласково начал он, легонько надавливая на мягкую кожу, позволяя небольшой капельке крови скользить по лезвию. Мужичина испуганно замер, боясь даже дышать лишний раз. Не Хуайсан выглядел очень увлечённым, легонько водя острием холодного железа по шее захваченного. Все знали младшего Господина Не, его лëгкий, добрый нрав, и вечно испуганное лицо. Но сейчас здесь был кто-то другой. Кто-то пугающий, и, судя по холодным глазам, безжалостный. Мужчина не знал этого человека. И понятия не имел чего ожидать. Не Хуайсан мягко продолжил, проводя небольшую красную полосу прямо над кадыком несчастного: -- У нас с тобой есть два варианта: мы мило беседуем, ты рассказываешь кто над тобой стоит, и я убиваю тебя быстро, и безболезненно. -- Хуайсан вздохнул, дëрнул рукой, складывая веер, чтобы открыть лицо полностью, и изобразил очень сильную печаль, -- Или я пытаюсь добиться от тебя ответов грубым методом. Буду срезать кожу, ломать пальцы, может быть выколю глаз... ты, конечно, выстоишь все пытки, и умрёшь, таки ничего и не рассказав... -- Большая часть людей Не Хуайсана была с ним уже давно и не раз слышала подобный разговор, но вот несколько новеньких пареньков почувствовали, как у них сжимается что-то внутри. Они ещё не знали всех правил, но подумали, что не очень хотят узнавать, какие здесь есть наказания за провинности. Лучше не ошибаться. Пленный побледнел. Он рассчитывал выбить себе жизнь за информацию, и ощутил как сердце падет вниз от слов пугающего человека перед ним. Его в любом случае собирались убить. Мужчина сглотнул, всë ещё чувствуя острие на горле, и начал говорить.

***

У нынешнего ордена Не были проблемы, которые нельзя было встретить в других кланах. На главу клана постоянно совершались покушения. В основном слишком мелкие, чтобы действительно навредить, да и сам Миндзюэ был достаточно силён чтобы отмахиваться от них, как от комаров. В чём же была причина? Проблема крылась в Не Хуайсане. Если с Не Миндзюэ что-то случится, то следующим главой станет младший господин Не. Слабовольный и шугливый, им с лёгкостью можно будут управлять. В клане Лань, к примеру, такое бы не прокатило, потому что если с Сиченем что-либо случиться, то за нового главу останется Лань Ванцзы, или же Цижень, а повлиять на их решения будет сложнее, чем сдвинуть с места скалу. В клане Цзинь всё было ещё неоднозначнее. Там, до недавнего времени главенствовал Яо, а сейчас Цзысюань, и прямым наследником после своего отца был Цзинь Лин, но пробовать "влиять" на него будет только самоубийца. У этого ребёнка было столько защиты со всех сторон, что даже думать о чём-то подобном не приходилось. Одна его мать чего стоит, Янли за своего ребёнка могла убивать. Клан Цзян... Упаси небожители кто-то попробует замахнуться на Цзян Чэна. Не считая опасной кучи неравнодушных к его судьбе людей, ещё было множество слухов о его тайной связи с Главой Лань. Никто не хотел навлечь на себя гнев Сиченя, и тем более Старейшины Илина. Ко всему этому можно сказать, что если с Цзян Чэном всё же что-то случится, то, скорее всего, новым главой Цзян станет Вей Ин. Этого боялся весь заклинательский мир, поэтому с Цзян Чэна пылинки сдували. Уж лучше он, чем... то, что зовёт себя Вей Усянем. Итак... на Миндзюэ покушались. В прочем, до этого дня, ни одна попытка не была успешной. С момента сожжения всех (Как думал Миндзюэ) вещей Хуайсана прошло два месяца. Братья успели помириться и снова общались как раньше. Если что-то и изменилось, так это душевные страдания старшего брата о том, что его Диди ходил с кем-то на свидания. После того случая охрану усилили (Не Хуайсан с грустью потратил несколько недель на внедрение в каждый из новых патрулей по своему человеку), и теперь Миндзюэ был точно уверен (на самом деле нет), что его младший больше не занимается чёрт знает чем, чёрт знает с кем. Это была обычная ночная охота. Все ожидали возвращения адептов с Главой и были очень удивлены, когда ушедшая на охоту группа буквально залетела на саблях в Цинхе Не, зовя лекаря. Бессознательное тело главы поддерживали несколько лучших адептов ордена. Миндзюэ занесли в его покои, и когда мужчину положили на кровать, в комнату ворвался перепуганный Не Хуайсан. Он посмотрел на старшего брата, резко развернулся к подошедшим лекарям: -- Осмотрите его. Остальные покиньте помещение. -- Адепты переглянулись, но поймав холодный взгляд младшего господина поспешно ретировались. Осмотр длился по меньшей мере пол часа. Закончив, старший из целителей выступил перед Не Хуайсаном, и почтительно поклонился: -- Господин, нам очень повезло, жизни Главы ничего не угрожает. Но и в сознание он пока что не сможет прийти. -- Младший кинул взгляд на брата, вздыхая от облегчения. Лекарь продолжил, -- Как рассказали нам адепты, в него попала стрела. Мы опасались что на ней был яд, но всё оказалось не так просто. Сама стрела и наконечники были обмазаны специальной настойкой, ослабляющей душу, а на древко нанесены несколько рун. Полагаю, неизвестный хотел вызвать искажение Ци, но душа Главы, в качестве защиты, запечатала саму себя. Мы не знаем, когда ваш брат сможет придти в сознание. Простите. -- Мужчины поклонились. Не Хуайсан вздохнул, кивнул им и взмахнул веером, показывая уйти. Лекари поспешно удалились. Тогда младший Не наконец позволил себе судорожно вздохнуть, и пустить тихие слёзы. Он сгорбился и присел на краешек кровати, беря ладонь старшего в свою. Дагэ выглядел умиротворённым. Не Хуайсан нежно погладил косточку на его ладони большим пальцем и посмотрел в потолок: -- Я же говорил тебе быть осторожнее. Ты всё поучаешь меня, а сам то... Знаешь, -- Лицо младшего исказилось жестоким выражением, -- Я уверен что кто-то из старейшин замешан. Давно пора почистить их ряды. Прости, Дагэ, но раз уж ты попал в такое положение, я возьму на себя ответственность, и наведу в нашем ордене небольшой порядок. Ты у меня очень хороший, всё делаешь по совести... Что ж, я поступаю немного по другому. -- Не Хуайсан замолчал, и обвёл взглядом лицо спящего брата. Как всегда красив. Младший вздохнул, и поджав губы, позволил себе небольшую вольность: он наклонился, и лёгким касанием поцеловал брата в губы, чувствуя как внутри всё расцветает. Не Хуайсан посидел в тишине ещё немного, затем взял веер и решительно направился к выходу. Стоило ему выйти за дверь, как рядом тут же появился Шуйга. Не отнимая веера от лица, Хуайсан тихо сказал: -- Снаружи одного, двое здесь, и один внутри. Меняйтесь посменно. Только мои люди, никого другого. Найди Иэн, с этого момента только она будет осматривать моего брата. Скажи ей, что это бессрочный вызов, я выделю ей комнату. Сейчас позови Чаэ Вэна, он будет со мной. -- Мужчина кивнул и тихо спросил: -- Вы...? -- Созову совет. Пока я получил власть, нужно почистить это место. -- Шуйга с холодным довольством улыбнулся, кланяясь Не Хуайсану: -- Мой Господин, они буду молить небожителей о том, чтобы Глава побыстрее очнулся... -- Младший тихо посмеялся, слегка ударяя веером по чужой груди: -- Верь в меня хотя бы вполовину не так фанатично. Иначе, когда я ошибусь, будет очень больно. -- Не Хуайсан двинулся по коридору, вскоре исчезая с глаз мужчины. Шуйга поклонился ещё раз, смотря в след ушедшему с восхищением: -- Вы никогда не сможете причинить мне боль, мой Господин.

***

После экстренно созванного совета Не Хуайсан очень легко получил статус временного Главы. Он очень хорошо запомнил кто из старейшин проголосовал за это без единого промедления, и двое из них, уже давно стоящие у него в очереди на устранение, сегодня последний раз покидали этот зал. Не Хуайсан считал, что суд и предъявление доказательств очень сложная морока, тем более, если у людей возникнут вопросы откуда эти самые доказательства были взяты, поэтому предпочитал решать свои проблемы более... радикальными методами. Буквально через час после совета, ему сообщили, что в Нечистую Юдоль направляется делегация из Гусу Лань и Глава Цзян.

***

Лань Сичень выглядел очень удручённым. Он тяжело воспринял случившееся, и явно сильно переживал, потому что, вопреки своему обычному поведению, подошëл к Не Хуайсану и обнял его. Младший Не любил объятья и несмотря на чëткие действия, тоже очень сильно переживал за брата, поэтому с благодарностью принял сопереживание. Цзян Чэн, менее тактичный, и более грубый, разразился пожеланием всех небесных кар ублюдкам, посмевшим тронуть Главу Не, и пообещал Не Хуайсану помощь в делах, пока Не Миндзюэ не очнëтся. Лань Сичень тоже взволнованно посмотрел на Не Хуайсана: -- А-Сан, всë будет хорошо. Твой брат обязательно очнëтся, а пока, я тоже могу помочь тебе. Ты мог бы собрать совет, а я поговорю со старейшинами? -- На лице Не Хуайсана изобразилась неподдельная благодарность. Лань Сичень и Глава Не действительно очень хорошо общались, и глава Лань относился к младшему Не как к собственному брату. Хуайсан ответил, прикрываясь веером: -- Не стоит. Я сам смогу управлять орденом, пока брат... спит. -- Лань Сичень кивнул, но не успокоился полностью. Не Хуайсан устроил небольшой ужин, получил от глав множество советов, и благополучно уложил гостей спать. Это был долгий день. По небу, освещённому луной, проплывали облака, изредко перекрывая еë собой, посылая тени на землю. Ночь была тëплой, дул лëгкий ветерок, и Не Хуайсан, накинув расшитую серебряными нитями зелëную накидку, задумчиво прогуливался по саду. Веер с собой он не взял. Парень, медленно наступая на влажную траву, осматривал растения. Он лично посадил большую часть сада, и очень любил свои цветы. Один из белоснежных бутонов наклонился под собственной тяжестью, рискуя обломить стебель. Не Хуайсан осторожно прикоснулся к цветку, и несколько лепестков, с тихим звуком осыпались, падая на землю и на собственные зелëные листья. Бутон, словно вздохнув от облегчения перестал болезненно крениться вниз, и поднялся. Не Хуайсан посмотрел на него с нежностью. Это напомнило ему о том, как много на себя взвешивает его брат, и как сильно ему порой нужен отдых. Он вздохнул, замирая на мгновение, позволяя своей коже почувствовать ветерок, и свернул с тропинки, ныряя в кусты между деревьями. Здесь, высокие стволы и множество растений с плотной листвой надёжно закрывали маленький пруд с беседкой от внешних глаз. На столике посреди стоял небольшой глиняный чайник, из носика которого шëл еле заметный пар. Вокруг были расставлены несколько тарелочек со сладостями, и чаши для чая. Не Хуайсан зашëл в беседку и сел, беря в руки стоящую рядом чарку. Он приподнял рукава, чтобы ненароком не замочить их, и, придерживая крышку чайника левой рукой, налил себе душистого отвара. Оставив чайник с лëгким звуком, Не Хуайсан взял с блюдечка какую-то сладость, покрытую сахарной пудрой, и немного постучав по ней, стряхивая излишки, надкусил, делая небольшой глоток. Облака снова закрыли луну собой, и в образовавшемся полумраке, с тихим шорохом в беседку проскользнуло несколько человек. Они поклонились Не Хуайсану, и расселись напротив него. Временный Глава Не отпил ещё чая, взял новую сладость и постучал ей по краю тарелочки, стряхивая излишки пудры. Затем он отставил чашу, и достал из рукава несколько длинных свитков, протягивая их людям: -- Это план на год, но так как я очень сильно надеюсь на то, что мой брат очнëтся максимально скоро, мы должны выполнить его как можно быстрее. Здесь есть несколько... немного грубоватых решений, но я надеюсь, что излишние волнения мы сможем подавить. -- Не Хуайсан налил себе ещё чая, и откинулся на разложенные подушки, смотря на Луну, -- Я прописал кто, кем и чем занимается. Надеюсь, лишних вопросов у вас не будет, в конце-концов, я долго воспитывал в вас автономность, и верю в ваши силы и самостоятельность. Можете начинать прямо сейчас. -- Заклинатели всë так же молча поклонились ему, сложив ладони, и тихо вышли. Остался только один. Он подошëл к Не Хуайсану и молча положил перед ним новый, красивый веер с искусной росписью. Младший Не в удивлении приподнял бровь: -- Я просил новый? -- Не Хуайсан честно не помнил чтобы он говорил купить новый. Чаэ Вэн легко улыбнулся и покачал головой: -- Нет. Вы обронили прошлый, со сливами, когда вам сообщили новость о Главе. Он слегка повредился, поэтому я попросил Шуйгу купить вам новый. -- Младший Не покачал головой, нежно улыбаясь, и взял веер в руку, легким движением раскрывая: -- Вы меня балуете. -- Он осматривал каждую линию рисунка, раздумывая над делами. Нужно было многое сделать, благополучно заставить Сиченя поверить, что всë хорошо, и постараться не выглядеть слишком уж самостоятельным и способным.

***

Многие считали, что после попадания Не Миндзюэ в кому, орден совсем расшатается. Можно было плакать от того, насколько прямо противоположной оказалась реальность. Когда Не Хуайсан взял на себя временный титул Главы, жизнь в клане Не стала напоминать Ад. Возможно, немного смягчённый. Раньше были важные правила о тренировках, поведении и прочем, но то, что происходило сейчас... Все тренировки ужесточились. Появилось определённое меню в столовой, и все адепты были обязаны посещать приëмы пищи. Теория, которую раньше учили постольку-поскольку, стала важной частью обучения. Не было пустых и ненужных вещей о правилах поведения на охоте, и общению с другими заклинателями — адептов заставляли зубрить классификации всех тëмных созданий, кто, как и где. Наказание за невыученный урок было разным, но всегда неприятным. Либо отработка, либо тренировки. Все были обязаны закаляться. Тренировки проводились вне зависимости от погоды. Адепты могли посещать город на выходных, могли делать что хотели, но если их поведение было неуместным, их наказывали. Ужесточились правила перевозок на территории клана Не. Торговля стала полностью контролироваться, проверяли весь ввозимый товар. Убрали несколько полей на севере, и сделали вместо них пастбища. Начались работы в горах, по прокладыванию новой дороги, чтобы сократить время перевозок. Очень много контрактов с кланом Цзинь было разорвано, заключены новые с кланом Цзян. Старейшины и многие старшие заклинатели были в ужасе. Но сделать ничего не могли. Однако... Никто не считал что это всë провернул Не Хуайсан. Все чужие подозрения и злые сплетни были сосредоточены на Чаэ Вэне. Говорили, что это он принимает все указы. А младший Не... Ну, что с него взять. Конечно он соглашается. С момента случая на ночной охоте прошло пять месяцев. Пошëл первый снег.

***

Не Хуайсан сидел на месте главы, и лениво подпирал кулаком щëку, холодным взглядом смотря на заплаканного, перепуганного человека, стоящего на коленях перед ним. Рядом с ним, на полу, было большое кровавое пятно. Только что, в горло его напарника вошла сталь, и тело унесли. Не Хуайсан печально вздохнул, и вытянул нижнюю губу, выглядя так, словно сейчас заплачет. Он постучал сложенным тешанем по подлокотнику трона, и тихо сказал: -- Ну, послушай, я продолжу: ты ввозил товар и торговал без разрешения. Это ладно, не пойман — не вор. Но потом, твою лавочку прикрыли. Да, мы взяли штраф, но! Что эти деньги, по сравнению с теми, которые ты уже успел заработать? Я ничего бы тебе не сказал, попробуй ты начать законный бизнес, новый. Но ты решил продолжить обходить правила... тебя и твоего друга поймали во второй раз... -- Не Хуайсан посмотрел на трясущегося мужчину и его лицо смягчилось, -- Ты, я вижу, совершенно не правильно понимаешь ситуацию. Когда я ужесточил торговлю, я сделал это не для того, чтобы убрать незаконную торговлю, а для того, чтобы сдирать с вас как можно больше штрафов. Понимаешь... Чтобы я не делал — невозможно будет искоренить подобное. Зато я могу на этом нажиться. Из-за чего же твой друг умер сейчас, и, скорее всего умрëшь ты? -- Мужчина дëрнулся, но стоящие рядом заклинатели крепче сжали руки на его плечах, -- О, вы вдвоëм переступили черту. Понимаешь, то что мы с подобными тебе делаем вместе — это танец. Безболезненный и изящный. Я — беру деньги за ослушание, вы — отдаëте мне их, и снова пытаетесь, чтобы опять заплатить. Но когда вы переступите черту... Не Хуайсан внезапно перестал выглядеть мягким и всепрощающим. Он выпрямился, откидываясь на спинку трона, и ненадолго сжал челюсть, становясь в этот момент, очень похожим на своего брата. -- Одного. Вы убили одного моего человека. Он стоил всех вас двоих вместе взятых, и даже больше. И зачем? Чтобы скрыть, то, что он узнал? -- Младший Не приподнял бровь, и слегка наклонился вперёд, делая голос тише, но оставляя всë таким же чëтким и сильным, -- Пойми: я уже знал. Я всë знаю. Нет смысла пытаться что-то скрыть, потому что скрывать вам нечего. Внезапно, Не Хуайсан резко раскрыл тешань, вскочил и развернулся, выставляя руку. Послышался скрежет стали. Младший Не направил в оружие энергию и оттолкнул саблю, плавно отходя к своим людям. Заклинатели достали мечи, но тот же стушевались, увидев нападавшего. Не Хуайсан удивлëнно раскрыл глаза и, как-то легко, еле заметно, убрал тешань в рукав, кидаясь к брату: -- Дагэ! Ты очнулся! -- Он обнял старшего за шею и повис на нëм, пускаясь в слëзы, -- Зачем ты заставил меня так волноваться?! Я думал что умру от одиночества! Не делай так больше! Ты знаешь, как мне было, страшно? Я ведь остался совсем один! Старейшины, адепты, я боялся что они меня со свету сведут! -- Не Миндзюэ приобнял брата за талию, но лицо его выражало лишь очень сильный скептицизм. Он посмотрел на неловко замерших людей, на перепуганного человека посреди зала и начал, слегка хриплым от долгого молчания, голосом: -- Судя по рассказам прибежавших ко мне Старейшин, это ты тут всех со свету сжить пытался. Я серьëзно, Не Хуайсан, они буквально умоляли меня вернуться на пост Главы. -- Младший Не состроил своë самое печальное выражение, и собирался что-то сказать, но брат остановил его, продолжая, -- Хватит ломать комедию. Я понимаю, если бы я ничего не видел, однако проснулся я полчаса назад, и слушал тебя как минимум минут шесть. А ещё ты отразил мой удар саблей. -- Младший вздохнул, собираясь оспорить хоть что-то, но Не Миндзюэ остановил его своим взглядом, в котором плескалось... счастье? -- Не Хуайсан. Ты. Только что. Отбил. Мой. Удар. Я не сдерживался. Я бил со всей силы. -- Миндзюэ засмеялся, подхватил брата за подмышки, покружил и прижал к себе, целуя в лоб: -- Я пол жизни сходил с ума от беспокойства, боясь что ты погибнешь, если умру я. Переживал о ком-то, мне неизвестном, кто из-под тишка помогал клану. Боялся что этот человек может навредить тебе, потому что этот "Кто-то", очень зацикливался на мне, но никогда не помогал тебе. Не Хуайсан почувствовал как в горле встанет ком. Его нижняя губа задрожала, и слëзы хлынули с новой силой. Он прижался к груди брата, и прошептал: -- Ты не злишься? И не будешь общаться со мной по-другому? -- Не Миндзюэ выглядел озадаченным, он отстранил брата за плечи и слегка наклонился, смотря ему в глаза: -- Почему я должен злиться? Или общаться с тобой по-другому? -- Младший Не, поняв что буря, которую он опасался несколько лет, миновала, помахал ладонью, призывая Дагэ ничего не говорить, и отстранился. Он достал из рукава платок, вытер слëзы, успокоился, и ровным голосом сказал: -- Мы продолжим разговор наедине. Сейчас, мне нужно закончить дела. Возвращайся в свою комнату, пожалуйста. Иэн разрешила тебе вставать? -- Миндзюэ, почувствовал как у него по спине мурашки пробежали, от власти в голосе брата, он недоуменно склонил голову набок, пытаясь понять о ком он говорит. Младший Не поджал губы, вспомнив что брат не знает имени его людей, -- Это лекарь. Женщина с зелёными глазами. У неë нет двух пальцев на левой руке. Она должна была следить за твоим состоянием. Не Миндзюэ понял про кого идет речь: -- Да, разрешила. Ну, почти. Она обругала меня, заставила выпить какую-то гадость, угрожала уколами, но разрешила. -- Не Хуайсан сдержанно улыбнулся. Только эта женщина могла угрожать Главе клана уколами и сквернословить в его сторону. -- Тогда переоденься. Я разберусь с... -- Он скользнул взглядом по торговцу, -- Своими делами, и созову совет Старейшин, пусть с меня снимут полномочия. Миндзюэ послушно ушëл, чувствуя как подрагивают кончики его пальцев. Он первый раз в жизни видел своего брата не заплаканным комочком испуга, а властным, сильным человеком, который точно знал что делает.

***

-- Итак..., -- Не Хуайсан плавно прикрыл дверь в покои брата, проплывая за ним в сторону его кровати, и садясь на край. Не Миндзюэ, уставший после совета, и несколько часов назад вышедший из комы, устало откинулся на подушки, -- Для начала я хочу узнать, как так получилось, что я не узнал о твоём пробуждении сразу же после самого этого пробуждения. -- Младший Не наклонил голову, смотря на брата, и постучал кончиком сложенного веера по нижней губе, -- Я уверен, Шуйга должен был прибежать ко мне сиюминутно. -- Не Хуайсан так и не успел поговорить со своим помощником за прошедшие часы. Миндзюэ довольно вздохнул: -- У тебя прекрасные люди. Когда я проснулся, человек, находящийся в комнате тут же выбежал за дверь. Этот твой Шуйга появился через несколько секунд, потом, минут через пять прибежала эта... жуткая женщина. Она заставляла меня отвечать на вопросы, крутила, вертела, рассмотрела всего вдоль поперёк и заставила выпить кучу лекарств. Твой помощник всë это время стоял в комнате. Потом прибежали Старейшины, и тогда он вообще встал со мной практически в плотную. Мне кажется, что если бы кто-то из них хотя бы попробовал прикоснуться ко мне, этот парень тут же бы оторвал руку, -- Не Хуайсан фыркнул в рукав и широко улыбнулся. Миндзюэ нахмурил брови и шлëпнул его по колену, -- Чего ты веселишься? Нападение на Старейшину — не самое благоприятное дело. Кстати о Старейшинах и нападении... Не Хуайсан отвëл взгляд и раскрыл веер, прикрывая рот: -- Ничего не знаю. Я слышал о несчастных случаях, и мы даже провели похороны. Очень жаль, но что я мог поделать... -- Глава закатил глаза и вздохнул, продолжая: -- Итак... Этот твой Шуйга от меня не отходил, а потом он подозвал ко мне несколько твоих парней, и, видимо, собирался бежать к тебе, но я его остановил, спросил где ты находишься, и пошëл к тебе. Ему пришлось отступить. -- Не Хуайсан вздохнул. И отложив веер, скинул ботинки, залезая к брату под бок: -- Я так переживал... -- Миндзюэ прижал его к себе и уткнулся подбородком в макушку. Не Хуайсан продолжил, тихо бормоча ему в грудь, -- Мне правда было страшно без тебя. Одно дело — когда ты за спиной, но совсем другое когда я один. Тем более, откуда я знал когда ты проснешься? Лекари сказали что некоторые лежат в коме по несколько лет, а кто-то... вообще всю жизнь. -- Младший Не поëрзал, прижимаясь удобнее, и довольно прищурился, когда Дагэ начал мягко поглаживать его по спине, -- А боялся я... — вообще, я имею в виду — того что ты разозлишься моего... ммм... подлого ведения дел. А если не разозлишься, то начнёшь общаться со мной как со взрослым, эээ... то есть, перестанешь покупать всякую мелочь, не будешь успокаивать мои слëзы, и всë такое. Мне нравится это. -- Миндзюэ тихо засмеялся: -- Ну и глупости. Ты мой брат, и ты делал всë только на пользу клана. Я не слепой идеалист, понимаю что без всей этой подпольной чепухи жить тяжко. Таков удел всех больших кланов. Можно, конечно, пытаться, что я и делал, но как видишь, пока ты не взялся за это основательно, у ордена были проблемы. Не Хуайсан ничего не ответил. Они лежали молча довольно долгое время. Свечи практически догорели, и в окна проникла луна. И именно в этом полу-мраке, младший Не наконец решился. -- Знаешь, Дагэ... -- Не Миндзюэ, уже слегка задремавший, вопросительно промычал и открыл глаза, всматриваясь в лицо брата, -- Я довольно наблюдательный. Раньше у меня не было времени и оснований обдумывать некоторые из моих наблюдений, но пока ты был в коме... можно я кое-что попробую, и если тебе не понравится, то я прекращу? Только обещай что это просто... просто предположение. В смысле, забудь про это, если тебе не понравится, хорошо? -- Глава в недоумении посмотрел брату в глаза, и увидев в них переживание, кивнул. Было интересно, что же такого его Диди хочет сделать? Не Хуайсан выкарабкался из тëплых объятий, и легко стянул с себя верхний халат, откидывая его на пол, чтобы не мешался. Не Миндзюэ занервничал. Он прекрасно знал реакции своего тела на собственного брата, и также знал что его воображение очень сложно заткнуть. Не просто так Миндзюэ уже давно не лежал с братом вот так, в обнимку, как в детстве. Следующие действия младшего заставили его умереть и воскреснуть за несколько секунд. Не Хуайсан, чëрт бы его побрал, распустил пояс, и забрался на Миндзюэ сверху, усаживаясь прямиком там, где собирались все пагубные желания мужчины, не поддающиеся контролю. Глава чисто рефлекторно схватил брата за талию, и прошептал: -- Диди, ты... -- Но так и не успел закончить фразу, потому что чужие тëплые губы накрыли его, забирая все невысказанные слова. Мужчина замер поначалу, не веря в происходящее, но приятная мягкость чужих губ не исчезала. Не Хуайсан тихо промурчал что-то, щекоча дыханием и осторожно прихватил губами его нижнюю губу. Не Миндзюэ сильнее сжал руки на чужой талии, и неуверенно ответил, подхватывая тëплую мягкость своими, слегка обветренными губами. Не Миндзюэ никогда в жизни не целовался настолько... уютно. Спокойно и приятно. Свечи потухли, но это не мешало. Было тепло от тел друг-друга. Не Хуайсан приоткрывал рот, позволяя горячему языку брата проникать в него. Они периодически отрывались друг от друга, молча рассматривая покрасневшие губы, щëки и блестящие глаза. Затем снова мягко соприкасались. Не Хуайсан оказался на диво кусучим. Он прихватывал нижнюю губу Миндзюэ зубами, и оттягивал, затем зализывая покрасневшее место. Мужчина тихо рычал что-то слегка недовольно, но не прекращал это, в отместку сильнее сжимая чужие бëдра, и пробираясь горячими, мозолистыми ладонями под одежду, проходясь ими по голой коже. Не Хуайсан прикусил чужой язык и Не Миндзюэ слегка ущипнул его, заставляя брата недовольно замычать. Он оторвался от младшего с тихим влажным звуком, уткнулся в его шею носом и прикусив кожу, глубоко вдохнул, шепча с тихим рокотом на выдохе: -- Клянусь небожителями, А-Сан, если мы сейчас не прекратим, я организую нам логическое продолжение, -- У Не Хуайсана пальцы на ногах поджались. Конечно, он прекрасно чувствовал желание брата, буквально сидя на его стояке. В этом и был смысл изначального выбора этого места. Но он не знал чего хочет сейчас. Хуайсан, если честно, практически не думал что его предположение может оказаться верным. Но так и оказалось... Он действительно нравился брату. В том самом смысле. Это сводило его с ума. Разве это может быть правдой? Какова вероятность, что два родных по крови человека, возжелают друг-друга? Такое невероятное совпадение... Хочет ли он продолжения? О, да! Не Хуайсан столько раз представлял, какого это будет — сидеть на члене Не Миндзюэ? Но сейчас, когда появилась возможность... Была проблема. Не Хуайсан нахмурился и грустно вздохнув, выпрямился, смотря брату в глаза: -- Очень хочу чтобы ты меня трахнул, но, к сожалению, сейчас не самый подходящий момент. Потому что вы, Глава клана, только что вышли из комы, -- Не Миндзюэ расстроенно вздохнул. Не Хуайсан положил свои ладони на руки брата, всë ещё лежащие на его талии, и погладил их, -- Ты знаешь, что за пол года, проведённые в кровати, ты совсем истощал? О да, Не Миндзюэ заметил это, и испытывал неприятную ему слабость во время любых движений. Ему это не нравилось. Не Хуайсану не требовался ответ, он понял всë по нахмуренным бровям брата, и вздохнул, слезая с него: -- Что ж... придется подождать, пока ты не восстановишься. Надеюсь, что Дагэ будет усердно тренироваться. Не Миндзюэ, неохотно выпустивший младшего из объятий, рассмеялся: он столько лет пытался заставить Не Хуайсана делать хоть что-то, хотя бы бегать круги, а в итоге, это младший заставил его тренироваться.

***

С пробуждения Не Миндзюэ прошёл месяц. На следующий же день, после того как он вышел из комы, в орден Не прибыл Лань Сичень с братом и Вэй Усянем. Чуть позже, этим же днëм, прибыл Цзян Ваньинь. Глава Цзян, за время войны, неплохо сдружился с Миндзюэ, поэтому они хорошо поговорили. Гости пробыли в Цинхе Не целую неделю, и только на седьмой день откланялись. Не Миндзюэ не стал ничего менять в изменившихся правилах ордена. Чем очень огорчил Старейшин, но никто из них так и не смог выразить своего недовольства. (Шуйга, стоящий за плечом главы, выглядел настолько жутко, что они всерьез опасались не проснуться на утро, если скажут хоть что-то негативное) Глава Не усердно восстанавливался, то и дело вступая в ругань с непреклонной Иэн, которая, словно желая сделать из него очередной сад Не Хуайсана, просто заливала Миндзюэ разными травами, настойками и прочей лекарственной лабудой. И вот, свершилось. Не Миндзюэ зашëл к брату после тренировки, и тот, убрав в сторону недописанную картину, мягко улыбнулся, раскладывая на столе какие-то безделушки: -- Дагэ хочет узнать, что я сегодня купил? -- Не Миндзюэ было совершено неинтересно какой хлам его брат притащил в этот раз, но ему нравилось слушать его голос, и он пытался проявлять заинтересованность: -- Да, давай, показывай. Не Хуайсан медленно выкладывал на стол разные веера, украшения и косметику, рассказывая о каждой вещице. Глава Не внимательно его слушал, зная, что невнимательность может оказаться ему боком (Не Хуайсан любил подлавливать своего Дагэ на том, что он не слушал). Последним, что показал Не Хуайсан, был небольшой бутылëк с чем-то внутри: -- А это масло. Пахнет розами, мне понравилось. Но я не знаю насколько оно хорошее. Поэтому, сегодня вечером я буду ждать тебя в твоих покоях, и мы вместе проверим, -- Не Миндзюэ почувствовал как его кинуло в жар. Он сжал края своей одежды и вымученно вздохнул, прикрывая глаза: -- Диди, ты... -- Не Хуайсан тихо засмеялся и игриво наклонился к брату, шепча ему прямо в губы: -- Я злодей, коварный и жестокий, -- Не Миндзюэ выдохнул, и легонько поцеловав его в губы, встал, направляясь обратно на площадку. За тренировками время до вечера должно было пролететь быстрее. Не Миндзюэ весь измучился, пока дождался конца дня. Он не мог сосредоточиться на чëм-то одном, его мысли постоянно ускальзывали в сторону его брата... обнажённого и желающего... нет, тренироваться в этот раз было просто ужасно.

***

К своему стыду, после похода в купальни, в свои покои Миндзюэ практически бежал. На улицу опустились сумерки, поэтому в резиденции зажгли свечи. Глава зашёл в комнату, закрывая дверь и замер. Не Хуайсан лежал на его кровати, читая книгу. Его волосы были распущены, спадя по плечам на грудь. Из одежды на нём было только нижнее ханьфу, слегка запахнутое, без пояса. Младший, увидев что брат пришёл, ласково улыбнулся, и отложил книгу на тумбочку, потягиваясь. Ткань, встревоженная движением, плавно заскользила, открывая вид на гладкую, белоснежную кожу. Не Хуайсан заметил взгляд брата, скользящий по нему, и игриво выгнулся, откидываясь на подушки: -- Добрый вечер, Дагэ... -- Не Миндзюэ измученно выдохнул, подошёл к кровати забираясь на неё, и сев на колени, начал снимать с себя одежду. Не Хуайсан восторженно наблюдал за его руками. Миндзюэ хрипло пробурчал: -- Кто бы мне сказал, что за маской ребёнка скрывается такой... разврат. -- Младший засмеялся, помогая брату развязать пояс: -- И что бы ты сделал? -- Миндзюэ снял с себя штаны, и прошёлся ладоням по бёдрам брата, оголяя их, откидывая ткань: -- То же, что сделаю сейчас. Просто немного пораньше. -- Он подтянул младшего за лодыжки, заставляя Не Хуайсана практически закинуть ноги на его плечи, и начал оглаживать ладонями его живот и бёдра, изредка, словно бы случайно, задевая истекающую желанием головку, заставляя младшего тихо вздыхать. Они... возможно, их резко изменившиеся отношениям можно было назвать неестественно поспешными, но... Они оба были достаточно сознательными и не любили ходить вокруг да около (Не Хуайсан действительно предпочитал говорить всё в лоб, когда дело касалось его близких, пусть и слегка обтекаемыми словами). Если раньше у Не Миндзюэ были опасения, он понимал что его чувства запретны, то теперь... Когда Не Хуайсан поцеловал его, он всё понял. Что ещё нужно было спрашивать? Они оба хотели друг друга, и не собирались скрывать своих желаний. Не Миндзюэ взял член Не Хуайсана в руку и слегка сжимая, провёл ей от головки до основания, заставляя брата судорожно вздохнуть, и выгнуться. Не Хуайсан замычал, чувствуя что терпеть становиться совсем невыносимо: -- Не дразни меня! Я ждал тебя, готовился, и уже достаточно возбудился. -- Миндзюэ наклонил голову, и смотря брату в глаза, сжал ладонь, поглаживая головку. Не Хуайсан взвыл, вцепляясь ногтями в его руки: -- Дагэ-э-э! -- Старший довольно выдохнул, продолжая движения: -- Ну, чего ты скулишь? Я тоже тебя о многом прошу, но ты же не всегда выполняешь эти просьбы? -- Не Хуайсан застонал, и откинул голову назад, чувствуя как огромный стояк брата прижимается к нему сзади. Миндзюэ смотрел на него с восхищением. Знал бы Не Хуайсан, каким красивым и горячим он сейчас выглядит. Его младший брат всегда был красивым, но то была спокойная красота, а сейчас... В сердце Главы Не словно вулкан извергался, обжигая всё его тело горячей магмой. Его брат... такой невероятно прелестный, с этой бледной кожей, раскрасневшимися щеками, развратным блеском в глазах и пухлыми губами... Миндзюэ наклонился целуя его, и тихо прошептал: -- Такой красивый... -- Не Хуайсан замер на несколько секунд, осознавая сказанное, и закрыл лицо ладонями, чувствуя как горит его кожа. Миндзюэ улыбнулся, и подхватил брата под колени, отводя их в сторону, решив, наконец прекратить эти сладкие мучения. Не Хуайсан и в правду готовился. Старший довольно выдохнул, и направив головку к входу, осторожно толкнулся, вызывая у брата тихий стон. Не Хуайсан поморщился от лёгкой боли, но уже через несколько минут блаженно застонал, ощущая, как приятно его распирает изнутри. Миндзюэ замер ненадолго, затем, наконец начал движение. Не Хуайсан ничего не говорил. Он лежал практически расслабленно, изредко вздыхая с громким звуком, и постанывая, когда брат попадал по простате. Но постепенно, Не Миндзюэ начал увеличивать темп. И теперь, младший Не начал стонать в голос, не стесняясь. Не Хуайсан вцепился в брата ногтями и сладко поскуливал от особенно сильных толчков. Не Миндзюэ, сжимая чужие бёдра практически до синяков, хрипло дышал. Комната, стоящая в полу-мраке, наполнилась неприличными, влажными звуками шлепков, и тихим, срывающимся шепотом двух людей. -- М-м-м... Д-Дагэ, я... я сейчас... -- Не Хуайсан почувствовал как в животе начал закручиваться тугой узел, и хрипло застонал, сжимая пальцами сильные плечи брата, когда тот совсем перестал сдерживать силу своих движений. Не Миндзюэ, прорычал: -- Да... я... -- Очередной толчок заставил Не Хуайсана с надрывным хрипом выгнуться, и кончить, содрогаясь в оргазме. В нем словно расцвело множество цветов, таких же прекрасных, как Не Миндзюэ. Через несколько секунд он услышал тихий стон брата, замедляющегося, и устало замирающего. Старший Не никогда ещё не заканчивал настолько ярко. Не с тёмными пятнами перед глазами. Не Хуайсан приоткрыл глаза, смотря на него. Не Миндзюэ, с блестящей от пота кожей, приподнялся и лëг рядом. Его мышцы плавно перекатывались, когда он двигался. Не Хуайсан вздохнул, чувствуя как трясутся ноги. Старший попытался притянуть его к себе, но Хуайсан забурчал, пытаясь игнорировать чужие, горячие руки, скользнувшие на его талию: -- Дагэ-э-э... Мы грязные, и мокрые. Нужно хотя бы обтереться, а вообще, я попросил слуг налить воды в бадью, она за ширмой. -- Не Хуайсан ловко слез с кровати, игнорируя слабость, и подошëл к ширме, отодвигая. За ней действительно стояла бадья, полная остывшей водой. Младший Не прикоснулся к жидкости, кончики его пальцев засветились, и он отточенным движением нарисовал на водной поверхности какой-то символ. Затем он опустил свободную руку в бадью, и когда вода достигла нужной температуры, убрал пальцы, позволяя надписи исчезнуть. Не Миндзюэ, всë это время лениво наблюдавший за ним, зевнул и улыбнулся, вставая с кровати: -- Сколько же ещё талантов ты скрываешь от меня, Диди, -- Не Хуайсан обернулся на него, окончательно скинул, так и не снятое до конца нижнее ханьфу, и тихо посмеялся: -- Теперь у тебя есть всë время этого мира, чтобы узнать. ㅤ