Дело о Ким Сокджине и специфических методах дрессировки

После общего построения, когда их всех заводят в казарму, главный отдаёт приказ выстроиться около кровати и раздеться. Джин неуютно ёжится. Он нервно оглядывается на сослуживцев, но никто не выглядит смущённым или не желающим подчиниться. Словно это негласное правило, о котором рассказали всем, кроме него. Джин гулко сглатывает и торопливо раздевается, тут же прикрывая пах подрагивающими ладонями. — Так-так-так, — командир роты Ли лениво проходится по рядам, осматривая обнаженных солдат. Они все стоят по стойке смирно, заложив руки за спину и расставив ноги на ширине плеч. Остановившись напротив Джина, он слегка приподнимает бровь, рыкнув: — Рядовой Ким, почему стоите не по уставу? Я жду, или три наряда вне очереди в первый же день. Джин плотнее сводит бёдра, но, сглотнув, заводит дрожащие руки за спину и нерешительно отставляет одну ногу вбок. Теперь его стыд, его главный грех видно всем солдатам. Когда Джин проходил медкомиссию, он ждал, что это может стать причиной отстранения от военной службы, но доктор только совершенно не впечатлённо пожал плечами. И подписал лист на службу. — О, что это у нас тут? — командир роты на мгновение приоткрывает рот, прожигая его тёмным взглядом, а затем хищно улыбается. Джин дрожит, когда он делает шаг вперёд и контрастно нежно, длинно ведет двумя пальцами по пухленькой киске. Грубый низкий голос сейчас кажется почти мурлычущим: — Отряд, да у нас в команде девочка. Отличный подарок на службе, как считаете? Солдаты заинтересованно начинают гомонить, но быстро смолкают под резким властным жестом. Капитан совершенно беззастенчиво присаживается на корточки и внимательно начинает рассматривать киску покрасневшего до корней волос Джина. Он трогает её, разводит нежные плюшевые губки, а затем и вовсе плавно вводит один палец внутрь, заставляя подпрыгнуть на месте от холода и неожиданности. Стыд опаляет щеки ещё сильнее, но стыднее только то, что он намокает. — Скажи, ты целочка? — капитан не вынимает палец, медленно двигая им внутри, но не проникая глубоко, и смотрит опасными, хищными глазами снизу вверх. Он касается набухающего клитора, массирует его и едва не стонет, когда на ладонь стекает крупная капля смазки. В его горле словно зарождается рычание: — Я не слышу ответа, рядовой. — Д-да, капитан Ли, — Джину хочется свести ноги, отстраниться или наоборот насадиться на палец, но он заставляет себя стоять смирно на подгибающихся ногах. Он почти шепчет, зажмурившись: — М-меня никогда никто не трогал. — Иди-ка ко мне, сладость, — капитан ухмыляется, резко выпрямляясь, и тянет Джина за собой. И сейчас, стоя напротив солдат, мгновенно скрестивших на нём жадные, изучающие взгляды, Джин покрывается крупными мурашками и чувствует, как сладко тяжелеет внизу живота. Чёрт. Ли совершенно бесцеремонно оглаживает его бедро, обласкивая пленительный изгиб, и властно тянет: — Бойцы! Стоит ли мне напоминать, как настоящие джентельмены обходятся с дамами? — Никак нет, сэр! — шеренга дружно рявкает, а Джин чувствует, как от стройного хора низких мужских голосов у него начинают дрожать ножки. Капитан довольно скалится: — Отлично. Эту маленькую киску в подарок получит генерал-майор Ким. Он любит тугих целочек. А вот остальное… — Джин едва сдерживает судорожный вздох, когда его смачно шлёпают по попке, крепко сжимая пухлую половинку в сильных пальцах. — Остальным наша девочка с удовольствием обслужит уставших солдат, правда, малышка? — Д-да, сэр, — Джин с трудом выдавливает это из себя, низко опуская голову и пытаясь спрятать горящее лицо. Это так… так унизительно. И так до странного возбуждающе. Он слабо переминается с ножки на ножку, едва сдерживая вскрик, когда чувствует, как капитан начинает совершенно по-хозяйски массировать пальцами его вторую дырочку, собрав смазку с намокшей киски. — Будьте осторожны с нашей девочкой, — Ли мурлычет, нежно пощипывая Джина за соски — они тут же набухают, чувствительно затвердев, и Джин кусает пухлую нижнюю губу, чтобы не захныкать. Он слегка сводит коленки. — Посмотрите, какая она чувствительная. А какой хорошенький пухлогубый ротик, м-м? Давай-ка, цыпа, покажи язычок. Джин приоткрывает рот, робко демонстрируя розовый влажный язык — его уши горят, глаза пощипывает от смущённых слёз. Но всё это совершенно не мешает его киске мокнуть под жадными, грубыми ладонями, взглядами и низким голосом. — Молодец, малышка, — капитан Ли поощрительно пошлёпывает его по попке и собирает ещё вязкой смазки, возвращаясь к размеренному массажу ануса. Его пальцы не проникают, но даже так — это слишком чувствительная ласка, чтобы Джин на неё не реагировал и не тёк. — Я повторяю ещё раз для всех, — капитан повышает голос и просовывает один палец, заставляя Джина задрожать от неожиданности, — вагину, киску, сладкие нижние губы, пизду, кто бы как не называл эту часть рядового Кима — трогать запрещается, — палец двигается в тугой дырке медленно, но интенсивно, растягивая мышцы. — А вот попку, рот, кто ещё что придумает — можно. Наша с вами задача за несколько месяцев до возвращения генерала-майора Кима подготовить ему послушную девочку. Ясно? — Так точно, сэр, — солдаты отвечают хором и достаточно воодушевлённо. Члены, ничем не прикрытые, у некоторых наливаются кровью, поднимаясь, у некоторых дёргаются на реакцию Джина. Он едва слышно сглатывает. — Вопросы? — капитан умело растягивает Джина, проникая уже вторым пальцем, но при этом совершенно не отвлекаясь от рассматривания солдат, и удовлетворенно резюмирует: — Вопросов нет. Сейчас, за час до отбоя, нам надо подготовить эту дырку. Покрутись, малышка, — капитан неохотно вынимает пальцы и слегка похлопывает Джина по бедру, заставляя его смущённо повернуться, оттягивая в сторону полную ягодицу. — Подготовить к тому, чтобы она спокойно принимала в себя любого из вас. Рядовой Хан! — Я, сэр, — из шеренги шаг вперёд делает один достаточно крупный солдат. Джин невольно смотрит на член: с непропорционально крупной головкой, которая тянет явно возбужденный ствол вниз. Пальцы капитана возвращаются в его сжимающуюся дырочку, начиная толкаться уверенно и сильно. Джин едва может держаться на ногах, отчаянно глотая сладкие стоны и слёзки. — Одеться и марш в мой кабинет. На дальнем шкафу находится чёрная коробка — принести, — Ли вынимает пальцы только чтобы собрать ещё немного смазки из щедро потёкшей киски, и возвращается к своему делу. Он властно командует: — Остальным сделать сто отжиманий, кто справится — будет помогать мне сегодня, кто не справится — будет наблюдать или спать. Джин смотрит сквозь слёзы, как Хан чертовски быстро одевается, кажется, даже быстрее норматива, и едва ли не бегом вылетает из казармы. Пальцы капитана Ли у него внутри работают так же усердно, как и отжимающиеся солдаты. — А теперь ты, цыпа, — капитан Ли шлёпает Джина по попке, и его голос неумолимо смягчается: — на кровать в коленно-локтевую, лицом к стене. — Д-да, сэр, — Джин почти шепчет, делая маленький шажок, и неожиданно теряет равновесие. Дрожащие ножки подгибаются, и он бы неизбежно оказался на земле, если бы не надёжные, крепкие руки, легко подхватившие его за талию. Он всхлипывает уже отчётливо: — П-простите, сэр. — Да ты неуклюжая маленькая штучка, а? — капитан как-то беззлобно подтрунивает, крепко сжимая его нежную кожу, и мягко подводит к кровати, помогая забраться за неё и податливо прогнуться, чуть разводя ножки. Он ведет костяшками пальцев вдоль спинки Джина, лаская, и звучит мягко: — Как тебя зовут, малышка? — Сокджини, сэр, — Джин смущённо тычется лицом в подушку, трепеща под прикосновениями. Ему стыдно от того, как его неискушенное ласками тело реагирует. — Сокджини? Джинни, малышка Нини, да? — Ли почти урчит, поглаживая его по попке и снова мягко толкая внутрь сразу два пальца. Он разводит фаланги, растягивая дырочку и заставляя ноги Джина задрожать. — Не бойся, маленькая штучка. У тебя между ножек есть две дырочки, которые сделают нам очень приятно. А мы за это о тебе позаботимся, куколка. Никто тебя не тронет, ну, кроме нас, разумеется. Но тебе понравится, я обещаю. Только посмотри, как намокла твоя писечка, а ведь я даже почти её не трогал. Джин издаёт маленькие хныкающие звуки, пряча лицо. Он знает, что должен испытывать страх и отвращение от грязных, мизогинных слов, но его киска намокает, а животик сжимается. Он чувствует себя маленьким, защищенным, принадлежащим сильному мужчине. Мужчинам. Сокджини, малышка Нини. — Меня зовут Вонхо, малышка. Все они будут обращаться ко мне только по рангу, а ты можешь звать меня по имени, Нини, — капитан нежно ведет пальцами второй руки по мокрой киске, вынуждая Джина задрожать и сладко приподнять попу. — Генерал-майору так понравится его маленький подарок. А тебе понравится генерал-майор, правда, крошка? Он о тебе позаботится, удовлетворит твои маленькие дырочки. Но тебе тоже нужно будет о нём заботиться. Готовить ему, убирать, ублажать его. Из тебя получится такая хорошенькая послушная жена, Нини. — Как п-прикажете, капитан Вонхо, — Джин судорожно вздрагивает, сводя бёдра и пища, когда чувствует влажный язык, скользнувший от киски до ануса и влажно толкнувшийся внутрь. — Чертовски жаль, что нельзя трогать твою девочку, но, — Вонхо пошлёпывает по ней ладонью, совершенно не больно, но киска сжимается в ответ на прикосновение, — подарок руководству важнее личных чувств. Нини, солнышко… — Капитан! — в казармы, судя по голосу, возвращается рядовой Хан. — Указания выполнил, сэр, доставку коробки выполнил, сэр. Что прикажете делать? Джин оборачивается, чтобы знать, что его ждёт, и видит, как Хан оперативно раздевается и присоединяется к другим отжимающимся солдатам. Норматив в сотню мало кто выполняет. Часть уже занимает позиции на койках, но пятеро продолжают ритмично отталкиваться от пола, считая. Джин слышит, что один достиг уже восьмидесяти пяти и трепетно вздрагивает. Этот солдат просто огромный, как и его член: толстый, жилистый, твёрдо стоящий, каждый раз, когда солдат опускается вниз, отжимаясь, он грузно касается пола. Джин сглатывает, чувствуя, как его киска сжимается. — Итак, малышка, — Вонхо тем временем достаёт что-то из коробки, нежно его пошлёпав, — слушай внимательно. Ты должна всегда быть готова, поэтому у тебя в тумбочке постоянно будет смазка. Сейчас я поделюсь из личного запаса, но на днях доставят со складов. Ночью тебя никто не будет использовать, но в твоей хорошенькой попке всегда должна быть игрушка — устанавливает её лучший солдат по итогам дня, после того, как трахнет. Если их будет несколько — значит устанавливает тот, кто трахает последним. Ясно? — Так точно, сэр, — Джин соглашается вместе со всеми едва слышным голосом, вздрагивая. На дырочку, которую до этого смазывали только его же смазкой из киски теперь льётся немного прохладная искусственная, и следом возвращаются крупные пальцы. — В душе ты неприкосновенна, потому что должна хорошо следить за собой, как и на поле, когда все выполняют нормативы. Пользоваться твоими дырочками — это привилегия, а не наказание, — Вонхо растягивает его уверенно, уже несколькими пальцами. Джин слышит, как тяжело и звучно звякает ремень и видит краем глаза, что штаны капитана спускаются по мощным ногам, обнажая член. — В казармах ты должна ходить голой, чтобы все могли видеть, для чего они трудятся целый день. А теперь повернись ко мне и открой свой хорошенький ротик, я буду учить тебя сосать. — Д-да, капитан, — Джин покорно разворачивается, подбирая под себя ножки и садясь на колени — его киска судорожно пульсирует, когда он смотрит на толстый, венистый, бордовый от прилившей к нему крови член. Он невольно приоткрывает губы, глубоко и сбивчиво вдыхая густой мускусный запах, тяжёлый, возбужденный. Во рту мгновенно скапливается вязкая слюна. — Перед тем, как взять в ротик, ты должна хорошенько поприветствовать член. Он ведь сделает тебе так хорошо, правда, малышка? Поцелуй его, давай, — Вонхо властно вплетается пальцами в мягкие, чуть вьющиеся каштановые прядки и тянет голову Джина к своему паху. Нини всхлипывает, жмурится, сводя бровки, и робко вытягивает пухлые губы, прижимаясь к толстой головке. Он никогда до этого не целовался. Вонхо ухмыляется: — Давай, крошка, смелей. Разве так нужно встречать мужа после тяжелого рабочего дня? Не расстраивай меня, Нини. Расстраивать капитана Джину не хочется. Дрожа, он чмокает головку ещё несколько раз, робко опускается цепочкой поцелуев по толстому стволу. Скользкий от смазки, дурманящий, он ездит по всему лицу, шлёпает румяные щёчки, пачкая их в смазке. Совсем неловко Джин поднимает подрагивающие пальчики, чтобы сжать в них толстый ствол и приподнять его, обнажая для себя тяжелые, налитые яйца. Большая ладонь давит ему на затылок и Джин, хныча от унижения, утыкается в них лицом, чувствуя, как толстый член ложится ему на макушку. Киска у него между ножек откровенно хлюпает, когда он приоткрывает дрожащие губы, чтобы робко начать лизать крупные яйца. Унизительно. Это так унизительно. — Так бы сразу, милашка, — Вонхо хрипло одобрительно рокочет, заправляя ему за ушки мягкие каштановые прядки. — Теперь ты на месте, которое тебе полагается, как послушной маленькой жене. Слышишь меня, Нини? Скажи, что это место, которое тебе полагается. Что вот так ты должна ублажать мужа. — Моё место у ног мужа, — Джин говорит это, стараясь отстраниться, чтобы не позволить словам затронуть сердце и разум, но пульс зашкаливает, а киска сжимается так, словно ей всё это нравится, — мое… моя обязанность ублажать его п-после тяжелого дня. — Все правильно, — Вонхо поощрительно гладит Джина, и эта похвала теплом растекается по груди. Чтобы не получить ещё порцию унизительного наказания, он послушно возвращается к делу: широко открывает рот и мягко прихватывает губами тяжелые наполненные яйца, лижет их короткими мазками языка, поднимаясь выше, к основанию ствола. Джин действует увереннее, когда его продолжают нахваливать и трепать по волосам. — Вот так, детка, да, Нини, умничка, продолжай, не торопись, ты же учишься, так что не старайся слишком сильно. Возьми в рот головку и пососи её, да. Джин неуверенно берёт в рот, чувствуя, как сильно его губки растягиваются. Это кажется так много, так полно — надо насадиться ещё глубже? Взять весь член? Но его рот такой крошечный, такой огромный ствол точно не влезет. — Сто одно отжимание, сэр, — Джин слышит бодрый рапорт одного из солдат, но не может оглянуться. Головка во рту толкается немного глубже, проскальзывая по языку, и солоноватый вкус оседает в горле. Это… приятно? — Что мне надо делать, сэр, со всей ответственностью готов подойти к задаче. — Я вижу, солдат, — ухмыльнувшийся Вонхо гладит Джина по голове, соскальзывая ниже, и треплет мягкую щёчку. — Нини, солнышко, тебе нужно развернуться к рядовому Минхо, а для меня поднять свою очаровательную попку. У нас осталось не так много времени, так что остальные свободны, малышка Нини сегодня поработает для двух стволов. Нельзя же чрезмерно нагружать её в первый день, да, солдаты? — Так точно, сэр, — хор голосов звучит не очень стройно и немного расстроенно. Когда Джин выпускает член изо рта с громким чмокающим звуком и поворачивается, как было велено, то невольно прерывисто выдыхает, когда видит, что его ждёт тот самый солдат с огромным членом. Минхо поглаживает толстый ствол и довольно улыбается, приближаясь к койке Джина. — Рядовой Минхо, если я замечу, что ты перегибаешь палку или недостаточно нежен с нашей девочкой, то ты больше никогда её не коснёшься, я ясно выражаюсь? — Ли властно рычит, с удовольствием опуская сразу две ладони на нежную попку и вынуждая Джина дрогнуть. — Да, сэр, — Минхо придерживает член рукой, потому что он большой и достаточно тяжелый, и подставляет Джину головку. Его голос звучит хрипло и соблазнительно: — покажи мне свой язычок, малышка Нини, ты ведь хорошая жена? Джин трепещет ресничками, чувствуя, как сладко мутнеет у него в голове. Он длинно и влажно высовывает красивый язычок, но не рискует делать что-то ещё, покорно ожидая, пока мужчина решит за него. Киска мокро пульсирует. — О, ты скрасишь эту службу, зайка, — Минхо толкается языком за щеку, прожигая его чёрным от возбуждения взглядом, и пошло шлёпает толстой головкой по нежному языку. Он водит ей по красиво округлившимся губкам, чуть оттягивает, а затем, сжав в пальцах кругленький подбородок, медленно толкается глубже в нежный ротик. — Дыши носиком, зайка, давай. Джин прикрывает чуть заслезившиеся глазки, покорно глубоко вдыхая через нос. Запах чужого возбуждения, мужского пота и мускуса забивается глубоко в глотку, и от этого голова мутнеет ещё сильнее. Он невольно слабо ёрзает, приподнимая попу, и широко распахивает глаза, когда вдруг чувствует, как к его дырочке прижимается толстая головка. Джин невнятно хнычет вокруг толстого члена у себя в рту, медленно и плавно ездящего по мягкому языку и толкающегося за плюшевую щёчку. Ли Вонхо не жалеет на него смазки, между ножками вязко хлюпает, но это чувство давления… Джин скулит и крупно вздрагивает, задрожав, когда головка оказывается внутри. Его попка пульсирует, судорожно сжимаясь вокруг непривычного размера. — Гляньте-ка, наша девочка только что лишилась анальной девственности, — капитан пошло присвистывает, не больно, но сочно шлёпнув Джина по попе. Солдаты, уже устроившиеся на своих койках и оттуда жадно наблюдающие за происходящим, одобрительно гудят и посвистывают. От смеси возбуждения и стыда Джину хочется плакать. — Нини, крошка, да твоя попочка буквально глотает член. Держу пари, ты даже сможешь ей кончить, как послушная малышка, м? Джин едва слышно всхлипывает, сжимая губки вокруг толстого члена чуть туже, и чувствует, как Минхо нежно поглаживает его по щёчке большим пальцем, выходя из гостеприимного рта. Он звучит мягко: — Ну что ты, зайчонок, не надо плакать. Тебе не нравится? — Н-нравится, — Джин шепчет едва слышно, поднимая на него полные слёз глаза. Щеки у него горят, когда он с трудом признаётся: — От этого и стыдно. — Отставить, Нини, — капитан Ли сзади усмехается, упруго толкаясь глубже. Джин часто дышит ртом, но Минхо не пытается воспользоваться этим, чтобы вернуться обратно. Джин чувствует слабое ощущение привязанности внутри. — Тебе не надо стыдиться того, что нравится. Если у тебя есть тело, которое может получать столько удовольствия — ты должен принимать его. Ясно? — Яс-сно, д-да, — Джин всхлипывает, сжимая бёдра, чувствуя, как в попке двигается член, как пульсирует в ответ киска, выделяя как можно больше смазки. Она влажно течёт из узкой щёлочки, стекая по ножкам вниз, и он поскуливает: — Ах! Мнх… Минхо обхватывает его рот, мягко нажимая пальцами на щёки, и, получив просительный взгляд, толкается членом на язык. Головка скользит уже привычней, приятней, раз за разом проникая немного глубже, пока не достаёт до стенки горла. Капитан Ли тоже не останавливается. Джин чувствует, как сзади его наполняют всё глубже и глубже, словно у члена совсем нет конца, пока, наконец, бёдра не встречаются с ягодицами. Без пошлых звуков, без шлепков, но это ощущение трения кожи о кожу… — Попробуй наполнить его, рядовой Минхо, — капитан не торопится выскальзывать наружу, но он крутит бёдрами, мелко толкаясь и находясь полностью внутри. Джин жмурится, чувствуя себя непривычно наполненным, и ощущает, как капельки слёз стекают по щекам. Вонхо разве что не мурлычет: — Надо приучать нашу малышку брать до основания. Но не торопись, действуй аккуратно. — Так точно, сэр, — Минхо, придерживая голову Джина ладонью, осторожно, неторопливо толкается, раздвигая плюшевые губы толстым стволом. Головка вновь прижимается к горлу, но в этот раз не отстраняется, а двигается дальше, непривычно проскальзывая в глотку. Он хрипло рапортует: — Выполнено, сэр. — Подождём немного, но можешь мелко трахнуть этот сладкий рот, — Джин чувствует, что к мелким толчкам в задницу присоединяются такие же мелкие толчки в рот. Он словно проткнут насквозь, насажен до самого предела, как шлюшка, которую пусть и нежно, но долбят с двух сторон. Ким шумно вдыхает через нос, чувствуя, как киска непривычно часто сжимается. Её хочется коснуться, потереть, размять, сделать что-то, чтобы ноющее давление исчезло, но вместо этого капитан шлёпает его по заднице и властно бросает: — А вот теперь можно и ускориться, рядовой Минхо, до отбоя не так много времени. — Да, сэр, — Минхо облизывается, глядя на Джина зачарованным взглядом. Он слегка увеличивает амплитуду движений бёдрами, толкаясь в тугое, судорожно сжимающееся горло, и Джин изо всех сил расслабляет его, стараясь не подавиться. Глаза пощипывает от слез. Словно пытаясь отвлечь его от этого чувства, Минхо оглаживает туго растянутые пухлые губки большим пальцем, а затем плавно надавливает у уголка, проталкивая его внутрь. Джин невнятно скулит, жмурясь — то, насколько растянут его ротик, слишком. И от этого киска пульсирует ещё сильнее, а попка сжимается, вынуждая капитана хрипло выругаться: — Хорошая работа, рядовой. Заставим нашу девочку хорошенько покричать. Джин широко распахивает глаза, устремив на Минхо ошеломлённый, мутный взгляд, когда капитан медленно выскальзывает до головки, а потом резко и сильно вбивается обратно. Он набирает темп, долбит попку ритмично и быстро, и у Джина беспомощно закатываются глаза. — Да ты в восторге, зайка, — Минхо хрипло шепчет, чуть двигая большим пальцем — Джин машинально смыкает губки чуть сильнее, туго втягивая и лаская толстый член, и солдат невнятно ругается: — Блять. Ты просто создан для этого, да? Быть нашей девочкой. Джин невнятно скулит. Каждый толчок твёрдого члена в попке, каждый раз, когда толстый ствол во рту дразняще проезжается по языку, глубоко толкаясь в горло, всё это словно забивает в него одну простую мысль. Девочка. Девочка. Девочка. Создан для этого, создан, чтобы услужить, чтобы ублажить. Низ живота приятно поджимается. Он почти не улавливает момент, когда начинает кончать — киска судорожно и конвульсивно сжимается, попа пульсирует, жадно выдаивая член, а губки сжимаются, как и сладкое горло. Оба мужчины хрипло ругаются, и Джин невольно закатывает глаза, чувствуя, как его попку наполняет что-то горячее и вязкое. Что-то, из-за чего киска сладко-сладко поджимается. Рот наполняется тоже. Джин от удивления распахивает глаза и едва не давится, когда по горлу скатывается густая вязкая сперма. Минхо вынимает член, оставляя на языке головку и кончает, наполняя его и с этой стороны до отказа. — Вот так, тебе очень идёт быть перепачканной в сперме девочкой, — Минхо говорит нежно и проводит сочной головкой по губам, выскальзывая изо рта, распределяя сперму по лицу, — жду не дождусь, когда ты весь будешь в сперме, Нини. — О, да, — капитан, несмотря на то что кончает, продолжает толкаться в тугую дырку, а киска Джина реагирует на каждый толчок, выталкивая из себя густую естественную смазку, — и, кажется, нашей малышке это нравится. Смотрите, какая она мокрая. Вонхо, вбившись в последний раз, выскальзывает с сочным звуком и подхватывает запищавшего Джина подмышки, показывая всем его потёкшую киску. Минхо, словно завороженный, подходит ближе и невесомо касается её, размазывая смазку по щели и собирая на пальцы достаточно, чтобы после засунуть в рот. — Вкусно, рядовой? — Ли небрежно ухмыляется и, получив в ответ кивок, расплывается в широкой улыбке: — Естественно, наша девочка не может быть другой. Нини, солнышко, осталось последнее, прежде, чем мы все отправимся спать. Капитан опускает красного от смущения Джина обратно на колени и проезжается ладонью по попке, размазывая частично потёкшую сперму и заталкивая её внутрь. Это кажется грязным, но чертовски возбуждающим. Неправильно возбуждающим, особенно когда Джин чувствует, как его дырочку запечатывает крупная пробка. — Вот так, Нини, ты наполнена и готова ко сну, — капитан шлёпает его по попке и скользит пальцами на киску, играясь с наружными складками, но не проникая внутрь, — подъем в шесть, но ты должна проснуться в пять, чтобы привести себя в порядок. Минхо — ты просыпаешься с нашей девочкой и следишь, чтобы её никто не тронул утром. Можешь использовать её ротик или попку в оплату за охрану. — Спасибо, сэр, — Джин слабо смотрит на засиявшего Минхо и осторожно касается самыми кончиками пальчиков пробки, привыкая к её ощущению. Минхо довольно рапортует: — Я вас не подведу! — Не сомневаюсь, рядовой, — капитан снисходительно улыбается, а затем властно повышает голос: — Построение в шесть тридцать, после — перекличка и тренировки до часу дня, обед, час на личное время, — капитан кидает короткий взгляд на Джина, — которое вы можете использовать по своему усмотрению, с двух до шести — второй акт тренировок. В пол седьмого ужин, и до девяти личное время. Отбой в десять. Есть вопросы? — Никак нет, сэр! — солдаты бодро рапортуют, укладываясь в кровати — Минхо занимает соседнюю с Джином, и перед тем, как лечь в неё, мягко гладит его по всё ещё красной щёчке, шепнув: — Если тебе что-то понадобится, просто позови меня, зайчонок, ладно? — С-спасибо, Минхо, — Джин смущённо опускает глаза, разрумянившись, и забирается под тяжёлое тёплое одеяло. Он не привык спать обнаженным, и сейчас раздразненное ласками тело кажется ещё более чувствительным. Джин чувствует пробку в своей попе. Чувствует в ней вязкое мужское семя. Он слабо вертится, кусая нижнюю губу. Проходит не так много времени, прежде чем солдаты засыпают — где-то слышен храп, где-то негромкое бормотание. Джин забирается под своё одеяльце поглубже, прикусывая нижнюю губу, и робко тянется ладонью между ног. Он гладит свою киску нежно, трогательно невинно, глотая маленькие вдохи: в голове всплывают воспоминания о том, как Вонхо поставил его перед всеми, такого бесстыдного обнаженного, такого уязвимого. Как трогал за попу и за киску, так грубо, так властно… Джин едва слышно скулит, когда осторожно проталкивает пальчики в занывшую от возбуждения, нуждающуюся киску. Он никогда не трогал свою попку, даже не думал о том, чтобы сделать это — так развратно, так неприлично… Словно в ответ на эти мысли, его попка тоже сжимается вокруг толстой пробки. Джин жмурит глаза, прикусывая изящные пальчики за костяшки — второй рукой он ласкает себя между ног, представляя, как завтра его снова будут брать в попу и в ротик. Может быть… Может быть, они даже уделят внимание его нуждающейся девочке. Совсем немножко, Джини не нужно много, чтобы кончить. Просто большие, чуть грубые мужские пальцы в его маленькой киске… Ноги Джина дрожат, когда он кончает от своих пальчиков, глотая стон.

***

Джин просыпается резко, словно на него вылили ушат воды. Сердце бьётся невероятно быстро, как у кролика, которого загнала змея. Он судорожно ощупывает себя, не понимая был ли это сон или же… Задница сжимается вокруг тугой пробки, подтверждая, что всё было реально. Джин неловко натягивает на себя одеяло и осматривается: солдаты спят, но вот его сосед — Минхо — нет. — Доброе утро, зайчонок, — он сладко потягивается, хрустя суставами, и резко поднимается. Что-то внутри Джина поджимается от взгляда на литые мышцы подготовленного тела. — Идём, я сопровожу тебя в душевую. Надо сразу взять полотенце, мыло и сменку. И… вот, — он неловко протягивает футболку, — надень, не голым же идти. Смутившись, хотя после вчерашнего не стоило бы, Джин натягивает футболку. Она едва прикрывает низ ягодиц, но, кажется, пробку не видно, зато прекрасно чувствуются её края. Джин идёт не слишком быстро или медленно, но она реагирует на каждый шаг, двигаясь вперёд-назад, и эта случайная ласка невыносимо возбуждает. — Иди первым, делай всё, что надо, я буду ждать в душе, пока настрою воду, — Минхо нежно похлопывает его по ягодицам, подгоняя, — сейчас тут только мы, не волнуйся. Джин послушно кивает, пряча в волосах красные щёки и ушки. Он боится что-то говорить, совершенно не зная, как правильно вести себя. Быстро закончив с туалетными процедурами, вытащив, наконец, мешающую пробку, он возвращается к душевым лейкам. Голый, смущенный, Джин понимает, что сейчас Минхо воспользуется им, совершенно в своём праве. И это понимание будоражит и возбуждает. — Иди сюда, я тебя почищу, — Минхо ласково берет Джина под локоть, утягивая к себе под душ и нежно скользнув ладонью. И, да, его член уже возбуждён, а в руках намылено мыло. Он хрипло соблазнительно рокочет: — Вот так, зайчонок, не бойся, я буду нежным. И он действительно нежный. Джин дрожит, когда влажные, но тёплые пальцы скользят внутрь его дырочки, вычищая её от остатков спермы и смазки, иногда опускаясь чуть ниже, задевая, но не проникая в запульсировавшую киску. Ласка такая нежная и чуткая, что кажется даже неправильным попытаться отказаться и не дать. Он ведь послушная девочка. Правильная жена. — Вот так, а теперь надо тебя смазать, — Минхо отводит его немного в сторону и легко готовит податливую, растянутую попку под себя, — ты же не против, зайчонок? Хочешь отблагодарить меня за то, что я так хорошо о тебе забочусь? — Д-да, — Джин прогибается в пояснице, немного разводя ноги в стороны и наклоняется, подставляя попку, и упираясь ладошками в стенку душевой, — пожалуйста, возьми то, что ты заслужил. — Блять, я ещё ни разу не видел генерал-майора Кима, но уже так невыносимо ему завидую, — Минхо хрипло чертыхается и плавно проскальзывает внутрь застонавшего Джина. Попка приветливо сжимается вокруг толстого члена, тугая, горячая, влажная, и он хрипло рыкает, нежно прикусив Джина за плечо: — У тебя такая попочка тугонькая. Не больно, маленький? — Н-нет, — Джин сладко выдыхает, прижимаясь спинкой к чужой широкой и надежной груди. Киска пульсирует, ножки сладко дрожат, и Джин невольно думает, что может к этому привыкнуть. — Двигайся, используй меня, пожалуйста… Минхо снова невнятно чертыхается и начинает плавно толкаться внутрь, придерживая мягкие трепещущие бёдра. Джин тихонечко постанывает, сладко кусая губки, и послушно держит ладошки прижатыми к прохладному кафелю, хотя киска опять нуждается и пульсирует. Чтобы снять утреннее возбуждение, много времени не требуется — Минхо постепенно ускоряется, а затем, низко рыкнув, вытаскивает член, чтобы кончить на красивый податливый изгиб спинки. Джин под ним хнычет, дрожа — набравшись смелости, он робко давит на большую мужскую ладонь, опуская её себе между бёдер, и просительно скулит: — Минхо, пожалуйста, тянет… — Сейчас, зайка, — солдат нежно целует его куда-то в шейку, а затем мягко разворачивает — Джин только невнятно пищит, когда его ножки оказываются на крепких широких плечах, а спина прижимается к кафелю. Большой, сильный, Минхо придерживает его под попу, полностью держа на весу, когда опускает голову между дрожащих бёдер. — Б-боже, — Джин скулит, скользя пальчиками по коротко остриженной голове и слегка царапая её ноготками — нежный, влажный язык жарко скользит по его нуждающийся киске, лаская и снимая возбуждённый зуд. Пальчики второй руки он прикусывает, пытаясь сдержать маленькие хныканья: — Ах… Щеки горят едва ли не сильнее, чем прежде — по какой-то странной причине необходимость услужить, отдать своё тело, казалась Джину менее смущающей, чем позволить вот так… в таком месте… Он слышит, как у него между ног хлюпает от возбуждения и ритмичных движений сильного языка, и высоко скулит. — Такой сладкий, невероятно, — Минхо неразборчиво мычит, практически не отрываясь от вылизывания киски. Джин судорожно сжимается, поскуливает и совершенно не знает, куда себя деть, когда пальцы Минхо скользят в уже разработанный анус. — И так хочешь ещё, да? — Ах! — Джин высоко вскрикивает, вздрагивая всем телом, чувствуя, что кончает от ласки и проникновения в попку, к которому он начинает привыкать. Он невнятно скулит, прикрывая ладошками лицо: — Ох, мамочки… — Давай закончим со всеми делами, — нежно усмехнувшийся Минхо опускает его на пол, придерживая за талию, чтобы Джин не свалился из-за подкосившихся ног, — у нас построение через полчаса, может быть, капитан захочет зайти раньше. Джин чувствует, как мурашки скользят вдоль позвоночника, но не может понять: от предвкушения или затаённого страха. Закончив с душем, одевшись по уставу и добравшись до казарм, Джин, зардевшись, первым делом убирает пробку в свой прикроватный ящичек. От мысли, что вечером она снова окажется у него в попе, приятно теплеет низ живота. — Равня-яйся, смирно! — по казарме проносится громкий и властный голос капитана Ли и Джин, как и все, вытягивается по струнке, вскидывая ладонь к голове. Капитан довольно хмыкает: — Вольно. Вонхо проходит между ними то в одну сторону, во вторую, иногда делая пометки в своих записях и указывая некоторым солдатам о неопрятности в виде. Напротив Джина он задерживается: — Как ты, Нини? — Вонхо смотрит на Джина с лёгкой вальяжной улыбкой. Его взгляд скользит от головы до пят, особенно задерживаясь между ног — киска от такого судорожно поджимается. Его голос звучит почти мурлыкающим: — Хорошо спалось? Никто не трогал? Утром в душе всё было нормально? Рядовой Минхо справился со своими обязанностями? — Так точно, капитан Вонхо, — Джин тщательно старается не ёжиться и не покрываться сладкими мурашками под внимательным взглядом, — всё прошло отлично. Рядовой Минхо был… заботливым. — Вот и чудненько. Итак, — капитан Ли хмыкает, захлопывая папку, разворачивается на каблуках, и зычно рычит: — для особо одарённых напоминаю, что сейчас завтрак, а после, до часу дня — тренировка.

***

После тренировки тело немного гудит, и Джин падает на своё место в столовой, чувствуя себя взвинченным и одновременно уставшим, хотя даже тренера относились к нему невероятно снисходительно. Отчасти это смущало, но гораздо больше его заботил час личного времени после обеда. Что личное время для солдат означало для него? — Привет, Нини, — Джин вздрагивает, вдруг чувствуя, как кто-то садится рядом и бесцеремонно укладывает ему ладонь на бедро, проскальзывая пальцами сразу до паха. Он не просто оставляет их там, а начинает массировать и растирать подушечками чувствительную киску. Часто задышав, Джин невольно сводит ножки и ёрзает, совершенно не зная, как должен вести себя в такой ситуации. Горячий, хриплый шепот опаляет ему ушко: — Скажи, милашка, ты мальчик или все-таки девочка? — М-мальчик, — Джин судорожно выдыхает, сжимая в пальчиках вилку и застенчиво сводя коленки. Киска моментально отзывается на прикосновение, начиная пульсировать, и он крупно вздрагивает, когда к нему вдруг прижимаются ещё и с другой стороны, положив на попу большую жадную ладонь. Он едва слышно пищит: — Ой! — Разве для мальчика ты не слишком сладкий, а, принцесса? — второй мужчина жарко и влажно лижет его шею, куснув за мгновенно заалевшее ушко, и по-хозяйски ощупывает попку. Он ощутимо усмехается: — Меня зовут Джихён, а это мой брат-близнец, Джинву. У тебя уже были когда-нибудь близнецы, принцесса? — Ну что ты, Джихён, — Джин крупно дрожит, когда первая из коснувшихся ладоней начинает умело массировать клитор сквозь одежду, а горячее дыхание скользит по румяной щечке. — Милашка Нини вчера впервые в жизни дала в попку и в ротик, правда? Куда уж ей до близнецов. — Значит, нам же лучше, — Джихён ухмыляется, а затем вдруг берёт что-то у Джина из тарелки — кажется, это кусочек картошки, но Джин не видит из-за стоящих в глазах смущенных слёзок и своего собственного возбуждения. Джихён подносит кусочек к его рту пальцами: — Открой ротик, принцесса, тебе нужно хорошо кушать, чтобы справиться со всеми. Будет плохо, если мы отвлечём тебя от обеда, правда? Джин покорно приоткрывает дрогнувшие пухлые губки и жуёт, практически не чувствуя вкуса — заворковавший Джихён сжимает его губы в пальцах, из-за чего они сплющиваются, как у уточки, а затем обещающе поглаживает подушечкой по полной нижней. — Опять забираешь на себя всё внимание, м-м? — Джинву сбоку недовольно фыркает, и Джин невольно трепещет ресничками, когда к его рту подносят стакан с чаем. Мужской голос звучит мягко, но так властно, что он не может не затрепетать: — Открой ротик, милашка, давай. Он жмурится, послушно делая несколько глотков, и чувствует, как ладонь на его попке поощрительно сжимается. Боже. Джин чувствует, будто совершенно не имеет права распоряжаться собой и своим телом, и от этого обе его дырочки предательски возбужденно сжимаются. — Какая хорошая и послушная у нас девочка, — Джин уже совсем теряется, кто из братьев говорит, потому что его продолжают кормить под внимательными взгляды всей столовой. Но никто не лезет. Даже капитан просто занимает своё место поодаль и смотрит: жарко и давяще. Джин только и может, что послушно открывать рот, брать, жевать и глотать, пока его продолжают грязно лапать. — Вот так, милашка, а теперь ты пойдёшь с нами. — К-куда, — Джин покорно поднимается, когда его тянут наверх, но растерянно оглядывается на свой взвод и капитана — никто не препятствует, — в казарму? — Да, — Джихён властно обнимает его за талию с одной стороны, а Джинву — с другой. Джинву хищно ухмыляется: — мы сегодня были первыми в стометровке на скорость, так что ты наш приз, милашка. До казарм Джин добирается словно в тумане, совершенно не зная, чего ждать. Маленькая Нини внутри пищит от предвкушения, вспоминая, как вчера перед сном было хорошо, но Джин… Джин судорожно сглатывает. Пока он думает об этом, его раздевают, жадно, абсолютно по-хозяйски оглаживая пленительные изгибы тела, а потом опускаются с двух сторон, зажимая лицами попку и киску. — Сначала мы насладимся тобой, милашка, — Джин пищит и пошатывается, но его крепко удерживают на месте за задрожавшие бёдра. Два ловких языка начинают лизать сразу обе дырочки, и его киска истекает от такой интенсивной ласки. Джихён хрипло стонет: — Вкусная девочка, боже, как нам повезло, да, брат? — Чертовски повезло, — Джинву усмехается прямо ему в попку, и Джин чувствует пальцы, которые его растягивают, и вязкую, чуть прохладную смазку на них. Солдат звучит хищно и нетерпеливо: — как думаешь она примет нас двоих сразу? Жаль, что нельзя взять щёлочку. Может?.. — Нет, — Джихён отрезает резко и решительно. Его пальцы тоже скользят внутрь, и Джин чувствует, как его растягивают сразу в две руки. Он дрожит, хватается за крепкие плечи, хныча, и просто старается понять, где он и что он. — Сначала по очереди возьмём, а потом попробуем вместе. Ты первый, давай, она достаточно готова для тебя. Проникновение ощущается быстрым и резким, наполняющим до основания. Член двигается в Джине с хлюпаньем, выскальзывая каждый раз до самой головки и вбиваясь обратно. Он только беспомощно вскрикивает, когда его вдруг поворачивают задницей к другому брату, словно передают эстафету, и берут так же крепко и властно. У Джина кружится голова, потому что им вертят, как куклой, используя на своё усмотрение. — Блять, и не скажешь, что тебя так хорошо трахали вчера, малышка, — Джинву хрипло ругается, грубо сминая в больших руках его талию и безжалостно насаживая на свой член. Джин невольно думает, что у них чуть меньше, чем у Минхо, но темперамент… он скулит, отчаянно хватаясь ладошками за надёжные плечи Джихёна: второй близнец придерживает его за ножки, помогая удержаться в хотя бы относительно стоячем положении, потому что без его помощи Джин давно бы оказался на полу с высоко поднятой попкой. — Чертовски тугая дырка. Твоя сладкая пиздёнка, должно быть, ещё туже, а, милашка? Киска Джина сжимается от одной только мысли о том, чтобы получить член. Или, может, сразу два. Никогда раньше, стыдливо удовлетворяя себя под одеялом и с выключенным светом, он не мог подумать, насколько сильно нуждается в грубом и властном мужском отношении. Джин думает, что даже если бы знал, что его ждёт в армии, всё равно бы пошёл в неё. Он коротко, невыносимо сладко взвизгивает от восторга, когда из него вдруг выходят и резко, легко подхватывают под коленками, поднимая в воздух. Ещё утром он мог бы подумать, что дело в Минхо, но… Сейчас, крепко зажатый между двумя горячими мускулистыми телами, нуждающийся, мокрый, стонущий, он не думает о Минхо. А вот о толстом члене, одним сильным толчком наполнившем нуждающуюся дырочку, да. — Ах, ах, ах! — Джин не может контролировать себя в достаточной степени, чтобы иметь хотя бы какую-то власть над своим телом. Он закатывает глаза, распахивая губки в широком стоне, когда чувствует, как рядом с ритмично долбящем его попку членом протискиваются ещё жадные пальцы, растягивающие, доводящие его до предела. Он срывается на скулеж, затрепетав всем телом: — Ещё, ещё! — Да ты маленькая шлюшка, — Джинву восторженно урчит ему в губы и Джин только так понимает, что сейчас в нём член второго близнеца. Ему, в сущности, не важно, кто это, главное, что он внутри, внутри, внутри, так много, много, много. Он абсолютно бессмысленно стонет, скрещивая на Джинву мутный, хорошо вытраханный взгляд. — Только вчера лишилась девственности, а уже хочешь двойное? Мы тебя потренируем хорошенько, шлюшечка, не сомневайся. Будешь плакать от того, как хочешь наши члены. Джин вскрикивает от наслаждения, когда его медленно натягивают на толстый, венистый член. Близнецы хрипло рычат, растягивая тугую дырку, и Джин срывается на совсем невразумительные звуки, когда два члена начинают его долбить, постепенно набирая скорость. Когда один внутри, второй скользит наружу и с силой вбивается обратно, и наоборот. Это так чертовски много, ощущение наполненности невероятно приятное. Джин сосредотачивается только на том как два ствола двигаются в его растянутой попке, и боится одного: в следующий раз один член его не удовлетворит. — Ах, боже-боже-боже, ещё, ах, ещё, пожалуйста, ещё, — Джин звучит как в бреду, не зная, чего он хочет. Может быть, чтобы его уложили лицом в пол и взяли его вздёрнутую попку по очереди, может, чтобы наплевали на запрет капитана и трахнули в киску. — Прошу, мне так надо, там, ах! — Кажется, эта шлюшка просит, чтобы мы взяли её киску, брат, — голос одного из близнецов звучит предвкушающе. Джин чувствует, как пальцы оглаживают его киску, массируя клитор и не сильно, но проникая во влажную дырочку, принося по-настоящему невероятное наслаждение. Как же будет ощущаться член? Большой, толстый член, который растянет его невыносимо приятно. Джин скулит, поджимая пальчики на ногах. — Нельзя, — второй близнец вдруг снимает Джина с двух членов, рыкнув, и опускает на койку, — я сейчас кончу, потом ты. Пизду не трогать, нас реально убьют. Джин думал, что одного члена будет мало? Он был так не прав. Едва ли не крича от наслаждения, он полностью сосредотачивается на том, как толстый член ебёт его в попку: быстро и резко, в желании догнать собственное удовольствие. Мягкие стеночки обхватывают ствол, сжимаясь на нём, выдаивая его. Сперма наполняет горячей струёй, но Джин не успевает насладиться моментом, потому что следом ему вставляет второй близнец. — Чёрт, — Джин поднимает мутный взгляд и понимает, что кончил только что Джинву, и сейчас в нём двигается Джихён, — такой вид, что у меня может встать во второй раз. — Сладкая дырка, — Джихён менее резкий, чем брат. Он трахает с оттяжкой, до шлепка и похлопывает по мягким бедрышкам, — такую хочется брать каждый день по несколько раз, брат. — Да, да, да, пожалуйста, — Джин сжимает простыни в пальчиках, сладко хныча. Ему нравится мысль о том, что они будут трахать его в два члена каждый день. Ему чертовски сильно нравится эта мысль. Он умоляюще смотрит на Джинву блестящими глазами, как покорный маленький щеночек, и скулит: — Пожалуйста… — Блять, милашка, тебе так не хватает чего-то в ротике, правда? — он хрипло ругается, глядя на него буквально чёрными от возбуждения глазами. Сейчас Джин наконец может разглядеть черты его лица: они мягкие и довольное плавные, губы пухлые, но глаза под густыми чёрными бровями тёмные и хищные. Джин, стыдно признаться, может думать только о том, как приятно будет покататься на этом лице. Джинву сжимает его подбородок в пальцах, заставляя чуть приподнять голову и прогнуться в спинке сильнее, а затем властно давит большим пальцем, заставляя взять его в рот. Он звучит хрипло и властно: — Соси, кукла. Джин невнятно хнычет, покорно вбирая чужой палец в рот — он трогательно скользит по нему языком, влажно чмокая пухлыми губками. Джину нужен член в ротике. Но он с благодарностью принимает всё, что ему могут дать, и тихонечко сладко скулит, когда Джинву забирает у него большой только чтобы толкнуться средним и безымянным. Словно не выдержав, Джихён сзади хрипло стонет, до синяков сжимая нежные мягкие бёдра, толкаясь особенно глубоко, и бурно кончает в хорошо оттраханную пухлую попку. Джин благодарно и невнятно стонет, пуская слюни вокруг чужих пальцев, и глупо хихикает, когда Джинву неохотно вытаскивает их, чтобы прямо так потрепать по мягкой щечке, пачкая её ещё больше и низко хрипло бросая: — Хорошая шлюшка. Джин не чувствует, что способен на то, чтобы думать или что-то решать сейчас, но в его голове очень чётко вспыхивают слова Вонхо о благодарности и о его месте. Он слабо подползает к Джинву чуть ближе, скрестив взгляд на его уже обмякшем, но всё равно толстом, внушительном члене, чтобы наклонить голову и сладко поцеловать его. Джин поднимает мутный взгляд и выдыхает: — Спасибо, что использовали меня. — Как тут наша девочка? — прежде чем словно ошеломлённый Джинву успевает ответить, по казарме разносится низкий и довольный голос капитана, и Джин как по команде слабо поворачивается к нему, опускаясь коленями на пол и подползая к Вонхо. Не до конца отдавая себе отчёт, он тянется пальцами к ремню на армейских штанах и щёлкает застёжкой. В попке пульсирует от ощущения пустоты. Вчера там оказалась пробка, но сейчас… Вонхо ухмыляется, потрепав его по румяной щёчке: — Я вижу, очень хорошо, да, Нини? — Да, капитан Вонхо, — Джин достаёт член — ещё вялый, но это легко исправить. Он сразу вбирает в рот головку, удобней устраиваясь на полу и поджимая под себя стопы, и старательно начинает работать губками. — Свободны, — лениво бросает Вонхо и опускает ладонь на джинову макушку, перебирая мягкие прядки. Он звучит нежно: — и что же это мы тут такое делаем, Нини? — У капитана Вонхо тяжелый день, — Джин неохотно выпускает из рта багровеющую головку и начинает покрывать маленькими поцелуями ствол, наслаждаясь тем, как он тяжелеет и увеличивается в его ладонях. Помня первые наставления, он опускается к налитым яйцам и осторожно всасывает чувствительную кожицу, послушно вскидывая взгляд: — Капитану Вонхо нужно сбросить напряжение. — Да ты уже совсем знаешь, как надо себя вести, Нини, — Вонхо поощрительно похлопывает его по макушке, и чуть щипает за щёчку, пожурив: — мне уже хочется оставить тебя себе, что же будет через два месяца? Мысли о двух месяцах ежедневного секса приводят Джина в неожиданный восторг. Он уже привычно вбирает в рот член капитана, заглатывая как можно глубже, почти полностью, Джин этим даже гордится, вылизывает каждую венку, оглаживает каждый дюйм, пока он не встаёт как надо, чтобы уже в третий раз наполнить тугую попку. Оставшись довольным собой, Джин нежно целует головку и встаёт, но только для того, чтобы стать раком и подставиться. — Ты должна пригласить меня, Нини, — Вонхо довольно подходит к нему и проводит головкой по нежной щели промежности, задевая сладкую киску, — давай, оттяни для меня свои ягодички и вежливо попроси. Ты же точно что-то хочешь от меня? Джин послушно заводит обе ладони за спину, удерживая вес на коленях, и прихватывает половинки попки, оттягивая их в стороны. Сперма, ещё оставшаяся внутри, выскальзывает, стекая по бёдрам. — Нини просит наполнить это местечко ещё раз, — Джин чувствует, как горит от стыда, как киска пульсирует и просит что-то и в себя тоже. Он застенчиво оборачивается через плечо: — Нини знает, что капитану Вонхо это нужно. — Это местечко? Ну разве ты не очаровательно невинная развратная малышка, — Вонхо негромко смеётся, мокро пошлепывая по сочащейся спермой, привлекательно пульсирующей, припухшей дырочке. Он звучит дразняще: — Тебя сегодня уже так сильно растрахали, Нини. Сможешь сжать свою жадную шлюшью дырочку достаточно, чтобы удовлетворить меня? — Т-так точно, капитан, — Джин невнятно лепечет, когда толстый член наконец медленно и плавно толкается внутрь него по чужой сперме с развратным влажным хлюпаньем. Он сжимается изо всех сил, ритмично и туго, пытаясь обхватить ствол как можно приятнее, как можно услужливее, и робко хнычет: — Вам нравится, капитан? — Твоя дырка буквально доит член, малышка, — Вонхо удовлетворенно порыкивает и вдруг опускает тяжелую, словно налитую ладонь на круглую попку, вынуждая Джина тихонечко взвизгнуть. Он пошло ухмыляется: — Я займусь для тебя разработкой специального курса тренировок для этой группы мышц, Нини. Ты должна сосать член профессионально любой из своих дырочек. — Так точно, капитан, — Джин мечтательно сжимается, сладко затрепетав от мысли о том, чтобы стать ещё более полезным, ещё более услужливым, и выгибается сильнее, опираясь ладошками о свои сведённые и дрожащие колени. Он сладко стонет на каждый толчок члена внутри: — Ах… Ли кладёт руки ему на талию, грубовато сжимая — Джин чувствует, как он надавливает пальцами на отметки, оставшиеся после пальцев Минхо, Джинву и Джихёна, и от этого на мгновение чувствует себя невероятно грязным. Его попка сжимается так туго, что Вонхо хрипло ругается: — Блять, да, вот так. Дои мой член, девочка, давай. Хочешь, чтобы тебе накачали животик спермой, да? — Да-а, — Джин сладко высоко стонет и мягко покачивается, подаваясь навстречу грубым толчкам. Он чувствует себя на своём месте. Это становится его обязанностью: обслуживать капитана и лучших солдат взвода. Он засыпает с пробкой, наполненный спермой, он просыпается, чтобы обслужить Минхо. Тот стал чем-то вроде его личного телохранителя, который следит за их Нини. Их маленькой шлюшкой Нини. Джина опробовали все. Не сразу, не в первые даже недели, но под конец второго месяца в его сладкой попке и услужливом ротике побывал каждый член взвода. Они кончали внутрь, кончали на лицо, на тело, некоторым нравилось окроплять его нетронутую киску. Джин научился кончать только попкой или только горлом. Он мог скакать на членах часами, сдерживая волны оргазма, а мог, сладко взвизгнув, кончить сразу же. Иногда они его не трогали, позволяя отсыпаться и лениво валяться в кровати. Иногда, как, например, когда всему взводу за лучшие показатели, дали групповой выходной, вместо того, чтобы посетить город, встретиться с родными — они остались с Нини. Вонхо согласовал распитие алкоголя, и Джина пустили по всем стволам. Его трахали так долго и сладко, что в какой-то момент он даже отключился, не до конца понимая, кто и как его использует. Проснулся он тогда на члене Минхо. Чуткий телохранитель усадил жадную шлюшку на себя, трахнув последним, да так и уснул. Джин разбудил его неторопливыми скачками. Он объезжал крепкие бёдра, проводя ладонями по литым мышцам груди, не в силах сжать их, и сладко думал нарушить приказ и наполнить так и не тронутую никем киску. Но Вонхо, словно чуял желания Нини за милю, помешал. Сейчас же Джина, спустя два месяца и один день, не трогали уже третий день. Ему было приказано отдыхать перед приездом генерал-майора, потому что Ким Намджуну нужен цельный подарочек. Джинову попку не трогал даже Минхо, обходясь только ртом в благодарность. — Рядовой Ким, — капитан Вонхо впервые за долгое время обращается к Джину по фамилии, оглаживая пленительные даже под формой изгибы жарким взглядом, — вы готовы? — Так точно, — Джин нетерпеливо облизывается, вытягиваясь по струнке. Его почти трясёт, до того он стал зависимым от секса, но он всё равно лукаво трепещет ресничками: — чулки, подвязки, маленькие трусики, узорчатый лиф. Вам показать? Даже сам Джин слышит сколько в его голосе надежды на то, что капитан не сдержится и трахнет его перед тем, как отвести на поклон к генерал-майору Киму. Вонхо только посмеивается, поднимаясь со своего места: — Вольно, малышка. Я бы поцеловал тебя напоследок, но теперь каждый сантиметр твоего сладкого тельца принадлежит только генерал-майору. Пойдем. — Ну, ты можешь напоследок шлёпнуть меня по попке. Это ведь не нарушает устав, капитан? — Джин сладко мурлычет, вильнув красивыми бёдрами, и негромко смеётся, когда Вонхо, не удержавшись, сочно шлёпает его по попе. Дырочки приятно и трепетно сжимаются от возбуждения, и Джин послушно пристраивается за правым плечом капитана, следуя в личные комнаты генерал-майора. Утром его уже успели встретить со всем почтением, и Джин видел его только издалека, но даже так его животик сладко поджался. Генерал-майор выглядел невероятно властным и привлекательным мужчиной. — Генерал-майор Ким, капитан Ли и рядовой Ким Сокджин прибыли! — зайдя в кабинет после короткого стука, Вонхо бодро рапортует, отдав честь, и Джин послушно повторяет за ним, приложив ладонь к виску. Его взгляд заинтересованно скользит по Ким Намджуну и… ох, вау. Киска Джина трепещет и сжимается, моментально намокая от одного только взгляда внимательных, пронизывающих насквозь драконьих глаз, заинтересованно обласкавших его фигурку. Вонхо лукаво сверкает глазами: — Если позволите, небольшой подарок для вас, генерал-майор. — Подарок, значит? — Намджун слегка сощуривается и негромко хмыкает, откладывая в сторону документы. Он плавно поднимается со своего места, скрещивая руки за спиной, и… ох, вау, вау, вау. Его плечи такие широкие и мощные, а рост… Ничуть не уступает Минхо, может даже чуть выше. Джин едва не скулит, когда генерал-майор плавно подходит к нему, нависая и подавляя без всякого труда и, не бросив на Ли и взгляда, властно бросает: — Можешь быть свободен, Вонхо. — Так точно, товарищ генерал-майор. Приятного отдыха, — Вонхо отдаёт честь, подмигнув Джину, и выходит, аккуратно притворив за собой дверь. Малышка Нини внутри Джина пищит от восторга, но он себя контролирует, воспитанно опустив глаза и ожидая, что скажет генерал-майор. Он не хочет, чтобы Ким Намджун посчитал его дешевой шлюшкой на один раз, потому что Джин точно отказывается отпускать его, пока хорошенько не накатается. Генерал-майор Ким Намджун подхватывает его точёный подбородок двумя пальцами, поднимая, и внимательно осматривает лицо. От его взгляда ножки вот-вот готовы подогнуться и встретиться с полом, но Джин стойко контролирует своё тело. — И что же у нас под обёрткой? — Намджун говорит, и его голос низкий, хриплый, чертовски сильно будоражащий. Он делает шаг назад и обходит Джина по кругу, вальяжно, жарко осматривая. — Раздевайся. От одного властного приказа, сказанного рычащим голосом, Джин течёт. Он пытается заставить пальцы слушаться, но они то и дело соскальзывают с пуговичек. Намджун не помогает. Он продолжает хищно обходить Джина, дожидаясь, когда форма полностью оказывается на полу и он увидит Нини как есть. — Вот как, — Намджун останавливается напротив и внимательно скользит взглядом по украшенному узорчатым бельём телу, — покрутись, покажи себя. Джина этому обучали. Он чувствует себя в своей волне и неторопливо крутится, виляя полными бёдрами, ласкает кончиками пальцев тело, игриво оттягивая подвязку и шлёпая себя по попке. Симпатичный камушек соблазнительно поблёскивает в специальной дырочке в трусиках, а киска уже достаточно намокла, чтобы трусики пропитались смазкой насквозь. Джин не останавливается, он, тихо мурча под нос, начинает изгибаться, показывая пышные бёдра, изящные изгибы талии, и кидает томный лукавый взгляд на генерал-майора. Тот кажется впечатлённым. — Славный подарок, — Джин пищит, когда сильные крепкие руки сгребают его за талию и прижимают спиной к груди, вжимаясь пахом в попку. Намджун хрипло порыкивает: — Но справишься ли ты с этим? Джин дрожит от предвкушения. Он, не разворачиваясь, скользит ладонью по Намджуну, добираясь до скрытого тканью брюк члена и сжимает его. Огромный. Невероятно толстый и крепкий, даже сквозь ткань. Такой хочется не просто объездить, а навсегда оставить в себе. — Моя попка примет вас, генерал-майор, но вот киска, — Джин смело берёт ладонь Намджуна нежными пальчиками и укладывает её себе сразу под трусики, заставляя пальцы скользнуть на влажную киску. Он соблазнительно мурлычет: — она нетронута и только для вас. Я могу лишь просить вас быть нежным. Намджун оглаживает его клитор двумя пальцами и скользит дальше, в мокрую, пульсирующую дырочку, неторопливо проникая внутрь. Не слишком глубоко, но Джину достаточно и этого чтобы сладко застонать и задрожать в его объятиях. Короткое, хриплое рычание обжигает чувствительное ушко и нежную кожу шеи — Джин только сладко взвизгивает и мгновенно покрывается мурашками, когда его резко разворачивают и властно подхватывают под бёдра, легко поднимая на руки. Он машинально скрещивает ножки на крепкой талии и дрожит, глядя в лицо генерал-майору широко распахнувшимися глазами. Господи, нет ничего горячее сильных мужчин в форме. Комнаты, принадлежащие Ким Намджуну, большие и просторные. Джин сжимается от предвкушения, когда его несут в спальню так легко, будто он совсем ничего не весит, и боже, боже, боже, как же это чертовски горячо. Джин коротко ахает, когда его осторожно опускают на мягкую, просторную постель, а потом… он давится стоном, закатив глазки, когда Намджун рывком подтягивает его к себе за округлые бёдра, буквально разрывая прямо на нём кружевные трусики, нависает, не потрудившись даже ослабить галстук, и ныряет головой между разведённых стройных ног. Чёрт. Джин вплетается пальчиками в мягкие светлые волосы и скулит, дурея от одной только мысли о том, что ему отлизывает сам генерал-майор Ким Намджун. Конечно, за эти два месяца его киску не обделяли чувствительной лаской — Джин знал, что между собой многие называли это унизительным, хотя наедине с ним они же первые и опускались поцелуями ниже живота, но… Никто и никогда не ел его так жадно. Так голодно. Так бесстыдно. — Ах, генерал… — Джин сладко стонет, глотая половину титула. Он знает, как сильно мужчинам льстит уважительное обращение, так что не особо переживает по этому поводу, слегка сжимая от удовольствия чужую голову между мягкими ляшечками. — М-м-м… Ким Намджун поднимает взгляд и, чёрт, Джина прошивает крупными мурашками — даже не отвлекаясь от жадного вылизывания сладкой киски, он выглядит таким, чёрт возьми, властным. Джин буквально чувствует, как его клитор начинает пульсировать от возбуждения. — Какая сладкая девочка, — Намджун жадно вжимается между дрожащих ножек, проталкивая язык внутрь влажной киски. Он скользит им уверенно, ласкает нежные стеночки, толкается между туго сжатыми мышцами, заставляя их раздвинуться. Джин выгибается и жалко скулит, чувствуя, что вот-вот кончит прямо на лицо генерал-майора. От этого и сладко, и стыдно. — Давай, маленькая. Намджун надавливает на клитор, ловко его массируя, продолжая работать языком. Пробка в попке добавляет полюбившееся ощущение наполненности, и Джин кончает. Он никогда так долго не кончал только от того, что его киску вылизали, но сейчас… Сейчас, отчаянно извиваясь на простынях, чувствуя, что горячий умелый язык всё ещё там, собирает влагу с киски и толкается внутрь, Джин готов закричать. Беспомощно и жалко хватая воздух губами, он слабо оседает, пытаясь отдышаться и подрагивая. — Надо тебя хорошенько расслабить, да, девочка? — сыто облизнувшийся Намджун поднимается и расслабленно расстегивает ремень в штанах. Джин пытается приподняться, чтобы оценить размер вживую, а не на ощупь, но слабо заваливается обратно на спинку, вынуждая генерал-майора умильно усмехнуться: — Тебя так легко вывести из строя? Точно ли тебя тренировали, маленькая? Готовили под меня? — Просто никто из них даже близко не стоит рядом с вами, генерал-майор, — Джин всё же находит в себе силы и поддерживает тело дрожащими руками. Его ноги разведены, а киска течёт, мокрая, разрумянившаяся, пульсирующая от возбуждения. Он судорожно сглатывает: — Не говоря уже о… р-размере. Намджун польщённо ухмыляется, когда Джин приоткрывает от удивления ротик. Достоинство генерал-майора действительно… впечатляет. Джин сглатывает собравшуюся слюну и не может решить, чего он хочет сейчас больше: взять в рот, в попку или подставить, наконец-то, киску. Намджун же тем временем лениво раздевается, полностью стягивая с себя костюм. Он аккуратно складывает его, перемещаясь по комнате, и его толстый член покачивается на каждый шаг. Джин готов заскулить просто от вида. — Покажи-ка мне свою попку, крошка, — Намджун, подойдя, властно кивает, и Джин тут же послушно переворачивается на животик, красиво покачивая бёдрами и прогибаясь в спине. Он сладко выдыхает, когда чувствует большую ладонь, властно оттягивающую округлую половинку в сторону: — какая славная игрушка. Но она нам ни к чему. Джин чувствует, как пробка медленно выскальзывает из смазанной и разработанной дырочки и совершенно не знает к чему готовиться, сладко сжимаясь. Пальцы Ким Намджуна осторожно и мягко толкаются в расслабленную, податливо пульсирующую дырочку, проверяя растяжку, и Джин сладко поскуливает на каждый толчок. — Почему бы нам не начать с этой славной дырочки? — Намджун нависает над ним, оглаживая ладонями задрожавшие бёдра. Джин чувствует, как толстый, тяжелый член скользит между его ягодиц и, боже, у него откровенно начинают подрагивать ноги только от мысли о том, чтобы принять это в себя. Генерал-майор жарко усмехается, слегка прихватив зубами, больше похожими на крупные клыки, нежный загривок: — Моя девочка явно больше любит в попу. Джин беспомощно приоткрывает рот, судорожно выдыхая, когда чувствует, как толстая головка медленно надавливает на разработанную дырку. Она входит туго и медленно, так невыносимо полно, что Джин невольно вспоминает, каково это было в первый раз. Как туго и непривычно его попка растягивалась вокруг своего первого члена. Намджун словно затирает собой это воспоминание и это ощущение — толстый, пульсирующий, горячий член входит дразняще медленно, позволяя прочувствовать каждый дюйм, каждую венку. Джин беспомощно скребется ноготками по простыням, слабо всхлипывая — его натягивают туго, словно маленькую насадку на член. — Вот так, малышка. Видишь, совсем не так много, — Намджун щекотно хмыкает, с явным удовольствием зарывшись в мягкие шелковистые волосы у Джина на затылке, и тот едва сдерживается, чтобы обвинить генерал-майора во лжи. Потому что, чёрт возьми, этого много настолько, что Джин совсем не уверен, что его маленькая киска сможет справиться с этим… монстром. Намджун даёт ему время, чтобы привыкнуть, и Джину требуется несколько минут, чтобы снова вспомнить, как дышать. Он делает глубокий, судорожный вздох, сбившийся на жалкое поскуливание, и слабо начинает возиться под жарким телом. Он должен служить для ублажения, для получения удовольствия. Но пока генерал-майор Ким его только доставляет. — Хочешь поработать для меня? — Намджун жарко дышит ему в шею и начинает плавно толкаться. Скольжение этого члена встречается в Джине протестом. Ему не хочется выпускать его из себя, но он понимает, что нельзя просто оставить член, его нужно удовлетворить. Генерал-майор хрипло усмехается: — Тогда покрути для меня бёдрами, малышка. Джин трепетно дрожит и пытается подмахивать, но толчки Намджуна сильные и властные, они каждый раз вбивают его в постель. Крошка Нини внутри трепещет и пищит от наслаждения. Киска пульсирует, истекая от желания выслужиться, чтобы тоже получить член, но лучше всего то, что Джин привыкает. Он даже слабо выдыхает, расслабляясь в сильных и умелых руках. — Вот так, детка, правильно, — Намджун отстраняется и подхватывает Джина за бёдра, начиная натягивать его ритмично и быстро, ускоряясь с каждым толчком. Сочные влажные шлепки заполняют комнату, вместе с милыми маленькими вздохами и стонами — Джин слабо ёрзает, расставляя ножки и прогибаясь в пояснице так, чтобы полностью лечь грудью на кровать. Он знает, что этот вид особенно нравится мужчинам: тонкий изгиб спины, ладная талия, красивая линия подрагивающих плеч. Джина протаскивает на каждый толчок, но он только послушно раскрывается навстречу, сжимаясь лишь тогда, когда член двигается наружу. Маленькая Нини знает, как это превосходно ощущается, словно дырочка хочет подоить член, оставить в себе как можно больше спермы. От мыслей о том, как густо его наполнит генерал-майор, Джин невыносимо сладко стонет, подаваясь навстречу и насаживаясь с громким влажным звуком. — Хорошая малышка, — Намджун поощрительно шлёпает его по чувствительно подпрыгивающей попке. Он звучит хрипло и довольно: — давай перевернём тебя, я хочу рассмотреть тебя как можно лучше. Намджун выскальзывает из тугой дырки под недовольное маленькое поскуливание Джина. Он отстраняется ровно настолько, чтобы можно было перевернуться и раздвинуть ножки, показать, как сильно киска желает получить в себя член, впрочем, как и попка. — Ну-ка, — Намджун хрипловато мурлычет и скользит пальцами в киску, вставляя один и следом сразу второй. Он мягко разводит фаланги, заставляя Джина захныкать и заметаться, и качает головой: — надо тебя расслабить ещё немного, маленький. Сколько раз ты можешь кончить для меня? — Столько, сколько прикажете, — Джин уже готов. Он чувствует, как от решительных, властных движений, от того, как Намджун подтягивает его за бёдра обратно, возвращаясь в попку — уже готов кончить во второй раз. Он красиво изгибает шею, откидывая голову на подушку, и завлекательно трепещет ресницами, выдохнув: — Я полностью в вашей власти, генерал-майор. — Какая ты соблазнительная штучка, — Намджун рокочет, скользнув по всему его телу жадным, словно восхищенным взглядом. Он кладёт ладонь Джину на грудь, поглаживая мягкие, небольшие округлости подчеркнутой лифом, но всё равно не женской груди, и обласкивает взглядом твёрдые и набухшие от возбуждения, нежно розовые соски, едва прикрытые тонким полупрозрачным кружевом. Джин сладко податливо стонет, чуть сводя лопатки и подставляя грудь под ласки и жадный взгляд генерал-майора. Киска от этого сладко пульсирует. Намджун слегка поддевает чувствительный сосочек пальцем, вынуждая грудь мягко качнуться, а Джина захныкать, а затем скользит ладонью под красиво изогнувшуюся спину, расстёгивая застёжку и обнажая грудь. Джин дрожит, стоит холодному воздуху ласково скользнуть по соскам — раньше они не были такими чувствительными, но… У Минхо был кинк, и почти каждый день грудь Джина сосали и вылизывали, дразня языком, пока он не научился кончать только от этого. И сейчас, ещё и с членом в попке… Джин судорожно выдыхает. — У моей девочки чувствительные сисечки? — Намджун довольно облизывается, перехватывая его одной большой ладонью за бедро, а второй за талию, и склоняет голову, чтобы нежно вобрать нежный сосочек в рот. Джин хнычет, снова вплетаясь пальчиками в его волосы, и внутренне этим наслаждается — учитывая, что в его роте всех, кроме него, почти еженедельно коротко остригали, ему всегда хотелось так сладко подержаться. Когда генерал-майор сжимает между пальцами второй, сладко тиская, Джин уже совсем не может удержаться — он мечется, сладко и жалобно постанывая и изгибаясь в спинке, и сладко кончает вокруг толстого члена, сжимаясь ещё туже. Генерал-майор низко удовлетворенно рычит, замедляясь: — Чувствительные. Такая отзывчивая, послушная девочка. Сокджини, Джини, верно? — Нини, — Джин мягко хнычет, скользя ладошками по крепким плечам и ластясь к широкой груди генерал-майора. Он слегка краснеет, когда их лица оказываются совсем близко друг к другу. — Нини, генерал-майор. — Значит, малышка Нини? — Намджун урчит, и звучит совсем очарованным — его резные, властные черты лица смягчаются, а затем… Джин сладко восторженно выдыхает, когда его целуют глубоко и страстно, заставляя задохнуться. Джина целовали совсем редко, предпочитая совать в рот член, а не язык (не то чтобы он был против, конечно). Намджун же… Джин совершенно теряется, когда чужой язык по-хозяйски исследует его рот, а его пухлые плюшевые губки покусывают, посасывают и терзают не хуже двигающегося в попке члена. — Ты совсем нецелованная, малышка Нини? — Намджун отстраняется, но лишь для того, чтобы удобней перехватить его ножки и начать долбиться под другим углом, ненадолго вышибая из Джина умение мыслить. — Такая сладкая конфетка, соблазнительно предлагаешь себя, умело принимаешь в растянутую попку, а на поцелуй реагируешь как настоящая девственница. Тебя целовали, Нини? — Ах, — Джин выгибается в пояснице, чувствуя, как его киска сжимается от интенсивного трения в только кончившей, чувствительной попке, — совсем немножко, генера-ах… Намджун возвращает пальцы, начиная медленно, совсем не в такт быстрых толчков членом, двигать ими, лаская нетронутую никем дырочку. Джину непривычно. Он извивается, пытаясь получить как можно больше, стучит ножками по простыням, стонет и ёрзает, из-за чего член каждый раз вбивается ещё глубже. — Если я отдам тебе приказ кончить, ты кончишь, Нини? — Намджун натягивает его на член, толкаясь пальцами немного глубже и этого становится достаточно, чтобы Джин застонал, совершенно потерялся и задрожал на пальцах генерал-майора, совсем-совсем близко… Намджун довольно оскаливается: — О, да, ты кончишь. Джин тихонечко пищит, когда в него вбиваются до основания и толкаются пальцами в расслабленную маленькую киску, исследуя изнутри. Чувство зудящее, незнакомое, но очевидно — приятное. Джин слабо, неуверенно начинает крутить бёдрами, прокручиваясь вокруг члена и пальцев и насаживаясь поглубже. Нини дрожит от нетерпения, предвкушая наконец член во второй дырочке. — Ты почти готова, малышка, — Намджун мурлычет, медленно выскользнув до головки и сильно толкнувшись обратно, немного протащив захныкавшего Джина по постели, но тут же притянув за бедра. Он низко предвкушающе рычит: — кончишь ли ты только от того, что я войду в твою киску? Мысли об этом сладко будоражат. Джин не может ответить, потому что никогда не испытывал такого проникновения, никогда не чувствовал в своей сладкой девочке чего-то кроме языка и пальцев. Задрожав, он предвкушающе сжимается вокруг Намджуна всеми своими дырочками. Генерал-майор негромко хрипло смеётся, а потом медленно, откровенно неохотно выходит из сладкой тугонькой попки. Он нежно подхватывает Джина под бедра, вынуждая согнуть ножки в коленках и принять до очарования невинную миссионерскую позу. От этого и от легкого предвкушения Джин даже невольно краснеет, сладко ёрзая под мужчиной на простынях. — Дыши глубоко, маленький. Скажи мне, если будет больно, хорошо? — Намджун вдруг ласково целует его в лоб, заставляя распищаться, и приставляет крупную головку к дырочке. Джин невольно задерживает дыхание, поджимая животик от предвкушения, но под смеющимся драконьим взглядом послушно снова начинает дышать. И на глубокий судорожный вдох в него наконец проникает головка. Намджун замирает, упираясь одной ладонью в постель рядом с его головой, нависая и подавляя, и шумно выдыхает — ему явно нравится невероятно тугая маленькая киска, но он все равно хрипло рыкает: — Всё хорошо? Джин? — Да, да, да-да-да, ещё, глубже, боже, пожалуйста, да, — Джин сбивается на невнятный речитатив, закатывая глаза и отчаянно сжимая в пальчиках простыни. Привыкнув к проникновению в попу, он не мог ждать, что это окажется так… Так чувствительно, так полно, так невероятно туго. Это всего лишь головка, а Джин уже чувствует себя таким невероятно подчиненным, таким пригодным к разведению, маленькой, послушной женой, что почти теряет разум. — Наполни меня, оплодотвори меня, сделай меня своей женой, пожалуйста, ах! Намджун рычит, чёрт возьми. И это не тот мягкий, слегка рокочущий звук, который он издавал раньше, а настоящее низкое и хриплое рычание — Джин взвизгивает, когда в него жарко, по-хозяйски, дразняще, невыносимо медленно проникает толстый, твёрдый член. Он закатывает глазки и слабо скользит по простыням стопами, сжимая их в дрожащих пальчиках и крупно содрогаясь — Джин кончает от одного только проникновения, от мысли о том, что Ким Намджуну теперь принадлежит его маленькая текущая киска. — Ты кончила только от того, что я вошёл, маленькая, — Намджун рычит, довольно скалясь, но совершенно не останавливается, продолжая медленно наполнять потёкшую, сладко сжимающуюся киску. Он дразняще выдыхает, куснув розовое ушко: — Тебе так сильно нравится член внутри? Джина пробирает крупная дрожь, выгибая на простынях. Член двигается глубже, наполняя его до самых яиц и этого кажется не просто много, а слишком много. Словно ещё немного, ещё чуть-чуть и он не выдержит и развалится на много маленьких Нини. Намджун совсем не щадит его. Он оглаживает мягкие бёдра, скользит по плоскому животику, цепляет подтяжки и шлёпает ими по нежной коже, но не останавливается. Член скользит и скользит, будто проникая по самую матку, и это поднимает в только что кончившем Джине новую волну возбуждения. — Ах, мнх, ах, генерал… — Джин широко разводит ноги, совершенно не зная, куда себя деть. Ему одновременно и плохо и сладко от того, что надо просто лежать и ждать, когда этот монстр проникнет до основания, но двигаться, насаживаться он просто не может, чувствуя себя совершенно разрушенным. — Вы такой, ах, такой… — Давай, моя маленькая, — Намджун рычит и подтягивает его за бёдра, несколько ускоряя проникновение, и от этого резкого, но совершенно не причиняющего боль рывка Джину становится до того хорошо, что он опускает пальчики на пульсирующий клитор, захныкав. Джун хрипло выдыхает: — Давай, крошка, покажи мне, как тебе приятно, что я внутри. — Приятно, генерал-майор, ах, — Джин оглаживает пальчиками свою киску и нерешительно скользит пальцами ниже, натыкаясь мягкими подушечками на горячий, крупный ствол, который наполняет его. Он застенчиво признается: — Мне всё время не хватало этого, но капитан Ли сказал, что я принадлежу вам, что меня нельзя брать тут, только сзади. — Капитан Ли точно получит если не повышение по службе, то прибавку к жалованию, — Намджун довольно порыкивает, прижимается к нему и наваливается сверху с тяжелым дыханием. Он внутри, до самого основания, до налитых спермой яиц. Джин пытается сжаться на члене, но тот до того толстый, что это практически невозможно. Он дрожит и трепещет, когда Ким жарко и влажно скользит языком по его шее, шепнув: — Скажи мне, малышка, как тебе хочется? — Вам решать, как мне хочется, генерал-майор, — Джин доверчиво прижимается к широкой и крепкой груди своей, нежной и чувствительной. Он сладко оглаживает пальчиками чужую спину, наслаждаясь её шириной и мощью плавно перекатывающихся под медовой кожей мышц. Он вплетается одной ладошкой в мягкие, чуть растрепанные волосы, ластясь, и негромко трепетно шепчет в чужое ухо: — Я приму всё, что вы позволите мне взять. Так, как вы захотите. Вы владеете мной и овладели моим телом. Моё предназначение в том, чтобы служить вам, приносить удовольствие. Если вы захотите, я буду вашей вещью. Если позволите, вашей трофейной женой. — Хочешь быть моей сладкой трофейной женой, малышка? — Намджун прерывисто рычит в чужую нежную шею: Джин знает, как сильно мужчин возбуждает собственная власть, мысль о том, что им кто-то принадлежит. Он чувствует, как, мышцы Намджуна напрягаются под его прикосновением, словно демонстрируя свою силу и твёрдость. Что-то в его животике трепещет от этого ощущения. — Нини, моя маленькая жёнушка. Чувствуешь, как сильно тебя заполняет член мужа? — Член мужа такой большой, — Джинни сладко стонет, легко подхватывая новую игру, когда невыносимо толстый, большой член начинает плавно и глубоко в нём двигаться. Ему кажется, что на каждый толчок крупная головка сладко целуется с шейкой его матки. Он красиво изгибается в постели, жмётся к чужому телу, сладко сжимая киску вокруг члена, и хнычет: — Муж такой большой. — Моя маленькая жёнушка, — генерал-майор рычит с ничем не прикрытым удовольствием, плавно покачивая бёдрами и размеренно вбиваясь в маленькую киску. Джин сбивается на судорожные маленькие звуки с каждым толчком, особенно когда большая ладонь нежно надавливает ему на низ живота: — Муж совсем переполнил твой хорошенький плоский животик. Сделаем его большим и круглым, крошка? Выносишь своему мужу малышей? — Выношу, — Джин чувствует, что начинает… не привыкать, но принимать ощущение толстого члена внутри. Ему это нравится. Намного лучше, чем в попке: полнее, острее, настолько вкуснее, что Джин облизывается и пытается выгнуться, чтобы подмахивать в ответ на толчки. — Я принесу вам столько малышей, сколько вы захотите от меня. Я готов быть для вас всем и всегда, что бы вы не пожелали, муж мой, ваша жена все исполнит. — Хорошая жена, — порыкивая, Намджун продолжает толкаться неторопливо, не так, как брал его в попку. Он наслаждается девственной тугостью, тем, что берёт впервые, что Джин покорно поддаётся этому. — Послушная и правильная жена. Джин знает, что мужчинам нравится, когда под ними не просто лежат, поэтому он начинает мягко извиваться, крутя бёдрами на члене, и тихонечко вздыхать. Член двигается плавно и крепко, наполняя до отказа, а лицо Намджуна, жадно изучающее изгибы его тела, только подталкивают к искушению. Джин сжимает грудь, она не женская, не мягкая, но если правильно смять её ладонями, то можно показать, насколько сладкими сисечками он обладает. — Моей девочке нравится красоваться? — Намджун опускает широкую ладонь на грудь, сжимая её вместе с небольшой ладонью Джина и заставляя его захныкать. — Нравится, когда все видят, как она желанна, как красива? — Да, — Джин отвечает с придыханием, приоткрывая плюшевые губки и трепетно хлопая длинными ресничками, — Нини нравится, что больше её никто не тронет, кроме мужа, потому что лучше мужа никого нет. — Вот как, — довольно заурчавший Намджун подтягивает Джина за бёдра, насаживая на член, и начиная мерно втрахиваться в тугую сладкую киску. Он звучит до смешного ревниво: — Может, мне стоит заявить на тебя права? Взять перед всей ротой, которая долгие месяцы брала тебя и использовала, готовя под меня? — Джин жарко сжимается вокруг члена на это предложение. Закрыв глаза, он представляет, как все, все его мальчики смотрят на Нини, видят, как она скулит на члене генерал-майора, и не могут даже прикоснуться. — Тебе нравится эта мысль, да, малышка? — Мне нравится, что я ваша, — Джин качает бёдрами, подмахивая, и сладко скулит: — не важно, как именно вы это покажете, муж мой. — Такая послушная маленькая жена, — Намджун сладко оглаживает талию Джина, скользнув ладонями на бёдра, крепко сжимая и вынуждая захныкать, а потом вдруг мягко переворачивается, усаживая пискнувшего Джина на себя верхом. Он расслабленно откидывается на подушки и тянет: — Поскачи на мне, малышка. И расскажи, что должна делать моя жена? — Она должна хорошо готовить, ухаживать за своим мужем, — Джин сладко стонет, с трудом приподнимая дрожащие и разъезжающиеся ножки, чтобы сладко подпрыгнуть на огромном, достающим, кажется, ещё глубже в этой позе члене. Он говорит с трудом, глядя на генерал-майора мутным от возбуждения, обожающим взглядом: — Сосать его член. Брать его в попу и киску. Всегда быть послушной и полезной для мужа, ублажать его, делать то, что он велит. Всё это за два месяца, проведенных в армии, в него буквально втрахали. Джин чувствует, как сладко сжимается его животик, когда начинает ритмично приподниматься, мелко скача на толстом члене и упираясь подгибающимися ладошками в широкую грудь. Никогда раньше он не мог подумать, что ему так сильно понравится говорить о себе так. Вести себя так. Никогда бы не подумал, что его так сильно будут возбуждать самые гипертрофированные патриархальные постулаты, обернутые против него ровно на сто восемьдесят, но… Джин сладко стонет, красиво запрокидывая голову: — Жена, ах… Жена должна… д-должна подчиняться всему, что скажет муж… — Ну разве ты не послушная жёнушка? — Намджун хрипло стонет, явно дурея от возбуждения, и чуть надавливает руками на круглые упругие бедра, вынуждая запищавшего Джина насадиться поглубже. — Моя маленькая, хорошо выдрессированная жена. Когда ты должна сосать мой член, малышка? — Когда муж приходит п-после тяжелого рабочего дня. Когда муж зол. К-когда муж ест или расслабляется, когда муж работает с документами. Жена должна будить мужа только сося его член… — Джин сбивичиво высоко хнычет. — Умница, — Намджун мурлычет и шлёпает его по бедру, мягко подгоняя, — как жена должна готовить? — Ж-жена… — Джин прикусывает губу, насаживаясь и поднимаясь, с наслаждением проезжаясь киской по толстому длинному члену. Он опускает глаза и видит, что в таком положении, если правильно насадиться, то можно увидеть, как головка выпирает внизу живота. От этого его киска сжимается: — Жена должна готовить голой, в одном фартучке с бантиком на пояснице, ах… генерал… Намджун сгибает ноги в коленях, чтобы удобней вбиваться в тугую мокрую дырку и с довольным мычанием смотрит на то, как подкидывает на себе Джина. Это ощущается как парение. Джин протяжно хнычет, чувствуя, что даже в положении, где он может быть главным, его используют, вбиваясь, подбрасывая и с наслаждением принимая обратно. Киска хлюпает, истекая смазкой на ствол и пачкая крупные и тяжелые багровые яйца. — Что жена должна делать, если муж не в настроении? — Намджун говорит это грубо, с рычащими нотками, ускоряя глубокие, прошивающие до самого основания толчки, — Что жена должна подставить для своего мужа, когда он зол? — К-к-киску-ах!.. — Джин подскакивает, практически слезая с члена, внутри остаётся только головка, и от этого становится до того пусто, что он чуть не плачет, торопливо опускаясь обратно. — Ес-сли муж приходит недовольный, то жена должна встать на колени перед ним, чтобы подставить свою готовую маленькую киску, и дать себя использовать. Однажды капитан Ли пришёл именно таким. Джину сложно сосредоточиться на воспоминании, но он отчётливо помнит, как Вонхо после какого-то совещания с командованием, ворвался в казармы, стягивая на ходу ремень. Джин только и успел, что послушно встать на коленки и открыть рот, но получил только грубый приказ: подставить задницу. И когда он послушно повернулся, стягивая с себя трусики непослушными пальцами, его впервые трахали так грубо и жестко, совершенно очевидно используя лишь в одном желании — снять стресс. — П-потому что муж должен успокоиться, — Джин скачет, подстроившись под мощные толчки, и скулит, чувствуя, как оргазм волнами накрывает готовое тело, — и жена обязана ему это дать. — Моя послушная жена, — Намджун рычит, сжимая крепкие пальцы на трепещущих мягких бедрах и заставляя Джина сладко захныкать и затрепетать. Нини невольно закатывает глаза, когда чувствует, как его начинает наполнять вязкое семя — его так много, что Джину кажется, что его животик раздуется. Намджун же давит на его бедра, не позволяя слезть с члена и крепко прижимая попой к крепким мужским бёдрам, заставляя принять всё, до последней капли. — Моя послушная, знающая своё место девочка. — Ах, генера-ал… — Джин плачет, не скрываясь — его тело дрожит, сжимаясь и кончая, а живот приятно тянет. Он чувствует, как сильно наполнена его киска, его матка. Сперма вязко хлюпает, сочась и пачкая их бёдра, красиво обрамляя туго растянутую вокруг члена, мокрую и красную, натруженную киску. Намджун начинает мягко его покачивать, заставляя елозить, словно пытаясь заполнить каждый кусочек, каждый сантиметр внутри, и Джин скулит: — М-муж… — Иди ко мне, Нини, — Ким чуть приподнимает бёдра, вынуждая Джина захныкать и неловко плюхнуться на широкую крепкую грудь. Генерал-майор утягивает его в глубокий, влажный поцелуй, покусывая сладкие пухлые губки, а затем ласково урчит, собирая поцелуями слезки с горячих щёк. — Не плачь, крошка. — П-простите, мне так хорошо, — Джин словно шмыгает носиком, дрожа под мягкими поглаживаниями больших ладоней. Намджун медленно выходит из него и… боже. Джин не может не заплакать ещё чувствительнее, когда чувствует, как его киска беспомощно сжимается вокруг пустоты, а сперма вязко и развратно хлюпает, сочась из неё. — Ах… — Чувствительный малыш, да? — Намджун негромко смеётся, и этот звук потрясающе глубоко резонирует у него в груди. Джин скулит и слабо приподнимает попу, когда большая ладонь ложится ему на киску, не проникая внутрь, но нежно поглаживая пульсирующие пухлые губки и ласково пошлёпывая. — Только ваш, генерал, — Джин нежно потирается киской о ладонь, заводясь от этого простого движения, и трётся носиком о крепкую шею. — Только для вас. — Ты мне безбожно льстишь, крошка, — Намджун довольно урчит, пошлёпывая киску и Джин на это шутливо взвизгивает, — но мне нравится. Не оговорись так при командовании и других солдатах, Нини, а то будешь наказана, — Джин игриво высовывает кончик языка, предвкушая наказание, но получает ещё один шлепок. Впрочем, голос Намджуна всё равно звучит ласково: — Не так наказана, а серьёзно. Понятно? — Конечно, генерал, — Джин мурлычет и нерешительно оставляет поцелуй на уголке чужих пухлых, красиво очерченных губ. Его учили ублажать, но он не знает, как проявлять искреннюю ласку: должна ли жена целовать мужа после секса, или это его только утомит? Намджун отметает все сомнения, втягивая Джина в долгий и сладкий поцелуй, продолжая оглаживать пальцами мягкую киску. Он играется с вытекающей спермой, проталкивая её внутрь, раззадоривая проникновением кончиков пальцев, и размазывая по попке, подбираясь и ко второй дырочке. Её он тоже не обделяет вниманием, во всю наслаждаясь чутким откликом Джина. — Мне надо ещё закончить дела, крошка, — Намджун неохотно отстраняется, рыкнув: — приведи себя в порядок и приберись тут, ладно? После этого можешь составить мне компанию в кабинете. Джин сыто облизывается, представляя, как он опускается под крепкий дубовый стол и берёт в рот, а потом разворачивается и пристраивается к огромному члену киской. Мысли выглядят до того привлекательно, что Джин готов управиться с уборкой за несколько мгновений, но он останавливает себя. Нет причин для спешки. — Как прикажете, генерал, — Джин уже увереннее наклоняется до поцелуя и седлает крепкие бёдра, — но вы точно готовы начать свои дела сейчас? Или вы можете уделить мне ещё несколько мгновений? — Мгновений? — Намджун оглаживает его бёдра, сминая кожу в ладонях, очевидно наслаждаясь их упругостью. — Мне кажется, мгновений нам не хватит, малышка, а вот бумаги сами себя не подпишут. Я прибыл всего на несколько дней и задерживаться не в моих планах. — Дней? — Джин растерянно хлопает ресничками. Ему казалось… он думал… Разве он не подарок для генерал-майора, который будет руководить местным отделением для призывников? — А как же… — Что такое, маленький? — Намджун ухмыляется, обнажая клыки, глаза смеются. Он несколько мгновений ласково смотрит на округлившиеся губки Джина и грустно затрепетавшие ресницы, прежде чем нежно погладить его по попе: — Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя здесь? Моя хорошенькая трофейная жена должна следовать за своим мужем. — Ах, генерал… — Джин невольно облегчённо выдыхает и жмётся к крепкой широкой груди, положив на неё ладошки. Он обмякает под нежными поглаживаниями ласковых ладоней и просто лежит так несколько мгновений прежде чем послушно завозиться. — Я сейчас всё уберу. — Хорошая крошка, — Намджун не больно шлёпает его по попке, довольно потянувшись, и плавно встаёт с постели. Он одевается быстро и сноровисто, поправляя волосы, и наличие у него недавнего секса выдаёт только широкая довольная ухмылка. Джин встаёт и подходит на всё ещё слегка подгибающихся ножках, чтобы осторожно поправить генерал-майору галстук, и сладко выдыхает, когда его сгребают за талию, властно вжимая и глубоко целуя. Его чувствительная грудь трётся о грубую ткань формы, киска снова начинает пульсировать, но Намджун отстраняется, погладив большим пальцем румяную щечку, и направляется в свой кабинет. Джин сладко мечтательно выдыхает, огладив его статную фигуру взглядом. Он убирается довольно быстро: меняет постельное бельё, сложив испачканное, чтобы потом его постирать, немного смущённо подбирает остатки своего белья и снимает чулки, оставаясь полностью обнаженным — генерал-майор в порыве страсти его просто порвал, осталось только выбросить. Джин нежно суетится, пока не убеждается, что в комнате наведён идеальный порядок, а затем робко проскальзывает в кабинет. Генерал-майор с хмурым лицом что-то чёркает в документах, и Сокджини тихо прошмыгивает к двери, чтобы слегка приоткрыть её, осторожно оглянувшись, и подхватить свой чемоданчик, стоящий сразу у двери. Вонхо говорил о том, что прикажет принести его вещи, если генерал-майор примет подарок. Тихо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Джин возвращается обратно в спальню и, насвистывая прилипчивую мелодию под нос, перебирает свои вещички. Вонхо положил и бельё, и простые футболки, и форму, и кое-что поразвратней. Джин перебирает всё, не зная, что лучше надеть, но замирает, когда вдруг натыкается на… Ох, это будет интересно. Он слегка прикусывает губу, когда медленно раскатывает по ножкам высокие чёрные чулки с плотными резинками, красиво сминающими сочные бёдра, и медленно надевает тонкие стринги, плотно обхватывающие бёдра тонкими шёлковыми ленточками. Джин чувствует, как намокает только от того, как с трудом натягивает обтягивающее каждый сантиметр его тела платье — с кружевным белым воротничком и небольшими рукавами, но кончающееся чуть ниже уровня ягодиц, оно было бы практически приличным, не будь полупрозрачным. Джин едва слышно хныкает, когда его сосочки возбуждённо набухают под грубоватой тканью. Он осторожно завязывает на талии крохотный белый фартучек, надевает чепчик, маленькие белые перчатки и вдевает ножки в туфли на головокружительно высоких шпильках. Джин невольно сглатывает, когда крутится перед зеркалом, разглядывая себя. Он выглядит очень развратно. Нини поправляет волосы, растрёпывая их чуть больше, чем уже есть сейчас, шлёпает по щёчкам, делая их очаровательно румяными, скользит пальчиками между ножек. Джин касается пальцами мокрой киски, трепетно вздыхая — сегодня его лишили девственности, и больше он может не беспокоиться о том, что одна из его славных дырочек будет скучать. Замечтавшись, он оглаживает клитор и мягко проникает в себя, наслаждаясь мягкостью и влажностью. Вместо пальчиков хочется чего-то большого и толстого. Джин облизывается и с хитрой ухмылкой выглядывает в кабинет. Но место Намджуна пустое. Невозможно не воспользоваться ситуацией — Джин юрко забирается под огромный дубовый стол с милым сопением. Места под ним достаточно, но, что важнее, наружная сторона хорошо перекрыта и никто не увидит, что Джин сидит тут, выжидая. Он ёрзает, послушно устраиваясь на коленях, примеряясь, как бы не стукнуться головой о столешницу и, пока ждёт, вновь касается себя. Это соблазн, против которого невозможно устоять. Джин прикрывает глаза, распахивая ротик, вспоминая, что случилось всего несколько десятков минут назад. Как глубоко и полно проникал в него генерал-майор, как он был нежен, но уверен. Как властно он обхватывал его бёдра. Джин не может сдержать тихого стона, продолжая играться с киской, увлекаясь мечтаниями, но резко захлопывает рот, когда слышит резкий звук. — Отчёты должны были быть на этом столе уже вчера, — злой, властный голос Намджуна заводит Джина ещё больше, и он чувствует, как перчатки промокают от смазки, — а сегодня я должен подписывать рекомендации на назначение. — Этого больше не повторится, генерал-майор, — звонкий голос, незнакомый Джину, звучит бойко, — я сию минуту подготовлю все бумаги. — Да уж надеюсь, — Намджун устало опускается в своё кресло, разводя ноги в стороны и открывая Джину вид на призывно выпирающий даже в ненапряжённом состоянии член, — срок — полчаса, если не будет, я просто оставлю вас без поставок. Ясно? — Так точно, генерал-майор. Ещё несколько вопросов, если позволите… Джин уже не слушает, о чём они говорят, потому что в его голове начинает сладко звенеть от возбуждения. Он осторожно придвигается ближе, нежно скользнув ладонями в перчатках по икрам в форменных брюках и выше, к бёдрам. Стальные мышцы под его прикосновением на мгновение напрягаются, а затем резко расслабляется. Джин улавливает низкий и хриплый выдох Намджуна сверху и прикусывает нижнюю губу, чтобы не расхныкаться от возбуждения. Он сводит свои бёдра покрепче, слабо ёрзая и пытаясь унять невыносимый возбуждённый зуд в киске, и осторожно тянется ладошками дальше, чтобы сжать в пальчиках застежку и потянуть собачку на молнии вниз. Намджун слегка опускается на кресле, позволяя ему проказничать, давая больше простора, и у Джина сладко кружится голова. Нини внутри него попискивает от восторга, когда он осторожно приспускает бельё и влюбленно смотрит на длинный и толстый даже в полувозбуждённом состоянии член. Джин сладко сглатывает и прижимается к крупной головке нежными маленькими поцелуями, глотая скулёж. Генерал-майор такой огромный. Его огромный, вкусный член был у Джина и в киске, и в попке, и теперь будет в ротике — Джин чувствует себя так, будто выиграл в лотерее. Какая жена не мечтает, чтобы у её мужа был такой восхитительный член? Едва не попискивая от счастья, Джин преданно трётся о него лицом, ластясь и сладко прижимаясь к быстро твердеющему стволу влажными нежными губками. Не удержавшись, он запускает одну ладошку под своё крохотное платье, чтобы поёрзать киской по пальцам, и из-за перчаток это кажется ещё более чувствительным, ещё более… грешным. До боли прикусывая губу, чтобы не издать ни одного грешного звука, пока за пределами стола решаются важные дела, Джин скользит по губам языком, облизывая их. Маленький язычок не жалеет слюны, скользит из одного уголка губ к другому, и только после он старательно опускается ртом на толстый ствол. Джин умеет брать до самого горла, но сейчас он не торопится. Потираясь киской о пальцы, маленькая Нини опускается плавно, задерживаясь как можно больше на сочной алой головке. Джин посасывает её едва ли не с урчанием, но пытается контролировать собственное удовольствие, чтобы не привлечь лишнего внимания. Он обхватывает головку нежными губами, скользит по ней язычком, проникая в себя одним пальчиком. Ткань ощущается странно, но так невыносимо приятно, а вкус вязкой смазки возбуждает до того сильно, что Джину кажется, что после этой маленькой шаловливой игры придётся менять ковёр под столом. — Свободен, — до него доносится рычащий голос Намджуна, но он пользуется моментом только для того, чтобы насадиться до основания, умирая от того, насколько же глубоко в горло проникает член. Нос упирается в лобок, и Джин нетерпеливо касается пальцами горла, ощущая, как головка выпирает из шеи. Намджун сверху низко утробно рычит: — И кто это у нас тут такой непослушный? Получив разрешение говорить, Джин скулит. Он ёрзает коленками по полу, чувствуя, как высоко задирается развратное платьице, и гулко сглатывает, обласкивая горлом головку. Джин чувствует на макушке широкую ладонь и ластится, не торопясь сниматься с члена. Ему нравится, насколько его горло заполнено, несмотря на то, что киска и попка протестующе пульсируют, требуя внимания и ласки. — Маленькая горничная забралась под стол, чтобы проверить, нет ли тут для неё работы? — Намджун пытается говорить спокойно, но голос у него низкий, грешно властный. В нём сквозят стальные нотки, из-за которых подгибаются и так согнутые коленки. — Тогда поработай для меня хорошенько. Джину хочется услужливо сказать: «Да, хозяин, как пожелаете, хозяин, я здесь только для того, чтобы служить вам, чтобы делать всё, что вы пожелаете», но вместо этого он невыносимо сладко сглатывает, щурясь от удовольствия и начинает ритмично водить головой. Он не берет слишком быстрый темп, будучи неуверенным, что Намджуну он понравится, но сосёт старательно и ритмично, туго втягивая щеки и работая языком. За эти два месяца он научился делать минеты высшего разряда и глубоко внутри себя немножко этим гордился — Джину нравилось чувствовать, какими уязвимыми во время этого становились властные и сильные мужчины. Но, кажется, Намджун совсем не подходил под их разряд — Нини невнятно скулит, когда чувствует, как в его волосы вплетаются сильные пальцы, сдвигая его милый крохотный чепчик. Он податливо расслабляет горло, когда генерал-майор полностью перехватывает власть. Джин может только слабо скулить и сглатывать вокруг толстого члена, ритмично и быстро ебущего его в ротик. Если бы он и до этого не был бы возбужден, его киска намокла бы мгновенно прямо сейчас просто от того, насколько властно, насколько уверенно Намджун брал то, что хотел. Нини слабо сводит разъезжающиеся от возбуждения коленки и цепляется ладошками за крепкие бёдра — всё его существо настолько сильно сосредотачивается на огромном члене во рту, что он даже не может приласкать себя, седлая дрожащие от возбуждения пальчики. Несколько раз, когда его использовали до такой степени, что он не мог даже говорить, а лишь бессвязно и сладко стонать, Джин словно проваливался в вязкое и странное подпространство. Вонхо называл это «сабспейс», и любил повторять, что это означало лишь то, насколько хорошо сегодня развлеклась крошка Нини. И сейчас, почувствовав уже знакомое плавающее чувство, Джин только невнятно скулит вокруг толстого члена. Чёрт возьми, Намджун ведь даже к нему ещё не притронулся. Хватка в его волосах крепчает, но в поплывшем мозге бьется только одна мысль: «член, во мне толстый и длинный член, он долбится в мою глотку, и хозяину Нини хорошо, да, вот так, воспользуйся мной ещё немного, пожалуйста». Джин скулит, стискивает бёдра, потому что его киска нуждается в давлении, но из-за грубой и сильной хватки в волосах, от которой голова идёт кругом, коленки позорно разъезжаются. Он чувствует себя слабым и маленьким в чужих руках. Перед глазами всё понемногу плывёт, губы начинают саднить от интенсивного трения, а челюсть затекать, но Джин искренне и мазохистски ловит от этого удовольствие. Он жмурится, смаргивая невольные слезы, и позволяет сознанию растечься, а телу расслабиться. Джин оседает на пол, переставая даже желать контролировать своё тело, и только и делает что зацикливается на ощущениях. Киска пульсирует сладко и возбуждённо, сердце судорожно бьётся, а толстая головка толкается, задевая заднюю стенку горла, и из-за этого по телу волнами проходят волны возбуждающей, прошивающей его насквозь вибрации. — Послушная крошка, — Намджун даже не сбивается с ритма, его дыхание ровное и спокойное. Джин уже не уверен натягивают ли его голову на член, трахают в горло или Намджун просто совмещает всё это. Генерал-майор низко удовлетворённо рычит: — Да, соси, малышка, покажи, насколько ты услужливая. Джин снимается с сочным пошлым звуком и причмокивает. Он наклоняется к члену и размазывает вязкие капли тяжелой смазки и собственной слюны по лицу, дурея от жара. Она горячая, обжигающая, оставляет следы, метит так, что потом нужно будет долго смывать с себя белёсые разводы. Джину не хочется их смывать. — Могу ли я… — Джин беспокойно ёрзает и приподнимает платье чуть выше, хныча: — Нини могла бы просто насадиться на ваш член, генерал, и терпеливо ждать, пока вы закончите с делами. — Ты могла бы? — Намджун улыбается, демонстрируя крупноватые клыки, и отодвигается, совсем немного, но Джину достаточно, чтобы ловко развернуться и закинуть ноги на чужие бёдра. Генерал-майор усмехается: — Ах, вот как, ну посмотрим, насколько это удобно. Намджун беззлобно посмеивается и помогает, подтягивая Джина за талию, ловко проскальзывая во влажную киску до самого конца. Ощущение наполненности резко выбивает весь воздух вместе с маленьким сладким стоном. Джин суетливо ёрзает, пристраиваясь максимально удобно и счастливо вздыхает. Ему так повезло иметь этот член в себе. — Разве теперь я смогу сосредоточиться на работе? — Намджун оглаживает его талию большими ладонями, усаживая на свой член чуть крепче, и щекотно целует за порозовевшим круглым ушком. Джин трепетно выдыхает, задрожав, и кусает нижнюю губу, когда чувствует, как нежную кожу сразу над воротничком платья начинают жарко и властно покусывать: — Когда у меня на коленях сидит такая хорошенькая штучка. Ладони генерала-майора поглаживают округлые сочные бёдра, а затем и вовсе подтягивают обтягивающее платьице повыше, оставляя его на талии и полностью обнажая круглую попку. Намджун мягко надавливает Джину на спину, вынуждая лечь грудью на крепкий дубовый стол, и сыто облизывается, оттягивая большим пальцем тоненькую полосочку съехавших стринг. Джин тихонечко сладко постанывает, закатывая глаза от удовольствия — генерал-майор не толкается в него полноценно, но мягко покачивает бёдрами, явно наслаждаясь влажностью и тугостью сладкой киски. Нини округляет губки в сладком выдохе, когда чувствует, как большой палец оглаживает пульсирующую дырочку его ануса. Намджун надавливает на неё подушечкой, легко проникая внутрь, и слегка оттягивает край дырки в сторону, заставляя её расслабленно растянуться и смущающе приоткрыться. Джин сладко всхлипывает, сжимая киску на члене. — Твоё тело будто создано для того, чтобы принимать член, — Намджун звучит хрипло и возбуждённо, и его низкий бархатный баритон прокатывается у Джина по спине крупными мурашками. Генерал-майор плавно и мелко толкается большим пальцем внутрь, сразу выскальзывая обратно, и негромко очарованно бормочет: — Такая мягкая, мокрая, готовая дырка. Но стоит только тебе вставить, и ты сжимаешься так туго… — Ах, генерал… — Джин трепещет, слегка приподнимая бёдра и чувствуя, как большой, растягивающий маленькую киску до предела член жарко пульсирует внутри него. Он хнычет, послушно пытаясь расслабиться и перестать сладко сжиматься от возбуждения: — Если в-вам не нравится… — Капризная штучка, да? — Намджун шлёпает его по попке, мурлыкнув: — Мне всё нравится, хочу, чтобы ты посидел на моём члене, пока я буду разбирать документы. Подай мне вон ту папку. Джин с трудом фокусируется на том, что от него хотят, но послушно подтягивает достаточно большую папку, сладко сжимая член дырочкой. Ему нравится это невыносимо полное ощущение внутри, и когда Намджун опускает на податливо подставленную спинку папку, начиная перелистывать бумаги, что-то чиркая, просто используя его как… стол. Маленькая Нини внутри пищит и старательно пытается не ёрзать, не двигаться, а просто стать удобной и полезной. Намджун шелестит бумагами, пока его толстый член просто греется в маленьком местечке Джина. Сложно не думать о том, как крупная головка сочится, как вздутые венки касаются его чувствительных стенок, как наполненные спермой яйца готовы в любой момент освободиться и испачкать Джина изнутри. Хочется подвигать бёдрами, поскулить и попросить немного больше, чем просто ожидания, но Джин послушно ждёт, обмякая на столе и медленно дыша. — Генерал-майор, я… — без стука к ним врывается солдат с пухлыми розовыми губами и документами наперевес, и пораженно застывает на месте. Джин бы рассмеялся с того, как округляются глаза несчастного парня, как дёргаются его руки в старательной попытке не уронить все бумаги, и как в области паха тоже что-то подозрительно дёргается. Но он лишь прикусывает полную нижнюю губу, чтобы не заскулить от того, как член Намджуна двигается внутри, выдавая то, насколько сильно генерал-майору нравится эта ситуация. — П-пак Чимин, сэр. Я м-могу зайти позже. Солдатик сглатывает и нерешительно мнётся на месте, явно совершенно не зная, куда себя деть, и опуская глаза. Щеки, плюшевые даже на вид, горят от смущения. — Если ты придёшь позже, то бумаги не будут подписаны, — совершенно невозмутимый Намджун откладывает папку со спины Джина вбок и хлопает по краю стола, — клади сюда и жди, я прямо сейчас этим и займусь. — Прямо, в-вы… — Чимин краснеет ещё гуще. но не может ослушаться. Он медленно подходит ближе и встает сбоку от стола, там, где ему открывается невероятный вид на стык сладкой киски и члена. Джин, в другой ситуации с другими людьми, тут же потянулся бы к ремню на штанах солдата и начал водить ладонью по члену, но сейчас он принадлежит Ким Намджуну. Пак предпринимает последнюю попытку, сглотнув и выдавив высоким, почти пищащим от волнения, но всё равно мелодичным голосом: — Я могу подождать снаружи. — Стоять, — Намджун не меняется в голосе, говорит властно и жестко, — у меня могут появиться вопросы. Давай по очереди. Отчёт по закупкам. Пак нервно перебирает документы и дрожащей маленькой рукой передаёт первый. Джин чувствует, как используют его спинку, укладывая туда бумагу. — Всё здесь, генерал-майор, сэр. Склад уже проверили, всё согласно… с-согласно приказу, — солдат явно запинается, близкий к тому, чтобы сбиться. Джин мягко приподнимает бёдра, подставляя спинку удобнее, и сладко сжимается на члене — он знает, что то, как его киска пульсирует, растянутая вокруг толстого ствола, с этого ракурса видно особенно отчётливо. Чимин сглатывает еще раз, складывая перед собой руки: — Д-да. — Хорошо, — Намджун удовлетворенно хмыкает, размашисто расписываясь снизу, и переворачивает листок, внимательно вчитываясь. — Отчёт по состоянию техники здесь? — Т-так точно, — Пак послушно кивает, а Джин вдруг издаёт сладкий, высокий и трепетный тихий вздох, когда Намджун плавно, едва заметно поводит бёдрами, толкаясь в нежную киску чуть глубже. Несчастный мальчишка гулко сглатывает, и Джин чуть поводит головой, кидая на него лукавый взгляд поверх плеча. Под его взглядом Чимин замирает, кажется, даже не дыша, и Джин не может удержаться: он медленно скользит по нему взглядом от макушки и до пят, улыбается самыми уголками пухлых, красиво очерченных губ, задержавшись на чужих, ничуть не менее соблазнительных, и подмигивает. Парень от этого мгновенно вспыхивает, отводя взгляд, а Намджун негромко кашляет, пряча смешок: — Что с продовольственными запасами? — В-всё там, с-сэр. Чуть ниже, — Джин так и не отводит взгляда, с любопытством и долей веселья наблюдая, как смущается мальчишка — солдат то и дело, не в силах удержаться, бросает на него маленькие жадные взгляды — на сочную пухлую попку, на влажную, розовую киску, на толстый член, растягивающий её, на красивый изгиб спины. Он крепко держит руки на уровне паха, слегка переминаясь и сжимая бёдра, и отчасти Джину даже жаль его. Нини сочувственно думает о том, как сейчас должно быть жарко и томительно его бедному членику, как сильно хочется в плен завлекательных губ или тугой попки. С другой же стороны, Джин чувствует гордость и самодовольство от того, как его хотят при том, что право овладеть есть только у генерала-майора. — Состояние казарм? — Намджун беспощадно продолжает требовать отчёты, и Джину становится скучно. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы его жадная и совсем немного шлюшья натура начала требовать большего. Джин тихонечко возится, мелко насаживается на член Джуна, старается не двигать спинкой, чтобы генерал-майор не испортил важные бумаги, но всё равно старательно сжимает киску, стимулируя член. За это получает сочный, дразнящий шлепок и хрипловатое и властное: — Тише, малышка. Получишь своё чуть позже. — Г-генерал-майор? — Пак совсем несчастно вздыхает и почти сжимает маленькими ладошками откровенно стоящий член. Не сложно представить, как, получив освобождение, мальчишка побежит дрочить на развратный и грязный образ. — Ещё вот, три бумаги и всё. В-всё… — Не заикаться, солдат, — Намджун клыкасто ухмыляется и, резко толкнувшись в Джина, приподнимается вместе с ним, чтобы потянуться через весь стол за несчастной ручкой. Мысли о том, что можно было попросить, отходят на второй план, потому что толчки, глубокие и резкие, в которых так отчаянно нуждался Джин, не заставляют себя ждать. Его трахают перед жадным и смущенным взглядом юного солдатика, который очевидно хочет зажмуриться, но совершенно не может отвести завороженного взгляда. Намджун хрипло порыкивает: — Вот так, а то ручка совсем перестала писать. Ким усаживается обратно, с силой натягивая на член Джина до сочного шлепка, и размашисто оставляет последние подписи. — Свободен, солдат, — голос с явными ехидными интонациями звучит низко и глубоко. Джин даже не пытается остановиться, когда приподнимается в чужих руках, упруго начиная скакать на члене. Солдатик замирает, впопыхах стараясь скрыть стояк, собрать бумаги и смотреть куда угодно, но не на Джина, мило округляя свои полные губки. Намджун звучит злее и резче, сжимая до синяков ладони на бёдрах: — Свободен, Пак. — Так точно! Сэр! Генерал-майор! — Чимин запинается, почти пища, едва не падает, но, наконец сбегает из кабинета. Перед тем, как тяжелая дубовая дверь захлопывается его красные уши явно успевают уловить полный наслаждения, сладкий стон Джина. — Маленькая нетерпеливая штучка, да? — Намджун встаёт с кресла, отодвигая его с громким звуком проезжающихся ножек по полу. Он наклоняется к покрасневшему ушку Джина и прикусив кромку, добавляет: — Нравится, когда видят, как ты скачешь на члене? — Нравится, генерал-майор, ах, так нравится, — Джин сладко прикусывает губу от предвкушения и немного приподнимает попу. Он чувствует себя как пятилетка, которого отец впервые в жизни посадил на аттракцион, когда цепляется глазами за крепкую ладонь, надёжно упершуюся о край стола. Киска сжимается, и Джин взвизгивает с откровенным, ничем не прикрытым удовольствием, когда его наконец начинают трахать: — Ах! Намджун вбивается в него ритмично и быстро, безжалостно растрахивая ноющую от возбуждения сладкую киску. Одной рукой он опирается о крепкий дубовый стол, второй подтягивает на себя округлые бёдра, вынуждая Джина красиво изогнуться в спине. Нини сладко высоко хнычет, кусая нижнюю губу и закатывая глазки — член входит в него так глубоко, так хорошо и плотно, словно был создан для того, чтобы быть внутри. Ему нравится. Нравится, нравится, нравится. Он только сладко пищит от восторга, когда из него резко выходят, чтобы перевернуть и положить спинкой на стол, и снова глубоко толкнуться обратно. Джин хнычет, когда Намджун целует его сразу жадно и глубоко, толкаясь языком в рот. Нини тает от одной только мысли о том, что генерал-майору нравится с ним целоваться, что он не брезгует, не чувствует отвращения. Он нежно гладит ладошками широкие плечи, прикрывает униформой, и невольно закатывает глаза от удовольствия. До того, как он прошёл курс тренировок под чутким руководством Вонхо, Джину было неловко и стеснительно признавать, что ему нравятся властные мужчины в форме, даже перед самим собой. Сейчас же… Он скрещивает ножки на крепкой талии Намджуна и жмётся грудью, прикрытой только тонкой тканью обтягивающего полупрозрачного платьица к чужой крепкой груди, чувствуя лёгкое прохладное покалывание от орденов. Это неожиданным образом заводит его только сильнее. Судорожно сжимаясь на члене, Джин думает о том, как хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Ему до безумия нравится ощущение проникновения, нравится, что его вторая дырочка тоже не обделена вниманием, и мягкие подушечки пальцев нежно оглаживают её края. Джин изгибается, подмахивая настолько, насколько может, впивается ноготками в крепкие сильные плечи, и оголяет красивую шею. Ему не нравится делать сразу слишком много, но так хочется, чтобы генерал-майор запомнил каждый дюйм его тела. — Красивая штучка, — Намджун прижимается губами к шее, лижет вдоль ключиц, оставляет видный засос на груди, порвав полупрозрачную ткань. Он проходится носом по голой коже, с наслаждением вдыхая сладкий запах. — И вся моя, ведь так? — Только ваша, генерал, — Джин с силой стискивает джуновы бёдра, наслаждаясь тем, какие они крепкие и мощные, как хорошо и точно двигаются, вбивая член в услужливую киску, — всё только для вас. Намджун хрипло довольно смеётся и втягивает его в долгий мокрый поцелуй, проскальзывая влажным языком в рот. Он не начинает двигаться иначе, но очевидно ускоряется, протягивая сладко дрожащего Джина по столешнице, подводя их обоих ближе к краю. Шлепки становятся сочнее, а долбящий член внутри пульсирует достаточно сильно, чтобы Джин мог это ощутить. Теряясь в ощущениях, он бездумно начинает шептать, сбиваясь: — Нини так счастлива быть вашей, — Джин говорит это между поцелуями, двигаясь навстречу толчкам, хныча, — Нини так ждала, что её примут, как подарок, Нини нравится быть полезной для вашего члена, генерал, Нини, ах… — Давай, крошка Нини, — Намджун воркует, сразу же срываясь на низкое рычание, — кончи для меня, малышка, дай мне заполнить тебя до самого края. Джин скребёт ногтями по твёрдой ткани, скуля на члене, чувствуя, что совсем скоро он вновь будет переполнен вкусным крем-паем. Его терзает глупая мысль, что форма будет испачкана, но она совершенно уходит на второй план, когда Намджун вбивается в последний раз, судорожно и горячо дыша в шею. — Хорошая малышка, не прольёшь ни капли? — Намджун лижет его шею, покусывая разгоряченную кожу. — Хочу, чтобы моё семя как можно дольше оставалось внутри. — Так точно, генерал, — Джин сладко стонет ему в ухо, зарываясь в мягкие пряди нежными пальчиками. Он чувствует, как сперма наполняет его, и, следует признаться, Джин чертовски сильно обожает это чувство. Намджун чуть двигается, чтобы перестать надавливать на него всем весом, но Джин просительно тянет его на себя, не позволяя отстраниться и чувствуя, как сладко хлюпнула переполненная киска: — Ах, пожалуйста… — Тебе нужно внимание, правда, сладкая штучка? — Намджун хрипловато ухмыляется ему в ушко и сладко целует в мокрое местечко сразу за ним, заставляя затрепетать. Его большие ладони нежно поглаживают чувствительное тело прямо сквозь обрывки безжалостно разорванного платьица, и Джин лукаво шепчет, хихикнув: — У вас такой темперамент, генерал… Мне скоро будет совсем нечего носить. — Красивая обёртка нужна только для того, чтобы её можно было содрать, когда открываешь подарок, — Намджун щекотно фыркает ему в шею и опускает ладонь чуть ниже. Джин едва слышно постанывает от удовольствия, глубоко, сбивчиво дыша, когда чувствует, как крупные пальцы нежно проталкиваются в тугонькую попку, лениво лаская и надавливая на член сквозь тоненькую стеночку. — Если понадобится, я куплю тебе столько, сколько ты захочешь, малыш. — Генерал так щедр ко мне, — Джин сладко мурлычет, улыбаясь краешками губ и нежно приоткрывает рот, когда генерал-майор приподнимается, нависая над ним, и глубоко, нежно целуя. — Муж хочет завалить подарочек подарочками? — Муж хочет, — Намджун широко клыкасто улыбается и легко выпрямляется, подхватывая запищавшего Джина под ножками, и поднимает его, так и не снимая со своего члена. Он звучит ласково: — Примешь со мной ванну, подарочек? Джин счастливо пищит, пока его неторопливо несут в сторону ванной комнаты. Намджун словно совершенно не напрягается, когда легко подкидывает его на руках. Джин жадно оглаживает литые мышцы, довольно облизываясь, представляя, как совсем скоро они вновь будут обнажены. Пусть горячая и строгая форма ему невыносимо нравится, но ощущение соприкосновения голой кожи нравится в разы больше. — С тобой совершенно невозможно делать дела, — Намджун наигранно угрожающе качает пальцем, когда они добираются до ванной, и начинает его медленно раздевать, ласково блестя глазами. То как пальцы оглаживают кожу — будоражит, то как губы оставляют влажные поцелуи — возбуждает. Сперма между ног неохотно выскальзывает наружу, освобождая место для нового наполнения, хотя Джин и старается сжаться. — Я могу вести себя послушно, если генерал прикажет, — Джин мурлычет, показательно подчиняясь управлению сильных рук, но бросает лукавый взгляд из-под ресниц: — просто мне казалось, что вам, генерал Ким, нужно немного снять стресс. — Правильно казалось, крошка, — довольно заурчавший Намджун оставляет мягкий поцелуй на его губах, принимаясь за свою одежду, — но как только мы покинем эту часть, у тебя прибавится и других обязанностей. Мне совершенно точно нужна такая помощница как ты, Нини. Джин снова довольно пищит, предвкушая своё будущее. Мог ли он думать, что время в армии будет столь прекрасным? Мог ли… Он уже не думает об этом. Не важно, что было раньше, потому что дальше его ждёт лишь одно наслаждение.