Ближайшая кофейня

С самого утра Тодороки получил около пяти сообщений о том, что сегодня они идут на долгожданный концерт. Впервые они проведут время вне работы. Сказать честно, гетерохром считал, что ему крупно повезло с коллегами. Урарака всегда подменит, поможет, даст совет, когда нужно. Шинсо есть Шинсо. Любитель прогулять. Поэтому с ним Шото встречался реже. Но ни разу не совал нос куда не надо. За что гетерохром безгранично благодарен ему. Ведь не раз Хитоши ставал свидетелем того, что видеть совсем не обязан. На часах ровно четыре. В запасе еще полтора часа. Ровно в шесть он обязан стоять возле фуд-кортов, иначе Очако не простит. Чем себя занять, Тодороки не знал. Сегодня выходной, дел нет. Дома, как всегда убрано, все разложено по полочкам. Домашнее задание сделано. Непривычно лежать без дела, он отвык от этого. Найдя наощупь наушники, лежащие на тумбочке, гетерохром стал искать достойную песню в плейлисте, которая могла бы подойти под его немного скучающие настроение. От выбора его отвлекла вибрация и внезапно яркий свет телефона, на котором вот уже пару секунд светилось «Отец». Подождав еще несколько секунд, он нехотя поднял трубку, уже предполагая, о чем пойдет разговор. — Алло. Поставив на громкую Шото зашел в ленту Инстаграма посмотреть чего-то нового, пока не закончиться этот уже противный диалог. — Привет, Сын. Как твои оценки? Все хорошо, мне не стоит волноваться? — Не стоит. Шото не видел смысла в подобных звонках. Какой смысл спрашивать, если он на постоянной основе отслеживает его оценки и, пойдя что-то не так, зразу звонит или же является лично, что немного усугубляет ситуацию. — Я надеюсь, ты передумал и все таки поедешь в Великобританию? Ты же понимаешь, что обязан учиться в лучшем университете. — Я не поеду. — Подумай хорошо, у тебе еще есть немного времени. Ты от многого отказываешься. — Каждый раз ты спрашиваешь одно и тоже, и каждый раз я отвечаю нет. Сегодня ничего не поменяется. Я же говорил, что останусь здесь. Молчание. Тодороки продолжает листать ленту, смотреть сторис Каминари, в которых тот рассказывает всякую ерунду. Интересную ерунду. Во всяком случае, поинтереснее, чем слушать о том, что он обязан быть лучшим. Почему? Всё просто, его отец — важная шишка, у него влиятельная семья, и он должен поддерживать этот статус. — Шото, пожалуйста, хорошенько обдумай сказаное еще раз. Я оплачу проживание и обучение. Ты же знаешь, это не проблема. — Неа, я остаюсь. До взрыва. Три.. Два.. Один.. — Щенок отказался от денег? Хорошо. Ты помнишь наши условия. Я позволил тебе жить отдельно только потому, что ты все еще учишься, а не потому, что ты вырос. Да у других нет даже возможности побывать в другой стране. А я предлагаю тебе учиться в лучшем университете. В лучшем, Шото, слышишь?! — Ага. — Наигрался? Побывал никчемным официантом, которому платят копейки? Что ж, пора возвращаться домой. Запомни хорошенько. Без меня ты никто и ничто. — Домой я не вернусь. Пока-пока. Гудки. Настроение подпорчено. Наверное, стоит начинать искать новое жилье. На днях здесь уже будет отец, попытается забрать домой. Хотя нет, то место вовсе домом и не назовешь. Через полгода уже восемнадцать, и Шото безгранично рад этому. А пока для того, чтобы снять квартиру, приходится нехотя пользоваться своей фамилией. Вся эта ситуация с отцом немного выходила из-под контроля. Каждый разговор с ним заканчивался очередными криками о том, что Тодороки ничтожество, которое позорит семью. Теперь же гетерохром стал слишком часто принимать не званых гостей. Честно говоря, Шото ненавидел абсолютно всю семейку, за исключением Фуюми и Тойи. Время от времени Фуюми звонила спросить, как дела у младшенького, так она любила его называть. Она старалась не говорить о том, как отец зол на него, лишь болтала о всякой чепухе, стараясь приободрить брата. Насчет Тойи никто ничего не знает. Тот умен, сбежал сразу же, куда глаза глядели. Наверняка сейчас живет счастливо, изредка вспоминая о доме, как о ночном кошмаре. Тойя — единственный, кого Шото открыто уважал. Он всегда хотел быть похожим на старшего. ** — Где его черти носят?! Урарака злобно смотрела на телефон и слушала противные гудки на протяжении уже десяти минут. Через полчаса концерт. Ее раздражала безответственность гетерохрома. Тридцать минут назад он должен был стоять здесь, но прямо сейчас здесь только равнодушный Шинсо, до жути злая Урарака, и еще пару тысяч человек. Очаку уже встретила несколько знакомых, успела даже накупить сладостей домой. И вот из-за угла появляется разноцветная макушка. Урарака облегченно выдыхает. Шинсо в свою же очередь встречает парня со сдержанной улыбкой. Чем ближе Тодороки подходил к друзьям, тем больше представлял масштаб выговора. — Признаю, виноват. — Ты не просто виноват, — девушка зло тыкнула пальцем ему в грудь. — Тодороки Шото, ты безответственно отнесся к сегодняшнему походу на концерт. Ты опоздал на целых тридцать минут! — Но мы же успеваем, — он взглянул на часы. — В качестве компенсации, так и быть, еду сегодня оплачиваю я. Шинсо, который до этого момента стоял в сторонке, подошел ближе, чтобы поприветствовать своего спасителя от лишних затрат. — Ладно, ты прощен. — Урарака улыбнулась так по-детски, что на душе внезапно стало тепло и радостно. Будто бы Шото вернулся в детство и просил прощения у единственного друга, тем самым покупая ему все сладости, что тот пожелает. — Наверное, нам стоит идти. — Шинсо, да ладно, ты умеешь разговаривать? — Девушка наиграно удивилась, широко открыв рот и закрывая его рукой. — Ха-ха, смешно. Идем уже. Хитоши развернулся и направился в сторону сцены, оставляя друзей позади. Шото пожимая плечами, улыбнулся, показывая, что сам крайне удивлен поведением фиолетововолосого. Урарака улыбнулась в ответ, беря оставшегося парня под руку. И они вместе быстрым шагом пытаются догнать друга. Настроение поднималось. Гетерохром решил, что сегодняшний вечер проведет в компании друзей, а не в компании навязчивых мыслей, которые не дают покоя. Территория была большой. Огромное количество фуд-кортов, где можно приобрести разную еду. Очако, словно маленький ребенок, вела Тодороки за руку, нагребая как можно больше еды. Шинсо стоял рядом, лишь закатывая глаза, каждый раз говоря о том, что брюнетка скоро обанкротит разноцветного. Но Тодороки уверен, Хитоши нравится их компания. Он лично видел, как тот мельком улыбался. Шото ликовал. — Ауч. Внезапно Тодороки почувствовал, как что-то довольно тяжелое врезалось прямо в него. — Извините, я правда не специально. Я немного споткнулся. Приношу миллион тысяч извинений. Довольно знакомый голос. Гетерохром, поморщившись от столь неожиданного столкновения и слишком громкого нарушителя покоя, обернулся. Перед ним собственной персоной стоял немного поникший Каминари. Узнав знакомого, желтоволосый тут же улыбнулся во все свои тридцать два. Рядом с ним стояли те же парни, которых Шото уже видел в кафе. Красноволосый парень, который неловко улыбался и все тот же блондин. В мыслях гетерохром сразу отметил алые глаза и неважное настроение блондина. Немного поежившись от ледяного взгляда последнего, Тодороки перевел взгляд на Каминари. — Вот так встреча! Не думал, что мы так скоро встретимся, — глаза Денки горели. Он и вправду был рад встретить старого знакомого. — Раз мы все здесь, я вас познакомлю. Знакомься, это мои друзья Эйджиро Киришима и Кацуки Бакуго. Ребята, а это Тодороки Шото. Мой хороший знакомый. Мы раньше вместе работали. «Значит Кацуки Бакуго». Единственное, что успело пронестись в голове перед тем, как подать руку Киришиме. Блондин же не спешил показывать свою дружелюбие. — Это Очако Урарака и Хитоши Шинсо. Мои друзья, по совместительству и коллеги, — отозвался Тодороки. — Приятно познакомиться, я Денки Каминари. Можете называть, как удобно. Если мы уже встретились, познакомились, это судьба пойти вместе на концерт. Компанией же веселее. — Я согласна. — Не против, — подал голос Шинсо. — Отлично, погнали! — Закинув руку на плечо Шото, Денки начал рассказывать о своем дне и о том, как они с Бакуго воровали арбузы у соседки. Обернувшись назад, гетерохром проверил, идут ли за ними Бакуго и Киришима. Блондин так и не поздоровался, не сказал ни слова. Шото приподнял брови, не понимая, как можно быть настолько не довольным и злым человеком, от которого за километр излучается устрашающая аура. «Ну да ладно. Не мне же с ним общаться». С этими мыслями Тодороки вернулся на землю и вновь слушал, о арбузах.