твой, наивный, живой

***

      Даби, если честно, вообще не уследил когда в его квартире чаще стали появляться у порога чужие клетчатые кеды, когда в ванной, рядом с его чёрной зубной щёткой и обычной мятной пастой, появилась ярко-голубая и паста с дурацким клубничным вкусом. Особенно он потерял нить всего сюжета собственной жизни в момент, когда стоял под ледяным душем, а потом феерично запнулся о бутыль персикового шампуня. Потом он как-то инстинктивно прекратил обращать внимание на всякие мелочи: появившийся на солнечной стороне кухни, прямо на подоконнике, цветок со странным названием, чужие яркие и забавные носки, которые он собственноручно забрасывал в стирку без доли подозрений, чёрная подводка на бортике раковины в крошечной ванной комнате, распечатанные на цветном принтере мемы с котами, гордо приклеенные к холодильнику на скотч (смешных магнитов, видимо, не нашлось), освежитель воздуха — в квартире теперь пахло не морозной свежестью от постоянно вывешенной на все возможные участки квартиры одежды и регулярного проветривания, а чем-то странным, фруктовым, наверное — не сказать, что Тойя сильно принюхивался, продолжая исправно приоткрывать окно, когда уходит. Правда, по приходе, кто-то их постоянно закрывает. И, наверное, на этом моменте уже стоило бить тревогу, но Даби даже не задумывался о неадекватности происходящего. Его не смутило появление в доме шоколадного печенья, которое он, как любой продукт, содержащий в основном шоколад, ненавидел. Самое страшное, казалось, произошло, когда он не нашёл на своей полке самую любимую футболку с Чармандером. Но на это он просто повёл плечами, не отреагировав никак, хотя когда Шигараки по незнанию надел её, — потому что Тойя сказал, прямая цитата: «Боже, переодень этот ужасный свитер, я не хочу, чтобы ты оставил вирус безвкусицы на моём диване. Хрен тебя знает, чахоточный, вдруг он передается контактно?» — ему чуть не открутили голову.       Но люди, в целом, очень правильно считают, что все мелкие детали складываются во что-то глобальное, и Даби убедился в этом на собственном опыте, когда он видел парня напротив в синих домашних штанах с котами, морды которых были, казалось, выстираны в почти чистейший белый, в его футболке с Чармандером, с его резинкой на волосах и с его просто отвратительной кружкой с какой-то забавной мордой в руках.       Так в его квартире появился Кейго.       И, наверное, странная привязанность.       В целом, жизнь с Кейго была хорошей: он вкусно готовил (Даби плох на кухне, Кейго понял это, когда он заснул за столом на кухне, пока там медленно, но верно дымилась и чернела обычная яичница. Тогда у него были отвратительно-сильные проблемы со сном и ментальным здоровьем и, хоть сейчас всё лучше, Таками ради безопасности всех в доме не пускает его к плите и духовке, позволяя резать бутерброды и заваривать чай, чем Даби успешно занимался), у него были правда забавные носки и бальзам для губ с виноградом, он покупал продукты, что забывал до жизни с ним Даби, предпочитая не есть несколько дней, чем выйти в магазин, ровно красил ему ногти, забирал на машине с салона и в принципе подкидывал его куда-то, если это было нужно, а ещё они платили за счета квартиры пополам. Были ещё, правда, минусы (по скромному мнению самого Даби, их было минимум втрое больше, чем плюсов): Кейго был шумным жаворонком, реально выходящим по выходным ранним утром на пробежки, ел сладкое тоннами, слушал отвратительную попсу, раскидывал все баночки с уходом за волосами по ванной, оккупировал квартиру благовониями, свечами и освежителями воздуха, постоянно путался в пододеяльнике, когда Даби просил его помочь заправить постель. Ещё Даби самолично относил к минусам любвеобильность и язык любви «прикосновения» и то, что Кейго спит с ним в одной кровати, которую не может заправить, и просит колоть ему пирсинг с тупыми накрутками и вообще…       «— Ай господи! Кейго, какого хуя? — Хватит на меня клеветать, придурок, твои друзья считают меня конченным! — И они правы, ты избиваешь своего парня! — Потому что есть за… погоди, что? — Что?»       …Примерно так Даби рассказывал всем историю начала их отношений и примерно так она всегда заканчивалась — вмешательством Кейго.       Но, всё же, их отношения правда были чем-то странным. И, всё же, к большому сожалению Даби, «заткнись-уже-боже-Тойя-ты-всем доволен», их обоих это устраивало.

***

      Кейго реально подрывался в семь утра каждую грёбанную субботу. Он реально распахивал эти тёмно-синие занавески в спальне, собирался и шёл на пробежку на свободный стадион у школы, которая была в пяти минутах ходьбы от их дома. И Кейго реально поднимал в такое время сову-Даби, словно он с мазохистским удовольствием слушал как его покрывают удивительно-стойкими и редкими конструкциями нецензурщины. И с ещё большим — садистским, видимо, — удовольствием он наблюдал как Даби не может уснуть назад. Первое время их отношений «боже-Кейго-почему-это-так-плохо-звучит» Кейго реально таскал его на пробежки, но после того как Тодороки на полном серьёзе после такой подставы прекратил общаться с Таками на несколько часов, что для подобной экстравертной катастрофы было подобно самому жестокому наказанию, он отпустил эту затею. Теперь он просто его мучал. С чувством, с толком, мучал, заставляя вставать по выходным в семь утра, оправдывая это тем, что в рабочую неделю, когда он идёт в издательство исправлять косяки молодых писателей, Даби бессовестно спит до одиннадцати утра, потому что его записи начинаются с половины двенадцатого, а салон в пешей доступности. И иногда ему начинали казаться, что он нашёл кого-то хуже Энджи. Вздох.       Этим утром что-то идёт не по привычному плану. Этим утром его просто разбудили в семь утра и через десять минут после пробуждения он не услышал хлопка старой двери. Даби хмурит тёмные брови и садился на кровати, протирая лицо ладонями. Он быстро отвечает на несколько ночных сообщений Шигараки — тот всё же отдавал предпочтение игнорированию сна, в то время как Тойя налаживал свой режим сна последний месяц. Хотя, кажется, Руми активно уламывает его на психотерапию. И ещё Даби кажется, что у Кейго и Руми это просто коварный план — подчинить себе двух конченных фриков. Что ж, стоит признать, что у Кейго это уже практически полностью получилось.       Когда на кухне начинает кипятиться чайник, Даби чувствует, что что-то здесь и впрямь нечисто. Он поднимается с кровати и идёт босыми ногами по холодному белому паркету, громко зевая. На кухне сидит Кейго, поставив ноги на стул. Выглядит он донельзя выспавшимся и бодрым, с кружкой Даби в руках и в его же футболке с любимым покемоном — Тойя делает недовольное лицо, хотя оба знают, что это напускное раздражение. Он вспоминает зачем вообще поднялся с кровати, даже не предприняв попыток спать дальше, и смотрит на время в телефоне. Электронные часы подсказывают, что сейчас семь часов двадцать одна минута утра. Кейго уходит в семь десять. Смотрит на часы, потом опять на Кейго:       — Ты сошёл с ума?       Кейго давится чаем и Тойя выхватывает из его рук кружку, делает пару глотков зелёного чая, имитирует рвотные позывы и всучивает чашку назад в чужие пальцы. Наверное, он ожидал чего-то другого. Даби жмёт плечами и берет с полки в навесном шкафу открытую пачку овсяного печенья, невозмутимо откусывая разом половину. Зевает ещё раз и уточняет:       — Или ты стал адекватным, тут одно из двух. Ты чего не носишься сломя голову?       — Во-первых: я бегаю на дистанции, а не на скорость, пора бы запомнить чем я занимаюсь; — Кейго тут же продолжает, не давая Тойе вставить какую-нибудь искромётную утреннюю шутку. — во-вторых: мне стало лень…       — Нет, Таками, я не собираюсь колоть тебе член. И нет, ты не сможешь поставить на такой прокол ту накрутку с котом. Ещё раз нет, она создана для других проколов, даже проверять не надо. А над попугаем можно подумать. — Даби вновь выхватывает кружку из рук Кейго, но на этот раз чай оттуда выливает, заваривая новый, какой-то ягодно-цветочный: Фуюми передала, когда заходила к ним после пар. Делает несколько глотков кипятка, не морщась, пока Кейго моргает: что ж, ему стоило к этому привыкнуть. И кто ещё в этом доме сошёл с ума, по мнению Тойи?       — Я уже выбрал попугая, можно даже не думать. — Кейго самодовольно улыбается и решает пропустить через уши высказывание, утопленное в паре от горячего чая из кружки, которую у него нагло забрали, о том, что ему думать противопоказано. — и, подожди, почему нельзя даже попытаться? Тойя, пожалуйста, она такая крутая! Ну её же можно хоть куда-то прикляпать? Или давай всё же проколем мне член!       — У тебя удивительная тяга к мазохизму. Моя психотерапевтка говорит, что при подобном нужно сразу же обращаться к специалисту. Я не собираюсь таскать тебя потом по хирургам и объяснять, что ты полудурок, который не послушал опытного мастера и заставил его поставить тебе кота на уретру за отсос. — Тойя закатывает глаза. Удивительная проницательность.       — Ты дурак. — Кейго оглядывается по сторонам, не находя ничего, что можно безопасно кинуть в дурную голову напротив, поэтому отдирает этикетку от бутылки соевого соуса, сжимает её в комок и попадает Тойе прямо в щёку.       — Ты дурак. — отвечает флегматично, бросая ту же самую этикетку назад в Кейго. — я хочу доспать свои законные два часа до первой записи. Заваливайся ко мне, если что, но, я тебе отвечаю, я откручу твою дурную голову, если ты ещё раз разбудишь меня просто так.       Кейго тупо кивает болванчиком, улыбаясь так, что, кажется, и сомнительная погода за окном расступится под этой улыбкой. Тойя приподнимает уголки губ и слышит, как за ним идут назад в спальню. Досыпают они эти два часа, в принципе, вдвоём. И никто даже никого не будит — кроме, конечно, Шигараки, который орёт в трубку Даби, что он — «просто отвратительный пиздун, я пожалуюсь на тебя твоему парню, я жду тебя полчаса уже!». Приходится, конечно, вставать собираться, но Томура готов взорваться, когда Кейго громко передаёт ему привет.       — Я вас ненавижу. — вздыхает Томура по ту сторону телефона и кладёт трубку. Кейго ржёт.

***

      Даби озадаченно смотрит на снявшиеся с карты пять тысяч рублей, и всё бы ничего, если бы они не были потрачены в детском мире. Он задумчиво чешет затылок, но решает всё же не писать Кейго — потом сам увидит. Ну, он надеется. И надеется, что не узнает, что у Кейго есть семья на стороне и он купил подарки своему ребёнку, у которого сегодня день рождения, на котором Таками просидит недолго, потому что бросит и ребёнка, и его мать, и потом ребёнок вырастет в ненависти к отцу и озлобленностью на весь мир… что, Тойя, задело за живое?       Тойя мотает головой и вздыхает. Он уже больше полугода раз в две недели встречается со своей психотерапевткой и некоторое время принимает антидепрессанты, которые, конечно, очень снижают тревожность и навязчивые мысли, но не помогают абсолютно и стопроцентно — один мерзкий процент возможности панической атаки пугает в моменты, когда мысли заходят совсем не туда. Даби рутинно старается отвлечься, щёлкает ярко-зелёной крышкой соевого соуса, постепенно приходя в себя от регулярного звука, взглядом цепляется за несколько картинок, закрывающих дверь холодильника: с некоторых мемов он даже посмеивается, чувствуя, как бешеное рвение в груди постепенно успокаивается и он возвращается в эту реальность. Или, может, стоит всё же написать Кейго?       …Он набирает короткое сообщение, спрашивая, что он забыл в детском мире. Кейго отправляет ему несколько подмигивающих смайликов и пишет «увидишь». И снова несколько смайликов. Иногда у Даби появляется просто необъятное желание заблокировать его, но каждый раз, усмехаясь в экран, он просто выключает телефон. Придя к выводу, что с Кейго всё хорошо и у него нет никакой второй семьи, он правда без понятия чем себя занять. Сегодня у него нет ни записей, ни занятий — ни один из его учеников не ставит занятия на воскресенья, а Даби не мазохист, чтобы делать кому-то лишние дырки и перманентные рисунки на коже в свой законный выходной.       Поэтому Тойя вооружается тряпкой. Буквально вооружается, становясь на стражу порядка их квартиры: его вещей здесь было не особо много, если не считать пятнадцать фигурок покемонов на белом икеевском стеллаже, зато шмоток Кейго просто в избытке, хоть вывози камазами, и все они, чаще всего, по чуть-чуть раскиданы в каждый уголок квартиры. Неопрятность Даби не любил, но старался мириться с замашками Кейго. Даже если под «мириться с замашками» он подразумевал сбор всех раскиданных носков Кейго в отдельный пакет и последующих их полёт в лицо законного обладателя с угрозой, что в следующий раз, когда Таками раскидает так катастрофически много носков в одном месте, заместо этого полетит одна птичка певчая. С балкона восьмого этажа дома-свечки.       Долго натирать полки влажной тряпкой не приходится: ручка входной двери с тихим скрипом проворачивается и с громким кряхтением открывается. Или это был Кейго? Даби проходит в смежный с гостиной и прихожей коридор и останавливается, опираясь плечом на стену прихожей, озадаченно рассматривая несколько чёрных коробок с контрастными элементами геометрических фигур и одну большую ярко-розовую. Он в немом вопросе вскидывает брови, кивая на едва не валящиеся с рук Таками картонные коробки, и складывает руки на груди, и не думая удержать всё от крушения. Впрочем, с разрушением он справляется сам, просто скидывая часть коробок на тумбу около входа в квартиру.       — Я купил Руми подарок! — Кейго звучит донельзя довольным и, кажется, сдерживает смех, когда на вдохе быстро чешет низ носа ребром пальца. Даби молчит несколько секунд, обрабатывая полученную информацию, а затем говорит, склоняя голову набок — привычка от Кейго:       — Это у неё такие незакрытые гештальты, что она просит подарки в детском мире, или ты совсем поплыл, что покупаешь ей подарок там? — кажется, вопрос всё же риторический, это раскрывается, когда Тойя усмехается, но Кейго считает своим долгом ответить.       — Не, основной подарок — тот розовый дилдак, который мы с тобой в рекламе видели, а это, — он показывает ту самую розовую коробку лицевой стороной, улыбаясь ровными зубами. — просто приятный бонус.       Даби молчит несколько секунд. А потом ещё несколько, прежде чем согнуться углом девяносто градусов, хватаясь рукой за гладкую стену, и зайтись в долгом и громком смехе до выступающих в уголках глаз слёз. Кейго начинает смеяться тоже, но это, скорее, от радости — за то, что Тойя эмоции выражает в принципе.       — Господи, она же меня убьет! — Даби не прекращает улыбаться, комично делая вид, что смахивает слезу с щеки.       — С чего бы это? — Кейго наклоняет голову по-птичьи.       — Скажет, что я тебя порчу. — Тойя зеркалит его действия, и от этого почему-то хочется улыбнуться самыми уголками губ, но с безграничной нежностью. — я умоляю, положи ей от меня деньги в подарок, как моральную компенсацию. Хотя, — дополняет он, направляясь в кухню с целью поставить чайник греться, — с такой асексуальной катастрофой, как Шигги, ей он, может, и впрямь пригодится.       Где-то через два дома от них икают поочередно Руми и Томура.

***

      Вообще, кто бы что ни думал, Даби добросовестно закончил университет с отличием и всё время обучения был на какой-то блатной государственной стипендии, которая, конечно, была приятным бонусом и отчасти окупала количество бессонных ночей перед подготовкой к сессиям на первых двух курсах (после этого Тойя понял, что и так имеет хорошую память и что не особо-то ему и необходимо так активно сидеть за конспектами), но всё ещё не позволяла ему жить лучше, когда все эти деньги уходили на оплату жилья и продуктов, а к концу месяца он сидел, фактически, с голой задницей, живя от стипендии до стипендии. Такое его не устраивало совсем, поэтому он сделал что? Спустил всю стипендию на оплату курсов пирсинга! И, всё же, это было одним из лучших его решений (после покупки всего мерча в городе с Чармандером, посыла отца прямым текстом «нахуй», начала нового общения с сиблингами после первых нескольких сеансов психотерапии, и, как бы прискорбно это ни было признавать, отношений с Кейго), потому что теперь он абсолютно точно имел работу в лице пирсера и тату-мастера. Но, к театральному возмущению, ему приходилось бесплатно бить дырки в ушах сестре, колоть губу самому младшему своем брату и бровь другому брату, но чуть постарше самого младшего.       Закончил Тойя бакалавриат в физико-техническом вузе, в школе сдал на баллы выше девяносто пяти три дополнительных предмета в лице химии, физики и биологии, чуть не умер от избытка кофеина и катастрофически малого количества часов сна для школьника, зато закончил он эти одиннадцать лет мучений с красным аттестатом, что, конечно, накинуло ему пару лишних баллов к общему результату всех сданных экзаменов, но его в любом случае забрали бы на бюджет на первых парах как выпускника с лучшими результатами в школе.       Ещё Тойя всей душой ненавидел систему образования своей страны и иногда у него возникала эфемерная нездоровая мысль о перевороте в министерстве образования. Обычно подобные коварные и жестокие планы в его мыслях отображались на его лице, и Кейго считывал это практически моментально, действуя на Тойю как громоотвод: он легко целовал его в плечо и говорил, что обязательно обосрёт систему образования на следующем интервью с работниками книжного издательства. Это Даби успокаивало — сам факт возможности сделать что-то с тем кошмаром, в котором утопают школьники из-за отвратительных старперских методом преподавания, но только до первой жалобы на другого преподавателя от одного из его учеников. К сожалению это или к счастью, преподавать в школу он не пойдёт: его полностью устраивает его практически полностью стабильная работа в салоне и абсолютно стабильная — репетиторство по математике, химии и физике. Тойя любил объяснять что-то адекватным людям с тягой к этим предметам, коими были его ученики, которые, вообще-то, хорошо оценивали его чувство юмора! «Ясно-тебе-Шигги-им-всё-нравится?» Тойя не брал за занятия много, но при этом его труд оплачивался и всех всё устраивало — одни только его презентации по химии по собственноручным мемам чего только стоили! А ещё он считал личным достижением огромное количество вкусного чая в его доме и то, что он помнит вкусовые предпочтения каждого своего ученика.       Но тем, что он, вообще-то, своего рода «гений» активно пользуются в его семье. Фуюми обычно присылает ему с десяток смайликов рук, сложенных в молитве, с просьбой помочь ей с университетской математикой, Нацуо строчит прямо на паре агрессивные просьбы о том, чтобы Даби пришёл к нему вести химию, потому что: «Боже, да он же сумасшедший! У меня во всей группе никто ничего не понимает, дед совсем поплыл… что? Нет, я не тупой!», а Шото иногда просит помочь ему с физикой.       Даби уже с минуту смотрит, не моргая, на лист бумаги, где записал все условия задачи младшего брата. Даби, который сдал экзамен по физике на 100 баллов из 100. Даби, который задачи по квантовой физике может решить в уме. Он хочет прибить создателей учебника, по которому учится Шото, кем бы они ни были, потому что принимает такое долгое решение за личное поражение. Это была задача по основам термодинамики, состоящая из трёх строчек. Тойя озадаченно почесал висок колпачком от ручки, надетым на её край, и нахмурился, вновь вперившись взглядом в лист. Ещё раз смотрит на саму задачу, фотографию которой прислал ему Шото, смотрит на свои данные на листе и вновь проговаривает первый закон термодинамики. Где-то сбоку от него, шагах в семи, Кейго с тихим стуком ставит на столешницу две кружки и заливает кипятком чайные пакетики в них. Тойя на секунду бросает взгляд на собранные на затылке в небольшой хвост волосы и вновь возвращается к задаче: хмурится, трёт переносицу пальцами и вновь перечеркивает возможное решение, чувствуя с какой силой начинает наплывать раздражение и злость. Почему он не может решить задачку из школьной программы, что за глупость?       …Даби психует, с инфантильным матом бросает в стену сначала ручку, а потом и скомканный лист. Закрывает глаза, глубоко дышит, напрягает пальцы, пытаясь через физическую боль выпустить пар. Кейго ждёт несколько секунд, пока пальцы Тойи не прекратят трястись от напряжения, садится на пол перед кофейным столом рядом с ним и вкладывает его ладонь в свою, переплетать пальцы, аккуратно сжимает, поглаживая большим пальцем ребро ладони и понимая, что внутри Тойя всё ещё пылко и нравственно истерит. Таками берёт другую ручку, вырывает лист из черновика и аккуратно записывает дано и переводит данные в систему си, после чего раздосадованно чешет макушку, понимая, что на этом его полномочия всё. Остаётся ждать, пока пожар по имени Тойя Тодороки (=Даби) успокоится. Происходит это не так долго, как сначала могло показаться Кейго: Тойя, не вынимая свой руки из чужой, перехватывает ручку и начинает писать, преспокойно глядя на лист, метая взгляд лишь от дано к решению и наоборот. Спустя пятнадцать минут и весь исписанный лист в клетку, он получает скромный ответ 1,4 килоДжоуля. Кейго улыбается, легко целует Даби в висок и встаёт, направляясь назад на кухню. Даби быстро печатает несколько пояснений к решению и записывает видео сообщение:       — Честно, я вообще без понятия как это решать. Решил, как в шараге учили. Тоже правильно, между прочим. Но, Шото, у меня к тебе один вопрос: ты точно в десятом классе? — Тойя поджимает уголок губ и подозрительно щурится в камеру. С кухни слышны не особо разборчивые динамикам звуки, зато отчетливо слышно как Тойя кричит в кухню: — Кейго, прекрати битбоксить, я умираю!       Шото, получив это видеосообщение, улыбается едва заметно: он думает, что Кейго — достойная пара для его брата. И, — он думает чуть тише, ибо мало ли что, — единственная, ибо такого конченного, как он, мало кто выдержит. Кейго, вероятнее всего, тоже, но их союз сможет сдержать апокалипсис.       Или создаст свой. Межгалактический.