Зло похоже на людей/Nian Zhong (年终 )

Поскольку порча Злой силы процветала, Ли Нянь большую часть времени проводил в здании Шиана. На первый взгляд этот инцидент можно было сравнить с бинтом для перевязывания ран — длинным и вонючим, конца которому не было видно. Но если говорить о серьёзности ситуации, Шиану не было необходимости быть бдительным. Головная боль была у полиции — под влиянием порчи уровень преступности в Хайгу продолжал расти как на дрожжах. Паника была подобна трещинам в фарфоре. Однажды испытав её, вы уже никогда не сможете вернуться в исходное состояние ума. Посеять панику было легко, но устранение такого ущерба займёт очень много времени. Сегодня прошлая цивилизация и спокойствие превратились в иллюзии. «Затонувшее общество» тоже сыграло свою роль, и источник порчи постоянно распространялся. Когда мир находится в хаосе, люди, естественно, обращаются к богам и молятся Будде. У многих культиваторов начал процветать бизнес, а у некоторых даже появились скрытые мотивы. Несмотря на неоднократные предупреждения Шиана, различные источники порчи всё же проникли на рынок в различных формах. Некоторые из них были намеренно распространены недобросовестными «Ночными странниками». На том этапе речь уже шла не только о предотвращении и контроле источников порчи. Фу Синчуань вернулся к работе и действовал быстро, закрыв вечерний рынок, несмотря на сопротивление общественности. Ситуация несколько улучшилась, но до сих пор не была разрешена. «Затонувшее общество» также незаметно предпринимало действия в окрестностях городов недалеко от Хайгу. В последнее время даже в соседних городах постепенно начался хаос. После возникновения хаоса неизбежно следовала «Рука ангела». Однако ни тонкая городская атмосфера, ни развлекательные средства массовой информации, писавшие о «Руке ангела», не были в пределах прямой досягаемости Шиана. Фу Синчуань был занят выяснением того, как бороться с источниками порчи, в то время как Ли Нянь неоднократно изучал отчёт о расследовании корпорации «Коралловый риф». Когда пришло срочное уведомление от Гао Мэнюй, он как раз закончил читать финансовый отчёт «Кораллового рифа» за предыдущий год. — Мисс Гао, не волнуйтесь. Пожалуйста, успокойтесь и объясните всё, как есть. После нескольких минут выражение его лица хоть и не выражало шока, но постепенно стало мрачным. — Я понимаю. Завтрашние договорённости остаются в силе. Я лично буду вместе с вами исследовать «Руку ангела», — сказал он. — Фу Синчуань будет следить за решением упомянутого вами вопроса. Завершив разговор, Ли Нянь быстро набрал номер Фу Синчуаня. — Кошка Гао Мэнюй отправила сообщение о том, что они обнаружили на Другой Стороне пропавших без вести людей. Среди оставшихся пропавших без вести людей могут быть выжившие, поэтому лучше подготовиться к экстренно-спасательным мероприятиям у выхода на подземном этаже. Однако, учитывая, что сообщение от кота Гао Мэнюй было коряво написано на скатерти, это также могут быть игры «Затонувшего общества», — голос Ли Няня оставался спокойным. — Нам просто нужно заранее подготовить медицинские ресурсы. Сказав это, он не стал дожидаться реакции Фу Синчуаня и резко прервал разговор. Его охватило тёплое головокружение, и Ли Нянь открутил крышку термоса и сделал несколько глотков чая — он был густым, как лечебный суп, и невероятно горьким, так что у профессора Ли онемел язык. За последние три дня он в общей сложности поспал хотя бы 8 часов? Ли Нянь с силой сжал виски и непроизвольно посмотрел в окно. Было раннее утро, и город снаружи был окутан туманной тенью… Его должность должна была принадлежать Мэн Хуай. Если бы девушка не пропала, она могла бы быть министром Департамента по чрезвычайным ситуациям. — Зачем беспокоиться? В его ухе прозвучал весёлый голос. Как говорится, то, о чём мы думает днём, снится нам ночью. Вот только Ли Нянь не спал, но голос из сна всё равно звучал в его голове. Рука Мэн Хуай легла ему на плечо, и голос стал ближе. — Сяо Ли, будь осторожен и не засиживайся всё время допоздна, иначе ты не вырастешь. Ли Нянь крепче сжал термос, его грудь резко вздымалась. Другая рука едва сжимала телефон, а палец беспрестанно дрожал. Ему потребовалось некоторое время, чтобы положить его на стол. Затем он обернулся, и тёплый чай брызнул прямо на фигуру позади него… Там стояла Мэн Хуай. На ней была красная рубашка, в которой она пропала, а волосы были аккуратно собраны в высокий хвост. На её запястье был изящный браслет, который выглядел неуместно на покрытой шрамами руке. Кольцо на безымянном пальце было идентично его кольцу. Выплеснувшийся на неё чай образовал перед ней большое мокрое пятно, напоминающее кровь. Аромат чая пропитал кабинет, а сам чай стекал по ткани, капая на пол. Это было так реально. На неё пролили чай, но она не выглядела раздражённой. Девушка стояла в углу офиса и улыбалась, оглядываясь по сторонам. — Это иллюзия, — сказал Ли Нянь глубоким голосом. — Ты не она. Мэн Хуай от души рассмеялась: — Да ладно, не притворяйся. Братец Ли, разве ты с твоим характером мог так легко поддаться влиянию иллюзии? Ли Нянь уставился на неё налитыми кровью глазами. Он мгновение колебался, а затем протянул руку и осторожно положил её на плечо Мэн Хуай. Осязаемое прикосновение; тепло человеческого существа. — Материальная сущность, — сказал он. — Возможность иллюзии всё ещё нельзя исключить. Мэн Хуай смеялась до тех пор, пока от смеха на её носу не образовались небольшие морщинки. — Ха-ха-ха! Ты действительно нечто. Стал министром, но всё ещё выглядишь таким мёртвым. Ли Нянь попытался схватить её за руку, но Мэн Хуай увернулась так же изящно, как он помнил. Её одежда была влажной, и с неё капал чай. Мэн Хуай скорчила ему рожицу. — На самом деле, ты угадал. Это духовное восприятие — благодаря помощи Инь Жэня мне удалось спроецировать себя с Другой Стороны. Веришь ты или нет, но с этого момента я буду с тобой. По мере того, как она говорила, её слова смягчались, неся в себе намёк на нежность и меланхолию. — Всё это время я… — Достаточно, — на лице Ли Няня отразилось недовольство, когда он прямо перебил человека перед ним. — Ты не она! Мэн Хуай, которую я знаю, никогда бы не поверила, что я присоединился к Шиану. Даже если ей предоставить неопровержимые доказательства того, что я стал министром, её первой реакцией при виде меня было бы осыпать меня проклятиями. Его голос постепенно стал холодным. — Если ты можешь повлиять на меня, ты, должно быть, являешься чем-то очень могущественным и опасным. Улыбающееся лицо «Мэн Хуай» слегка исказилось. Она скрестила руки на груди и спокойно добавила: — В твоих воспоминаниях такого сценария не существует. Почему ты так уверен, что я — не она? Ли Нянь молчал. — Лао Ли! — Фу Синчуань ногой открыл дверь. — Ты редко когда вызываешь экстренную подмогу. Ты… С кем ты разговариваешь? — выражение лица Фу Синчуаня изменилось с тревожного на озадаченное. Он оглянулся и даже громко втянул ноздрями воздух. — Нет никакой необычной ауры. — Я говорю с «Рукой ангела», — Ли Нянь посмотрел на фигуру, стоящую перед ним. «Мэн Хуай» всё ещё была на месте, игриво приветствуя Фу Синчуаня. Выражение лица министра Фу постепенно менялось, в конечном итоге остановившись на настороженности. — Даже ты… — Министр Ли, впечатляет. Вы немедленно вызвали подкрепление. «Мэн Хуай» хлопнула в ладоши и снова рассмеялась. В одно мгновение её фигура замерцала, и эти тёплые руки снова обняли его, напоминая объятия обычных влюблённых. На безымянном пальце ярко сияло обручальное кольцо. — Как жаль… — выдохнула она в ухо Ли Няню. — Вот только тебе не следовало вступать со мной в разговор. __________________ На следующее утро доктора Сунь выписали из больницы. Но она не пошла домой, а переоделась в рабочую одежду. Рано утром офицер Сунь с термосом, наполненным тушёным куриным супом, ждал возле офиса своей дочери. — Эй, милая. Вчера вечером папа специально приготовил суп — будь осторожна, он ещё горячий. — Где мама? — доктор Сунь взяла термос обеими руками. — В последнее время отдел очень занят, но я смог найти кое-кого, кто меня подменит. Она пока не смогла уйти, — улыбка офицера Суня стала несколько неловкой. — Вчера она сказала, что через пару дней может сделать перерыв и приехать в больницу навестить тебя. — Она переживает за меня, — Сунь Цянь тепло улыбнулась. — На самом деле со мной всё не так уж и плохо, опухоль в голове стабильная. «Большие шишки» говорят, что пока я не испытываю серьёзного воздействия, я могу просто мирно сосуществовать с нею до конца своей жизни. — Милая, пожалуйста, не зацикливайся на этом, — пробормотал офицер Сунь. — Твоя мама, она… — Мама заботится обо мне. Её отсутствие не имеет ничего общего с тем, что я не её биологическая дочь, — Сунь Цянь игриво толкнула офицера Суня. — Да ладно, прошло столько лет. Я больше не первоклассница. Офицер Сунь выдавил пару сухих смешков. — Да, моя девочка выросла. Попрощавшись с отцом, Сунь Цянь взглянула на телефон — запрос Шиана намечен на 9 утра, так что у неё было время доесть суп. Офицер Сунь также специально упаковал мягкие блины. Если их оставить слишком надолго, они раскиснут. Поэтому она пошла в комнату отдыха для медперсонала, выдвинула мягкое и светлое кресло и вытерла тёплую столешницу. Окно было слегка приоткрыто, и ряды рук у дивана покачивались на ветру, отбрасывая мягкие тени. Сунь Цянь осторожно засучила рукава, разорвала блин и понемногу макала его в куриный суп. В середине еды ей захотелось глотнуть воды. Рядом с ней появилась рука, и вода в чашке стала совершенно тёплой. На ощупь чашка была приятной, хотя её стенки были немного толстоваты. К счастью, ногти, образующие край чашки, были аккуратно подстрижены и приобрели здоровый цвет. Допив куриный суп, она собрала термос и лениво потянулась на солнце. Сегодня был прекрасный день, в воздухе плавало множество полупрозрачных рук, мягких, как щупальца медузы. Ещё один спокойный день. Подумала девушка. В циферблате с кровеносными сосудами неторопливо вращались большой, средний пальцы и мизинец красивой формы. Сунь Цянь подняла глаза и в этот момент внезапно почувствовала смутное ощущение чего-то странного. Что-то не так. Что именно не так? Ну, может быть, это просто погода. Сунь Цянь погладила себя по голове и почувствовала себя вполне удовлетворённой. Когда стрелки часов достигли 8:50, Сунь Цянь поправила воротник и вышла за дверь. — Запрос Шиана, — она крепко сжала руки. — Мне нужно отнестись к этому серьёзно. — Да, — её мать — её настоящая мать, которая давно умерла — обняла её за плечи и тепло прошептала ей на ухо. — Нужно отнестись к этому серьёзно. Сунь Цянь умело завязала волосы, высоко подняла голову и пошла вперёд. На противоположной стороне, позади Ли Няня, шла Гао Мэнюй, слегка опустив голову, и обе девушки случайно встретились глазами. Сунь Цянь моргнула. На плече Ли Няня тоже лежала красивая рука. На самом деле она просто слишком беспокоилась. Мир по-прежнему функционировал нормально, не было ничего необычного. — На самом деле я чувствую себя довольно хорошо, — сев, Сунь Цянь, как всегда, нежно и красиво улыбнулась. — Ну, я больше не сталкивалась ни с чем странным и не видела никаких ненормальных рук… Может, вам стоит спросить у других? _________________ В этот момент Призрачный Король всё ещё страдал внутри Удовлетворения. Если бы на Другой Стороне было записывающее устройство, то, как предположил Инь Жэнь, он должен был выглядеть как мятная конфета, брошенная в газированный напиток. Эти проклятые пузыри замучили его до смерти! Вопрос: Что делать, если вы оказались в эпицентре лавины с лезвиями со всех сторон, от которых нет возможности увернуться? Ответ: Присядьте и защитите голову. Придя в сознание, Инь Жэнь не стал выше или крупнее, как надеялась Ци Синь. Он сжался сильнее, чем испуганная раскладушка. К сожалению, даже при меньшем контакте с пузырьками боль продолжала бесконечно его мучить. Эти сны были слишком болезненными. Старик, которому снился бесконечный артиллерийский обстрел; бездомная собака видела сон о размахивании клинками; ребёнку снилось, как он гоняется за бросившими его родителями; а молодой человек во сне крепко обнимал тело своей любимой. От нападения до смерти любимого питомца тёмные эмоции сливались в кастрюлю с кашей, и каждый взрыв пузыря был скорбным криком. А эти были слишком радостными. Пациент, видевший сон о дне выздоровления; птица, которой снились тёплые южные края; родитель, видевший во сне своих умерших детей; человеку средних лет снились фантастические встречи, бросающие вызов реальности… Пришло бесчисленное удовлетворение. Мучения чередовались, как лёд и пламя. Каждая эмоциональная бомба взрывалась на Инь Жэне, оставляя его в синяках и побоях. Он прожил сотни лет в человеческом мире, но здесь он был подобен младенцу, вынужденному ориентироваться в умах бесчисленных молодых и старых душ. Миллиарды эмоций переплелись в хаосе и интенсивности, и он был готов быть раздавлен бесчисленными разумами. Чтобы противостоять всему этому, можно было либо, как Чжун Чэншо тысячу лет назад, отказаться от всех эмоций, либо, как Чжун Чэншо тысячу лет спустя, использовать научную силу воли для укрепления себя. Он не мог пойти по второму пути, но отказаться от эмоций… Действительно, безразличие может быть единственным решением, позволяющим справиться с этим хаотичным беспорядком. Это было всё равно, что быть человеком и не заботиться о радостях и печалях тараканов. Это также было похоже на то, как нежная плоть гноится и образует толстые мозоли, что делает её менее восприимчивой к раздражителям. Инь Жэнь поддерживал своё разбитое сознание, и ему вдруг стало немного грустно. Злое существо, Великий небесный мастер, Злой Дух… Детёныш Страха. Сняв слои панциря, он оказался просто смертным, рождённым от своей матери, человеком из плоти и крови. А его противником был эмоциональный хаос, накопившийся за миллиарды лет на Другой Стороне. Неудивительно, что раньше у него всегда было такое чувство бессилия. Теперь, полностью рассеяв тучи, он по-настоящему понял, что он всего лишь травинка, бросающая вызов гигантскому дереву. Чтобы противостоять врагам, превосходящим человеческие возможности, ему самому придётся стать чем-то далеко за пределами человеческих возможностей. Но он не мог принять такое решение. Мелькали бесчисленные сны, такие красивые. И всё же, если бы он отказался от глаз, которые могли их увидеть, в его глазах они ничем не отличались бы от грязной пены, всплывшей из канализации. В будущем, будь то жизнь или смерть членов отряда 9 или тонкие эмоции на лице Чжун Чэншо, всё это превратится в пустяковую пыль и больше не вызовет у него ни малейшей реакции. Инь Жэню это не понравилось. Так стоит ли ему сдаться? Уныло ускользнуть, смирившись с судьбой, живя с чувством бессилия? Или ему следует принять всё? Если бы он продолжал терпеть эту боль, не пройдёт и года, месяца или дня, как он потеряет интерес к жизни. Это действительно сводило с ума. Когда он впервые прибыл в эту эпоху, всё, что он хотел, — это наслаждаться свежей едой и жить одним днём. — Я не привык думать об этом… — горько мысленно пробормотал Инь Жэнь. Если бы Чжун Чэншо был здесь, он, возможно, смог бы придумать несколько фантастических идей с точки зрения Первородных Элементалей. Нет, это тоже было неправильно. Этот парень сам не очень хорошо справлялся с эмоциями… Подумав об этом, Инь Жэнь внезапно на мгновение замер. Когда он впервые столкнулся с этой трудной проблемой? [Я привык думать только о том, как «Я» смогу остаться невредимым… Я впервые пытаюсь думать о «Нас».] Когда Элементаль Привязанности слой за слоем обернул его внутри «Трупной клетки» Чжун Чэншо сказал ему: [Инь Жэнь, я придумаю более подходящее решение.] Более подходящее решение. Напряжённое тело Инь Жэня слегка расслабилось. В то время он сначала облегчил потерю контроля в бою, а затем разобрался с Привязанностью. Должно быть, в этом процессе что-то было — что-то, что он, кажется, уловил… Либо отказаться от человечности, либо отказаться становиться сильнее, либо терпеть боль, пока она не сведёт его с ума. Почему не было четвёртого варианта? […Битва — лучший способ высвободить сдерживаемые эмоции…] В его ушах всплыли фрагменты воспоминаний. Элементали редко сочувствовали людям, поэтому между ними существовал естественный барьер. У Удовлетворения и Страха не было сознания, поэтому, естественно, они не могли думать на этом уровне. В его сознании вспыхивали различные эмоции, и он всегда пытался их отрицать, доминировать над ними, манипулировать ими. Что произойдёт, если он откажется от сопротивления и попытается принять эти эмоции? Чувствуя себя загнанным в угол и не имея выхода, он прибег к отчаянным мерам, крикнув Ци Синь, чтобы та спасла его, если дела пойдут не так! Инь Жэнь мысленно глубоко вздохнул и внезапно расслабил всё тело. Старик, которому снился нескончаемый артиллерийский обстрел, бродячая собака, видевшая во сне размахивающие клинки, — он сидел на корточках подле них, рыдая вместе с ними. Ребёнок, которому снилось, как он гоняется за бросившими его родителями, и молодой человек, который во сне крепко обнимал тело своей любимой — Инь Жэнь стоял рядом и плакал громче их. Больной, видевший во сне день выздоровления, и птица, которой снились тёплые южные края — он улыбался вместе с ними. Родитель, видевший во сне своих умерших детей, человек средних лет, которому снились фантастические приключения, бросающие вызов реальности, — он записывал для них эти мимолётные мгновения. Инь Жэнь больше не защищался. Он прошёл через неупорядоченное сознание, не скрывая собственных страхов и радостей. Поистине, это была тренировка — прекрасная возможность закалить свой дух. Он даже начал активно приближаться к этим сновидениям, испытывая различные эмоции сновидцев. Поначалу было действительно больно. Будучи могущественным Первородным Элементалем, ужасающим злом или почитаемым Великим небесным мастером, он не должен был подвергаться воздействию этих беспорядочных эмоций. Казалось, сильные должны были топтаться босиком по шипам и прокладывать тропу, залитую кровью. Но, будучи смертным, Инь Жэнь позволил себе стать побеждённым, измученным и погрузиться в бесчисленные взлёты и падения человеческого существования. Он плакал, когда ему было грустно, и смеялся, когда ему было весело. В любом случае, его кожа была достаточно толстой — почему бы не предаться на какое-то время любви, ненависти, страсти, радости, печали и разлуке? Он настоял на том, чтобы это пережить. Постепенно плотина, которую так отчаянно строил Инь Жэнь, начала рушиться. Вода больше не бурлила, а текла постепенно и плавно, образуя несколько чистых ручьёв. Спустя неизвестное время боль, принесённая великими радостями и горестями, стала более терпимой. Инь Жэнь закрыл глаза старику, взял за руку ребёнка и коснулся мягкого меха животного. Это была жизнь во всем её многообразии — вот и всё. Увидев так много и так много поняв, он позволил себе свободно выражать радость, гнев, печаль и счастье, поскольку в них не было ничего серьёзного. Негативные эмоции всё ещё могли циркулировать внутри него, но теперь он мог с лёгкостью принимать Удовлетворение. Бесчисленные иллюзии пронеслись мимо, и в конце концов Инь Жэнь обнаружил, что он погружён во множество пузырей. Они оставили у него лишь небольшое покалывание, словно объятия Чжун Чэншо. Эти эмоции продолжали нарастать, но они больше не участвовали с ним в перетягивании каната; они быстро прошли сквозь него, как ветерок из неведомого. Он победил. Он не знал, можно ли считать это прохождением, но точно знал, что он определённо немного подрос. Инь Жэнь торжествующе вытянулся; учитывая, что Удовлетворение настолько велико, почему бы не раскрыть себя в полной мере? Он не знал, наблюдает ли Ци Синь, но надеялся её рассердить. Он продолжал потягиваться, по-прежнему демонстрируя уверенную позицию, как бесстрашный телёнок, не боящийся тигров. Он чувствовал себя так, словно его выпустили из вакуумной упаковки, готовый распространиться на край земли. Наконец, Удовлетворение, кажется, что-то заметило. Как и в случае с любым непереваренным продуктом, бесчисленные пузырьки отделились, и бесчисленные вихри слились, образовав большой рот с огромной силой всасывания. Прежде чем Инь Жэнь успел отреагировать, Удовлетворение вырвало его. Он лежал, растянувшись, в туннеле Другой Стороны, недовольно хлопая крыльями. В этот момент эти группы крыльев стали чёрными как смоль, внутри них кружились замысловатые и неясные узоры, напоминавшие глаза Чжун Чэншо. Инь Жэнь намеренно вырастил глазное яблоко и некоторое время торжественно осматривал себя. Новые. Неплохо. К сожалению, мысли Ци Синь явно шли вразрез с его собственными. Она следовала за ним на протяжении всего процесса, и теперь она плыла над извивающимся на земле Инь Жэнем с лицом длиннее, чем руки Любви. Прежде чем Инь Жэнь успел открыть рот, чтобы заговорить с ней, Ци Синь медленно спустилась вниз. Её руки небрежным жестом подхватили две грозди крыльев, как если бы она была покупательницей, покупающей капусту на овощном рынке. Она посмотрела на хлопающие по земле мягкие крылья, и её глаза наполнились сильным недоверием — обычно этот великий Элементаль редко проявлял такие сильные эмоции. Затем она влила в него Печаль. Инь Жэнь спокойно принял это, позволяя слезам течь из маленьких крыльев. Его лицо ничего не выражало — теперь он стал зрелым Первородным Элементалем, который мог охватывать радость, гнев, печаль и счастье, сохраняя при этом свою рациональность. Его бы не поколебали такие трюки. Увидев, что Инь Жэнь не сопротивляется и не корчится от боли, Ци Синь быстро оторвала маленькое крылышко и прожевала его. Инь Жэнь: ? Как она могла начать их есть? Неужели она действительно думала, что они не будут драться друг с другом? — Неправильный. Ци Синь схватилась за волосы, растрепав ранее аккуратный пучок. — Неправильно, неправильно, неправильно! Страха нет! Почему нет вкуса Страха? _____________________ Ци Синь действительно была свидетелем всего процесса. Сначала, когда она увидела, как Инь Жэнь растягивает своё тело, она обрадовалась — этот парень наконец всё понял. Как говорится: «Выживает сильнейший, и если вы хотите защитить себя, сила — самое ценное». Но реакция Инь Жэня постепенно стала несколько странной. Он начал кататься, входить в контакт с этими пузырьками и погружаться в те сны, которые были более обильными. В конце концов, эта чёрная масса плавала и покачивалась внутри пузырей, даже излучая чувство Удовлетворения. Страх, который она знала, вёл себя не так! Страх должен быть тише, холоднее, как ночь в человеческом мире. Давным-давно, когда Ци Синь обнаружила, что Инь Жэнь обладает силой, которая может уничтожить Первобытных Элементалей, она была уверена, что он был тем детёнышем Страха, которого она искала. Даже если его рождение было немного проблематичным, а его форма была странной и своеобразной; даже если в нём было слишком много человечности… детёныш есть детёныш. Это был всего лишь вопрос тренировки. В конце концов, никто не знал, как выглядел старый Страх в молодости. Когда детёныш подрастёт, всё вернётся на свои места. Но теперь она больше не была в этом уверена. Состояние Инь Жэня действительно было состоянием зрелого Первородного Элементаля. Он вытянул своё тело, источая глубину, которая казалась бездонной, но его форма совсем не напоминала Страх. Старый Страх был чистой чернотой. У него не было ни хлопающих по земле чёрных крыльев, ни нежной и слегка ослепительной красной вуали, которая мягко плыла над крыльями. Новый Страх грациозно танцевал, не переставая нежно порхать крыльями. Вжух, вжух. Первородный Элементаль перед ней, несомненно, был тёплым. — …Инь Жэнь, что ты такое?