Во всем виновата астрофизика

Стабильно раз в неделю, иногда чаще, Юнги уверен на сто процентов, что просто ненавидит астрофизику и всю прочую дребедень с ней связанную. Но через пару минут вспоминает, что у него на ноутбуке быстрым входом стоит очередной начатый проект на будущую пару, и как-то сами собой эти мысли исчезают, оставляя только вселенскую усталость и дикое раздражение, потому что ну какого черта он опять вызвался заниматься этой, извините профессор Ким, хуйней? Ну правда ведь – хуйня. Причем полнейшая и бесповоротная. Но он все равно это любит. Хочется приложиться головой о стену, чтобы убедиться, что он в норме и это не сумасшествие. Но мозг, здраво рассудив, подсказывает что это, вероятно, закончится больничкой. Грустно, конечно, очень. Помимо астрофизики Юнги до дрожи в коленках обожает историю. А конкретнее – исторические любовные драмы, коих было больше, чем любовников у его матери. Но еще сильнее любовных десятиугольников и кругов он любит тему различных обрядов и ритуалов. Но особое предпочтение отдает тайным, запрятанным среди строк, которые чаще всего включают в себя что-то вроде призыва родственной души. За последние два года Мин перепробовал порядка ста самых простых или доступных для его финансовых возможностей, но каждый приводил его неминуемо в квартиру лучшего друга. Поэтому Юнги уверен, что ни один пока не сработал. Однако несмотря на каждый новый провал, он все продолжал тратить время на поиски, исполнение обрядов и ритуалов, неминуемо разочаровываясь, когда вновь застанет себя где-то вблизи дома друга. Но простой девиз, которому он искренне верен всю сознательную жизнь, подсказывает, что "в этот раз точно получится!". И это, вероятно, единственная причина из-за которой он пробует каждый следующий ритуал. И, что не удивительно, очередная работа над проектом по астрофизике закончилась проведением очередного обряда. Да вот кто же знал, что в конце концов это снова приведет его к его лучшему другу. Ну почти.

| 선택 |

Расставляя свечи по всему периметру подвального помещения его многоэтажки, Юнги краем уха слушает ворчание лучшего друга, Чонгука, который вообще-то скептически на все это смотрит, но отказать старшему не может – единственный человек, который когда-то остался рядом, нельзя так просто взять и сказать ему "нет". Мин, конечно, никогда бы не обиделся откажи Чон ему, но тот все равно стоически терпел, ожидая когда старшему надоест. Но за два года так и не надоело. Иногда это даже было весело, особенно когда у Мина все шло наперекосяк изначально, и Чонгуку приходилось пол ночи потом проводить или вместе с ним в травмпункте, или в полиции, или все сразу. Это всегда был плюс повод для локальной шутки или очередной причиной посмеяться над Юнги, хотя у младшего и без того было их выше крыши. Одно это не мешало ему придумывать и использовать каждый раз новые. Но Мин не злился. Как бы ни делал вид, что он самый строгий в мире хён, не терпящий жестоких и обидных шуток, Чонгук был его единственным, действительно близким человеком, и он всегда, абсолютно всегда, шел на помощь ему и выбирал младшего, несмотря ни на что. И Чонгук делал абсолютно так же. — Хён, слушай, а ты так и не объяснил, что мы делать то будем? — переставая наконец старчески кряхтеть, в его-то двадцать, вскидывается Чон, сверкая глазками любопытно. Каждый новый обряд всегда веселее предыдущего. Это младший уже запомнил, его любимый друг с каждый разом все изощреннее подходит к теме. — А… точно, совсем забыл, — заторможенно моргает, подхватывая телефон со стола, стоящего в углу и принесенного им же. Открывает во вкладках заметки, чтобы пролистать записи и открыть одну из самых свежих с говорящим названием "обряд №158", где подробно было описано, что нужно делать. Мин тихонько прочищает горло, пробегаясь глазами по тексту и улыбаясь в экран. Он уверен, в этот раз сработает. — В общем. Суть в том, чтобы провести основной обряд, а на завтра я должен проснуться рядом со своей родственной душой. Обряд в целом легкий, зажечь пятьдесят две свечи по кругу и три в центре, встать меж ними и прочитать обрядное высказывание на французском. Я почти сутки его переводил, чтобы не утерять смысл, — сетует негромко, вызывая смешок младшего, совершенно не знающего об уважении к старшим, ей богу! — И… всё? — явный скептицизм в голосе Чонгука заставляет Юнги неприятно поморщиться – ему тоже не нравится явная простота, но кто он такой, чтобы сомневаться в старинных ритуалах, написанных от первых лиц? Тем более таким хорошо спрятанным как этот. Когда Мин в очередной раз перебирал архивы своего дядюшки, он совершенно неожиданно вытащил пергамент, свернутый в тубус, из одного из самых пыльных углов. А когда развернул и увидел написанное большими буквами "обряд для поиска родственной души", его сердце затрепетало, потому что это было необычно и очень интересно. А внизу на пергаменте значилось небольшим аккуратным почерком "из личных записей дворянского сына Пак Чимина". В тот вечер Юнги сразу же ушел домой, успев только попрощаться с родственником. Потому что помимо названия его привлекло имя, значащееся на пергаменте. Пак Чимин поистине один из самых загадочных личностей истории, потому противиться любопытству было почти невозможно. Вновь разворачивая дома пергамент он был готов увидеть что угодно, начиная с жертвоприношений хомяков и заканчивая смертоубийством президента соседней страны. Но все оказалось до смешного просто.

Последние строки из подлинного дневника Пак Чимина

Как будущий наследник я, конечно, не должен был таким заниматься, но мне стало любопытно. Суть обряда – поиск родственной души. После его проведения, на следующее утро вы проснетесь рядом с этим человеком. В его временном промежутке жизни, веке, городе, доме, резиденции, комнате и так далее. На два дня вы окажетесь там, пока тем временем вашим телом будете управлять вы же, но как бы вне него, неосознанно. Как проходит обряд: Вам нужно всего пятьдесят пять восковых свечей, пятьдесят две из которых вы выставляете в круг, а остальные три подле себя, вокруг или просто рядом, не важно, и произносите обрядную, так называемую, речь. Она на французском. Перевод предоставить не могу – не успеваю. Могу только удачи пожелать и будьте аккуратны. Результат вам может не понравиться. А ниже, под основным текстом, было пару строк на французском, написанные в явной спешке, будто молодого дворянина всегда поторапливали. Mon amour, je veux te trouver Que dois-je passer, juste pour ne pas tomber dans l'absurde et On se voit une seconde? Юнги до последнего смущала простота, но потом он начал вспоминать все, что мог знать о старшем дворянском сыне, наследнике двора и все дела. В его времена ему долго и нудно искали невесту, пока он не совершил неизвестный обряд, что был найден в архивах старых англо-французских письменностей. После этого от молодого человека неожиданно отстали. А потом и вовсе лишили титула и он исчез, в последствии так и не появившись вновь, и историки до сих пор голову ломают – что произошло с молодым человеком? Куда он пропал и почему так и не вернулся? Юнги тоже было интересно. Только вот ответить на вопросы ему так никто и не сможет. Встряхнув головой Мин огляделся – все было готово. Оставалось только зажечь последние три свечи и зачитать те несколько строк, что должны были начать цепочку действий, ведущих Юнги к его истинному. Что ж, он готов. — Гуки, тащи зажигалку, осталось немного! — прикрикнул в сторону незаинтересованно зевающего Чонгука, и кошачьей поступью направился прямиком к центру круга свечей. Как только зажигалка оказалась в пальцах Мина, он, глубоко вдохнув, присел, аккуратно зажигая поочередно свечи, тихо внутри себя надеясь, что все пройдет хорошо и он действительно наконец узнает кого заготовила для него сама судьба. Осталось чуть-чуть. Медленно выдохнув, Юнги поднимается на ноги и, прикрыв глаза, шепчет почти неосознанно: — Mon amour, je veux te trouver Que dois-je passer, juste pour ne pas tomber dans l'absurde et On se voit une seconde? А потом все резко темнеет, погружая парня в пустоту. Но так же быстро как произошло, все прекращается и Мин снова оказывается в подвале, а рядом стоит обеспокоено блеющий что-то Чонгук. — Хён! — вскрикивает, отпрыгивая, когда чужие глаза распахиваются. — Что произошло? — Ты тут без движения и любых признаков жизни стоял почти пол часа! Еще минута и я бы вызвал скорую! — а Юнги в ответ смотрит вопросительно, потому что он-то в своей темноте провел всего мгновение. Видимо, процесс пошел. — Все нормально, мелкий, это, похоже, побочный эффект обряда, — и сам до конца не верит, но позволяет хотя бы Чонгуку немного расслабиться. Нечего ребенку попусту переживать. Спать Мин ложится с легким мандражом перед предстоящим испытанием. На смелость, честность или верность – не важно. Он его пройдет, чего бы ему это не стоило.

| 선택 |

Если пять минут назад Юнги был уверен, что ему показалось или он сошел с ума, то сейчас он отчетливо понимает, что был немного… наивен. Потому что секунду назад около его дома (его ли?) приземлился небольшой, словно бы игровой, снаряд. Когда по всему селению разнесся звон колоколов, он все ещё отказывался хоть что-то понимать. Когда вокруг поднялась паника, в голове мелькнула мысль, что надо бы понять. Когда неожиданно рядом с ним материализовался из пыли белобрысый парень с милым веснушками, он снова подумал, что сошел с ума. А сейчас, когда буквально под ногами лежит уже другой увесистый снаряд, он уверен, что находится где-то в веке девятнадцатом. За ночь из двадцать первого в девятнадцатый. Прямо сюжет для фильма или книги. — Итак… что я тут делаю и как оказался, повтори? — парень с веснушками раздраженно хмурится, отпинывая какой-то камешек и вновь, уже в пятый раз (Юнги не специально считает), оглядывается. — Прошлым вечером ты провел ритуал по поиску родственной души? — Мин кивает заторможенно, не имея и малейшей возможности связать происходящее с дурацким обрядом. — Ну короче, он, ритуал этот, привел тебя к твоей душе. Ну, родственной. Ну в смысле в ее век, — парень слегка всплескивает руками, нервно качая головой, отчего мягкие, даже на вид волосы покачиваются. — Хватит нукать! — раздражается, потому что не понимает, потому что это странно. Правда странно. Он, может, и сдвинут на всяких обрядах и ритуалах, но чтобы серьезно оказаться в девятнадцатом веке за ночь… это было как минимум неожиданно. — Не верещи на всю деревню, тут и без тебя шумно. Я Феликс, кстати, — руку не тянет пожать, только скалится на очередной злобный вскрик, сопровождаемый криком ужаса и продолжает Мина вести за собой к какому-то собору. — А чтобы проще было тебе вернуться в свое время, я решил, что немного помощи не помешает. Ты как бы все равно только через двое суток сможешь вернуться, или не вернуться, тут уж сам. Но зато свою родственную душу все же увидишь. А то сам ты ее не найдешь, — Юнги кивает, парень прав. В таком балагане, что окружает эту местность уже в раннее утро, найти нужного человека будет почти нереально. Кстати, кто этот Феликс? — А ты, типа, ангел или кто? — глядит пристально на светлые волосы на макушке, что красиво подсвечиваются на солнце. — А я, типа, проводник по мирам и временам, сложно это, но как есть, — Феликс улыбается, продолжая изредка озираться. Очевидно тут не очень любят существ магических, а от него аура колдовства так и прет. Ее даже непросвещенный заметит без труда. Любопытно. — А я кто? — а потом раздумывает на пару секунд и, пока Феликс не ответил, дополняет: — А кто моя родственная душа? — Вопросов больше, чем у него было, честное слово, — ворчит под нос Феликс, но Юнги игнорирует, мало ли про кого он. — Ты скорее всего крестьянин или типа того, я не сильно разбираюсь в этих исторических приколах, а душа твоя – дворянин, наследник знатного рода и все дела, — Феликс хмурится, будто силясь что-то вспомнить. — О! И ты близко знаком с его потомком в своем времени. — Серьезно что ли? — Ага, ну этот твой, как его, на зайца который похож! — Юнги усмехается и качает головой, редко кто Чонгука так называл, пугаясь массивной фигуры и не решаясь иногда даже просто говорить громче шепота при нем. Странные эти люди на самом деле, потому что этот самый Чонгук ведет себя чаще как подросток, несмотря на возраст и габариты. — Чонгук типа? Потомок какого-то дворянина? Звучит абсурдно, — и скалится, прикидывая кто этот дворянин. Знатных родов, существовавших в девятнадцатом веке, считать не пересчитать. А вот тех, у кого остались потомки в современности – единицы. И тут в голове щелкает – род Паков. Довольно древний, даже в свое время, что уж говорить о двадцать первом веке. Но кто из них жил в девятнадцатом? Насколько Юнги известно – два наследника, один из которых Пак Чимин - бесследно исчезнувший старший сын короля, и пять лет активных поисков которого ничего не дали от слова совсем. Второй – Пак Тэхён - младший сын от второй жены короля, ставший в итоге первым младшим ребенком среди рода Пак, что занял императорский трон. И, если честно, Юнги даже предположить боится, кто из них является более худшим вариантом, младший или старший. — Для тебя сейчас абсурдно должно звучать абсолютно все, парень, — Феликс фыркает, и наконец тормозит, как-то неуверенно поглядывая то на Юнги, то на собор, к которому они все это время спешно шагали. — Моя жизнь - сплошной абсурд, не вижу ничего странного, — жмет плечами, заинтересованно разглядывая величественное здание перед собой, во дворе которого сидело несколько мальчишек лет шестнадцати, одетых в явно дорогую одежду. Дворянские сыновья. — Это юношеский институт? — Да, здесь учатся оба твоих варианта на родственную душу, то есть – оба наследника Пак, только вот кто из них нужный, тебе придется узнать самому, — Феликс поджимает губы и, сочувственно хлопнув пару раз по плечу, исчезает с тихим хлопком, оставляя Мина одного. Перед юношеским институтом для дворян. Кажется, Юнги передумал искать родственную душу, эй, а как домой? — Ну зашибись, — выдыхает сквозь сжатые зубы, оглядываясь вокруг, чтобы получше рассмотреть и территорию, и шанс попасть в какую-нибудь темницу. А вокруг почти ничего – небольшой уютный садик справа от собора, да и всё. Минимализм и только. Продолжая оглядываться, Юнги неторопливо бредёт к открытым воротам, иногда пугливо вздрагивая, когда слышит приглушенные удары шпаги о шпагу. В голове туман и куча вопросов, потому что он вроде как случайно попал в чертов девятнадцатый век, абсолютно не готовый к подобным поворотам судьбы, как бы не надеялся на обратное. Старается не поддаваться панике, свыкаясь со своим достаточно плачевным положением на ближайшие пару суток, и пару раз даже делает попытки прикинуть в голове план ближайших действий. Потому что впереди только кучка наверняка избалованных дворян и два наследника, а позади разбомбленная деревня. Прерывисто вздыхает, останавливаясь у витиеватых ворот, что должны скрывать за своим величественным видом не менее величественный собор, но сейчас они были открыты, будто впуская его, любезно прокладывая дорогу в одну сторону. А он и не противится следовать по указке, хотя внутри все ещё гладит по ребрам страх стать новым заключенным в королевской темнице. Мысленно помолившись всем известным богам, медленно переступает невидимую границу, попадая на территорию, полностью принадлежащую сыновьям людей из высших сословий. По старой привычке нервно заламывая пальцы, следует за звуком шпаг, стараясь подавить нервный смех, рвущийся из горла, что выходит достаточно паршиво, но хоть что-то, лишь бы не привлечь лишнего внимания. Звуки ведут его почти в самую дальнюю часть садика, скрытую за деревьями и кустиками, где располагается что-то вроде небольшой арены, в центе которой сейчас стоят два парня, весело хохоча и совершенно неумело размахивая мечами, которые держат в руках. Вокруг арены толпится небольшая кучка студентов, со смешками наблюдающих за сокурсниками, превращающими тренировку в цирк. Юнги фыркает – видели бы сейчас их состоятельные дворянские папочки, надеющиеся, что их дети займут достойные должности при дворе. — Что за издевательство над оружием… — шепчет, недовольно складывая руки на груди, когда дуэлянты в очередной раз глупо промахиваются, одновременно заваливаясь в стороны, чем вызывают новую волну смешков. — Они демонстрируют отсутствие любых мыслительных навыков, — раздается сбоку и Юнги удивлено взвизгивает, настолько резко поворачивая голову, что слышит хруст. Распахивает глаза шире, замечая рядом с собой сидящего на траве юношу, что не заметил ранее, с темными вьющимися волосами и лукавым взглядом из-под ресниц, направленным прямо на него. Пристальным, заинтересованным таким, что Мин теряется, глядя в чужие голубые омуты. — Ты давно тут сидишь? — глухо сглатывает, когда парень бархатно смеётся, явно забавляясь сложившей ситуацией и, Юнги в этом уверен, его напуганным лицом. — Да вообще-то с самого начала этого представления двух шутов, — улыбается квадратно, пожимая плечами, скрытыми обычно плотной рубахой, слегка облегающей подтянутое тело юноши. — Кто ты? Я раньше тебя здесь не видел, — улыбка пропадает так же неожиданно, как он дал о себе знать, чем снова пугает Юнги. А взгляд становится серьезным, прожигающим насквозь. — Меня здесь раньше и не было, — жмет плечами, чувствуя неприятные холодные мурашки, ползущие по спине. — Я Мин Юнги, — представляется, пытаясь держать голос ровно, но он все равно срывается, однако ни он сам, ни юноша перед ним не ведут и бровью, глядя четко в чужие глаза. — Пак Тэхён, и я все ещё не понимаю, как ты тут оказался, — откидывается назад, на руки, подставляя лицо лучикам солнца, пробивающими сквозь листья пышных деревьев. — Если не скажешь, позову стражу, — блестит голубизной глаз, а Юнги чувствует неприятную дрожь в груди, потому что парень не шутит. И он прекрасно знает, кто этот парень. Не зря историю в школе любил. Мин молчит добрых пару минут, просто нечитаемо глядя на младшего принца, что сейчас сидит перед ним на траве, сложив ноги в позу лотоса и подставив, несомненно красивое, лицо лучам теплого весеннего солнышка. Юнги к такому жизнь не готовила. Нет, он догадывался, что с обоими наследниками придется встретиться, но чтобы так скоро… нет, этот мир определенно его не любит. Когда Тэхён раздраженно щелкает пальцами, Юнги экстренно собирает мозги в кучу, стараясь как можно скорее придумать правдоподобную историю, потому что шанс того, что парень поверит в правду, действительно очень мал. Юнги бы не поверил, не окажись сам в центре этой истории. — Ворота были открыты, — шепчет, ловя на себе заинтересованный взгляд Тэхёна, и когда он взмахивает рукой, прося продолжать, говорит уже чуть увереннее и громче: — Мою деревню, что находится недалеко отсюда, разрушили, и я просто шел подальше оттуда, а дошел сюда, — старается сильно не ликовать, когда в чужих глазах видит сначала отголоски доверия, а потом растекающуюся жалость. Однако когда Тэхён строит грустную мордашку, явно намереваясь выразить сожаление, Юнги слегка клинит. Жалость ему, конечно, на руку, но жалеть его не надо. Поэтому он, резко вскинув руку, отворачивается, намереваясь уйти. — Так затыкать принцев могут или бесстрашные, или глупые, — слышит сзади, оборачиваясь, чтобы скользнуть взглядом по вновь улыбающемуся парню и, коротко вздохнув, возвращается к нему, опускаясь рядом на траву. — Не знал, что здесь недалеко есть деревня, — возвращая взгляд к дуэлянтам, что продолжают веселить сокурсников, тихонько говорит Тэхён. А Юнги грустно улыбается. — Была деревня, — исправляет, но моментально жалеет об этом, когда юноша поджимает губы, растерянно опуская глаза и быстро моргает, будто прогоняя слёзы. — Верно, была деревня, — Юнги даже кажется, что его голос тускнеет, но он старается не обращать на это внимание, потому что принц явно старается не подавать виду, что это как-то его тронуло. Они замолкают на какое-то время, погружаясь в тихие мысли. И пока Тэхён, не поднимая головы, будто старается собрать себя заново, думая о людях вне дворца, Юнги просто безучастно смотрит на тех самых благородных юношей из учебников истории, стараясь найти тему, которой сможет хоть немного поднять Тэхёну настроение, которое сам же испортил. — Можешь показать, где находилась эта деревня? — в тихом голосе слышно столько надежды, что Юнги бы априори не мог сказать нет. — Конечно, — поворачивается к принцу, чтобы увидеть, как красивые глаза сияют благодарностью, а губы растягиваются в грустной улыбке. И Юнги улыбается в ответ, с какой-то искренней нежностью глядя на принца. А в голове появляется мысль, что Тэхён скорее всего и является его родственной душой. Этой мысли Юнги тоже улыбается, позволяя закрепиться в голове. Поднимаясь с мягкой травы, Мин предлагает уже чуть менее грустному Тэхёну руку, которую тот с доброй усмешкой принимает, вставая следом за Юнги. — Нам надо уйти отсюда, пока стражи нет, — легким движением руки стряхивая с плотных штанов травинки и землю, лепечет Тэхён, оглядываясь, чтобы убедиться, что два сопровождающих его стражника достаточно далеко. — Иначе придется брать их с собой, — поджимает губки, скашивая взгляд на затихающих соучеников. Пока юноши выбирают новых дуэлянтов, Тэхён, хватая руку Юнги и сжимая крепко, уверенно движется в сторону зарослей кустов, шепча что-то о том, что недалеко есть вторые ворота, что всегда открыты, потому что его брат, старший наследник, когда-то сломал там замок, а один из преподавателей до сих пор прикрывает эту шалость принца, поэтому новый так и не установили. — А ты уверен, что ничего не случится, если ты уйдешь без стражи, да ещё и в учебное время? — Юнги оглядывается настороженно, однако Тэхёна не останавливает. — О, да не переживай, отец уже даже выговоров им не устраивает за то, что они меня теряют, это происходит чаще, чем Чимин сбегает, — оглянувшись, подмигивает, а Юнги, устало вздохнув, старается расслабиться, продолжая следовать за юношей. Легко пробираясь сквозь кусты, Тэхён тихонько ругается на садовника, что не следит за этой частью садика, из-за чего она совсем заросла и, наконец остановившись, радостно пищит, практически заваливая Мина на себя из-за того, что резко тянет ближе вперед. — Нашел! Нашел! — улыбается ярко, толкая тихо скрипнувшие витиеватые ворота, чуть выше самого Тэхёна. Вновь оказываясь за территорией института, Юнги чувствует, что даже дышать стало легче, он и не заметил, насколько был напряжен все это время. — Итак, где вот эта, та деревня? — переминается с ноги на ногу, взволнованно глядя по сторонам, отчего Юнги вздыхает, понимая, что с такими переменами настроения юноши ему скучно точно не будет. — Пошли, — кивает головой в нужном направлении, протягивая ладонь и, когда Тэхён не колеблясь вкладывает свою, слегка сжимает в длинных мягких пальцах чужие, не такие мягкие, но такие же длинные, музыкальные. Прерывисто втянув носом воздух, Юнги тянет его вправо, откуда и пришел, стараясь вспомнить мимо чего проходил, хотя и получается плохо – Феликс так спешил, что он и не успел сильно поразглядывать местность. — Я, честно говоря, даже и не знал, что где-то тут есть деревня, — говорит тихо, Юнги даже на мгновение кажется, что ему показалось, но юноша продолжает: — Почему-то казалось, что основная масса крестьян живет в другой стороне, в городке у дворца, — усмехается напряженно, обхватывая ладонь Мина сразу двумя своими, будто стараясь понять, что он реальный. — Так живет большинство крепостных крестьян, у которых заработок выше и есть возможность платить землевладельцам, — улыбается мягко, стараясь вспомнить хотя бы приблизительно то, что изучал в школе по истории. — Такие небольшие деревушки разбросаны по всему королевству и у них, кстати, продукты дешевле, но качественнее, — подмигивает Паку, что негромко хихикает, опуская голову. — Я и не знал, надо будет поболтать с Сокджином, это папин главнокомандующий, армией вроде заведует, расспросить его о жизни вне близлежащих к королевству земель, — глядит задумчиво вперед, отстраняясь от Мина. И на некоторое время они замолкают, и пока Тэхён размышляет о своем, Юнги старается не думать много, откладывая это дело на вечер, когда будет возможность абстрагироваться чуть побольше, чем сейчас, и в итоге просто примерно прикидывает в голове, как долго ещё осталось идти до деревушки, где он проснулся, а после встретил первую на сегодня, блондинистую такую, проблему. Когда недалеко начинают мелькать небольшие полуразрушенные домики, они замедляются, разглядывая обломки не только домов, заборов и загончиков для домашнего скота, что их окружали, но и куски снесенных снарядами деревьев. Вокруг – сплошная загробная тишина, прерываемая редким шелестом травы из-за порывов ветра и тихими звуками пасущихся в поле, дальше по дороге, животных. — Это было что-то вроде рабочей деревушки? — Тэхён словно задыхается, глядя на покосившуюся люльку внутри дома без крыши, к которому они приблизились. — Да, но здесь жили и пару разбойников, много детишек, — Юнги и сам чувствует как сжимается сердце и легкие, не давая сделать полноценного вдоха, из-за чего в горле образуется неприятный ком, который моментально хочется убрать. Отпуская чужую руку, Пак медленно плетется вперед, прижимая дрожащие ладони к груди, и разглядывает чуть ли ни каждый сантиметр деревни, что людям в скором времени придется восстанавливать своими силами и средствами. В голове Тэхёна с каждой секундой все отчетливее мысль о том, что он – самый беспомощный человек в эту секунду, потому что никак не может помочь людям, что оказались в действительно плачевной ситуации. Он мог бы выпросить у отца немного денег из казны, пообещав, что небольшое вложение окупится через некоторое время, но это было как-то неправильно, деньги не ему принадлежат, а королевству, и юноша отметает мысль. Он мог предоставить рабочую силу или временное жилье, но не для целой, пусть и небольшой, деревни. Несмотря на статус, он все ещё младший наследник, а соответственно и привилегий меньше. В такие моменты Тэхён жалеет, что не он старший брат. — Я не представляю, как мог бы помочь людям здесь… хотя бы одному, — вздыхает, но резко тормозит, воодушевленно оборачиваясь к Юнги, отчего он даже пугается слегка, делая шаг назад. — Я могу помочь одному человеку! — улыбается ярко, хлопнув радостно пару раз в ладоши. — Что ты уже придумал?.. — мнется, неуверенно глядя на принца, чувствует как по спине ползут крупные мурашки от холодящего ощущения чего-то такого же рискового, как и идея покинуть пределы института без стражи, с первым встречным под ручку. — Тебе ведь негде ночевать, я прав? — не перестает тянуть уголки губ вверх, с надеждой смотря в чужие сомневающиеся глаза, где поблескивает осознание. Юнги, испуганно отступив ещё на шаг, мотает головой и руками в отрицательном жесте, вздрагивая от порыва холодного ветра, проникшего под тонкую ночную рубаху. — Даже не думай! Нет! — пятится, однако Тэхёна это не останавливает. Юноша идет следом, также медленно, сложив ладони в умоляющем жесте под подбородком и слегка склонив голову к плечу, будто бы собираясь правда умолять, если не получится уговорить. — Да ничего такого, просто пару ночей во дворце, не беспокойся, — дует губы, стараясь выглядеть ещё более несчастно и Юнги понимает, что это действительно, во-первых, хорошее предложение, потому что ему правда негде ночевать, а во-вторых, Пак выглядит настолько жалко, что согласиться хочется хотя бы ради того, чтобы вернуть радость красивому лицу. — Хорошо, — вздыхает, удерживая рванувшего его обнять юношу за плечи, однако в ответ улыбается так же ярко, сглаживая свою первичную реакцию. — Спасибо-спасибо-спасибо! — тараторит, подхватывая Мина под локоть и, ещё раз окинув деревушку грустным взглядом, тянет в противоположном направлении, назад к институту, однако в голове мелькает мысль, что надо идти сразу к замку, чтобы не попасться страже и Юнги усмехается этой мысли, следуя за принцем.

| 선택 |

Юнги не то чтобы очень хорошо помнит рисунки дворца из учебников истории, но хорошо помнит дворец-музей, в который он приезжал на экскурсию каждый год с пятнадцати лет и до восемнадцати, потом перестало хватать времени на такие своеобразные развлечения. Поэтому, если честно, он немного удивлен. В его времени, то есть в двадцать первом веке, дворец куда менее большой и величественный, словно от этого, что сейчас стоит перед ним, остался лишь крохотный кусок. И он подозревает, что так и есть. — Не тормози, пожалуйста, через прислугу я проведу тебя без вопросов, они боятся даже смотреть на моего отца или главного дворецкого, а вот через стражников, которые все сразу докладывают Джину, нет, так что давай, — подталкивая его в спину, Тэхён взволнованно оглядывается по сторонам, нервно жуя чуть пухлую губу. — Если тебе нельзя приводить гостей и оставлять на ночь, зачем тогда промышляешь этим? — Юнги хмыкает, ускоряя шаг под шипение принца, что продолжает подталкивать его в спину, угрожая отправить спать в темницу. — Я обычно никого не вожу, а мой милый братик сбегает сам, так что понятия не имею, можно или нет, но во всяком случае давай быстрее, у моего папочки будет много вопросов касательно тебя, — Тэхён пригибается и, прежде чем исчезнуть в красиво обстриженных кустах, просит следовать за ним, приговаривая что-то о том, что у главных дверей всегда находится как минимум четыре стражника. — Господи, во что я ввязался… надо было хоть раз послушать Чонгука, — мнется пару секунд на месте, озираясь, но когда слышит недалеко высокий вскрик и последующий приказ проверить территорию, испуганно ныряет следом за младшим Паком, что уже успел вылезти с другой стороны и теперь нервно хрустит костяшками пальцев, дожидаясь Мина. Как только Юнги, отряхнув листву, тоже стоит на ногах достаточно устойчиво, Тэхён, мило улыбаясь суетящимся садовникам, тащит его к неприметной двери на углу дворца, что оказывается отдельным входом прямиком в дворцовую кухню. Оказываясь внутри, юноша умоляюще смотрит на одну из женщин, стоящей у печи, что фыркнув, кивает на ещё одну дверь с другой стороны помещения, и Юнги догадывается, что она ведет в дворцовый коридор. — Пошли, пока меня тут не поймали, — шепчет, проскальзывая к стене, чтобы не мешая поварихам пройти к противоположной стороне кухни, и выйти уже в служебном крыле замка. — Нам осталось только незаметно пробраться к лестнице для прислуги чуть дальше по коридору, и я проведу тебя в спальню, — резко жестикулирует, воодушевлено улыбаясь, но не перестает немного нервно оглядываться. Кивая практически на каждое слово, Юнги идет следом за счастливо-напряженным юношей, стараясь не засматриваться завороженно на стены, что покрыты позолотой на стыках потолка и пола, смотря в спину Тэхёну. Однако от тихого восторженного вдоха не удерживается, когда замечает пару портретов королевской семьи, удивляясь тому, что они есть даже в крыле прислуги, настолько правящую семью любят. — Тэхён? — парень перед ним замирает, на секунду задерживая дыхание и, опустив плечи, разворачивается, давя нервную улыбку и смотря куда-то за спину Юнги. — Кто это? — чужой голос напряженно звенит, и Мин готов поклясться, что его обладатель почти готов броситься в бой, до того в нем много враждебных ноток. — Сокджин, здравствуй, — хихикает испуганно, бегая глазами по сторонам, а Юнги почти наяву видит как его сердце падает в пятки, стоит звуку звяканья шпаги проникнуть в воспаленное происходящим сознание. — Я спрашиваю второй и последний раз, ты меня знаешь. Кто это, Тэхён? — Пак взмахивает рукой, веля убрать оружие, но человек позади Юнги вероятно игнорирует этот жест, потому что никаких звуков, кроме тяжелого дыхания, не доносится. — Убери шпагу, Джин, — хмурится, а Юнги вдруг отчетливо понимает, что позади него стоит глава стражи, показательно громко убирая оружие обратно в ножны. — Это мой друг и, прошу тебя, не говори ничего отцу, — Мин слышит как Сокджин фыркает, однако не спорит, уступая молодому наследнику, потакая шалости подростка. — Если что, я тебя не видел, ты меня не видел, — и следом глухие шаги. — Боже, я думал он меня сейчас в темницу бросит вместе с тобой, — свистяще втягивает воздух носом и, сверкнув благодарностью в глазах на ушедшего мужчину, переводит взгляд на Юнги, подзывая его к себе. — Пошли. Прерывисто вздохнув, Мин идет следом, лишь иногда оборачиваясь, но коридор пуст и до лестницы они доходят уже без особых приключений. Спокойно поднимаются на третий этаж, оказываясь в коридоре комнат. — Итак, в свою спальню я тебя устроить не могу, отец любит наведываться ко мне перед сном, но… — внимательно оглядывает одну из дверей в центре коридора и, задорно взмахнув рукой, указывает Юнги на нее. — Ты можешь остаться в этой, — улыбается красиво, самостоятельно спеша к двери, на которую и указывал, распахивая ее. — Сюда ни прислуга, ни родители не заходят. — Чья это комната? — осматривается, с сомнением проходя внутрь покоев, где по центру стоит по истине королевская кровать с высоким балдахином и пуфом-тумбой у изножья, а близ окна высокий книжный стеллаж и письменный стол, заваленный свитками. — Моего брата, — жмет плечами, незаинтересованно окидывая взглядом комнату, что будет пустовать ещё как минимум одну ночь, потому что Чимин снова поругался с отцом. — Его сегодня уже не будет, не волнуйся, — хлопает по плечу и, пообещав вечером занести ужин, уходит, пробормотав что-то про то, что ему нужно сообщить родителям о возвращении. Ещё раз пробежавшись глазами по покоям старшего принца, Юнги тихонько вздыхает, прекрасно понимая, что другого выхода-то у него и нет, а кровать выглядит очень уютной, что так и манит прилечь.

| 선택 |

Слушая веселое гудение Тэхёна, Юнги хочется по крайней мере застрелиться, желательно прямо сейчас, желательно прямо насмерть. Помимо того, что младший Пак поднял его ни свет ни заря, чтобы напичкать едой, так ещё и совершенно бесстыдно вытолкал из уютных покоев, приговаривая что-то о том, что сегодняшние уроки в юношеском институте будут очень интересными. Вообще-то Юнги планировал отдохнуть эти пару денечков от учебы. Любой. Но Пак Тэхён, слишком наглая для этого мира задница, решил все по-другому. Шепча себе под нос проклятия, Юнги однако все равно плетется следом за принцем, прекрасно понимая, что оставаться одному в этом времени будет не лучшей идеей. Тем более, он все ещё не знаком со старшим наследником и не может быть на сто процентов уверен, кто из братьев его родственная душа. — Ты чего такой хмурый? Оглянись, тут так красиво и хорошо… иногда даже хочется сбежать из дворца от этих правил и титула, просто чтобы жить в одной из деревушек, — Тэхён легко толкает его локтем, заставляя обернуться на себя и вынырнуть из полусна прямо на ходу. — Размышляю, как отреагирует будущий король на то, что я спал на его постели в его отсутствие, — зевает, улыбаясь засмеявшемуся Тэхёну, пока ловит себя на мысли, что ему на самом деле хотелось бы узнать о реакции. — Да нормально, сомневаюсь, что он будет сильно расстроен, узнав, что в его кровати кто-то спал, — подмигивает заговорщически, улыбаясь ярко, когда ворота института мелькают уже неподалеку. Присмотревшись, Юнги замечает рядом со входом красивого высокого мужчину, что судя по всему тоже улыбается. Вскинув брови, косится на младшего Пака, уверенно идущего прямо к мужчине с блестящими глазами. — Это преподаватель по этике, — шепчет Тэхён, замечая на себе взгляд Мина. — В прошлом году на экзамене, я, одному богу известно как это получилось, удовлетворил его ртом. А потом он пригласил меня на ужин к своей семье, и с тех пор мы состоим в отношениях, но об этом в курсе только его родители, мой брат и теперь ты, — смеётся с искаженного удивлением лица, переводя глаза обратно на мужчину. — Я не могу сказать, что люблю его, но он мне явно очень нравится, знаешь, — вздыхает прерывисто, слегка замедляя шаг, когда остается буквально пару метров. — И не смотри на меня так, он не был против… наверное, я не спрашивал, — хихикает, замечая на себе слегка сконфуженный взгляд Мина. — Доброе утро, Тэхён, и пока что незнакомый мне юноша, — мужчина слегка кланяется, не отрывая глаз от чужого лица, где влюбленность отчётливо видна. — Не представите нас? — переводит глаза на смутившегося Юнги, точно так же склоняясь в легком поклоне. — Доброе утро, учитель Ким, — улыбается ещё шире, переводя взгляд на Мина. — Это мой друг, Мин Юнги, я бы хотел, чтобы он провел этот день со мной на занятиях, — стреляет глазками по-лисьи, чувствуя как трепещут ресницы. — Конечно, вы же принц, — и подмигнув, разворачивается медленно, толкая рукой ворота, пропуская парней вперёд. — Я буду весь день в своем кабинете, если что, — шепчет быстро в нежное ушко, что краснеет моментально. — Намджун? — Пак останавливается, поворачиваясь к мужчине лицом и глядит умоляюще. — Когда Чимин вернется хотя бы в институт? Я волнуюсь, я его вчера даже во время ужина так и не нашел, — шепчет напугано, хватая мужчину за рукав, потому что брат редко пропадает больше чем на двое суток, а в этот раз его не было ни во дворце, ни на занятиях уже почти неделю. — Он ночевал у нас, не беспокойся, — обхватывает чужую ладонь своими двумя, очень надеясь, что никто этого не видит. — И пообещал, что сегодня появится и дома, и здесь, — гладит костяшки и, приподняв к лицу, оставляет на них крохотный поцелуй, сразу же отпуская чужие ладони. — Иди на занятия и постарайся не думать о брате, — опустив руку на плечо, разворачивает лицом к зданию, подталкивая. — Пошли, — Тэхён, схватив Мина за локоть, тянет его к массивным дверям института, надеясь, что Намджун не соврал просто чтобы его успокоить. Мин, следуя за принцем, надеется, что профессор не соврал, просто потому что до жути хочет познакомиться со старшим Паком. Входя через широкие двери института, Юнги на секунду теряется, потому что представлял его совсем по-другому. Он думал, непонятно почему, что здесь будет обстановка подобна дворцовой, а не просто приятного цвета, светло-коричневая стена с редкими небольшими золотистыми вставками. В простом коридоре было парочка скамеек, на которых сидели молодые парни, общаясь между собой, но откровенно игнорируя вошедшего улыбчивого Тэхёна, словно тот был невидимым. И ни на секунду, в течение всего дня, Пак не переставал улыбаться. Даже не через силу или как-то автоматически. Он улыбался искренне, счастливо, что Юнги невольно повторял за ним, весь день растягивая губы. Ходил следом, посещая длинные, но довольно занятные уроки для будущей знати, что в большинстве своем просто зазнавшиеся детишки, говорящие о том, какие они крутые. А потом весь институт замолчал, а люди посыпались во двор поглазеть на что-то. Тэхён тоже поплелся за ними, но медленнее и куда более вяло, даже губы сжал. — Что происходит? — шепчет младшему Паку, когда они оказываются снаружи, где только что притормозила карета, а дверца медленно распахнулась. — Мой старший брат, — точно так же шепчет, будто бы невзначай взволнованно поглядывая на транспорт, из которого явно не спешат вылезать. — Они так столпились, будто не видят его почти каждый день и ещё не привыкли к смазливой мордашке, — закатывает глаза, хоть и сам не отрываясь смотрит, нервно крутя в пальцах королевский перстень. Как только нога наследного принца ступает на твердую землю, княжеские детки вокруг кажется даже дышать перестают, завороженно глядя на статного юношу, ленивым взглядом обводящим окружающих, ища кого-то. Останавливает глаза на высокомерно смотрящего вперед Тэхёна, ярко улыбаясь брату и, сквозь расступающуюся толпу, идет к парням. — Кто этот парень и какого черта вся моя спальня разворошена? — шипит в ухо брату, при легком объятии, не переставая улыбаться. На Юнги кидает лишь один взгляд, заинтересовано оглядывая с ног до головы. — Это Мин Юнги, крестьянин из недавно разрушенной деревни, и не переживай, твое высочество, у нас с ним чисто платонические отношения, — отвечает, хлопая глазками на старшего и на толпу студентов. — В смысле? — Он спал в твоей постели, — улыбается квадратно, подмигивая замершему брату и, отойдя к Юнги, берет его под руку, уводя с территории института под вопросительными и иногда явно осуждающими взглядами мальчишек. А Юнги? А Юнги чувствует себя слегка потерянно, застывая на образе прекрасного принца из детских сказок. Чимин выглядел поистине как принц – поверх дорогой, даже на вид, белой полупрозрачной рубахи надет расшитый золотом жилет с v-образным воротом, застегнутый на две объемные пуговицы. На ногах такие же белоснежные брюки и мужские туфли, идеально идущие изящному образу. И вот тут то в голове мелькает мысль, что скорее всего тот, ради кого он здесь, далеко не Пак Тэхён. — Успеешь его поразглядывать, Юнги, пошли, — тянет внутрь здания, причитая что-то на тему того, что все одинаковые. А Юнги поспорить хочет, потому что Пак Чимин далеко не одинаков. Пак Чимин другой. Потому что от одного взгляда в его глаза, Мин был готов клясться ему в вечной любви.

| 선택 |

Ближе к вечеру Тэхён стал заметно более нервным, явно осознавая, что раз Чимин был дома и даже, что удивительно в его удобном положении, появился в институте, то вероятнее всего эту ночь проведет во дворце. И тут-то основная загвоздка – Юнги тоже проведет эту ночь во дворце, потому что младший Пак просто понятия не имеет, куда ещё его отправлять. Почти весь день он старается придумать, как бы уломать брата лечь в гостевой спальне и оставить свои покои Мину, но чем ближе момент, когда нужно включать обаятельного милашку, тем сложнее сообразить, как именно ему уговаривать Чимина на подобный уступок. А учитывая, что он уже положил Юнги в его спальню без ведома Чимина, то небольшой осколок доверия, что был между братьями, мог уже быть безвозвратно утерян. И Тэхён готов молиться, чтобы это было не так. Терять брата из-за собственной сердобольности не хотелось бы. В итоге ни к чему особенному младший Пак не приходит, решая положиться на волю случая и просто надеяться, что старший поймет и сжалится, пуская Мина снова переночевать в свою спальню. Идя по мощенной дорожке к главным воротам замка, Тэхён тихо сопит себе под нос, надеясь, что Юнги не сбежал и действительно дождался его во дворце, как и пообещал ворчливо после возвращения из института. На самом деле молодого принца удивляло, что юноша слушался каждого его слова и выполнял просьбы, потому что он, вроде бы, не сильно важный голос в королевской семье имеет. Он – не старший наследник, всего лишь замена на всякий случай, которого, Тэхён надеется, не произойдет. Быстренько взбежав по лестнице, ведущей к высоченными дверям центрального входа, тихонечко вздыхает, позволяя взрослому мужчине, что стоит у самой двери, открыть ему, пропуская внутрь дворца, изученного вдоль и поперек за годы жизни в нем. Проходит спешно по коридору к очередной лестнице, не забывая кивать редко встречающейся прислуге и охране, приветливо улыбаясь более менее знакомым лицам. На второй этаж поднимается значительно медленнее, вдыхая и выдыхая по сотне раз, надеясь, что брат и Юнги уже успели подружиться. Ожидание примирения стремительно рушится, стоит ему вплыть в свою спальню и увидеть вальяжно сидящего на кресле Юнги, явно ждавшего его. — Твой брат все ещё не появился во дворце, — зевает, лениво оборачиваясь на младшего принца, что в ответ лишь грустно вздыхает, проходя дальше в комнату, чтобы усесться прямо на кровать. — Вообще-то появился, — звучит чужой голос. Юнги не реагирует почти, лишь беззлобно усмехаясь себе под нос, а Тэхён от неожиданности подпрыгивает, укоризненно глянув на Мина. — Не пугай так больше, — шипит в сторону такого же довольного Чимина, опирающегося плечом о косяк двери и стоящего со сложенными руками. Он смотрит с такой усталостью во взгляде, что хочется как в детстве – обнять и, мягко поглаживая руками чужую спину, уснуть в обнимку. — Твой друг может поспать сегодня у меня, — специально делает акцент на слове друг, заставляя брата покраснеть, а Мина закатить глаза, однако он молчит, никак не комментируя. — Но это последний раз, — смерив Тэхёна пристальным взглядом, удаляется, напоследок негромко, но слышимо хлопнув дверью. А в спальне младшего принца повисает тишина, разбавляемая лишь тихим стуком пальцев о деревянную поверхность стола, у которого Юнги и сидит. Тэхён же, свесив ноги с кровати, монотонно разглаживает покрывало под собой, пристально следя за движениями руки. — Зато ты можешь и сегодня остаться тут, а потом я что-нибудь придумаю, — шепчет неожиданно младший Пак, а Юнги полагает, что даже придумывать ничего не надо – следующим утром его уже тут не будет и это, наверное, хорошо. Ну, он надеется. — Все нормально, твое высочество, я и так слишком много создал проблем, — улыбается кривовато, поднимаясь с кресла, что под ним негромко скрипит. — Пойду порадую своим чудесным лицом старшего принца, — подмигивает и, убедившись, что в коридоре никого нет, выскальзывает из просторной спальни. На самом деле идти в спальню Чимина нет никого желания, но сбежать он не сможет при всем стремлении – у каждого входа охрана и его, в лучшем случае, примут за вора. Поэтому, съедая свою гордость, парень поворачивает в сторону уже знакомой комнаты, быстро доходя до незапертых дверей. Стукнув пару раз для приличия, входит, сразу же обращая внимание на сидящего у изголовья кровати старшего Пака, перебирающего какие-то бумажки. Юнги думает, что это что-то вроде конспектов, но может и что другое, ему на самом деле не сильно интересно. — Я надеялся, ты сжалишься и останешься у моего брата, — говорит тихо, глаз не поднимая, а Юнги улавливает в чужом голосе легкую усмешку. — Поверь мне, твой брат меня ни капли не интересует, чтобы проводить с ним всё свободной время, — жмет плечами, опираясь спиной на запертую дверь позади себя, неотрывно глядя на принца. И не врет, говоря, что Тэхён его не интересует. Да, Феликс умолчал, кто его родственная душа, но сейчас и сомнений нет, что это старший брат Пак, упорно делающий вид, что Юнги стена. И вот этот старший Пак Мину ой как интересен. — Грубо, но честно, мне нравится, — вскидывает голову наконец, встречаясь глазами с чужими, и кивает пригласительно на одно из кресел. Юнги, тихо фыркнув, все-таки проходит дальше в спальню, чтобы занять удобное место и вновь поднять глаза на Чимина. — Ты не кажешься мне сильно расстроенным, что твоя деревня пострадала, — оглядывает гостя пристально, чуть ли не сканируя глазами. Юнги в ответ неопределенно жмет плечами, потому что ну не говорить же ему правду? Он не уверен, когда Пак писал ту заметку в своем дневнике, так что и не знает, когда тот узнал о ритуале и, уж тем более, о родственных душах. — Такое бывает, разве нет? Через какое-то время ее, возможно, восстановят и я вернусь домой. Все элементарно, — ерзает немного, стараясь как можно комфортнее устроиться в кресле. Чимин, смерив его пристальным взглядом, опускает глаза назад в листы, но лишь для того, чтобы аккуратно их свернуть и почти сразу же отложить подальше. Старший принц явно не питал к ним особого интереса, но честно пытался. — Конечно бывает, но разрушенный дом, где ты родился, это разве не весомая потеря? Тебе даже ни капли не больно? — сводит аккуратные брови на переносице, обманчиво грустно надувая пухлые губки. Юнги в ответ лишь смеётся негромко, вспоминая свой реальный дом – холодные серые стены, вечный запах плавленного воска и крики родителей. Нет, ему не было грустно терять это место. Чимин смотрит вопросительно, на этот раз действительно надувая губы, но больше обиженно. Отворачивается, громко зашуршав постелью, а Юнги, прикрывая растягивающую губы улыбку, смотрит на него пристально, не отрывается ни на секунду, щуря темные глаза. — Мне не было жаль, не все из нас растут в любви и достатке, — фыркает беззлобно, замечая как Пак стрункой вытягивается, оборачиваясь. — Ты прав, не все, — смотрит изучающе, ловя каждое маленькое движение, будь это медленно поднявшаяся и опустившаяся грудь, от вдоха и выдоха, или быстрое моргание, раз в несколько секунд. — Многие росли в презрении, смотря на то, как другие растут в обожании, — оглядывается на витую широкую дверь, поджимая пухлые губки. — А многие просто росли в ненависти и злости, агрессии и боли, — жмет плечами, слегка расставляя ноги и откидываясь спиной на спинку кресла. А следом, не получая ответа, видит как чужие блестящие глаза, словно раздумывая над чем-то и одновременно с тем изучая, рассматривают его с головы до ног, особенно долго останавливаясь на мощных бедрах, обтянутых плотной черной тканью. Юнги ежится, но не двигается и позы не меняет, продолжая вглядываться в искаженное чем-то темным лицо. — Я тебя… привлекаю, как потенциальный партнер? — интересуется тихо, двигаясь ближе, но не предпринимая попытки встать с кровати. Сжимается, краснея округлыми щеками и невесомо оглаживая колени, что, Юнги не уверен в этом, но не заметить – сложно, дрожат. — Ты красивый и острый на язык, мне нравится с тобой беседовать, а ещё у тебя замечательные манеры, когда это касается твоего народа, и прекрасное тело, — передергивает плечами, не сводя глаз с прикусившего полную нижнюю губу принца, что медленно, словно сопротивляясь, опускает длинные ноги на пол, но больше не двигается. — А как партнер по постели? — смущенно скашивает глаза на ладошки, а Юнги на секунду замирает, понимая к чему клонит принц, но не понимая, как от обсуждения семей они перешли к вопросам подобного характера. Что происходит в голове со светлыми пушистыми волосами? — Ты привлекателен и ухожен, почему я должен дать отрицательный ответ? — вскидывает брови, насмешливо глядя на легко и совсем не смущенно ухмыльнувшегося юношу, что сползает с постели на пол, опадая на колени и двигаясь ближе. Юнги уверен, что на них останутся следы. — На самом деле, я просто хочу разозлить отца, — подцепляет аккуратным пальчиком завязку на чужих брюках, вытягивая ее из петельки. — И я позволю тебе переночевать тут, а не в темной пыльной темнице, только если ты мне позволишь, — замирает, поднимая горящие адским пламенем глаза на Мина. И тут в голове щелкает – это был не проникновенный разговор, с помощь которого Чимин хотел узнать его поближе, это была попытка вызвать жалость, чтобы проверить, потянется ли он к нему. Что ж, сработано на ура. Юнги явно облапошили. — Ты предлагаешь мне сначала получить удовольствие с помощью королевского рта, а потом ещё и поспать на королевской кровати? Опять же, почему я должен сказать нет? — Юнги знает, что его откровенно используют, но все равно ведется на чужую провокацию, наклоняясь ниже, касаясь тонкими музыкальными пальцами точеного подбородка, заглядывая в светлые, несмотря на пламя, глаза. — Потому что знаешь, что я делаю это не ради тебя? — выдыхает в чужие губы, почти сразу же касаясь в небольшом чмоке. Растягивая рот в улыбке, Юнги качает головой, отпускает красивую мордашку и многозначительно кивает на свой пах. — Вперёд, твое высочество, — разводит ноги ещё шире, замечая как Пак хищно облизывается, двигаясь ближе, скользя ладошками по мощным крепким бедрам, что не расслабляются даже под аккуратными маленькими пальчиками. Вновь берется за тонкий шнурок, ослабляя пояс штанов, чем заставляет Юнги хрипло выдохнуть, почувствовав облегчение в области живота. Чимин на это коротко усмехается и тянет ткань вниз, по бедрам, оставляя в районе согнутых коленей. Ещё раз облизывается, глазами изучая полувставший член, не делает попытки коснуться даже руками, что размеренно движутся вверх и вниз по бархатной коже миновых ног. Глядя на задумчивое лицо принца сверху вниз, Юнги слегка вскидывает брови, но молчит, сжимая руки в кулаки на подлокотниках кресла, чтобы не вплести пальцы в облачные волосы Пака. Прерывисто вздохнув, Чимин медленно перемещает одну из рук с колена на член и, обхватывая аккуратно, издает нежный тягучий звук от приятной тяжести, обжигающей руку. Коротко стреляя глазами на усмехнувшегося Мина, ведет ладошкой вверх, ощущая, как внутренности заполняет легким восторгом вперемешку с азартом. Проводит ухоженным большим пальцем по головке, оголяя ее и, ещё раз быстро глянув на чужое лицо, опускает ниже, чтобы коснуться горячей плоти розовым языком, обильно смачивая слюной. Прикрывает заблестевшие глазки, постепенно погружая в рот уже стоящий член, когда, задев язычком дырочку уретры, улавливает тихий срывающийся стон, удовлетворено хмыкая. Но не отвлекается, сладко причмокивая, пока слегка посасывает чувствительную головку. Не спеша двигаться дальше, чтобы принять больше, мягко сжимает губки, одновременно с тем слегка втягивая щеки. Юнги, хрипло выругавшись, полностью откидывается на спинку кресла, но даже так не позволяет себе отвести глаз от открывшейся картины того, как сладкие розовые губки растягиваются на толстой, тяжелой головке. Медленно отстраняясь, чтобы перевести дыхание, Пак легко притирается нежной щекой к чувствительной коже бедер, мило посапывая. А Юнги ловит себя на мысли, что даже в таком положении Чимин выглядит как истинная особь королевских кровей, готовый водрузить корону на голову уже сейчас. Поистине великолепное зрелище. Тихо мурлыкнув себе под нос, Пак вновь тянется языком к горячей плоти, приподнимаясь с бедра, и ведет им медленно по всей длине, от головки до основания, придерживая самыми кончиками подрагивающих пальцев. Замирая, прикасается губами к основанию члена, влажно выцеловывая дорожку обратно к головке, втягивает через нос приятный мускусный запах чужого возбуждения, на секунду позволяя проскочить мысли о том, что он готов забыть даже про отца, ради которого каждый раз и устраивает подобные представления. Обычно он абстрагируется от действа, автоматически заглатывая плоть, но вскидывая глаза на Мина, ему хочется правда сделать ему приятно. Прошлые несколько парней, с которыми отец его удачно ловил, чувствовали себя чуть ли не королями планеты всей, просто потому что настоящий королевский ротик пропустил в себя их член, но Юнги словно… плевать на титулы и положения в обществе. Он не смотрит так, будто Чимин – грязная игрушка, которая только и способна, что сосать. Нет, Мин отчетливо уловил, что принц просто хочет снова поиграть и снова показать родителю, что место на троне – не для него. Юнги принял правила игры и не внушает себе, будто это ради его удовольствия, будто Чимин по доброте душевной взял в рот, а не для своей собственной выгоды. Но вбирая за пухлую щеку головку и медленно стекая ладошкой с основания члена к тяжелым яичкам, Пак снова поднимает блестящие глазки вверх, признавая первое в своей жизни поражение. И Юнги его принимает без насмешки и любой другой неприятной эмоции, что могла бы заставить Чимина отстраниться и просто уйти подальше, чтобы скрыть маленький акт своей слабости перед чужими глазами. Парень, не сводя глаз с чужих посветлевших, аккуратно вплетается пальцами в мягкие волосы, массируя кожу голову, но не давит, не заставляет взять глубже или, наоборот, отстраниться. Наверное впервые за подобный опыт Чимину не хочется принять главенствующую роль, контролируя все – от глубины принятия и до момента, когда можно кончать. Ему просто хочется насладиться возможностью быть подчиненным, а не подчинять, и Юнги готов без колебаний дать ему это, подчинить и позволить бездумно подчиняться. И, наверное, Паку стоило бы чувствовать себя уязвимым или оскорбленным, но под темным взглядом, что сердце сжиматься заставляет, он чувствует себя хорошо. Ему комфортно быть тем, кого подчиняют эти глаза. Ему нравится ощущение бегающих по спине мурашек, слегка трясущихся рук и желание доставить как можно больше удовольствия. Сладко простонав, когда Юнги все-таки не удерживается и несильно тянет за светлые отросшие пряди, Чимин старается принять глубже, расслабляя горло, вибрациями прокатывая собственное удовольствие по чужой плоти, пока крупная ладонь медленно смешается ниже, на шею, мягко массируя. Пак Чимин, гордость королевства и будущий правитель, готов прямо в это мгновение расплыться под тяжелым взглядом, пока его губы легко смыкаются на толстом члене, а из горла рвутся неприличные маленькие звуки. Откровенно наслаждаясь своим положением, принц легонько ластиться к крупной ладони на своей шее, подставляясь мягкому прикосновению, готовый раствориться в сильных руках. И в голове мысль селится, что именно таким и должен быть будущий король. Сильным, властным, умеющим получить даже тех, кто подчиняться не хотел. Мин Юнги был бы идеальным королем. Согревая в расслабленном горле венистый толстый орган, Пак сглатывает, заставляя Юнги утробно зарычать и, сдерживая силу, сжать в пальцах чужие шелковистые волосы. Смотрит прямо в темные глаза, пока медленно снимается, не переставая языком аккуратно выводить замысловатые фигуры по всей длине, и не скрывает явного трепета ресниц, когда лишь губами уретры касается. Юнги Чимину хочется сказать многое, очень многое, начиная с того, что тот просто невероятно красив, словно неземной, и заканчивая тем, что его услужливый ротик свое дело, в общем-то, знает. Но Юнги честно сдерживает порыв, понимая, что только-только приласкал дикого кота и подобное может его разозлить. А ссориться сейчас с Паком ой как не хочется. Так что Мин берет себя в руки и, слегка сжимая чужие пряди, следит за тем, как маленький ротик вновь распахивается, медленно всасывая тяжелые яички, пока обе руки тянутся к члену, мягко сжимая его, надрачивая. Юнги точно не должен был в первый день знакомства давать своей родственной душе себе отсосать, но по сути дела вариантов у него не много. Утром он уже снова встретится с Феликсом и тот отправит его домой, зализывать раны и вздыбленную шерсть. Потому что Чимина, несмотря на его немного странные заскоки, хочется забрать с собой. Но это будет утром. А сейчас Пак снова проходится по всей длине члена поцелуями и, приласкавшись нежной щечкой к головке, мурлычет еле слышно, наслаждаясь приятным контактом кожа к коже. — Малыш, я хочу кончить, — забывается слегка, не думая о том, что они, вроде как, в девятнадцатом веке, но Пак словно уже догадавшись, что Юнги не то, чтобы гость на этих землях, а в этом времени в принципе, тихо хмыкает, укладывая открытую головку себе на язык, создавая контраст между горячим ртом и холодным воздухом. А через несколько мгновений, видя, как губы Мина поджались, принимает, раскрывая ротик вокруг плоти, посасывая достаточно старательно, чтобы в несколько мгновений довести Юнги до оргазма, пока маленькие пальчики играются с постепенно пустеющими яичками. Проглатывая все без остатка, сыто облизывается, отстраняясь от опадающего члена и, прислонившись спиной к подлокотнику кресла, глубоко дышит. — Твой отец так и не зашел, — хрипло тянет Юнги, за что получает короткий шлепок по бедру. — Будто специально, честное слово, — Пак ворчит, поднимаясь с пола на дрожащих ногах и, старательно сохраняя равновесие, плетется к кровати, почти сразу падая на мягкий матрас. — Поспишь сегодня здесь, так уж и быть, можешь даже со мной, — одеяла заглушают обычно звонкий голос, но Юнги слышит и в ответ лишь коротко усмехается, одним быстрым движением поднимаясь с кресла и на ходу затягивая штаны.

| 선택 |

Плетясь утром за братьями Пак в институт, Юнги чувствовал себя… странно. Он бы сказал, что за пару даже дней успел прикипеть к вездесущему Тэхёну и ему определенно претила мысль оставлять тут его старшего брата. И, да, Юнги прекрасно понимает, что сам может остаться, но терять всю свою жизнь в том временем, в котором он и должен существовать, ради того, чтобы остаться и даже не иметь возможности когда-нибудь выйти замуж за свою родственную душу? Если честно, слишком большие жертвы ради минутного чувства. Так что он просто ждёт появления Феликса и следует туда, откуда и пришел, тихо пиная камушки по пути. Чимин и Тэхён, бодро шествуя впереди, о чем-то беседуют, иногда переходя на шутливые споры, но быстро их заканчивают легкими смешками. Они поддразнивают друг друга, толкаются и ведут себя настолько легко, что Юнги невольно улыбается, вспоминая свою дружбу с Чонгуком. Парнишка для него как младший брат, немного бесящий правда, но все мы не без недостатков. И вот она – ещё одна причина не оставаться. Чонгук. Потерять его и оставить одного Юнги не может, хотя бы потому, что чувствует ответственность как за себя. Он с младшим рука об руку шел столько лет, что такой поступок приравнивался бы к предательству самого себя. Да и вообще, Юнги ещё хочет его детей понянчить и ему совершенно плевать, что мальчишка встречается с парнем уже третий год. Негромко вздыхая, Мин пинает попавшийся под ноги камушек чуть сильнее, когда замечает нервно мнущегося у ворот института Феликса. А следом ловит на себе заинтересованный взгляд Чимина, но игнорирует его, только губы поджимая. Пора домой. — Тэ, иди, я тебя догоню, — Пак обращается к брату, но от Юнги глаз не отрывает, задумчиво склоняя голову на бок. Тэхён, легкомысленно кивнув, идет не оборачиваясь, потому что на лужайке перед входом стоит Намджун. Чимин же, наоборот, останавливается, полностью поворачиваясь к Мину и тот, становясь напротив, ловит себя на мысли, что он бы с удовольствием простоял так целый день. Но, к сожалению, не может. — Должно быть, тебе было весело подружиться с моим мягкосердечным братом, зная, что придется скоро уйти, — Пак не злится, не грубит, он словно растерян от собственного понимания. — Я не хотел так, — Юнги коротко вздыхает в ответ и, не отдавая себе отчета, тянется к чужому лицу, мягко касаясь слегка розоватой щеки, проводит по ней кончиками пальцев до подбородка, приподнимая. — Я не должен был так, — Феликс позади тихо, но настойчиво кашляет, и Мин, отрываясь от Чимина, косит на него недовольный взгляд. — Я тебе это ещё припомню, — Пак выдыхает сквозь зубы и, оглянувшись на хмурого проводника, еле слышно повторяет: — Я тебе это припомню… А Юнги, ещё раз коснувшись мягкой кожи, обходит Пака, двигаясь в сторону Феликса. Ему не должно быть больно, потому что знакомы они всего ничего, но он знает это головой, а сердце иррационально твердит обратное, словно разбивается, стоит отойти от парня и даже ни разу не обернуться. Если он обернется, он останется, а этого никому не надо. Потому что возможности следовать за Чимином у него нет и не будет. — Не жалей себя, пожалей его, — Феликс, стоит Юнги только приблизиться, опускает ладонь на его плечо, словно в жесте немой поддержки. — Он никогда не испытывал того, что ты дал ему испытать вчера, — склоняет голову, неотрывно глядя Мину за плечо. А Юнги и поворачиваться не надо, чтобы узнать, что Чимин пристально смотрит на него, так и не сдвинувшись с места. — Это все? Или ты хочешь ещё пару ободряющих речей толкнуть прежде, чем кинуть меня в моё время? — раздраженно скидывает с себя небольшую ладонь, надеясь, что парень не обидится на резкость. Но Феликс и не думает, он просто пожимает плечами, уклончиво мотая головой. — Прежде, чем я дам вам разойтись, я должен предоставить выбор, при котором вы можете остаться вместе, — легко сдувает прядь со лба, складывая руки на груди. — Я могу устроить вам встречу в межвременном пространстве, где вы и решите свою дальнейшую судьбу, — закусывает губу, и Юнги явно чувствует какой-то подвох, но, как ни странно, его нет. — Он, кстати, сейчас с тобой так же прощается в твоем времени, — лукаво улыбается, снова скашивая глаза на Пака. А Юнги глаза распахивает, удивленно пялясь на довольного своей шалостью проводника. А шалостью, потому что говорить о подобном, вообще-то, нельзя. Но Феликс так часто видел Юнги и его попытки встретиться со своей половинкой души, что сейчас немного превысить полномочия не кажется чем-то… слишком плохим. Эти люди нуждаются в этом знании не меньше, чем друг в друге.

| 선택 |

В следующий раз они действительно встречаются меж времен, а вокруг - сплошная пустота и редкие проблески звезд в небесной темноте. Глазами друг на друга натыкаются, ощущая слишком много и слишком мало, когда выходят из чужих жизней, видясь в пространственно-временном разрыве. И Юнги теряется. Потому что Чимин, что только что перешагнул порог его жизни… другой. Он словно более нежная и трепетная версия себя самого из девятнадцатого века. И Юнги, если честно, страшно от того, каким он мог предстать перед ним в двадцать первом. Однако Пак светится ярко, а бронзовая кожа переливается в приятном свете из-за его спины. Нереальный. И чуть более счастливый, чем сам Мин. — Ох, — Чимин улыбается нежно так, ужасающе мягко и видно как в чужих глазах сверхновая взрывается от эмоций, что испытываются в одно мгновение. — Юнги… здравствуй, — мнется, опуская смущенную мордашку в пол, сжимая кончиками коротеньких пальцев края безразмерной белой футболки. — Чимин, — и руку тянет, стремясь проверить - реален ли? А внутренне содрогается, когда чужой кожи гладкой касается и почти невесомо ведет от сжимающихся запястий к локтям, завороженный. Будто две вселенные сейчас столкнулись лбами и постепенно сливаются в единое целое. Тянет парня за локоток на себя, проводя аккуратно ребром ладони по щеке и практически плачет от бархата кожи и невероятного ощущения теплоты. Он умер? И вот в это мгновение Юнги понимает, почему в один момент так много чувствует. В голове его воспоминания из времени, что Чимин провел в другом веке и чувства буквально топят, потому что мешается его личный трепет по отношению к принцу и трепет его души по отношению к парню, с которым он случайно в кофейне столкнулся в то же утро, в которое с Тэхёном познакомился. Утыкается носом в чужое плечо, вдыхает аромат малины, исходящий от одежды и пряный запах кожи, стараясь привести мысли в порядок и настроиться на более спокойную волну, потому что буквально кожей чувствует, что вот сейчас им нужно выбрать. Неожиданно контакт прерывается, и Мин недовольно распахивает глаза, глядя на лукаво улыбающегося Феликса ровно между ними. Ну черт из табакерки, честное слово. — Итак, сладкие мои. Рассказываю, — щурится заговорщически, выученным жестом смахивая прядочку со лба. — У вас есть три варианта, — у Юнги сердце замирает, когда он видит, как Чимин, легко дернув головой, поджимает губы. — Первый, это вы оба остаетесь в двадцать первом веке и частично меняете ход истории, второй - остаетесь в девятнадцатом веке и частично меняете будущее для своих близких и, эм, потомков? — косится на усмехнувшегося Пака, но вновь переводит глаза на Юнги. — Или третий - каждый остается в своем времени, — разводит руками, слегка отходя в сторону, словно давая им пространство, чтобы обсудить. Но Юнги уже знает, как он не хотел бы поступать. Ему и обсуждать-то нечего. — А можно вопрос? — Чимин неожиданно умоляюще смотрит на проводника и тот, умиленно заулыбавшись, кивает. — Что будет с Чонгуком и Тэхёном? Я имею в виду, они важны нам обоим и… Тэхён ведь сядет на трон, верно? — Феликс снова кивает, но чуть запоздало, с интересом ожидая продолжения. — А Намджун? Отец ведь не подпустит к короне и близко без стопроцентной уверенности в продолжении рода Пак, — склоняет голову набок, сводя бровки к переносице, и Феликс даже теряется на мгновение. — Я вроде как не должен говорить? — мнется, но почти сразу сдается под двумя пытливыми взглядами. — Тэхён не будет скрывать свою любовь, и, в конце концов, ребенка родит суррогатная мать, что осудит народ, а королю придется принять его выбор, потому что больше наследников нет, — ворчит, отворачиваясь от мгновенно засиявшего Чимина. — А Чонгук? — Юнги легко подается вперед, заинтересованно приподнимая брови. — Чонгук никуда не денется и всё ещё будет носить достойное звание потомка рода Пак, — немного нервно жмет плечами, оглядываясь. — Поторапливайтесь с решением. — Чимин? — позиция Мина не меняется ни на секунду, так что он, кивнув Феликсу, переводит глаза на Пака. — Я… думаю, не смотря на явную беспечность с моей стороны, я не хочу возвращаться к трону, — кусает нижнюю губу, опуская глаза в пол. И Юнги, если честно, такого не ожидал. Почему-то ему казалось, что принц вернуться захочет. — Значит выбираете двадцать первый век? — Феликс почти прыгает от облегчения, складывая руки в молитвенном жесте. А Чимин кивает быстро и, схватив Юнги за руку, ведет в ту сторону, откуда сам недавно вышел. Жмурят глаза одновременно, но все равно тянутся за мягким, почти поверхностным поцелуем, когда в яркое свечение проваливаются. И уже в следующую секунду податливое тело в миновых руках опускается на кровать, знакомую обоим, льнет ближе, стоит горячим большим ладоням опуститься на талию. — Хён! — Чимин отрывается, возмущенно фыркая, как только краем уха слышит звонкий голос Чонгука, а Юнги в ответ только смеётся под быстрый знакомый топот.