520

Шэнь Юань запирает дверь кабинета, держа журнал в одной руке и стопку самостоятельных в другой. Бумаги приходиться придерживать коленом, чтобы они не рассыпались, как в прошлый раз. Отдавать ученику работу с отпечатком ноги было неловко, поэтому в тот раз пришлось сделать вид, что он ее потерял. — Учитель, подождите! Шэнь Юань вздрагивает, чуть не роняет листы. Перехватив их поудобнее, выпрямляется и переводит взгляд на вечно жизнерадостного Бинхэ. Юноша широко улыбается, сжимая в руке стаканчик с кофе из ближайшей кофейни. На нем летняя форма, подчеркивающая высокий рост и крепкое телосложение. Кудрявые волосы отросли сильнее и торчат во все стороны, придавая лицу озорство и живость. Совсем недавно Шэнь Юань смотрел на него сверху вниз, но сейчас приходится слегка поднимать голову при разговоре, что кажется странным. Шэнь Юань вздыхает, смотря в сияющие глаза ученика, и в очередной раз говорит: — Я не буду проводить для тебя дополнительных занятий. Желание сдавать китайскую литературу, конечно, похвально, но у тебя отличные оценки. Бинхэ привычно кивает, не обижаясь на отказ, и явно собирается прийти завтра с такой же просьбой. — Уже уходите домой? Что будете делать вечером? Шэнь Юань сдерживает нервный смех, бросив взгляд на стопку самостоятельных. Дома он окажется через три часа в лучшем случае. У него не будет сил, чтобы приготовить ужин, а из планов только завалиться в кровать и читать отупляющие гаремные романы или играть в игры на телефоне. Он забавляется, представляя лицо Бинхэ, когда тот узнает, что его учитель китайской литературы яростно пишет отзывы на новеллы на форумах. Справедливости ради, это успокаивало и помогало выместить гнев после напряженной работы в школе. Решив оставить второй вопрос без ответа, Шэнь Юань отвечает только на первый: — Еще нет. — Тогда выпейте, для бодрости. Перед носом оказывается стаканчик с кофе. Шэнь Юань задумчиво смотрит на него, пытаясь понять, как взять стакан при занятых руках. Ученик трактует реакцию по-своему. — Я не пил из него, правда. В темноте коридора бледное лицо Бинхэ слегка краснеет. Наконец, сообразив, что учитель не может забрать стакан, он теряется еще больше и просто прикладывает его к губам Шэнь Юаня. Опешив от такой наглости, учитель делает пару глотков. Молочная пена остается на губах, и приходится ее слизать. В кофе больше молока, чем самого напитка, и он настолько сладкий, что вкус сиропа не разобрать, но в целом бодрит. — Спасибо. Бинхэ ведет себя странно. Застывает, даже перестает дышать. Сканирует лицо расширившимися зрачками, или так только кажется из-за темноты. Он отводит взгляд, сглатывает, произносит севшим голосом: — Учитель, вы испачкались. Не глядя, легко касается уголка рта, стирая молочную пену. Этого оказывается достаточно, чтобы Шэнь Юань сделал шаг назад, бросил: — Мне пора, — и направился в учительскую быстрым шагом. Бинхэ замирает, на секунду сжимает пальцы и бежит следом, чтобы придержать для него дверь.

***

Открыв Шэнь Юаню дверь учительской, Бинхэ застывает, озадаченно рассматривая происходящее. Действительно, не каждый день можно увидеть полный учительский состав за столом. На секунду он думает, что у них совещание, пока не замечает перед каждым учителем запечатанные пакетики чая. Более того, когда открылась дверь, учителя синхронно обернулись и кто-то даже вздрогнул, словно их застали за чем-то незаконным. Первым приходит в себя Лю Цинге, смерив холодным взглядом, произносит: — Ученикам нельзя заходить в учительскую. Бинхэ затравленно смотрит на Шэнь Юаня. Не хочется оставлять его в такой странной обстановке. Учитель игнорирует его умоляющий взгляд и приходится попрощаться: — Да, уже ухожу. Всего доброго. Проводив Бинхэ взглядом, Лю Цинге подхватывает кончиками пальцев один пакетик и выдвигает на середину стола. — Никто. Все ясно, они сошли с ума. Работа в школе до добра не доведет. Шэнь Юань раздумывает над тем, как бы тихо выйти, прикрыв за собой дверь, когда Юэ Цинъюань делает приглашающий жест к столу. Перечить директору не стоит, поэтому приходится присоединиться к компании. Удовлетворенно кивнув, Юэ Цинъюань переплетает пальцы и обращается к Лю Цингэ: — Пожалуйста, аргументируйте свою точку зрения. — Интересы мальчишки меняются слишком быстро. Скорее всего, его стол будет завален открытками и любовными письмами. Он выслушает множество признаний, но сам никого не поздравит. Юэ Цинъюань задумчиво кивает и делает запись в блокноте: — Принимается. Какой цирк. Шэнь вытаскивает картонную закладку из журнала и начинает ей обмахиваться, словно веером. Глупая привычка, над которой подшучивают коллеги, но помогающая сосредоточиться. Он начинает просматривать журнал, краем уха слушая болтовню. Взгляд цепляется за дату: девятнадцатое мая. Если учителя делают ставки ко дню влюбленных, то жертве подобного спора можно только посочувствовать. Директор выдвигает три пакетика чая, уверенно говорит: — Ша Хуалин. Это действие вызывает недовольное восклицание Ци Цинци: — Почему эта бесстыдница? — Она постоянно вместе с Бинхэ и Мобэем. Буквально пару дней назад мы с Шан Цинхуа поймали эту троицу курящими у школы. Верно? Шан Цинхуа ощутимо вздрагивает, начинает бормотать что-то утвердительное. Глядя на его реакцию, Юэ Цинъюань добавляет: — Мобэй тогда очень странно на тебя посмотрел. Ты же не боишься собственного ученика? Цинхуа нервно смеется: — Конечно нет. — Еще я видел, как недавно вы держались за руки, — добивает директор. Шан Цинхуа моментально перестает смеяться. Он наклоняется в попытке спрятать забегавшие глаза и чуть покрасневшие щеки. Набравшись смелости, выпрямляется и быстро говорит: — У нас нет кондиционеров, а у него холодные руки, — явно желая сменить тему, переводит взгляд на учительницу домоводства у девочек, — Цинци, какая ваша ставка? — Лю Минъянь. Она — самая красивая, образованная и утонченная из учениц. Шэнь едва сдерживается, чтобы не фыркнуть. Цинци ожидаемо выдвинула свою любимицу. Тихую и скромную девушку, прекрасную нимфу всей школы и полную противоположность саркастичной и взбалмошной Хуалин. На миг оторвавшись от журнала, он произносит: — Если вы делаете ставки, кому завтра признается Бинхэ, то я тоже ставлю на Лю Минъянь. Они вчера куда-то ушли перешёптываясь, — и добавляет с легкой улыбкой: — эх, молодежь. Постеснялись бы флиртовать при своем старом учителе. Взгляд Шан Цинхуа наполняется усталостью и бесконечным терпением. — Ты помнишь, что было до того, как он увел Минъянь? Шэнь удивленно моргает: — Мы с тобой сидели в столовой. — И? — И я засмотрелся на Минъян, — заметив вспышку ярости в глазах Ци Цинци, спешит оправдаться: — она так прекрасна, что мой глаз не способен объять эту красоту. Тогда я думал о том, как бы они хорошо смотрелись с Бинхэ. Взгляд Цинци смягчается, уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке: она явно гордится своей воспитанницей. Шан Цинхуа, напротив, чуть не вскакивает от возмущения. — Вот! А куда, по-твоему, смотрел Бинхэ? — На меня. Шэнь Юань не раздумывает ни секунды, искренне не понимая, куда клонит его коллега. Увидев изменившиеся лица остальных, старается объяснить: — Это другое. Он в очередной раз принес мне домашнюю еду и хотел увидеть, как я ем, только и всего. Под пристальным взглядом Шан Цинхуа легко почувствовать себя двоечником у доски. Приходится растерянно смотреть на друга, ожидая подсказки. Шан Цинхуа щурится, слегка наклоняется вперед: — И почему он тогда злился? Шэнь Юань не помнит, злился ли Бинхэ. Но если предположить, что злился… Его глаза расширяются от изумления, и он осторожно предполагает: — Хочешь сказать, он смотрел на меня с гневом и увел Минъянь, потому что её ревнует? Мысль, что Бинхэ заинтересовался Минъянь, отдается фантомной болью в груди. Шэнь Юань списывает это на то, что не ожидал, что его белый лотос так быстро заинтересуется девушками. Очередное напоминание о скоротечности жизни. Шан Цинхуа стонет, спрятав лицо в ладонях. Вся его поза выражает фразу «Я больше не могу ничего ему втолковывать». Коллеги сочувствующе похлопывают его по плечам, подбадривая и давая сил продолжать этот странный допрос: — Уверен, что её? На это замечание Шэнь легонько стукает Шан Цинхуа закладкой по голове. — Не неси чушь! — Как учитель биологии могу сказать, что гомосексуализм — вполне естественное явление. Например, в дикой природе… — пускается в пространные объяснения Шан Цинхуа. Действительно, только он из всего учительского состава способен запомнить огромное количество флоры и фауны. Даже внес свой вклад в биологию, открыв несколько новых растений. У него также есть свой небольшой сад во дворе школы, тщательно удобренные растения в котором растут с невероятной скоростью и изучаются учениками. Особенно биолог гордится выращенной тыквой — даже начал приторговывать тыквенными семечками. Цинхуа несколько минут говорит про баранов и львов, рассказ отличается художественностью и изобилует примерами. Его слушатели погружаются в подобие транса, впитывая огромные объемы информации. — Так вот, резюмируя все вышесказанное, я ставлю десять пакетиков чая на Шэнь Юаня. — Принято. Директор делает запись в блокноте, игнорируя фразу Шэня: — Это просто детское восхищение. Шан Цинхуа щурится: — Он приносит тебе еду. Шэнь растерянно бормочет: — Он говорит, что мне нужно хорошо питаться, чтобы учить детей. Цинхуа продолжает: — Он выполняет все твои мелкие поручения и вызвался стать старостой класса, чтобы был повод лишний раз тебе написать или позвонить. — Бинхэ просто ответственный и его уважают одноклассники. Далеко не все старосты влюблены в своих учителей. — Он липнет к тебе со средней школы. Шэнь устало трет точку на лбу. — Это потому что я когда-то помог ему. — Ты никогда про это не рассказывал. Под пристальными взглядами коллег Шэнь Юань думает, стоит ли объяснить произошедшее в тот день.

***

Шэнь Юань никогда не переносил насилие, в особенности над детьми. Когда по дороге в школу он увидел, как пятеро избивают одного, времени на раздумья не осталось. Он бросился вперед, больше всего на свете боясь опоздать. Самым жутким было то, что избиваемый не издавал ни звука. Обидчики, увидев приближающегося учителя, убежали. Он успел заметить мелькнувшую спину Мин Фана. Приблизившись и присев рядом, узнал пострадавшего — Ло Бинхэ. Шэнь Юань работал учителем литературы первый месяц и только недавно запомнил всех учеников, но Бинхэ выделялся сразу. Высокий для своих лет, со сверкающими глазами и очаровательным лицом, не утратившим юношескую мягкость, он обещал вырасти прекрасным мужчиной. С первого дня было видно, как смотрят на него одноклассницы. И не только одноклассницы: девушки со всей школы сбегались к кабинету, чтобы хоть одним глазком взглянуть на красавца-старшеклассника. Окрестив этих девушек гаремом Бинхэ, или же прекрасным цветником, Шэнь мило улыбался дамам, прося пропустить его в собственный кабинет, чтобы провести урок. Ло Бинхэ оказался старательным и любознательным учеником. Во время первого урока он не отводил взгляда от молодого учителя, жадно ловя каждый жест и каждое слово. Это даже стало неловко. После звонка Бинхэ подошел и попросил список дополнительной литературы. Шэнь Юань охотно составил его, мысленно окрестив ученика барашком и белым лотосом. Шэнь Юань искренне не понимал, почему такого жизнерадостного и трудолюбивого мальчика обижают одноклассники. Он мог только предполагать, что это связанно с завистью других мальчишек или с отношением к Бинхэ прежнего учителя литературы. О жестокости Цинцю ходили легенды, а весь класс, когда Шэнь Юань только пришел преподавать, напоминал испуганных зверьков. В тот день избитый Бинхэ лежал, свернувшись на асфальте, закрывая голову исцарапанными руками, на которых начали проступать синяки. Рядом валялась светло-зеленая подвеска на красной нитке. Не зная точно, кому принадлежит кулон, Шэнь Юань положил его в карман. Подхватив ученика за талию, закинул его руку себе на плечо. Для своих пятнадцати лет парень оказался на удивление тяжелым. Согнувшись под тяжестью ученика, Шэнь Юань осознал две вещи: первое — отсюда до школы около семи минут пешком, второе — даже если они придут в школу, то он не знает где медпункт, потому что устроился на работу недавно. Вздохнув и перехватив ученика поудобнее, Шэнь Юань направился в другое место — в свой дом. Вчерашний студент, Шэнь Юань знал, что первое место работы не будет прибыльным, поэтому он снял небольшую квартиру на первом этаже дома рядом со школой. Прозвав свое жилье «Бамбуковая хижина» за скромность обстановки и обои в виде сухих стеблей бамбука, он остался им доволен. Есть где спать, и ладно. Хотя добираться до квартиры было ближе, это время показалось вечностью. Кое-как достав ключи и зайдя в «Бамбуковую хижину», он осторожно уложил ученика на диван. Вздохнув с облегчением, размял затекшие плечи и отправился за аптечкой. Когда вернулся, увидел, что Бинхэ уже пришел в себя и пытается приподняться, осматриваясь по сторонам. Юноша с потерянным видом водил рукой по груди, словно пытался что-то нащупать, с каждой секундой становясь несчастней. Придержав его за спину, Шэнь помог ему сесть и протянул кулон. — Твой? Глаза Бинхэ вспыхнули счастьем, он потянулся за подвеской: — Да, учитель. Спасибо! — внезапно застыл, побледнел и зашипел сквозь зубы от боли. Думая, что с такими ранами точно дергаться не стоит, Шэнь Юань указал на школьную рубашку: — Снимай. В глазах ученика мелькнул испуг, быстро сменившийся виноватым выражением. Прикрытые глаза, тень от ресниц, падающая на щеки, и выражение покорности, словно он корит себя за то, что доставил учителю столько хлопот. Сказав: — Со мной все в порядке, — начал вставать с дивана. — Не глупи. Уперев руку ученику в грудь, Шэнь усадил его на место, мягко попросив: — Дай взглянуть на твою спину. Бинхэ выпалил: — В этом нет необходимости, я все обработаю сам! — и попытался выхватить аптечку. Шэнь Юань приподнял бровь и бесстрастно бросил: — И как же ты разглядишь синяки на своей спине? Бинхэ застыл, затем начал медленно расстегивать рубашку. Лицо юноши залилось легким румянцем. Шэнь Юаня даже забавляло, что подросток настолько сильно стыдится того, что его избили, и в итоге смущается только от предложения обработать раны. — Успокойся, ты же не девчонка. Пальцы подростка замерли, он весь встрепенулся от любопытства: — А если бы я был девочкой, учитель бы тоже помог мне обработать раны? Шэнь Юань содрогнулся от одной такой мысли. Девушку он бы точно привел в медпункт, при этом стараясь поменьше к ней прикасаться. Потом от обвинений в домогательствах не отделаться. — Я не стал бы делать такое для девушки. — А для другого парня? Шэнь Юань не ответил, пересев за спину Бинхэ он внимательно осматривал раны. Повсюду были синяки и царапины, частично зажившие, частично — свежие. Ничего серьезного, но обработать стоит. Решив начать с царапины на плече, Шэнь осторожно провел по краю раны антисептиком, подул, чтобы стало легче. Когда дыхание учителя коснулось кожи, Бинхэ вздрогнул и снова попытался встать. Пришлось положить другую руку ему на ребра и чуть надавить, чтобы парень снова сел на диван. Бинхэ крутился, порываясь встать, поэтому приходилось постоянно его придерживать. Закончив с царапинами, Шэнь Юань взял мазь от синяков и провел ладонью с лекарством вдоль позвоночника ученика. Тот внезапно испустил слабый стон: — Ах! — Я нажимаю слишком сильно? — спросил Шэнь Юань, снизив давление. — Это не боль. После этого ответа Бинхэ застыл, перестав дышать. Когда Шэнь Юань провел рукой ниже, Бинхэ подскочил и подхватил рубашку, воскликнув: — Мне пора! — выбежал из квартиры. При этом побеге он несколько раз споткнулся и врезался в стены. Шэнь не стал его догонять, оставшись сидеть на диване и удивленно смотря на захлопнутую дверь. Реакция ученика показалась крайне странной.

***

Сейчас смотря на коллег, Шэнь искренне не знает, как рассказать о произошедшем. Особенно после лекции о гомосексуализме. Факт оставался фактом: с того дня Бинхэ начал поджидать его у ворот школы, чтобы поздороваться. Затем провожал до кабинета узнавая, как прошел день и пытался лишний раз встретиться на перемене. За два года Бинхэ стал на голову выше и крепче, а другие учителя привыкли, что этот ученик ходит за Шэнем хвостиком. Несмотря на то, что рядом с ним Ло Бинхэ был послушным барашком, до Шэнь Юаня доходили слухи, что ученик сбегает с уроков, дерзит и даже курит, когда его нет в школе, но он не придавал подобному значения. Переходный возраст все-таки. На второй год преследования Бинхэ заявил, что учитель плохо питается и начал для него готовить каждый день. Изо дня в день Шэнь хотел отказаться от подобной помощи, но не мог, уж больно все приготовленное было вкусным. Решив не вдаваться в подробности истории, с которой все началось, Шэнь Юань говорит: — Бинхэ точно не обрезанный рукав, — и возвращается к заполнению журнала.

***

Двадцатого мая на столе Ло Бинхэ лежит груда коробочек и писем. Шэнь посмеивается. Когда только успели принести? У класса Бинхэ третий урок, и он готов поставить весь свой чай, что такая картина была с самого утра. Сколько же женских сердец покорил этот юноша. Украдкой сфотографировав стол, он отправляет снимок Лю Цинге, подписав «Похоже, ты выиграешь. Пригласишь на чашечку чая?», и уже блокирует экран, когда сзади раздается: — Учитель. Шэнь оборачивается, с оставшейся легкой улыбкой на губах. Бинхэ смотрит странно: глаза, подобно звездам, сияют, лицо светится дружелюбием, но вся поза напряженная. Его уголок губ конвульсивно дергается, когда он спрашивает: — Могу я узнать, кому учитель пишет с улыбкой? Шэнь легонько стукает его своей любимой картонной закладкой по макушке и весело интересуется: — Зачем тебе? На удивление, Бинхэ перехватывает запястье. Шэнь застывает, думает, что переборщил. Он всегда любил похлопывать учеников по голове, и раньше Бинхэ это позволял. Стоило признать, что макушка Бинхэ всегда обладала каким-то особым магнетизмом. Что же изменилось? Неужели Бинхэ находит этот жест слишком детским? Особенно на глазах у заходящих в кабинет одноклассников. Шэнь пытается мягко высвободить руку, говорит примирительно: — Ступай, тебе надо подготовиться к уроку. Не отпустив запястья, Бинхэ отрицательно мотает головой, сжимая губы в тонкую линию: — Нет. Мне надо сказать кое-что важное этому учителю. На самом деле, руку высвободить легко: достаточно одного рывка, но Шэнь Юань чувствует, как дрожат пальцы Бинхэ. Его ученика буквально трясет и становится очень важным узнать, что произошло. Шэнь Юань кивает, позволяет увести себя из кабинета. Бинхэ ведет по коридору не оборачиваясь, с неестественно прямой спиной, внимательно смотрит себе под ноги, словно боится споткнуться от волнения. Звенит звонок, и мимо проносятся ученики, некоторые удивленно оглядываются. Бинхэ останавливается на лестнице, смотрит в глаза учителя. Он достаточно долго собирается с духом. Шэнь Юань вздыхает. И это самый красноречивый ученик на уроках литературы? Шэнь Юань готовится услышать что угодно: про проблемы в семье или отказ от гаокао по китайской литературе, просьбу о любовном совете, ведь иначе одноклассники засмеют. Шэнь Юань готовит ответ на все ситуации и, придав лицу выражение безмятежного спокойствия, а голосу мягкость, спрашивает: — Что этот ученик хотел сказать? — Я вас люблю. — Что? Сзади раздается ликующий вопль. Бегущий на свой урок Шан Цинхуа выронил свернутые плакаты и тетради. Быстро собрав вещи, он восклицает: — Я выиграл! — и ехидно добавляет: — Поздравляю. Бинхэ хмурится: — Выиграл? Шэнь чувствует, как его щеки заливает краска. Ему нужно время, чтобы прийти в себя после признания. В голове пустота, в ушах — легкий звон. Одно он понимает точно — надо отвергнуть Бинхэ, который явно перепутал детское восхищение и любовь. Подбирая слова, он закрывает губы картонной закладкой и отводит взгляд, искренне жалея, что у него в руках не веер, который мог бы спрятать лицо. Бинхэ провожает задумчивым взглядом убежавшего на урок Шан Цинхуа, сопоставляя в голове факты. — Неужели вчера учителя пытались угадать, кому я признаюсь? Затем пристально смотрит на Шэнь Юаня: — И на кого вы ставили, учитель? — Я проиграл, — уклончиво отвечает Шэнь. От взгляда ученика тело пробирает озноб, на губах Бинхэ появляется кривая улыбка: — Знаете, со стороны учителей не очень корректно устраивать подобные споры. Шэнь Юань мысленно стонет. Дожили, его отчитывает собственный ученик за чужую идею. Бинхэ тем временем приближается, наклонившись, шепчет на ухо: — Будет не очень хорошо, если другие ученики про это узнают, верно? Шэнь автоматически кивает, пытаясь понять, куда же клонит его ученик. Горячее дыхание обжигает кожу, а в голове полный сумбур. Неужели из-за отвергнутого признания Ло Бинхэ решил похоронить репутацию собственного учителя? Он чувствует на своей талии руки Бинхэ, когда тот притягивает его ближе. Шэнь Юань упирается рукой ему в грудь. Он чувствует себя барышней из хорошей семьи, отказывающей плохому парню, и никак не может найти в себе силы, чтобы оттолкнуть ученика. Слишком сильно колотится сердце парня, слишком свежи воспоминания о заботе в течение двух лет. Не почувствовав сопротивления, Бинхэ продолжает: — Но я бы мог сохранить этот спор в тайне. — И что тебе нужно? Шэнь Юань перебирает в голове возможные варианты. Завышение оценок? Бинхэ и так отличник по всем предметам. Дополнительные занятия по китайской литературе? Возможно, он даже сможет выделить два часа в неделю. Задумавшись, он не замечает, что расслабился в руках ученика, пока сверху не раздается: — Поужинаем завтра? Шэнь медленно кивает. Он не до конца понимает, как будет проходить ужин, с учетом его работы допоздна. Не знает, будет ли считаться такой ужин свиданием. Скорее всего нет. В любом случае, ужин звучит вполне безобидно. Возможно, они просто вместе съедят принесенную Бинхэ еду, сидя в кабинете. Шэнь Юань поднимает голову, чтобы понять, когда его перестанут обнимать, и забывает, как дышать. Бинхэ явно переполняет счастье. Взгляд ученика темный и какой-то голодный. Бинхэ наклоняется, и Шэнь Юань рефлекторно отворачивает лицо. Он чувствует, как щеки коснулось что-то нежное, словно пух, а затем все его лицо покрывают легкими поцелуями. Это неправильно. Приложив силу, он легонько отталкивает ученика: — Хватит, нам пора на урок. Бинхэ покорно отступает. Пригладив волосы, Шэнь Юань сбегает. Провожаемый горящим взглядом, в котором счастье смешивается с невысказанным обещанием.