В нашей памяти

Рождество для стран — время, когда можно отдохнуть, если вы, конечно, христианское государство. Если светское, то с размахом празднуете Новый год, а остальные — по собственному календарю праздников. Китай, вон, вообще не зимой свой Новый год отмечает, вечно отстаёт по времени. Но, если его приглашают, то он приходит, просто делает вид, что это рядовая вечеринка у бассейна. Яо относился к этому спокойно и не обижался. У Артура — это не каникулы, а пиздец мирового масштаба, учитывая количество родственников, каждому из которых нужно найти подарок, обернуть его красивой бумагой и передать через посольство. И ведь каждому стоит подобрать то, что понравится, а увлечения у этих двух десятков родственников меняются, как курс доллара на бирже: резко и непредсказуемо. А ведь ещё есть близкая семья, для которой отсоединение от него — лучший подарок, но не дождутся. Артур уже купил алкоголь, поэтому половина года пройдёт относительно спокойно. Он уже устал: перед украшением требовалось убрать весь дом, поэтому Скотт был экстренно поднят с кровати и депрессии, чтобы отдраить полы в огромном доме под его бесконечное бубнёж. Пусть сам с собой разговаривает, главное — чтобы выполнял свою работу и не ныл на диване. Артур не злой, он самолично засунул брата в психиатрию после его расставания с Франциском, просто иногда Скотт очень сильно наглел, пользуясь своим состоянием, но его манипуляции понимал даже ребёнок. Поэтому у Уильяма на Рождество в подарок огромный набор лего, который Скотт не хотел покупать, но его настоятельно убедили, что он хочет. Уильям явно характером пошёл в Артура, и сам Англия мог бы этим гордиться, что его маленькая наглая копия теперь будет терроризировать своих непутёвых родителей даже после смерти Артура. Артур умирать, конечно, не собирался, но всегда нужно иметь запасной план, если его авантюры когда-нибудь дадут ему по голове. — Ура, — Уильям носился по всему дому в красной шапочке Санта-Клауса. Ему предстоял огромный простор для работы: украшать особняк Артура к Новому году и Рождеству. Даже если они и поедут к другим родственникам на эти праздники, поместье должно было выглядеть празднично. Им ещё делать поздравительное фото, чтобы порадовать фанатов, да и традиция такая. У всех монархических стран есть правило выставлять свои рождественские открытки, поздравляя таким образом своих подданных. — Выпьем, — Скотт же посчитал это объявление тостом и порадовался, что генеральная уборка откладывается. Артур на это только закатил глаза. Каждое Рождество — одно и то же. Скотт пьёт, Уильям бегает и радуется, Гвен пытается в очередной раз на живую ёлку намотать росу, периодически обзывая всех вокруг, но на своём языке, чтобы Уильям не понял. Артур не спешил рассказывать сестре, что мелкий всё прекрасно понимает и запоминает. — Может, ты смиришься с поражением? — предложил Артур, смотря на лежащую со слезами и обмотанной вокруг себя «росой» Гвен, в чьих рыжих волосах запутались огоньки. Сама Гвен выглядела максимально несчастной, понявшей всю сложность и жестокость взрослой жизни, когда гирлянда оказалась сильнее пусть и небольшой, но гордой страны. Она даже рассматривала вариант заставить — И мы найдём нормальную гирлянду для этой ёлки? Можем даже сгонять в магазин, где простоим в очереди как раз до праздничного ужина, — ужин они благополучно решили заказать, а не гневить духов это места. — Ты не понимаешь, — с болью в голосе проговорила девушка. — Я хотела эту гирлянду, но я как-то не подумала, как это будет на настоящей ели. — Лошара, — послышался голос Скотта с дивана. Артур же взглядом намекнул, что если кое-кто сейчас не закроет рот, то он будет сам обматывать. — Тебе ведь её ещё снимать нужно. Ты не сможешь выбросить настоящую ёлку с гирляндой. — Заткнись! — недовольно прокричал Уэльс. — Или я притащу драконов к тебе в Эдинбург и устрою настоящий салют. — Отлично, но предупреждаю, я так проспиртован, что всё вспыхнет как спичка, и тебе придётся оплачивать восстановление моей столицы! — напомнил Скотт, продолжая валятся на диване и ничего не делать. И всё это под фон «Один дома», который включил Силенд, чтобы хоть как-то новогоднее настроение присутствовало в этой жизни. Потому что из новогоднего здесь только пьяный человек под ёлкой через два часа, если Скотт не вспомнит о том, что у них есть ещё дела. А ведь не вспомнит. Чисто на зло не вспомнит. — А ты не бухай, а начни украшать дом! — Уэльс аж воскресла от гнева, махая рукой с ещё огромным комком «росы». — Почему я вообще одна эту ёлку наряжаю?! — Потому что я занимаюсь украшениями на стене, — у Артура была отмазка: он вешал чёртов дождик в виде ветвей ели, а ещё нужно было придумать, чем украсить камин, чтобы не сжечь всё вокруг. В последний раз такая идея закончилась печально, как и идея Ульяма приготовить печенье всем вместе. Её тогда восторженно воспринял только Альфред, остальные попытались сбежать, но были пойманы. У Артура была отмазка: он заболел перед самым Рождеством, отчего тихо и гаденько посмеивался, смотря на отчаянные попытки сделать что-то съедобное. После того, как у них в креме каким-то мистическим образом оказался кетчуп, которого даже в доме не было, им пришлось признать, что в доме обитает какая-то мистическая сущность, которая не даёт готовить. Спустя столько лет Артур получил извинения, но печенье всё же пошло в духовку. А потом пришлось звонить пожарным, потому что их повара — самые ужасные люди на свете. Стоило ещё создать профсоюз новогодних печений. — Аргумент, — согласилась Гвен. — А Ульям? — Он радуется празднику, — пояснил Артур, наблюдая, с какой радостью ребёнок носится по дому. — У него то ещё детство. — Мы ему хоть разное лего купили? — прошептала жертва маркетинга и тик-тока. — А то я так и не поняла, как он письмо Санте писал. — Он не туда отправил, — ответил Артур, ставя коробку с украшениями на стул. — Он сделал небольшую ошибку. Полагаю, здесь моя вина есть. Больше не буду брать его с собой к Штефану, а то он узнаёт много взрослого. — Он попросил Скотту наконец здоровые отношения? Или искусственную женщину? — усмехнулся Ульям, воскресая с новыми силами для ёлки. — Эй! — послышалось возмущенное с дивана. — Ой, прости, искусственного мужчину, я забываю, что у нашего брата есть страх женского тела, — уже откровенно издевалась девушка. Артур лишний раз порадовался, что Силенд слишком занят праздником, чтобы слушать их разговоры. Вот это ему точно рано знать. А то что он письмо Сатане отправил, это уже и не так плохо. Артур предполагал, что про него и демонологию Ульям подслушал, когда они со Штефаном обсуждали возможный план обучения для юных магов, если такие вдруг появятся. Нужно ли рассказывать странам, которые и так будут шокированы магией, истории о том, где и как горят их правители? Вопрос важный, но Артур решил оставить рассказы о демонах где-то на второй курс их волшебной школы идиотов. — ЕСЛИ Я ВСТАНУ, ТО ТЫ ЛЯЖЕШЬ! — прокричал Скотт с дивана, пока Ульям радостно сбежал по лестнице, чуть не врезавшись в стену, и пробежал куда-то на кухню, держа в руках огромного рождественского гнома ростом с него. К счастью, никто не пострадал, а от настоящих гномов Ульям отстал, и они вновь могут спокойно жить. И пить. Вообще неудивительно, что все они тусуются у Скотта. Артур с недовольством взял запутанную простую гирлянду, которую нужно было повесить по стенам. Почему пить запретили только ему? Это так несправедливо, что только Скотт и Ульям счастливы. А когда они с Уэльсом будут? — Если ты встанешь, я буду в шоке, — покачала головой девушка, забираясь на стул. — А лучше встань и помоги мне с гирляндой. — Чисто назло не встану! — заявил Скотт, делая вид, словно ему действительно интересно смотреть по пятому разу «Один дома». — Я сейчас подойду и запихаю тебе эту «росу» в жопу! — прокричала Гвен. — А мы в каком цвете в этом году украшаем подарки? — обратилась она к Артуру. Тот также корячился на высотных работах с крючками за фунт, чтобы эта чёртова гирлянда не падала всем на головы. Хотя на Скотта можно и шкаф уронить. — Я буду рад, если вы просто про подарки не забудете. Но вообще, мы вроде голосовали за зелёный, белый, синий. У каждого флага по цвету. И два из них рождественских. — Опять шотландская гордая жопа портит нам всё, — вздохнула девушка. — Давай мы у тебя возьмём красный, а у него белый? — Кто бы говорил! — Нет, он сегодня не заткнётся, — девушка бросила гирлянду на пол и пошла душить своего старшего брата. У Британии так каждый год: ни один день празднования или украшения дома не может обойтись без попыток братоубийства. В этом году Артур сумел обойти все триггеры и не стал объектом заказа. А вот Скотт решил разозлить Уэльса максимально. — ЭТО УБИЙСТВО! — было забавно слушать, как орёт Скотт под радостные выкрики Ульяма, который готовил ловушки для Санты, чтобы поймать его. Фантазию для своих таинственных разработок он черпал из фильма на экране, так что у Скотта шанс дожить до следующего года таял на глазах. Артур же скептически смотрел на гостиную, которую они с Уэльсом уже успели украсить. Всё хорошо и аккуратно, что для семьи с детьми целый подвиг. Поймав Ульяма, пока Скотт убегал от злой Гвен, они пошли к диванам, чтобы поменять пледы и наволочки на подушках. Ульям не особо был рад, но подарки Санта Клауса есть подарки, он должен быть послушным мальчиком, иначе в дело пойдёт криповый английский фольклор. А ведь кроме этого есть ещё и германский, после которого можно точно не уснуть. — Артур, а мы долго будем этим заниматься? — спросил Силенд, держа в руках наволочку с красно-зелёным принтом. — А ты куда-то торопишься? — Артур устало вытряхивал подушку из «осенней одежды», смотря на гору белья, которую ещё предстояло постирать. К счастью, для этого есть духи, которые использовались как вторая прислуга. И нет, они были не против, Артур узнавал лично, иначе бы горела не ёлочка, а дом. — Неа, просто боюсь, что папу убьют, — где-то со второго этажа послышался визг. Печальная, полупустая от гирлянды ёлка смотрела на Артура и Ульяма. А ведь на неё ещё игрушки надо будет вешать. К счастью, время ещё было. Осталось только докупить необходимое и не подраться, пока будут развешивать игрушки. Обычно Артур просто доверял это Ульяму: ёлка всё равно была дома, поэтому на её внешний вид не так много обращали внимания. — Ничего, он живучий таракан, — отмахнулся Артур, разглаживая покрывало. Как удобно Уэльс решил убить Шотландию, а то его бы с дивана не согнать. — А подарки? Если он умрёт, как я получу подарки? — мальчик молодец, мыслил достаточно практично. Артур бы гордился, но только усмехнулся, потрепав его по голове. — Ну, подарки уже куплены, а вот его смерть может омрачить нам праздник, хотя я явно сэкономлю на покупке напитков для твоего отца, — хмыкнул Артур. — Давай ты сбегаешь на второй этаж и помиришь их? — при ребёнке эти двое старались не ругаться. Они все старались не ругаться, чтобы не проецировать свои ужасные отношения на другого человечка в их семье. Силенд же не был виноват, что родился у самых безответственных существ. Мальчик убежал спасать жизнь своего отца, пока Артур магией отправил наволочки и покрывало в стирку, наблюдая за своей работой. Вышло неплохо. Артур ещё не думал, будут ли они праздновать дома или же у кого-то из своих. Альфред в последние года предпочитал ездить куда-то в горы и проводить время там вместе с Мэттью. Ну, возраст и организм позволяет. Артур свой отпуск хочет проводить дома, лёжа и читая. Странам давали две недели, начиная с двадцать пятого, чтобы они отдохнули. У Ивана и стран СНГ этот праздник длился чуть ли не месяц, поэтому в январе с ними особо не контактировали. Хрен поймёшь, потом скажут, что подписывали договоры под действием мошенников. — Артур! — Ульям радостно махал сверху, пока Скотт с пресным лицом и в новогодней шапочке шёл вниз под пристальным взглядом Гвен, держащей в руках сковородку. В их семье — это самый безопасный способ использования кухонной утвари. — Дай сюда, — Скотт вырвал коробку с игрушками и пошёл к ёлке. — Чего это он? — Артур посмотрел на сестру, которая вполне довольно смотрела на брата. — Резко появилось желание помочь мне, — объявила Гвен. — У него вдруг появился талант к вешанью гирлянд на ёлки, представляешь? А я пойду мыть полки на кухне. Всё равно нам её ещё нужно будет украшать. — О, а потом мы будем вешать шарики?! — глаза Силенда загорелись от восторга. Он был готов прыгать на месте от предвкушения. — Да, будем, — махнул руками Артур, направляясь к ёлке, чтобы проверить, как там Скотт. А то, мало ли, методы осознания своего призвания были для него травмоопасны. Шотландия сидел у ёлки, недовольно бурча все известные ругательства себе под нос, продолжая работу Уэльса. Последняя очень весело стучала на кухне посудой, которой и не пользовались толком. Просто они все жертвы «Ну, пригодится» или «посмотри, какие тарелочки красивые». Вот так и набралось куча лишнего. По-хорошему, это всё нужно собрать и выбросить или отдать кому-то. Но Гвен была готова биться за всю свою посуду сильнее, чем за независимость. — Чего смотришь? — пробубнил Скотт, бросая недовольный взгляд на своего брата, морщась от иголок. — Смотрю на справедливость, ведь это ты захотел живую ель, — хмыкнул Артур, ставя коробку с игрушками на стол. — Теперь отдуваешься. — Какие все дружелюбные, я сейчас расплачусь, — Скотт ойкнул, быстро отдёргивая руку от еловой лапы. — Это пытка. — Скажешь, как закончишь. Ульям заражен идеей нарядить сегодня ёлку, — Артур устало вздохнул, падая в кресло. — Зачем мы это делаем? К нам что, кто-то придёт? Мы просто убираемся и наряжаем, когда к нам кто-то приходит, — вздохнул Скотт. В своём огромном, старом свитере, по которому плакала помойка, он походил на недовольный куст. Артур и Гвен думали о том, чтобы подарить ему новый, но этот опоссум так вцепился в свою вещь, что проще уже дать этой части гардероба превратиться в пыль. А там и выбора не будет, придётся что-то новое искать. — Нет, пока не знаю. Ты знаешь хаотичность Альфреда. Он сам пока не знает, что делать будет, — отмахнулся Артур. СДВГ Альфреда представляло собой самое увлекательное расстройство среди всей семьи. Он иногда сам не знал, что будет делать, а предугадывать это — проблематично и даже нереально. Артуру проще изменить время и пространство, чем понять, о чём будет говорить или что будет делать его младший брат. — Спасибо, помню, как однажды он заявился практически в самую ночь, внезапно решив, что такой праздник нужно встречать с семьей, — фыркнул Скотт. — Почему этот подкидыш португальский считает нас своей семьей? Мне из умственно одарённых хватало и вас с Гвен. А тут ещё один! Скотт ругался, но делал это, как всегда делал старший брат: чисто чтоб никто не жил хорошо. Но с любовью. У него метод так показывать свои чувства к другим. И эта прекрасная способность передалась и остальным. — Потому что это наш подкидыш, — хмыкнул Артур, садясь рядом, чтобы помочь. Британцы плохо выражали свою любовь словами. Точнее, выходило у них совсем ужасно и заканчивалось очередной ссорой. Они выражали всё простыми и бытовыми действиями, которые говорили намного громче. Даже если они и ссорились, то никогда не выносили куда-то в публичность. — Ага, — кивнул Скотт, а его плечи расслабились от того, что страдать будет не он. — Только не делай их больше. Мы сойдём с ума. Артур только улыбнулся, держа в руках гирлянду, чтобы Скотту было удобнее наматывать.