Серебряный дракон

Рея Ройс лежала ничком на земле своей любимой Долины. Но она не чувствовала ни холода, ни сырости травы и камня, когда они просачивались сквозь ее охотничью одежду на кожу. Когда жар ее тела встретился с холодом земли, руны защиты, выгравированные на ее наплечниках, запотели и стали нечитаемыми. Она знала, что ей должно быть больно. Боль должна быть невыносимой. Йорвик был могучим зверем, как Бронзовый Король, в честь которого его назвали. Весь его вес обрушился на Рею, так что не было никаких сомнений, что он причинил ей большой вред своим падением. Она услышала резкий треск собственных костей. Но она ничего этого не чувствовала. Все, что она могла чувствовать, это страх. Человек в плаще подождал, пока ее конь не скроется из виду, и Рея осталась по-настоящему одна, и только далекие стены Рунного Камня выглядывали из-за холмов в качестве свидетелей. Он подошел к ней медленно, небрежно, как будто не мог слышать ее отчаянных всхлипываний. Он пробежал своими фиалковыми глазами по ее телу, приближаясь к ее голове. Это был не похотливый взгляд. Он смотрел на нее с тем же презрительным любопытством, с каким смотрят на лесного грызуна, раздавленного повозкой. Стоя прямо над ней, он отвел глаза от ее лица — он всегда избегал смотреть на лицо, которое находил таким неприятным. Вместо этого он повернулся к ее протянутой руке. Он сделал еще один шаг, занеся ногу над предплечьем Реи. Призрак злой улыбки заплясал в уголке его рта, и он отступил. Ничего. Он поднял и снова опустил ногу еще несколько раз. Не для того, чтобы быть уверенным, но чтобы подчеркнуть своей жертве, что она действительно беспомощна — именно так, как он хотел. Рея знала, какие ужасы его люди учинили преступникам Королевской гавани и последователям Кормильца Крабов. Она знала, на какую жестокость он был способен, и знала о его непревзойденной изобретательности. Он ненавидел ее много лет. За все это время он, должно быть, придумал бесчисленное множество способов помучить ее. Рея приготовилась к тому, что будет дальше. По крайней мере, она не почувствует боли. Но его шаги удалялись. Весь страх в сердце Реи испарился, быстро сменившись яростью. После этих долгих девяти лет это все, что у него было для нее? В течение девяти лет он путешествовал по всем Семи Королевствам, клевеща на нее и ее семью в судах, а затем еще больше оскорбляя ее своим наглым блудом. Она потеряла счет тому, как часто он называл ее «Бронзовой сукой» и обвинял в том, что она разрушила его жизнь. Она ожидала от него расплаты. Но это? Это было оскорбление, которого она не могла вынести. Рея знала, что она отдаст свою душу Неведомому, но она не позволит Деймону Таргариену нанести последнее оскорбление.       — Я знала, что ты не сможешь закончить, — выплюнула она своему удаляющемуся мужу. Он обернулся, впервые взглянув ей в лицо. Ярость исказила его лицо, но глаза были широко раскрыты от шока. Он этого не ожидал. Но, в конце концов, она была его Бронзовой Сукой. От того, что он сказал дальше, у Реи кровь застыла в жилах, когда она поблагодарила всех Семерых за то, что она не почувствует того, что должно было произойти.       — Моя дорогая леди-жена, — сказал он, тяжело дыша, и голос сочился ненавистным ядом, — Возможно, пришло время нам завершить наш союз.

***

Леди Рунного камня умерла через девять месяцев после своего «несчастного случая». Жителям Долины сказали, что это было чудо от самих Семерых, что она пережила такое сокрушительное падение с лошади. Еще более чудесным было то, что ее муж бросился со спины дракона, чтобы спасти ее, прежде чем она погибла. Он даже использовал Караксеса, чтобы найти и расправиться с провинившейся лошадью. Настоящий принц Таргариенов, спасающий свою Бронзовую Девицу. Неудивительно, что ее двоюродный брат и наследник Герольд объявил двору, что она ждет ребенка. Их мало заботило, что спаситель их Леди покинул Долину так же быстро, как и появился. Только ее кузен, мейстер и фрейлины знали правду. Мейстер Керит провел бесчисленное количество часов, перевязывая сломанные кости, которые можно было спасти, а те, которые он не мог, он быстро удалял. Когда леди Рея в следующий раз села на Бронзовый Трон, она позаботилась о том, чтобы ее фрейлины одели ее в кожаную одежду для верховой езды, чтобы придворные могли видеть, что она пережила, даже если они не могли знать правды. Когда стало ясно, что последствия того, что сделал ее муж, выходят за рамки простых травм, мейстер Керит предложил ей чаю, но она отказалась. Поскольку ее здоровье все еще ухудшалось, а тело изо всех сил пыталось преодолеть травму, с которой она столкнулась, она знала, что долго не протянет. Но опять же, она не позволит Деймону оставить последнее слово в их адском браке. Он оскорбил ее, парализовал и изнасиловал, но она не позволила ему забыть ее. Она оставит ему Наследника из Бронзы. Младенец родился, когда взошло солнце, хотя день оставался темным под облаками, которые так часто окружали Рунный Камень. Рея впервые заплакала, не чувствуя боли во время родов, когда увидела, что у ее дочери серебристо-белые волосы, как у ее отца. Она месяцами молилась, чтобы ее ребенок был похож на нее, был постоянным напоминанием о его Бронзовой Суке. Но малышка была просто еще одним серебряным Таргариеном. Ее месть провалилась. Герольд сидел рядом с ней, баюкая девочку на руках, чего не могла сделать ее мать. Затем, когда малышка начала плакать, он протянул ее так, чтобы Рея могла ее видеть.       — Кузина, посмотри на ее глаза, — прошептал он, слишком хорошо зная мрачные выражения на лицах мейстера и Септона. Рея повернула голову, подняв шею настолько, насколько позволяло ее ослабевшее тело, чтобы попытаться разглядеть своего ребенка сквозь слезы. Она посмотрела поверх седых волос на маленькие, но широко раскрытые глаза, которые смотрели на нее. Грифельно-серые глаза Рунного Камня, Бронзовых Королей и Первых Людей. Глаза Ройса. Рея улыбнулась. Возможно, ее месть будет не такой острой, как ей хотелось бы, но пока ее дочь остается, Деймон никогда не забудет ее. Он всегда будет помнить, что не может сломить ее. Дыхание Леди Рунного Камня стало медленнее, и хотя Септы суетились вокруг нее, она не обращала на них внимания. Все эти месяцы она знала, что не доживет до того момента, когда увидит выражение лица Деймона, когда он впервые встретит своего наследника. Она знала, что это ее последние мгновения. Но она не хотела тратить их на страх. Она хотела провести их со своей дочерью. Вполне уместно, подумала она, что наследником Деймона должна быть девочка. Его притязания на Железный Трон были узурпированы его юной племянницей, а теперь его притязания на Рунный Камень узурпировала его собственная дочь. И какой прекрасной дочерью она была. Зрение Реи начало расплываться по краям, и голоса остальных в комнате стихли, когда она увидела младенца. Ее глаза сияли, даже когда она тихо плакала, а серебристо-белые, мягко вьющиеся волосы, казалось, придавали металлический блеск ее серым глазам. Они делали друг другу комплименты, чего никогда не делали ее родители. Эта девушка не была бронзовой.       — Арианвин, — прошептала Рея, называя своего ребенка, когда жизнь, наконец, покинула ее изломанное тело. Леди из серебра.

***

Молодая королева Алисента прибыла на Рунный камень — она намеревалась забрать ребёнка в Красный замок. Деймона же судьба дочери как будто не интересовала. С собой королева привезла неприятные новости — Деймон женился во второй раз, не побыв вдовцом и двух месяцев. Он уехал со своей новой женой, Лейной Веларион, в Пентос, и совсем не подумал о том, чтобы взять с собой дочь, совсем не желая утруждая себя бременем нежеланного отцовства. Более того, Порочный принц уехал, даже не признав ее рождения. Алисента знала о напряженных отношения Визериса и Деймона, естественно, поддерживая сторону мужа в этой вечной недомолвке двух братьев. Но всё же она оказалась более, чем сочувствующей бедственному положению ребенка. Герольду показалось, что молодая королева придерживалась того же мнения, что и он сам, — относительно Деймона Таргариена. Она сочувствовала ему в связи с болью, которую принц причинил его семье, особенно Рее и ее дочери. Пока принц досаждал семье Ройсов, он в равной степени сводил с ума и своего брата. Но что больше всего потрясло Герольда и двор в Рунном камне, так это предложение королевы перевезти ребенка в Королевскую гавань и вырастить её там. Несмотря на безразличие Деймона к ней, ребенок был Таргариеном. Это было её право — жить среди своего народа, изучать традиции Древней Валирии. И в Красном Замке Арианвин не будет одна. У королевы уже было трое детей. Также ожидалось прибытие ещё большего количества отпрысков как от Алисенты, так и от недавно вышедшей замуж принцессы Рейниры. Король уже дал свое согласие как на воспитание своей племянницы в Красном Замке, так и на то, чтобы Герольд взял на себя заботу о Рунном Камне, пока девочка не достигнет совершеннолетия. Действительно, казалось, что все приготовления уже были завершены. Королева даже привела с собой небольшую группу слуг для ребенка, от нянек до Драконьих Смотрителей, которые несли большую дымящуюся урну с серебряным драконьим яйцом, специально выбранным младшим сыном королевы, чтобы положить его в колыбель Ари. У Герольда было только одно условие, прежде чем он согласился с волей короля: Арианвин не отправится в столицу одна. С ней будет отправлена небольшая делегация от Рунного Камня, чтобы знакомить её с историей и традициями Дома Ройсов. Чтобы даже в окружении Таргариенов она не забывала, что она и Ройс тоже. Хотя несомненно серый цвет глаз поминал бы ей об этом всю жизнь. Королева Алисента, по обыкновению, как и сейчас, одетая в цвета своего дома, с радостью согласилась. После долгого путешествия из Долины леди Арианвин Таргариен прибыла в Красный Замок на руках своей тёти, королевы Алисенты Хайтауэр. Пока её слуги, включая одну из самых доверенных камеристок её покойной матери, продолжали готовить комнаты девочки, новоиспеченную Таргариен провели в Большой зал. Тишина воцарилась над собравшимися придворными, когда двери в тронный зал открылись, и они увидели беловолосого младенца. Но болтовня, которая так часто наполняла столицу, быстро возобновилась, когда они увидели одеяло, в которое она была завернута. Бархат из полированной бронзы, тщательно вышитый теми же древними рунами, что украшали доспехи предков Дома Ройсов. Это было пренебрежение к королевскому дому, которое при другом дворе, несомненно, вызвало бы скандал. Но при этом дворе, где сама королева так нагло носила цвета своего собственного дома, а не своего мужа, это сразу же превратилось в мелкую сплетню. Итак, лорды и леди возобновили свои разговоры, когда королева приблизилась к Железному Трону.       — Мой король, позвольте представить вам вашу племянницу, леди Арианвин Таргариен, — сказала Алисента, склонившись перед мужем, насколько могла, с извивающимся младенцем на руках. Глаза короля Визериса заблестели, и он убрал руку со своего бока. Король, потерявший так много собственных детей от своей первой жены, всегда радовался, когда ему выпадала возможность встретить здорового младенца.        — Привет, моя дорогая племянница, — проворковал он, протягивая руку, чтобы обнять ее. — Какая ты прелесть! — Его руки слегка напряглись под весом пухленького ребенка, поэтому он прижал ее к своей груди. Она расслабилась у него на груди, тихо засуетившись, когда потянулась к его длинным белым волосам. Визерис рассмеялся, запустив пальцы в ее собственные волосы. Тот самый серебристо-белый оттенок, который украшал почти каждого члена его семьи. Хотя у неё было значительно больше локонов, чем у любого Таргариена, которого он когда-либо знал.        — Она действительно красавица, брат, — знакомый голос привлек внимание короля. Его двоюродная сестра Рейнис приблизилась к трону.              — Для меня утешение — видеть, что наши семьи процветают. Король улыбнулся и кивнул, давая сестрице разрешение приблизиться. Она поднялась по ступенькам к Железному Трону и провела пальцами по круглой щечке своей новорожденной племянницы.       — Жаль, что её отца здесь нет, чтобы встретиться с ней. Сердце Визериса на мгновение замерло. В своей радости от встречи с Ари он на мгновение забыл об обстоятельствах, при которых она появилась на свет. В очередной раз его брат опозорил не только себя, но и свою семью. По крайней мере, волосы ребенка положили конец любым слухам о том, что покойная Рея была неверна мужу. Но, зная о натянутых отношениях между Деймоном и его покойной женой, он содрогнулся, подумав о том, как мог бы в этом случае появится ребенок. Он не видел увечий Реи, но одного описания было достаточно, чтобы король почувствовал себя дурно. Внезапно при виде младенца у него защемило сердце.        — Алисента, — позвал он свою жену. — Отнеси Арианвин в ее покои. Я уверен, что она устала с дороги. Он передал жене ребенка и откинулся на спинку трона, пытаясь устроиться поудобнее. Затем, когда Алисента была вне пределов слышимости, он снова повернулся к Рейнис.       — Что мой брат натворил на этот раз? — спросил он, проводя рукой в перчатке по лицу. Рейнис поморщилась. — Я не хочу обсуждать это сейчас, всё-таки он взял мою дочь в жены, — вздохнула она. — Но я уверена, что никто из нас никогда не сможет точно сказать, что делает ваш брат, не говоря уже о том, чтобы предсказать, что он может сделать в будущем.       — Я полагаю, ты права, — сказал Визерис. — Я просто молюсь, чтобы бедная девочка не страдала больше, чем она уже страдала. Когда ребёнок оказался в свои покоях, его уже ждали там трое детей королевы. Эйгон, которому сейчас четыре года, убежал от своей няни, хихикая и ловко лавируя между слугами, пытающимися привести комнату в порядок. Хелейна, приближавшаяся к своим вторым именинам, оставалась на руках своей няни, крепко зажав уши руками, пока осматривала незнакомое пространство. А Эймонд, всего на несколько месяцев старше своей новой кузины, мирно лежал на руках своей собственной служанки, наблюдая, как слуги вносят в комнаты многочисленные сверкающие бронзовые украшения.       — Идите и познакомьтесь со своей новой кузиной, дорогие, — обратилась Алисента к Эйгону и нянькам, несущим других ее детей. — Она проделала долгий путь, чтобы быть с нами. Королева сидела на плюшевом стуле у западных окон комнаты, осторожно опуская младенца к себе на колени. Эйгон неохотно приблизился, слегка усмехаясь ребенку на коленях у матери.       — Она не похожа на Деймона. Алисента вздохнула.       — И ты не был похож на своего собственного отца, когда был так мал. Действительно, даже сейчас, держу пари, ты больше похож на меня. У тебя нюх Хайтауэра. Она ущипнула его за кончик острого носа — такого же, как у нее, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.       — Я — Таргариен! — Эйгон настаивал.       — Конечно, мой мальчик. Как кто-то из нас мог забыть об этом с этим на твоей голове, — сказала она и взъерошила его непослушную копну белёсых волос. Эйгон хмыкнул, снова глядя на ребенка. Он осторожно протянул руку, чтобы коснуться ее серебристых волос, более аккуратных и кудрявых, чем его собственные. — Как ее зовут? — спросил он.       — Арианвин. — ответила Королева.       — Ари… — Хелейна вздрогнула, ее руки, наконец, оторвались от ушей. Алисента кивнула служанке, чтобы та опустила ее на землю, и маленькая принцесса подошла к своей матери и младенцу. Королева говорила медленно и осторожно, когда повторила: — Арианвин. Хелейна внимательно прислушалась, затем несколько раз повторила имя, с трудом выговаривая его.       — Очень хорошо, моя сладкая, — сказала королева, положив руку на плечо дочери, хотя девочка вздрогнула от прикосновения. Эйгон продолжал теребить кудри своей кузины.       — Это странное имя.       — Сэр Герольд Ройс сказал мне, что это Древний язык, — сказала королева, жестом приказав одной из нянек поднести поближе ее собственного ребенка. — В этом есть какой-то смысл, хотя, боюсь, я забыла, что оно означает. Отпустив волосы Ари, Эйгон издал звук, свидетельствующий о быстро угасающем интересе к младенцу, и отошел, желая возобновить вечные мучения своей няни. Если бы она не держала на руках свою юную племянницу, Алисента, возможно, погналась бы за ним. Но сейчас она подняла ребенка, чтобы он посмотрел на нее лицом к лицу.       — Эймонд, — тихо сказала она, — познакомься с Арианвин. Когда он увидел свою облаченную в бронзу кузину, он улыбнулся, протягивая к ней извивающийся детский кулачок. Улыбка появилась и на её собственном лице, когда Ари потянулась к нему в ответ.