Осталось только молиться

— Так-так-так, кто это у нас тут? — раздался грубый, слегка насмешливый голос из темноты позади. Эмма замерла, холодок пробежал по спине, но она не решилась обернуться. Гулкое эхо шагов отразилось от стен, и вот незнакомец уже оказался рядом. Он прошел вперед, выныривая из тени, и его лицо осветилось тусклым светом, исходившим от редких свечей в комнате. Широкая, самодовольная улыбка изогнула его губы. — Кроули, — произнесла Эмма, прищурив глаза, чувствуя, как ледяная дрожь сковала тело. Она знала это имя. Демон, чье присутствие было столь же опасным, сколь и неизбежным. Он ухмыльнулся шире, зубы блеснули в полутьме. — Молодец, лапуля, — с сарказмом произнес он, делая шаг вперед. — Угадала.  Его глаза сверкнули тёмным огнем, когда он приблизился к столику, усыпанному различным оружием. Рукой, двигающейся с пугающей небрежностью, он взял ангельский клинок. Свет от оружия словно потускнел, когда оно оказалось в его руках. Эмма сжала зубы, пытаясь сохранить видимость спокойствия, но сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. — Что тебе нужно от меня? — спросила она, хотя и догадывалась, что ответ ей не понравится. В голосе проскользнула едва заметная дрожь. Кроули закрутил клинок в руке с изяществом, больше свойственным убийцам, чем обычным людям, и медленно подошел ближе. Каждый его шаг отдавался в ушах громким эхом, как удары сердца. — Все просто, зайка, — прошипел он, остановившись перед ней. — Мне нужны все секреты небес. А ты, моя милая, прямо связана с ними. — Его голос стал еще ниже, как змеиное шипение. — Я уверен, что ты слушаешь ангельское радио. Эмма моргнула, пытаясь понять, что он имеет в виду. Она чувствовала, как паника начинает захлестывать её. Она глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки, но каждый её мускул был напряжён, словно готовый взорваться. — Что? — Она сделала усилие, чтобы голос не сорвался. — Я ничего не знаю.  Её руки дернулись, пытаясь высвободиться из крепких уз, но веревки впились в кожу, и боль пронзила её запястья. Страх начал обжигать внутри, превращаясь в панику. — Ах, детка, — его голос стал мягким, почти ласковым, что сделало его ещё более пугающим. — Я так и думал. Но если ты не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Он сделал еще один шаг, теперь его лицо было так близко, что Эмма могла почувствовать тепло его дыхания. В его глазах было что-то тёмное, ненасытное, словно он наслаждался её страхом. — Тебе когда-нибудь вскрывали вены? — спросил Кроули, его голос был низким и почти интимным, словно он собирался поделиться каким-то ужасным секретом. В его глазах мелькнул садистский блеск. Эмма почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но не успела ответить — резкая, невыносимая боль пронзила её запястье, будто горячий металл вонзился в кожу. Это было слишком внезапно. Она не успела под-готовиться. Крик вырвался из её груди, пронзительный, почти животный. Слёзы тут же хлынули из глаз, обжигая щеки. Мир вокруг поплыл, сжался до этой боли и свистящего дыхания. Она инстинктивно дернулась, пытаясь отстраниться, но её руки были крепко связаны. В ушах стоял гул, всё вокруг будто затопило кроваво-красное марево. Кроули наблюдал за ней с мрачным удовлетворением, словно наслаждался её страданиями. Его лицо светилось странным удовольствием, а в глазах плясали зловещие огоньки. Он чуть склонил голову, как хищник, играющий с жертвой. — Всё ещё не знаешь? — спросил он, его голос сочился сарказмом и хладнокровием. Он словно наслаждался каждым моментом, смакуя её муки. Эмма попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Её дыхание стало прерывистым, тяжелым, как будто воздух внезапно стал слишком густым. Она смотрела на свои запястья, из которых тонкой струйкой стекала кровь, смешиваясь с грязью на полу. Запах крови заполнил всё её сознание, вместе с пульсирующей болью, которая теперь становилась невыносимой. — Нет, — прошептала она, её голос дрожал и ломался, как у маленького ребёнка, пойманного в ловушку. Её мысли метались, пытаясь найти выход, но в голове царила паника. Никакой надежды. Никакой помощи. Только она и этот монстр. Но Кроули не удовлетворился её ответом. Его лицо исказилось в холодной усмешке, и он, не колеблясь ни секунды, взял её за вторую руку. Эмма напряглась, предчувствуя, что будет дальше, но ничего не могла сделать. Боль снова ударила с такой силой, что она едва не потеряла сознание. Теперь боль охватила обе её руки, оглушая, сковывая сознание, словно захватывая её целиком. Слёзы струились по её щекам, она не могла сдержаться. Мир снова поплыл, звуки вокруг стали глухими, а боль казалась бесконечной. Прошла неделя, неделя бесконечных пыток и боли. Эмма почти утратила связь с реальностью — время расплылось в её сознании, каждый день казался одним сплошным кошмаром. Сначала она сопротивлялась, пыталась бороться с Кроули, но теперь её силы были исчерпаны. Её тело было покрыто синяками, порезами и ожогами, и каждая новая боль сливалась с предыдущей, словно не оставляя границ между пытками. Она даже перестала молиться — её вера потускнела, как и её надежда на спасение. В короткие промежутки между собственными мучениями она наблюдала за тем, как Кроули издевался над Самандриэлем. Ангел, хоть и был божественным существом, выглядел теперь сломленным, его некогда светлый и сияющий облик потускнел. Кроули медленно и методично выуживал у него каждую информацию, которую тот знал. Эмма видела в глазах Самандриэля боль и унижение, но он не мог сопротивляться. Ему не оставили выбора. Эмма не могла сдержать слёз. Сердце разрывалось от жалости и вины. Ангел, на которого возлагалась миссия защиты небесных тайн, теперь был в лапах демона и ничего не мог сделать, чтобы остановить это безумие. Он выдал всё, что мог, не потому что хотел, а потому что его тело и разум не выдержали бесконечных пыток. Сегодня было особенно мучительно — Кроули вкручивал шурупы прямо в голову ангела, а Эмма не могла отвести взгляда. Её сердце билось слабо, будто на грани остановки, а в душе клубился ужас, смешанный с отвращением. Она чувствовала, как отчаяние постепенно поглощает её, делая её беспомощной куклой в этой кровавой игре. Внезапно тишину разорвал грохот — снаружи послышался взрыв. Это было неожиданно, как удар грома среди ясного неба. Эмма с трудом повернула голову, её зрение было размытым, глаза болели от постоянных слёз и напряжения. — Мистер Кроули, вам не кажется, что на нас напали? — послышался голос другого демона. Он выглядел встревоженным, но не настолько, чтобы броситься на помощь. Кроули раздражённо шикнул на него, не отвлекаясь от своего дела. Его лицо оставалось спокойным, уверенным, будто никакие внешние угрозы не могли нарушить его жестокий ритуал. — Заткнись, — рыкнул он, продолжая пытку Самандриэля, словно в предвкушении ещё одного куска информации. Демон наслаждался каждой секундой страданий своей жертвы. Эмма уже почти не слышала ничего. Звук словно уходил вдаль, её сознание было затуманено. Она ощущала, как её тело слабеет, как тёмная пелена постепенно накрывает её разум. Веки становились тяжёлыми, и она больше не могла бороться с этим ощущением. Всё вокруг превращалось в смазанное пятно. И вдруг — громкий стук, треск дерева. Дверь с грохотом сорвалась с петель, её обломки разлетелись в стороны. Эмма едва успела уловить смутные очертания силуэта мужчины в плаще, который стремительно вошёл в помещение. За ним следовали ещё двое. Их фигуры двигались быстро, как призраки, но Эмма не могла разобрать их лиц. — Спасите Эмму! — хрипло выкрикнул Самандриэль, его голос был пропитан болью и отчаянием. Это были последние слова, которые Эмма услышала, прежде чем её сознание полностью погрузилось в темноту.

***

Эмма лежала на чем-то мягком, едва ощутимая свежесть воздуха коснулась её лица. Она сделала глубокий вдох — запах сырости и гнили, сопровождавший её последние дни, исчез. Это место было другим. Осторожно открыв глаза, она увидела вокруг обычную комнату: без окон, но обставленную просто — кровать, тумбочка, светильник и шкаф. Лёгкий свет, льющийся из настольной лампы, создавал уютную, почти домашнюю атмосферу. Её взгляд упал на сложенную рядом одежду. Чёрная футболка и красные пижамные штаны в клетку — мужские. Эмма осмотрела их внимательнее, чувствуя странное смешение облегчения и смущения. Эти вещи выглядели чистыми и простыми, в отличие от её изношенной и запачканной кровью и грязью одежды.  Она медленно сняла с себя старую рубашку и джинсы, почти не чувствуя ткани, ставшей за время пленения её второй кожей. Одежда Кроули теперь казалась частью тех мучений, через которые она прошла. Ощущение чистой ткани на коже было почти болезненно приятным, словно первый глоток свежего воздуха после долгого пребывания в сыром подвале.  Когда она взглянула на себя в зеркало, её отражение было ей почти незнакомо. Под глазами темнели тени, а волосы спутались, как после недели кошмаров. Она вздохнула, проводя рукой по шее. Под пальцами ощутила пластырь, наклеенный на рану, и плотные бинты, обвивающие запястья. Боль уходила, но следы пыток оставались. И всё же её тело больше не было таким ослабленным. Она чувствовала прилив сил, словно энергия постепенно возвращалась к ней, делая её снова собой. Эмма вышла из комнаты босиком, осторожно ступая по прохладному полу. Коридор был пустым и тихим, но запах свежей еды тянулся откуда-то издалека, и она последовала на этот запах, как мотылёк на свет. Когда она оказалась в большом зале, её взгляд остановился на двух мужчинах за столом. Это были Винчестеры. — О, наша старая знакомая наконец проснулась, — с ухмылкой произнес Дин, убирая ноги со стола. Его тон был непринужденным, но в глазах светилось напряжение. Он пристально осматривал её, оценивая состояние. — Где я? — Эмма скрестила руки на груди, чувствуя лёгкое беспокойство. Вопрос, который она хотела задать, казался слишком очевидным, но она не могла сдержать его. — Лебанон, Канзас, — ответил Сэм, тоже осматривая её. В его взгляде читалась осторожность, но он был менее агрессивен, чем его брат. Эмма почувствовала облегчение, села за стол, ощущая теплоту их присутствия. Несмотря на всё пережитое, сейчас она чувствовала себя в относительной безопасности. — Ну что, рассказывай, принцесса, — Дин наклонился вперёд, его взгляд остался таким же пронизывающим. — Почему ангел просил нас спасти тебя? Ты ведь говорила, что ты демон, если моя память мне не изменяет. Эмма нервно поджала губы. Внутри неё разгорелась борьба — говорить правду или дальше пытаться играть роль? Но теперь терять было нечего. Демоны уже знали, кто она на самом деле. Она глубоко вздохнула, готовясь открыть то, что долгое время держала в секрете. — Я... — её голос был тихим, но она заставила себя говорить. — Я ребёнок ангела. Слова повисли в воздухе, и она опустила взгляд, чувствуя, как комок тревоги подступает к горлу.  Сэм и Дин переглянулись. На лицах братьев отразилось удивление, и в их взглядах засияло новое понимание. — Значит, ты врала, — холодно произнёс Дин, в его голосе звучала едва сдерживаемая злость. Сэм, напротив, был более сдержан. Он присмотрелся к ней внимательнее, словно подбирая следующие слова. — И кто твой отец? — спросил он, словно уже догадываясь, но не решаясь в это поверить. Эмма подняла голову, посмотрела в глаза Сэму, затем перевела взгляд на Дина. В этот момент она чувствовала себя маленькой и уязвимой, но знала, что правду больше не скрыть. — Архангел Гавриил, — тихо ответила она. Удивление на лицах Винчестеров было неподдельным. Их брови взметнулись вверх, и на мгновение в комнате повисло напряжённое молчание. — Не верится, что у Гавриила может быть ребёнок, — пробормотал Дин, проводя рукой по взъерошенным волосам. Его голос был полон сомнений, и это не удивительно — архангелы редко оставляли за собой следы на Земле, а уж потомство было и вовсе чем-то неслыханным. Он тяжело вздохнул и бросил короткий взгляд на Сэма, словно надеясь, что брат как-то развеет его сомнения. Сэм, напротив, был спокоен, но его глаза искрились интересом, как у учёного, столкнувшегося с новой загадкой. — И сколько тебе лет? — спросил он, стараясь говорить мягко, но при этом оценивающе, как если бы собирал улики. — Двадцать три, — ответила Эмма, опираясь локтем о стол и подперев голову рукой. В её голосе скользила лёгкая усталость, как будто она привыкла к подобным вопросам, но напряжение в её плечах выдавало, что ситуация её не оставляла равнодушной.  Сэм прищурился, на секунду погружаясь в свои мысли. Двадцать три года... Значит, Гавриил был на Земле куда дольше, чем они могли предположить. — Ладно, допустим, — прервал его мысли Дин, открывая бутылку пива. Крышка с лёгким звоном упала на стол. — Ангел сказал нам охранять тебя, ведь ты теперь в опасности. Эмма резко подняла голову. — Я и сама могу себя защитить, — отрезала она, её голос был холодным, как сталь. Внутри неё всё бурлило от обиды. Она была сильнее, чем они могли представить, и не собиралась играть роль беспомощной девочки. Дин фыркнул, усмехаясь. Он поднял пиво к губам и, сделав глоток, посмотрел на неё через край бутылки. — Уже защитила, — сказал он насмешливо, словно напоминая о том, как они нашли её беспомощной и полумёртвой. Его слова звучали с колкой иронией, и Эмма почувствовала, как злость накатывает на неё волной.  Она сжала кулаки, ярость заставила кровь стучать в висках. — С моими силами я могу захватить Небеса и Ад, — произнесла она, её голос был наполнен уверенностью, хотя сердце бешено колотилось от эмоций. — А ваша помощь мне уж точно не нужна. Она встала из-за стола, её движения были резкими, как будто она пыталась доказать им, что действительно не нуждается в их защите. Но правда была в том, что несмотря на её силы, она чувствовала себя уязвимой. В глубине души Эмма знала, что не может полностью контролировать свои способности — она не до конца понимала, каково это быть наполовину ангелом. Этот факт страшил её, и именно поэтому она так отчаянно пыталась держаться независимой. Дин тоже встал, его взгляд стал более серьёзным. Он отложил бутылку на стол и шагнул ближе, не сводя с неё глаз. — Послушай, принцесса, — начал он, его голос был мягким, но в нём сквозила твёрдость. — Здесь самое безопасное место на Земле. Бункер скрыт от ангелов и демонов, ты здесь в полной безопасности. Поэтому тебе лучше остаться с нами. Они стояли напротив друг друга, словно два бойца на ринге, готовые начать поединок. Их взгляды встретились — никто не хотел уступать. Эмма чувствовала, как гнев пульсирует в её жилах, но Дин, несмотря на свой резкий тон, выглядел искренним. Он хотел защитить её, пусть даже она не просила об этом. — Мне нужно купить одежды, — резко сказала она, пытаясь сменить тему и уйти от этого противостояния. — Я не собираюсь носить ваш уродский гардероб. Сэм, до этого молчавший, вдруг улыбнулся, и его улыбка была неожиданно дружелюбной. — Без проблем, — сказал он, кивая, словно её просьба была совершенно разумной. Эмма закатила глаза, чувствуя, как напряжение в комнате постепенно спадает. Она не знала, что думать о Винчестерах. Они, безусловно, были сильными охотниками, но ей всё ещё казалось, что она сможет справиться сама. Она развернулась и направилась обратно в комнату, откуда недавно вышла. — Ты куда? — спросил Дин, наблюдая, как она уходит. Эмма оглянулась через плечо. — В душ, — ответила она, прежде чем скрыться в коридоре. Как только она закрыла за собой дверь, её плечи расслабились. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции. Душ обещал хотя бы временное облегчение. Тёплая вода, стекающая по коже, могла смыть не только грязь, но и хотя бы часть тех ужасных воспоминаний, что преследовали её последние дни.