Зеленый свет.

Было почти ясно. Работы было много, но делать было нечего. Поэтому, вооружившись бонусами я решил сходить в "Корочку". Там можно было купить много еды, того, сего и этого... Как бы объяснить... Ну ладно, день был почти неясным. Короче говоря, пошел я за пивом. Как назло, по пути каждый светофор встречал меня красным. Ну никак не могло быть иначе, в этот неясный день! На последнем перекрестке я отсчитывал секунды как Гагарин. Рядом подъехал какой-то мелкий пацан на велосипеде. Не рискнув поехать на красный, мальчуган смачно сплюнул. Мне это как-то не понравилось. Даже возмутило! Тут люди ходят, а чего он плюется? Красный на светофоре не удружил? — Может не будешь тут плевать? Если каждый будет на красный свет плевать знаешь сколько грязи будет? Пацан совершенно безразлично посмотрел на меня. Я попробовал подсказать. — Здесь люди ходят. — показал я на плевок и на себя. Пацан все же понял. — Дождик смоет. — отмахнулся пацан. — Дождик! Дождик ждать надо. — заметил я. — Так куда ж мне плевать, дядя? Об этом я как-то не подумал. — Ну... На газон? На земельку? — Папа не разрешает. На огороде помидорчики. — Чего? Ну плюнь в салфетку какую-нибудь. — Сам плюй! Отстань! — рассердился мальчуган и показал мне язык. — Не плюй на чертов красный свет! — приказал я. Загорелся зеленый. — Ты мне не папа! Буду и на зеленый плевать! — выпалил пацан и плюнул мне на ботинок. Не успел я ничего понять, как пацан лихо закрутил педали. Булыжника рядом не было и пришлось побежать за этим засранцем. К несчастью, рядом проезжал мусоровоз, дымя своим сломанным выхлопом. Я быстро выдохся в облачках этой дряни. Это я то, спортсмен, выдохся! А если дедулю или бабулю оплюют вот такие вот распущенные детки? Как они побегут? Ну ладно. У них может и палка найдется, палкой их проучат, контузят, делов-то. Но нам, молодым спортсменам как быть? В противогазах бегать? Не Первая Мировая же, в конце-то концов! Отойдя от кассы, я хоть как-то повеселел. В пакете от "Корочки" покоилось несколько боеприпасов труда. Трудовой боезапас целых поколений. Пиво! Меня ожидала работа, но я не мог вернуться без боевого духа. Присмотрев почти чистую скамейку в сквере, я расстелил пакет под мягкое место и приступил к поднятию этого самого духа. После второй бутылки я серьезно задумался куда катится это поколение велосипедов и чертовых мусоровозов. Не найдя ответ даже на дне бутылки я подумал, что неплохо бы совершить оздоровительную прогулку. Я резко встал и как назло задел свои запасы. Но один стеклянный снаряд все же сохранился. Отходя, я вспомнил, что неплохо бы убрать за собой. Как назло пакет уже порвался под объемным мягким местом. Мусорка была далеко, а я не спортсмен. Но все что смог, убрал. Возле памятника Ильичу стояло какое-то дореволюционное здание. Лучше место не найти! Почти бодрыми глазами я начал изучать памятник вождю мирового пролетариата. Голуби неуклюже пикировали на голову и плечи вождя, одаряя их пометом. Я мало разбирался в коммунизме и религиях, но одна мысль посетила мою почти ясную голову. Может голуби так выражают свою любовь к социализму, коммунизму и чему-то там еще? Они же вроде еще в Библии летали. А это ух как давно было. Я решил помочь им в этом деле и подкинул семечек пернатым. Ко мне подошла какая-то женщина. — Зачем вы их кормите? — спросила она, не иначе как возмущенно. — Как зачем? Чтобы сыты были. — Они не голодные! Только гадят везде! — воскликнула тетка. — Как везде? Ааа... Вы комсомолка? — догадался я и показал на памятник. — Мне все равно на памятник! Но эти голуби мне уже все окна загадили. — На окнах что, плакаты Октября? — спросил я скептически. — Вы о чем? Я живу в этом доме! — объяснила женщина и показала на то самое дореволюционное здание. Я посмотрел. — Можете подойти и посмотреть, если не верите. Я пошел и посмотрел. Действительно, похоже пернатым было все равно где гадить. У меня возникло желание все исправить и прогнать голубей. — Ууу снигери гребаные!!! — пнул я ногой. — Пошли отсюда! Здесь люди ходят! — И живут! — напомнила женщина. — И живут! — поддакнул я. Я побегал, сколько мог, но голуби не спешили улетать. Птицы возвращались. — Какие тупые птицы! Охренеть можно! — опустил я руки. Гоняться за ними было как-то неуместно. Еще подумают, что я сумасшедший. Я допил бутылку и звонкими осколками окончательно прогнал этих крылатых тварей. Дело было сделано, женщина как-то активно благодарила и я решил уйти по аллее, побыстрее. Ну не люблю я долго слушать похвалу. Добрые дела всегда надо делать тихо. На аллее мне стало как-то тепло на душе — там занимались озеленением. Люди из далеких-предалёких стран сажали деревья. Разве можно этому не порадоваться? Они тут жить не будут и даже не увидят как деревья вырастут. Вот уж и правда — настоящая любовь к природе должна быть везде! Я заметил, что не одинок в наблюдении за озеленением. Рядом со мной стоял почтенного вида мужчина в слегка потертой кепке. Приглядевшись получше, я понял, что он не разделяет моих мыслей. — Год постоят, не засохнут и ладно. — махнул рукой незнакомец. Я вопросительно посмотрел на него. — Березы тут не приживутся. Грунт не тот. — пояснил незнакомец. — Вы агроном? — Агроном инженер. — поправил он. — Так зачем они их сажают? — спросил я. — Чтобы новые березки росли. Это и ежу понятно. — Так если они не приживутся... — Приживутся. — заверил меня незнакомец. — Новый Год же приживается? Новый год — новые березки. Новый год — новые елки. — Афанасий. — представился я. — Кажется я вас знаю, Афанасий. — внезапно для меня задумался незнакомец. — Ваша фамилия... Крепкий? — Нет, не Крепкий. — Белый? Как поэт... Беленький? — предположил незнакомец. — Можно и Беленький. — согласился я. — Федя. — пожал руку агроном инженер Федя. Чтобы закрепить наше знакомство и узнать подробнее об агрономии мы пошли в "Белочку". Там продавалось немного еды, того, сего и много этого. Фамильного. Найдя место поспокойнее я приступил к поглощению научных знаний. Место было приятным, и действительно тихим. Как мне поведал доктор агрономии, для усвоения знаний всегда требуется соблюдать градус. Чуть позже академик заметил, что имел в виду градус определенной тишины и спокойствия. Дойдя до высшей точки взаимопонимания мы все-таки поссорились с Федей. Я взял недопитое и решил возвращаться, пожертвовав пару капель на залечивание ран. Ну ладно, поссорились мы прилично. И знаете, агрономы они только на словах ученые. Федя признался, что работает на мусоросжигательном заводе. Еле добравшись до дома, я чуть не рухнул от усталости. Возможно в сумерках я не разглядел, но дом явно был похож на мой. По крайней мере по форме. Непонятно зачем, но я еще держал бутылку агрономического эликсира. Я выкинул ее в ближайший контейнер. Почти дойдя до подъезда я вспомнил, почему я ее держал — это было мое утреннее лекарство. С ужасом осознав свою ошибку я набрался сил и решил, что в темноте никто не заметит поисков "Святого Грааля". Проснулся я под крики чаек. Я увидел чистое небо! Оглядевшись, я понял что тут есть и горы и море. Ну ладно... Проснулся я на свалке. Где-то загородом. Далекий взгляд упирался только в небо. Под ним покоились горы и море мусора. Благо что меня заметил мусоровоз и мне не пришлось долго ждать. Я рассказал эту историю ребятам мусорщикам, согласившимся меня подбросить. Я вернулся и в тот же день решил завязать с неясными делами. Все стало ясно: мусоровозы ездят, голуби и чайки сыты. И даже светофор зеленым горит, с плевками и без плевков. Голова еще болела, но это не было проблемой. Работы и дел было много, и я даже забыл об этом.