Злосчастная плесень

— Иногда мне кажется, что он любит эту плесень больше, чем меня, — Чонгук вздыхает, закрывая лицо руками и отклоняясь спиной назад, почти ложась на диванчике в кабинете психолога. — Может быть, ваш альфа просто не может разделять работу и личную жизнь? — с тонким намеком, не давя на Чонгука, говорит мужчина-психолог. — Это довольно частая проблема среди представителей его пола. Пациент приподнимает голову, устремляя задумчивый взгляд на вежливо улыбающегося старшего омегу. — И как мне, мм... — он устало мычит, не в силах сформулировать свой вопрос, — Отвлечь его? Тэхен всегда был погружен в свою стезю микробиологии с головой и не желал отрываться. Писал статьи, проводил эксперименты, ставил опыты и записывал наблюдения. В прошлом году мужчина даже стал лауреатом Нобелевской премии за изучение свойств одного из видов плесени, способствующего получению пенициллина в недорого стоящих условиях. Альфа обожал эти многогранные грибы, способные привести к раку нескольких органов, мучительной смерти, а также способные излечить сложные болезни и инфекции. Чонгук помнит все уголки их дома, которые заставлены горшками с растениями. Серьезно, Тэхен просто обожает ботанику и всё, что с ней связанно. — Спасибо, что хоть плесень на стенах нашей спальни не выращивает, иначе я бы отказался заниматься там сексом, честное слово. — сказал омега на первом сеансе у психолога, смотря на ошарашенные глаза старшего, спросившего про их интимную жизнь. Записался он, кстати, потому что одному с этим сложным альфой, балансирующим где-то между "полный тупица, непонятый обществом" и "самый гениальный человек за всю историю человечества", справляться невозможно. — Как отвлечь? — психолог убирает пластиковый планшет с закреплёнными на нем листами на столик у своего кресла, — Чонгук-щи, а вы пробовали просто поговорить с ним о том, что вам одиноко? — Да, пробовал. Он усадил меня на колени, расспросил о проблемах, но... — с пухлых губ срывается тяжелый вздох, — Знаете, меня с детства приучили не рассказывать никому о своих чувствах и переживаниях, поэтому мне, эм...сложно? Да, думаю так. — В таком случае я предлагаю вам для начала просто попробовать поговорить с вашим альфой. Откровенно поговорить, Чонгук-щи, — психолог побуждает обратить внимание на свои слова, — И сделать это в максимально комфортной для вас обстановке. — Да, хорошо... Я попробую.

***

Чонгук опирается на колени согнутых мощных ног позади себя, опускаясь ещё ниже на твердом достоинстве альфы и тонко скуля от распирающего ощущения толстого горячего члена внутри. Тэхен жадно сжимает его пухлые бока, заставляя полностью поглотить своей мокрой текущей дырочкой длинный ствол. Так, чтобы кожа к коже. Темные волосы омеги выбиваются из небольшого хвостика на макушке, прилипая к мокрым разгоряченным щекам, покрытым красными пятнами возбуждения. Капли пота текут по небольшой груди, задерживаясь на вставших красных сосках и срываясь вниз, на чуть выпирающий животик. Альфа оглядывает своего омегу голодным взглядом, не дожидаясь движений того и начиная мерно толкаться, приподнимая сильные бедра. Достаточно комфортная обстановка. — Тэ, тэ... Я, мм... — Чонгук тяжело дышит, стараясь выговорить слова, не мешая их с откровенными стонами. Тэхен останавливается, удерживая омегу за талию и насаживая на себя до упора, заставляя выгнуться в будоражащих ощущениях. — Что, грибочек? — хриплый голос заставляет младшего вернуться в реальность. — Я, мм... — приходится закусить губу, чтобы позорно не заскулить при виде выпирающего сквозь его животик члена. — Хотел п-поговорить... — Сейчас не самое лучшее время, милый, — альфа кладет ладонь на бугорок внизу живота младшего, чуть поглаживая и заставляя Чонгука заметаться в противоречивых ощущениях. — Н-но я хочу!.. — почти приказом. Альфа усмехается, подкидывая младшего, изо всех сил держащегося сверху, на своих бедрах. — Сбавь тон, грибочек. О чем ты хочешь поговорить? — Тэ, я... Я... Мы...— ладонь, задержавшаяся на бугорке, чуть ощутимо надавливает. Чонгук, которого уже не держат трясущиеся руки, падает на грудь альфы. По комнате разносятся пошлые звуки хлюпающей смазки, кажется, льющейся рекой. Чуть отдышавшись и приподняв глаза на альфу, он продолжает: — Я, мм, хочу спросить... Тэ, ты меня п-правда любишь? — в глазах начинают блестеть слезы перемешанного с возбуждением волнения. Теплые руки альфы поглаживают спину омеги в успокаивающем жесте. — Конечно я люблю тебя, грибочек, — шепотом в красное ухо младшего, — Как может быть по-другому? — Ну ты, ты... — на кромке ресниц собираются слезы недосказанности, — Между мной и плесенью ты в-выбираешь, чаще всего, не меня. — Чонгук-и... Гук-и, посмотри на меня, — Тэхен кладет ладони на горячие щеки, приподнимая голову омеги к себе. Из его рта вырывается тихое низкое животное рычание из-за движений мягких тугих стеночек на чувствительном члене, — Я никогда, слышишь, никогда не променяю тебя на микробиологию. Он пальцем собирает небольшие слёзки, тепло улыбаясь и получая такую же греющую душу улыбку любимых губ в ответ. — Никогда-никогда? — Никогда-никогда. — Правда-правда? — Правда-правда. — Тэхен толкается бедрами, снова до упора раздвигая нежные стеночки и заставляя Чонгука откровенно застонать и приподняться, опираясь на грудь альфы.