Челлендж коктейлей

— Итак, ты не передумал?.. — Эшсаанд, сидя на моей кровати, стискивает пальцы. — Нет. Я… упражнялся с этими… приспособлениями. И хорошо их принимаю. Это не больно. — Что ж… В любом случае, я повторю, что, как и обещал, немедля остановлюсь, если окажется, что тебе хоть немного больно или дискомфортно. Я не причиню тебе боли. Обещаю. — Тогда… Сейчас?.. — Я… Прости, кажется, я немного нервничаю. Мне не случалось делать этого с людьми… Потому я волнуюсь. — Хорошо. Пойдем на кухню. Однажды брат, Шаэттан, показал мне один напиток. Он сказал: очень успокаивает, если предстоит что-то важное. На кухне я готовлю нам коктейль — из травяного бальзама, гранатового сиропа и сока кислотника. Получается занятно: черный, лаймовый, алый. — Залпом! — говорю я, когда наши рюмки со звоном сталкиваются. Обычно Эшсаанд не терпит алкоголь, по его словам, оборотни плохо его переносят — но наш “Черный травяной” не столько алкоголь, сколько смесь двадцати четырех трав и специй, потому даже он переносит этот коктейль нормально. — Уф. Крепко, — он вытирает рот и стирает слезы. — Давно не пробовал подобного. — Потом выпьем чаю. Что ж, тогда в спальню?.. Эшсаанд кивает. Он не обращается сразу, как мы разделись — поясняя, что начать хочет в человеческом облике: “Волчья пасть для поцелуев мало пригодна”. Целуется он потрясающе. Я буквально таю в его руках, так, что в какой-то момент перестаю замечать, что трусь грудью о мягкий мех, а руки зарываются не в волосы, а в густую волчью гриву. Вопреки моим опасениям, пахнет Эшсаанд не псиной, а хвоей и лесными травами, а еще росой и пылью. Наконец, мы оказываемся лежащими — я обхватываю его ногами за бедра, держусь за плечи, выгибаюсь в спине, пытаясь потереться — а чллен у него просто огромный. — Потерпи же еще немного… Я верю, что ты тренировался и достаточно раскрыт, но без смазки не получится. Я не хочу тебя поранить. — Ну же… Не жалей меня! Давай! Мне мало одних пальцев! — Тц-тц-тц. Какой нетерпеливый. Ну-ка, повернись. Я переворачиваюсь, опираясь на локти и колени и призывно повожу задницей: давай, мол, уже, вставь мне, наконец! — Уверен?.. — лапы с крепкими тупыми когтями бережно сжимают мои ягодицы, но я понимаю, что это — последнее предупреждение. Конечно, Эшсаанд остановится, если я скажу, но я и не хочу останавливаться! — Да! Если ты любишь меня — не останавливайся больше! Хаос возьми, трахни меня уже! Хочу слышать, как ты стонешь, хочу, чтобы тебе было хорошо, хочу чувствовать твой огромный член, вбивающийся в меня! Ну же… — Безумец.., — ласково шепчет Эшсаанд. А затем я чувствую влажное тепло головки, приставленной ко входу — и плавное скольжение в подготовленное тело. А затем все смешивается, сливается в горячем круговороте мгновений и чувств. Кажется, в какой-то момент я кричу от удовольствия так, что срываю голос. Когда я прихожу в себя, за окнами темнота — и, кажется, невзирая на необходимость идти на Маяк, я попросту не смогу встать на ноги: мышцы ослабели, бедра исходят крупной дрожью, а в горле сухо, как в пустыне. — Как ты? — Эшсаанд, все еще в своем истинном облике и неодетый, поднимает меня, усадив спиной на подушки, и подает кружку с мятным чаем. — Преотлично. Только устал, будто на мне пахали вместо лошади, — голос хрипит. — Не отказался бы повторить как-нибудь. А тебе-то хоть это все понравилось?.. — Несомненно. Мне было очень хорошо. Необычный опыт… Но захватывающий. — Я рад. Только, кажется, все тело устало. Кажется, я не смогу сегодня работать. Спать хочется. — Сенсорная перегрузка. Бывает при слишком интенсивных ощущениях. Не страшно, завтра уже пройдет. Все-таки мы, оборотни, немного слишком для людей. — Вот только не надо грызть себя! Это же для меня тоже впервые. Но я привыкну. И я рад, что ты мне доверился и был настоящим собой. — Я могу считать это признанием?.. — Вот еще! Эшсаанд пожимает плечами, фыркая: — Тогда пойду приготовлю завтрак. Думаю, тебе правда лучше отдохнуть и прийти в себя. Наверное, посплю в библиотеке, чтоб тебя не тревожить. Он уходит. У меня нет сил ни идти за ним, ни окликать. Но про себя я думаю: признание!.. Дурак, Мать-Луна прости. Стал бы я трахаться с оборотнем, рискуя своей задницей, если б не любил этого самого глупого мехового комка?.. Разумеется, нет. Так ничего и не понял. Дурак!..