Между нами три метра

— Саш, я уже выхожу на улицу. Ты где? — Аня открывает дверь парадной, выходя на улицу. Под ногами приятно хрустит снег. В тусклом свете фонарей лениво кружатся снежинки. — Пять минут, и я у твоих ног, — отвечает Саша. — Жду, — Щербакова сбрасывает вызов, убирая телефон в карман пальто. — Прекрасная дама, а чего это мы так поздно одни в темном дворе делаем? Составить компанию? — Из машины, припаркованной около соседней парадной, выходят два парня, расслабленной походкой направляясь к девушке.       Щербакова, проигнорировав их, разворачивается в сторону, откуда должна появиться Саша. — Так у нас еще и манер должных нет, — ухмыляется один из парней, переглядываясь с другом. — Так мы быстро научим, — подхватывает второй, шаг за шагом приближаясь к Ане, которая сжимает в кармане ключи. — Куколка, прогуляемся? — высокий парень грубо хватает Щербакову за плечо, разворачивая лицом к себе и мерзко ухмыляясь. — Отпусти меня! — вскрикивает Аня, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Руки убрал от нее, животное! — за спиной Щербаковой слышится уверенный голос Трусовой. — А то что? — ухмыляется второй парень. — Правда хочешь узнать? — Саша резким движением достает руку из куртки. Лезвие ножа опасно сверкнуло в лучах фонарей. — Играть с нами вздумала? — Парень, державший Аню, отталкивает ее в сторону и достает из кармана джинс складной нож. Трусова, быстро среагировав на это, ударом ноги выбивает оружие из рук напротив, заезжая массивным ботинком по лицу парня, который потеряв равновесие, с грохотом падает на землю. — Да я тебя, сука, — второй парень, подскочив к Саше, хотел ударить ее в челюсть, однако, промахиваясь, лишь царапает щеку девушки кастетом.       Трусова, увернувшись от последующего удара парня, пинает его в живот, отчего парень сгибается пополам, и, рукой схватив его за затылок, коленом разбивает ему нос, после отталкивая на землю к так и не оклемавшемуся второму парню. — Еще раз увижу вас в этом районе, — Саша садится на корточки, крутя в руках нож, — с вами будет разбираться Императрица. — Встав, Трусова отряхивается, убирая оружие и поворачиваясь к Ане. — Все хорошо, котенок? — Саша подходит к Ане, по пути забирая брошенный на сугроб букет ромашек и поправляя слегка помятые цветы, — Это тебе. — Трусова протягивает цветы девушке, поправляя ее красную шапку и улыбаясь. — Саш, у тебя кровь, — Щербакова, взяв букет, аккуратно прикасается к щеке Трусовой, на что та морщится от неприятных ощущений. — Пойдем ко мне, нужно обработать, — Аня разворачивается к дому, беря Сашу за руку и заводя ее в теплую парадную. — Они точно не успели тебя обидеть? — Вновь спрашивает Трусова, вызывая лифт и всматриваясь в карие глаза напротив. — Все хорошо, Саш. — Улыбается Щербакова, поглаживая большим пальцем руку Трусовой. — Ты успела. Я только очень сильно испугалась. — Дополняет Аня, заходя вместе с девушкой в лифт. — Вот уроды, — злобно шепчет Саша, обнимая свою девушку, — больше не выходи из дома в такое позднее время без меня. Хорошо? — Договорились, — говорит Щербакова, целуя Трусову в щеку и выходя из лифта, который уже приехал на нужный этаж, — идем, спасительница моя. — У тебя нет дома родителей? — Саша топчется около Ани, пока та открывает дверь. Щербакова на это лишь закатывает глаза: этот человек только что без проблем навалял двум парням, а сейчас боится встретиться с ее родителями. Она встречается с ребенком. — Все уехали за город. — Аня, пропустив девушку, заходит в квартиру последняя, закрывая дверь на все замки. — Я одна дома до завтрашнего вечера. — Так а чего мы тогда решили в кинотеатр сходить? — удивленно спрашивает Саша, снимая куртку и обувь, — могли у тебя посидеть. Здесь и кино, и еда, и кровать мягкая… — Саша! — с наигранным возмущением вскликивает Щербакова, расстегивая пальто. — Я имела ввиду, что кино на ней удобно смотреть, извращенка! — отвечает таким же тоном Трусова, уворачиваясь от шапки, которую Аня кинула в ее сторону. — Имела ввиду она… — бурчит Щербакова, разуваясь, поднимая шапку с пола и отряхивая ее от невидимой пыли. — Иди в ванную, ребенок мой. Я пока цветы в вазу поставлю. — Ты, кстати, так меня и не поблагодарила за ромашки, — улыбается Саша, указывая пальцем себе в щеку. — Иди уже, — Аня, встав на носочки, мягко целует свою девушку в щеку и, взяв букет, направляется на кухню.       Трусова, выключив свет в прихожей, идет в ванную, по пути чуть не врезавшись в темноте в дверь. Добравшись до нужной комнаты без новых травм, Саша садится на стиральную машину, болтая ногами и дожидаясь свою девушку. — Ну вот куда ты опять залезла, — вздыхает Аня, смотря на свое рыжее чудо на стиральной машине, — смотри не раздави ее. Вечно ты себе приключения ищешь на одно место… — Она крепкая, — Трусова хлопает ладонью по поверхности машинки, — вроде как… — Давай, ты не будешь проверять ее на прочность, Саш, — Щербакова открывает шкафчик, доставая с нижней полки аптечку. Смочив ватный диск перекисью водорода, Аня протягивает ладонь. — А ты дуть будешь? — боязливо спрашивает Трусова, послушно кладя руку ладонью вниз. Сейчас Саша и в правду была похожа на побитого котенка, а не на девушку, которая несколько минут назад уложила парочку парней. — Буду, — улыбается Аня, аккуратно обрабатывая повреждённые костяшки ваткой. — Ай! — вскрикивает Саша, порываясь вырвать руку, однако крепкая хватка Щербаковой не позволяет ей это сделать. — Не дергайся, — Аня слегка дует на раздраженную кожу, продолжая ее обрабатывать. — Готово, — Щербакова мягко целует руку Трусовой.       Однако, как только Саша слезла со стиральной машинки, ее останавливают. — Стоять. У тебя еще на лице ссадина. Заползай обратно. — Трусова, горько вздохнув, усаживается обратно на машинку, наблюдая за ловкими действиями Щербаковой, которая смачивает новый ватный диск перекисью. — Сиди смирно, — Аня аккуратно поворачивает голову Саши за подбородок так, чтобы на поврежденную щеку падал свет.       Трусова морщится от неприятных ощущений, когда Щербакова аккуратно коснулась ваткой до ссадины. — Сильно больно? — тихо спросила Аня, дуя на кожу и переводя глаза на изумрудный взгляд напротив. — Терпимо, — проговаривает Саша, немного зависая на глазах цвета молочного шоколада девушки.       Щербакова вновь переводит взгляд на щеку Трусовой, продолжая ее обрабатывать, а Саша, как заворожённая, смотрит в сосредоточенные карие глаза девушки, которые переливались на свету, меняя окраску с медового оттенка с темными вкраплениями на радужке до цвета темного шоколада.       Аня на мгновение переводит взгляд вниз, раскрывая пластырь и вновь возвращая глаза на щеку, на которую аккуратно наклеивает пластырь с милыми котятами. — Готово, котенок, — Щербакова целует обработанную щеку девушки и немного отходит от нее, рассматривая с улыбкой Сашу. — У тебя глаза красивые… — шепчет Трусова, не отрывая взгляд от карих глаз напротив. — И я хочу тебя поцеловать. — Кто тебе мешает? — улыбается Аня, вновь подходя ближе к Саше. — Совершенно никто, — Трусова тянется к девушке, крадя у нее поцелуй. — Я люблю тебя, знаешь? — Конечно знаю, кот. Ты мне напоминаешь об этом каждое утро и каждую ночь. Я тебя тоже люблю. — Говорит Аня. — Приготовишь ужин? — в следующее мгновение спрашивает Щербакова, хитро улыбаясь. — Вот это коварный план, Анна Станиславовна. Не ожидала, — усмехается Саша, спрыгивая со стиральной машины. — А что мне за это будет? — Поцелуй… — Ну его я и так могу у тебя стащить, — улыбается Трусова, обнимая девушку за талию и накрывая ее губы своими. — Ну приготовь, — тянет Аня, — мою любимую пасту хочу. Пожалуйста. Котенок. Так вкусно только ты умеешь готовить, — упрашивает Щербакова. — Хорошо, но с одним условием — ты мне будешь помогать, — отвечает Саша, сдаваясь. Ане можно и проиграть. — Договорились, — улыбается Щербакова, выходя из ванной. — Я только переоденусь и присоединюсь к тебе. — А мне футболку одолжишь? — Обойдешься, — Аня скрывается у себя в комнате. — Мне нравится, как ты выглядишь в этой черной рубашке. Очень сексуально. — Извращенка, — шепчет Саша, улыбаясь и направляясь на кухню, на этот раз не натыкаясь ни на одну дверь. — Я все слышу! — А я что, а я молчу… — проговаривает Трусова, закатывая рукава рубашки и немного расстегивая ее сверху. — Посмотрим на твою выдержку, Анна Станиславовна. — добавляет тихо Саша, надеясь, что в этот раз Щербакова ее не услышит.       Трусова ставит кастрюлю с холодной водой на предварительно включенную плиту и достает из холодильника огурец, несколько помидоров и зелень. Как следует вымыв овощи, девушка принимается за нарезку продуктов для салата. — Долго будешь там стоять? — улыбается Саша, чуть поворачивая голову и скользя взглядом по своей девушке, которая была одета в белую безразмерную футболку и черные спортивные шорты. — Ты ведь специально это сделала? — говорит Щербакова, подходя к девушке. — Я сделала что? — с наигранным удивлением спрашивает Саша, чувствуя холодные ладони Ани у себя под рубашкой. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — Щербакова прижимается к спине девушки, кладя подбородок на плечо Трусовой, и внимательно наблюдала за тем, как Саша нарезает овощи. — Знаешь, как трудно сдерживаться, когда такая красивая девушка готовит тебе ужин? — Ты можешь и не сдерживаться, — улыбается Трусова, заканчивая с салатом. — После ужина поговорим насчет вашей провокации, Александра, — фыркает Аня, — тебе помочь чем-нибудь? — Брось макароны вариться. Вода уже закипела, — говорит Трусова, заправляя салат оливковым маслом. — Будет сделано, капитан, — улыбается Аня, целуя Сашу в щеку, и, разорвав объятия, отходит в сторону, чтобы достать из шкафчика макароны. Закинув их в кипящую воду, уменьшив огонь и поставив таймер, Аня на несколько минут выходит из кухни, вернувшись обратно с телефоном в руке. — Не против музыки? — Включай, — отвечает Трусова, заканчивая с салатом.       Щербакова находит песню, которая давно засела у нее в голове. Snowman — Sia. — Пригласишь меня на танец? — Аня подходит к Саше, которая ставит готовый салат на стол. — Сочту за честь, моя госпожа, — Трусова разворачивается и шутливо кланяется Ане. — Соизволите ли вы, моя королева, подарить мне танец. — Я с удовольствием, — улыбается Аня, подавая руку Саше.       Трусова кружит Щербакову на месте, в моменте останавливая ее и кладя руки на ее талию. Аня с плохо скрываемой счастливой улыбкой обхватывает шею Саши, тут же покрывшуюся мурашками на месте контакта. Зеленый взгляд сталкивается с карим. Они всегда понимали друг друга без слов.       Любимая песня наполняет мелодичными звуками уютную кухню, погружая девушек в атмосферу влюбленности и полного комфорта. Им всегда было комфортно друг с другом. Они нашли в друг друге дом.       Карий и зеленый. Два противоположных цвета, смешались воедино, идеально дополняя друг друга. Мята и молочный шоколад. Янтарь и изумруд.       Аня тянется вперед, привставая на носочки и накрывая губы Саши своими, втягивая ее в мягкий поцелуй. Здесь и сейчас. Они одни во всем мире, который сократил свои размеры до квартиры в Питере.       Песня закончилась, и кухня окунулась в звенящую тишину. Трусова не слышит даже собственное дыхание.       Абсолютная тишина.       Саша вновь смотрит в глаза Ани. Ее глаза всегда могли успокоить Трусову. — Я не виню тебя, — тихо шепчет Щербакова, всматриваясь в зеленый взгляд напротив. — Что? О чем ты? — непонимающе спрашивает Саша, слегка нахмурив брови и усиливая хватку на талии девушки. — Я люблю тебя. — Я… Я тоже. Очень сильно люблю тебя. Анют, что происходит? — Отпусти меня. Тебе надо отпустить меня. — Проговаривает Щербакова, однако объятий не разрывает. — Нет, Аня, пожалуйста. Объясни… — в панике шепчет Саша, бегая встревоженным взглядом по слишком спокойному лицу девушки — Любишь? — Щербакова опускает руку на щеку Трусовой, нежно поглаживая ее. — Люблю. — Шепчет Саша.       Слезы предательски текут по щекам.       Она не успела. — Люблю, — Трусова резко открывает глаза с судорожным вздохом. Пытаясь унять дрожь в теле и выровнять дыхание, Саша приподнимается в кровати, всматриваясь в пугающую темноту комнаты.       Никого. Она одна в кровати. Она одна в комнате. Она одна в квартире. Она одна во всем мире. Холодно.       Трусову пробивает дрожь. В голове пусто. Тишина давит. Воздуха становится катастрофически мало.       Саша, аккуратно встав с кровати, маленькими шагами направляется в ванную. Трусовой не хочется вновь звонить Жене или Лизе, которые были единственными, кто мог хоть как-то облегчить ее состояние за эти два года. Они практически жили у нее в квартире в первый год, когда было совсем плохо. День за днем, шаг за шагом они помогали Саше вновь почувствовать себя живой без нее.       Умывшись ледяной водой, Трусова, облокотившись на раковину, смотрит на свое отражение в зеркале. Потухшие зеленые глаза. Волосы, давно потерявший свой огненный цвет. Искусанные губы. Синяки под глазами.       Саша бегает взглядом по зеркалу, всматриваясь в отражение комнаты.       Почему она не приходит? Она ведь всегда приходила. После каждого кошмара она была где-то рядом.       Саша никому не рассказывала, что до сих пор видит и слышит ее. — Аня? — осипшим голосом зовет Трусова. — Ань, не бросай меня снова, прошу. Отпусти меня       Слова эхом повторяются в голове Саши.       Что-то изменилось. Что-то изменилось этой ночью. — Нет, пожалуйста, — шепчет Трусова, зажмурив глаза до белых пятен. Любишь? — Люблю… — по щеке покатилась одинокая слеза.       Она не успела. В тот вечер она последний раз услышала ее голос по телефону.

____

      Под ногами хрустит снег. Саша медленно шагает по кладбищу. Ее взгляд не может ни за что зацепиться. Он бессмысленно гуляет по незнакомым надгробиям, памятникам, крестам.       Кто все эти люди? Почему они здесь оказались? Что помешало им жить дальше? Вопросы уходят из головы также быстро, как и приходят.       Но один прочно засел у нее в голове. Зачем она здесь? Спустя два года она пришла сюда. Зачем? — Привет, котенок, — Трусова останавливается почти на окраине территории около мраморного надгробия. Саша аккуратно кладет алые розы на камень, покрытый снегом, и нерешительно топчется на месте. Почему внутри так пусто?       Саша, вздохнув, садится на заснеженную землю, облокачиваясь на изгородь. — Сегодня что-то изменилось. Прошло два года, а я только пришла сюда. Я боялась… Я боялась, что, если приду, я не смогу, — Трусова зажмуривается, не давая волю слезам. — Я не смогу уйти от тебя. Как тогда.       В памяти всплывает воспоминание похорон. Как Саша кричит в истерике, что не верит. Как Саша вырывается из крепкой хватки Жени. Как Сашу накрывает первая, но далеко не последняя паническая атака. А перед глазами стоит она. — Я знаю, что ты не винишь меня. Я знаю, что никто не винит меня. Так сказала Женя. И… мне кажется, я больше не виню себя. Я… мне нужно было услышать, что и ты меня не винишь.       Саша поднимает голову в небо. Пошел снегопад. Белые хлопья падают на землю и деревья. — Я не смогу тебя разлюбить, Ань. Я никогда не смогу разлюбить тебя, — одинокая слеза скатывается по щеке Саши. — Но, мне кажется, я смогу отпустить.       Снежинка падает на губы Саши, тут же растаяв и оставляя после себя лишь холод. Саша улыбнулась. Первая искренняя улыбка за два года. Аня всегда заставляла заставляет ее улыбаться. — Я люблю тебя, Ань. — Трусова поднимается на ноги, стирая с щеки след от слезы. — Я люблю тебя, ангел.       Саша стоит, смотря на белое небо, с которого неторопливо падают хлопья снега. Между ними всего три метра. Три метра промерзлой земли.

Щербакова

Анна Станиславовна

28.03.2004 — 17.02.2022