Сказки о фее

Жан-Поль понимал, что для отца все похороны выглядят одинаково, ведь тот был могильщиком в седьмом поколении. Как знал и то, что его папаня не сможет вспомнить ни единого случая, который бы врезался в его память. И что все его братья тоже не помнили ничего из той жизни, когда они жили и работали с отцом у кладбища. Каждый из них с успехом женился и довольно быстро закрыл эту причудливую страницу биографии. Но для Жана это было не так: он мог вспомнить каждый день, каждую ночь и каждый час, проведенный им на кладбище. Он помнил каждую выкопанную им могилу, каждый памятник, каждое надгробие, каждый крест и каждый склеп. Он мог назвать имя любого похороненного там человека, даже его семейное положение и профессию. Он знал, где похоронены его родители, братья, сестры, друзья и враги. Он никогда не забывал их имена и их лица. Парень был достаточно молод, чтобы не знать, что значит умереть, но уже узнал, что такое быть мёртвым. Жан-Поль лишь пару лет назад окончил школу, но уже ощущал себя глубоким старцем. Женщина, которая дала ему имя, родила его на могиле своей матери, проклиная собственного мужа и их злосчастный брак. Впрочем, Бог скоро забрал её на небеса, избавив ту от тяжести земного бытия, едва мальчику исполнилось шесть лет. На следующий же год, на свои именины Жан-Поль получил небольших размеров лопату. С тех пор судьба мальчика была определена его отцом. Отныне в его обязанности входило копать ямы для погребения. Жан был самым младшим из всех братьев и, конечно, отец полагал, что младший сын продолжит их семейное дело. А парень просто знал лишь то, что кладбище было его роддомом, его тюрьмой и одновременно с этим — его убежищем. Жан-Поль чувствовал, что за ним следят. Копая яму для завтрашних похорон, он спиной ощущал чьё-то присутствие. «Лу!» — догадался юноша и постарался оглядеться. Но такой знакомой шевелюры с цветными локонами не заприметил. Только холодный ветер колыхал верхушки деревьев. Но едва Жан-Поль потерял бдительность, как со спины на него кто-то взобрался. Опешив, юноша тут же обронил лопату. Этот «кто-то» нагло обвил его талию своими ногами и усевшись на спину, закрыл ему глаза ладонями. -Угадай, кто? — пропел звонко девчачьий голос. Жан-Поль улыбнулся. -Лулу! -О нет, это не я! — и она прижалась к нему ещё крепче. -Лулу, отпусти, — Жан-Поль и так устал от долгой работы лопатой, а когда девчонка запрыгнула ему на спину, то его мыщцы так напряглись, что бедный парень едва не взвыл от тяжести. -Не отпущу, пока не отгадаешь, кто я, — заупрямилась та. Жан-Поль попытался освободиться, но тщетно. Он не хотел грубо сталкивать девушку на землю. Кроме того, юноша понимал, что ничего не видя, он мог ненароком опрокинуть девушку в свежевырытую яму (в чём сам видел мало приятного). «Merde*, ну что за девчонка!» (*чёрт) Меж тем её руки уже переместились на его горло. «Её ладони такие ледяные и мягкие», — подумал он, — «И почему-то без мозолей». Неожиданно он услышал знакомый смех. А затем такой же знакомый и весьма простуженный голос разрезал ночную тишь резким окриком: -Эй, мымра! А как тебе такое?! Lâche-t-il, chien! * (*Отвали от него, собака!) Юноша услышал только глухой удар лопатой по чьему-то телу… Телу, что так плотно прижималось к его многострадальной спине, по которой и пришлась эта мощная атака. Парень согнулся пополам от охватившей его боли и, потеряв равновесие, упал в могилу, а затем, как в замедленном кино, почувствовал, как погружается в мягкую, липкую, холодную землю. Когда Жан открыл глаза, то увидел перед собой Лулу. Она стояла на краю со своей дурацкой усмешкой, по-дурацки уперев руки в бока, торжествующе глядя на него и заливисто хохоча. Он потер глаза и посмотрел на девчонку: -Жан-Поль, ты несусветная балда! — вынесла свой вердикт она. — Какого чёрта к тебе вечно липнут всякие озабоченные мертвячки? Иль тебе живых мало? Знаешь их сколько за оградой ходит-бродит? А ты чего?.. Профдеформация? Детская травма? Что, с малых лет мечтал быть некромантом?.. -Нет! — Жан-Поль вспыхнул, прервав её красноречивую тираду, чувствуя, что краснеет до корней волос. — Что вообще ты имеешь в виду? Я вообще-то думал, что это всё твои дурацкие шутки. Она тобой притворялась! -А ты был рад размечтаться, фантазёр? Я бы в жизни на тебя не полезла. — вновь рассмеявшись, припечатала его девушка. Сидя на сырой земле в вырытой им же могильной яме, Жан-Поль ощущал лишь то, как горячи его щеки. Адски горячи. И не она дура. А он дурак. Действительно, права она — «повёлся». Больше всего в жизни ему хотелось зарыть за собой вырытую им же землю и лежать в ней холодным телом, лишь бы не смотреть в эти насмешливые и осуждающие фейские глаза. А ведь в его жизни произошло нечто такое, чего он не ожидал. Лулу спасла его. Его. И кто бы мог подумать! Лулу! Она пристально посмотрела на него. -Ну скажи мне, почему ты не хочешь жить как нормальный человек? Так, как живут твои братья? -Потому что я хочу оставаться таким, какой я есть. И только здесь это возможно. «Когда всё время проводишь среди надгробий и склепов, не очень-то хочется торопиться к живым. Да и сами живые иногда помертвее здешних обитателей,» — подумала фея. Жан-Поль поднялся на ноги и отряхнул одежду. Лулу протянула ему руку, чтобы помочь выбраться из ямы. И когда юноша взялся за неё, он убедится, что её ладонь была тёплой и мозолистой от тяжёлой работы лопатой. -Так что ты там говорила насчёт «вечно липнущих мертвячек»? Неужто ты… -Неужто! Вы только поглядите на него! Что, думаешь, я первый раз твою шкуру спасаю? Да знаешь сколько таких девиц я от тебя отвадить за всё своё житьё-бытьё тут успела? А они все на шею к тебе всё лезут и лезут… А чего лезут? Кожа да кости, смотреть не на что, тьфу! Ни кожи, ни рожи. Ну, зачем ты на меня глядишь такими глазами, что вот-вот разорвёшь? И чего ты в меня своими глазищами вцепился, как клещ? Я что — неправду говорю? У-у-у! Да у тебя ногти-то, глянь, грязные какие!.. Жан-Поль тут же улыбнулся. Её жужжащая болтовня была ему приятна и ничуть не оскорбительна. Молодой могильщик предложил ей сигарету в благодарность и она поспешно согласилась угоститься. Лулу никогда не отказывалась от его сигарет. -Ну вот, а я ведь с утра решил бросить. — кисло уронил он, глядя на неё. -C'est la vie*, — рассмеялась фея. — А я тебя просила не работать так поздно! (*Такова жизнь) -Merde. — устало выдохнул в ответ Жан-Поль. На памяти Лулу он постоянно пытался покончить с этой вредной привычкой, но всегда оказался поверженным перед этой невозможной тягой. И не то, чтобы она была против — ведь в обратном случае, ей просто не у кого бы было лишний раз выцыганить покурить. «И смех у неё на самом деле не дурацкий», – подумал Жан-Поль, — «хотя и сиплый. Как и голос. Надо ей шарф подарить».