Твоё тёплое дыхание

Он лежит на земле в луже чего-то тёмно-красного, а я не могу понять, что происходит. Мои руки тоже запачканы этой липкой жидкостью, я смотрю на него, открыв рот, а он улыбается и смотрит на меня и мимо меня одновременно. - Нанко, - хрипит он, и по его подбородку струится кровь. Меня вот-вот стошнит, и я еле сдерживаюсь, чтобы не скрючиться калачиком рядом с ним. - Нанко… - он ловит мою руку, всю в его крови, и обхватывает её своими большими ладонями. – Знаешь, та ночь…это был единственный хороший момент в моей ничего не стоящей жизни. Правда. И я…я рад, что смог умереть за тебя. Стремительную, предательски короткую минуту назад он с криком бросился на меня, заслоняя собой от пули вражеского солдата. Теперь он лежит и смотрит в небо. Так странно…он выжил во всех стычках с титанами, а против человека оказался бессилен… это…неправильно. Странно. Ужасно. Чудовищно. - Я всегда завидовал Эрену, ведь он такой герой, а я…я обычный солдат. Но сейчас я горд, потому что я исполнил свой долг. Свой прямой долг. Я отдал своё сердце, как мечтает любой член разведкорпуса. Моё сердце навсегда принадлежит тебе, Нанко. Я захлёбываюсь слезами, слушая его последние слова и отказываясь верить, что они таковыми являются. - Нет-нет, стой, подожди, мы…мы тебя спасём, мы найдём способ… - бормочу я, сжимая его ладонь в своих маленьких руках. - Я прожил ровно столько, сколько мне отмерено. Я сделал всё, что мог. Жаль, что я так и не узнал, что такое любить тебя, Нанко… - Я люблю тебя, - сквозь слёзы выдавливаю из себя я и, наклоняясь к нему, целую его. На губах Жана привкус табака, виски и крови. - Прости… я сделал всё, что мог, - по его губам бежит не то усмешка, не то судорога. И это последнее его движение. Я чувствую, как моё тело охватывает ледяная тяжесть. Пули свистят вокруг меня. Я никогда не смогу подняться с колен. «Жаль, что я так и не узнал, как любить тебя…» И свежий весенний ветер в окошко. «Я так и не узнал…» Мокрые сладкие поцелуи. «Каково это – любить тебя… Нанко…» Я наклоняюсь к нему в ожидании чуда. Из его рта вырывается облачко пара – его тёплое дыхание, как и раньше, бежит по моей шее… В последний раз…. Я в ярости рычу и встаю на ноги. Я отомщу им. Я обязана отмстить им. За то, что он так и не узнал, как это – любить меня. За то, что мы с ним больше не посмотрим на звёзды. За то, что он так и не дождался ной жизни, о которой мы все так мечтали. - Твоё сердце отдано мне, Жан. И я с радостью отдам тебе тоже самое, - кричу я и кидаюсь на марлийца, бегущего мимо меня. Мужчина сильнее меня, и, как я не постараюсь, я не смогу его победить. Я сражаюсь из последних сил, чтобы быть честной перед Жаном, однако я рада, когда меч марлийца с лязгом входит в моё тело. - Скоро увидимся, - шепчу я и падаю на землю. Последнее, что я слышу – стук собственного тела. Последнее, что вижу –ухмылку Жана, уже с того света. Твоё тёплое дыхание совсем рядом с моими волосами, пока мы сидим у костра с остальным отрядом. Искры огня подлетают в бархатное синее небо и растворяются, будто льдинки на языке, в воздухе, пахнущем цветущими яблонями и весенней ночью. Я неловко смеюсь, прижимая плечо к уху, и покрепче сжимаю свою кружку жидкого чая. Ребята болтают и смеются, никто особо не обращает внимания на нас и на наши детские игры. Ханжи оживлённо болтает с Эрвином и смеётся громко, запрокинув голову. Эрен, Микаса и Армин, как всегда, вместе, выглядят, как отдельная компания. Кони и Саша снова шутят свои идиотские анекдоты. И, если посмотреть издалека, можно подумать, что всё у нас отлично, что лучше не бывает, и что мы – самые счастливые люди на свете. А тем временем Сигансина разрушена до основания, повсюду бегают эти полудурки-титаны. Деревня Кони превратилась в ад, а все её жители – в страшных, тупых громадин. Я поднимаю голову и смотрю на звёзды. А небо всё такое же, как и тогда, много лет назад, когда всё ещё было хорошо, мы были маленькими и жили за стенами. А небо всё такое же мирное – небу всё равно, что творится под ним, война ли, конец света ли. Я стряхиваю с себя грустные мысли, будто пёс отряхивается от воды, и улыбаюсь тебе. Ты снова дышишь мне в ухо, кажется, ты слегка перебрал, потому что обычно ты более мужиковат и сдержан. Делаешь вид, что на всё тебе плевать, что все тебя раздражают, и всё в этом роде. Но, таким образом ты обманываешь лишь тех, кто плохо тебя знает, или не берёт на себя труд узнать получше. Я, Саша, Армин, Микаса, Эрен, Кони – все мы знаем тебя, Жан. Знаем, как облупленного, даже лучше, чем самих себя. На самом деле ты до ужаса прост, но это и прекрасно. Ты обычный человек, не стыдящийся своей человечности. У тебя, как и у всех остальных людей, тысяча и один недостаток. У тебя, так же, как и у всех, есть свои грехи, но, в отличие от остальных, ты их не прячешь за семью замками, покрывая тканью времени и тайны. У тебя на лице написана эта прямота, и…она меня в тебе подкупает. Ты заешь про себя, что ты – не герой. Ты прекрасно знаешь, что порой ты трусишь, или не видишь смысла в той или иной атаке, однако, когда наступает критический момент, ты уже не станешь думать о своих принципах и убеждениях. Ты начинаешь защищать нас, свою родину, и сражаться с врагом. Ты полностью сосредоточен на деле, а не на мыслях, чувствах, планах, ты не такой сложный, как Эрен или Эрвин, не такой закрытый, как Микаса, да даже не Кони. Ты честен перед собой и перед другими. И…только иногда, порой, хочешь казаться капельку, чуточку лучше, чем есть. Однако, тебе это не надо – зачем это тебе? Ты ведь и так прекрасен на все сто, двести, тысячу процентов! Такой грубый, такой понятный, такой родной. Жан… Кажется, твоё имя я произношу вслух, потому что ты вдруг ловишь мой взгляд, затем касаешься кончиками пальцев моего подбородка, стараясь поймать меня в фокус. В твоих глазах явно читается помимо всего прочего вопрос. Моя улыбка является на него ответом. Мы, не сговариваясь, поднимаемся чуть раньше остальных и вдвоём идём к казармам, не обращая внимания на хихиканье Ханжи и явно неприкрытые шутки Кони. Мне всё равно на них, они остались за моей спиной. Я знаю, что они не со зла, они ведь мои друзья. Я прижимаюсь к твоей тёплой руке, ты наклоняешься, чтобы поцеловать меня, и я чувствую, как волна запахов – духи, алкоголь, костёр, - бьют мне в лицо. Я снова тихо смеюсь и лишь крепче прижимаюсь к твоему плечу. Щекой трусь о значок разведкорпуса – на моём рукаве такой же. Правда, сейчас не хочется думать ни о том, как я пришла в наш отряд, ни о том, почему, и уж тем более не хочется вспоминать наши изнуряющие тренировки и страшные сражения. Хочется отвлечься от всего, забыться в тебе – в Жане, который всегда, с самого моего детства, был рядом, но так и остался не моим. Я не знаю, какие чувства ты питаешь ко мне, я прекрасно знаю, что когда-то тебе нравилась Микаса, но сейчас мы все так устали, мы изнурены боями и постоянными потерями друзей, нас остаётся всё меньше, а тепла и любви хочется всё больше. Так что, разве будет плохо, если мы подарим друг другу хоть ту малую капельку чувств, которых обоим так не хватает? Уверена, что нет. Мы доходим до казармы, ты толкаешь тяжёлую дубовую дверь и пропускаешь меня в сени. Здесь темно – хоть глаз выколи. Конечно же, никто не позаботился о том, чтобы зажечь факелы, все так спешили на ужин. Ты спотыкаешься о чей-то сапог и, выругавшись, ударяешься ладонью о стену. Я смеюсь, хватая тебя за другую руку, тяну на себя, но делаю это слишком сильно, и ты, не рассчитав, врезаешься в меня, спиной вдавливая в стену. Ух, такое мне нравится. Я улыбаюсь про себя и, уже не думая о приличиях, правилах и простой человеческой морали, без всякого стеснения притягиваю тебя ещё ближе к себе за воротник рубашки. Мне нравится, как твоё тело наваливается на меня, а твои губы касаются моих так неожиданно, что по моему телу пробегает волна жара, потом ещё одна и ещё – и всё жарче, чем дольше мы целуемся. Целуешься ты медленно, осторожно, касаясь губ почти нежно, и это так мило, что у меня на глазах против моей воли наворачиваются слёзы – такой грубый Жан так бережно сейчас относится ко мне… ну не прелесть ли? Никогда не видела ничего трогательнее. Я закидываю руки на твои плечи и перебираю пальцами твои волосы, в то время как ты всё так же опираешься ладонями о стену. Когда я чувствую, что пора, я начинаю ускорять поцелуи. Я зарываюсь пальцами в твои такие мягкие, пушистые волосы, и с наслаждением перебираю скользящие в руках прядки. Твои губы сладковатые на привкус, и это всё так странно контрастирует с твоей суровой внешностью, что я начинаю тихо смеяться, прерывая поцелуй. Я смеюсь всё сильнее, а потом утыкаюсь лбом в твоё плечо. Моё поведение приводит тебя в страшное недоумение, я чувнаваливается на меня, а твои губы касаются моих так неожиданно, что по моему телу пробегает волна жара, потом ещё одна и ещё – и всё жарче, чем дольше мы целуемся. Целуешься ты медленно, осторожно, касаясь губ почти нежно, и это так мило, что у меня на глазах против моей воли наворачиваются слёзы – такой грубый Жан так бережно сейчас относится ко мне… ну не прелесть ли? Никогда не видела ничего трогательнее. Я закидываю руки на твои плечи и перебираю пальцами твои волосы, в то время как ты всё так же опираешься ладонями о стену. Когда я чувствую, что пора, я начинаю ускорять поцелуи. Я зарываюсь пальцами в твои такие мягкие, пушистые волосы, и с наслаждением перебираю скользящие в руках прядки. Твои губы сладковатые на привкус, и это всё так странно контрастирует с твоей суровой внешностью, что я начинаю тихо смеяться, прерывая поцелуй. Я смеюсь всё сильнее, а потом утыкаюсь лбом в твоё плечо. Моё поведение приводит тебя в страшное недоумение, я чувствую, с каким вопросом сейчас смотришь ты на меня, и от этого меня ещё сильнее разбирает на смех. - Что смешного? Я…сделал что-то не так? – так мило, что ты переживаешь об этом, но… - Нет, дело не в тебе. Точнее, в тебе, но не в этом, - я тоже слегка путаюсь в словах, меня ведёт в сторону, будто бы я слегка пьяна, я опираюсь на стену и чувствую, как вспотела спина. От нашего поцелуя я вся дрожу и чувствую странную мягкость в конечностях. Что это такое? Влюблённость или же обычная физиология? Я размышляю над этим, пока в твоих зелёных глазах плавают блики луны, свет которой пробивается сквозь створки окон.Ты больше ничего не спрашиваешь, лишь слегка хмуришь прямые брови и смотришь на меня так же – вопросительно-изучающе. У меня появляется странное, немного неприятное ощущение, будто ты видишь меня впервые. Интересно, что заставило тебя взглянуть на меня, будто в первый раз? Мой смех, или же мои слова, или то, как я целуюсь? Я не знала ответа на этот вопрос. Количество невыясненного между нами множилось с каждой секундой, и это можно было разрешить лишь одним способом. - Пойдём за мной, - шепчу я как можно таинственнее. Я беру тебя за руку и веду за собой в нашу с Сашей и Микасой спальню. Я беру тебя за руку так, будто бы ты только мой, будто бы на свете нет никого, кроме нас двоих, будто бы мне известны и доступны все тайны вселенной. Сейчас я чувствую себя королевой, принцессой этих мест и ночи, мои волосы выбились из причёски, резинка спала с них ещё по дороге сюда, и теперь мои тёмные пряди щекочут мне щёки и губы, когда я улыбаюсь. Я ложусь на свою кровать и похлопываю по одеялу, приглашая тебя лечь рядом. Хмыкнув, ты это и делаешь. Повисает пауза. Просто так взять и перейти к этому мы не можем – ни ты, ни я. Как-то действовать, кажется, никто из нас не собирается. Затишье затягивается, постепенно перерастая в неловкий затык. А потом я вдруг, сама себе поражаясь, улыбаюсь и прижимаютвою голову к своему плечу, методично поглаживая волосы. Мне хочется как-то утешить тебя, показать, что ты не один, что ты не так одинок, как это чувствуешь, что всё пройдёт. Однажды всё будет хорошо – и да, я всё ещё верю в счастливый конец, пусть это и глупо. Я тихо шепчу что-то, бормоча всё подряд – о том, какая хорошая погода, о том, как здорово за окном воет ветерок, о том, как мне тепло рядом с тобой. Кажется, ты в растерянности, но я ничего не делаю, чтобы вывести тебя оттуда – я лишь продолжаю свою успокоительную миссию. Мне лишь хочется дать тебепонять, что у тебя есть человек, рядом с которым ты можешь расслабиться. Потом я приподнимаюсь на локте, смотрю в твоё изумлённое лицо и шепчу заветные слова. Они слетают с моих губ, которые в свете луны кажутся голубоватыми: - Если ты хочешь, мы можем заняться любовью. Я вся твоя. На твоём лице появляется неровная, будто вырезанная тупым ножом, ухмылка. Ты испытующе глядишь на меня. Я знаю, как это выглядит для тебя сейчас – будто я готова быть для тебя подстилкой, если ты пожелаешь, будто меня и просить не надо, однако мне плевать. Я устала. Устала просчитывать каждый свой шаг, думая о последствиях. Я просто хочу отдаться желанию, которое поднимается в теле вновь, лишь только я вижу твои оголённые ключицы, выглядывающие из-под белоснежного ворота рубашки. Я наклоняюсь и касаюсь их губами, мягко и еле-еле. Ты снимаешь с меня куртку разведкорпуса. Я стягиваю с тебя портупею, от неопытности путаясь в застёжках. Ты расстёгиваешь пуговицы моей рубашки, плотно стянутой на груди. Я касаюсь ладонью твоей горячей кожи под рубашкой. Между нами – глазной контакт и напряжение страшной силы, я такого не испытывала даже в битве. Ты медленно поднимаешься. Я так же медленно перемещаюсь вниз. Я ещё никогда не делала этого, но мне не страшно. Я часто представляла это у себя в голове. Конечно, мои фантазииничего общего не будут иметь с реальностью, но я точно знаю, что как только твоя ладонь коснётся тех участков моей кожи, что обычно не бывают открытыми, моё тело прошибёт волнами жара и приятных покалываний. Так и случается, когда кончики твоих изящных пальцев быстро и щекотно скользят от шеи к груди. Странно, но мне ни капельки не неприятно. И уж точно не стыдно. Матушка меня всегда пугала, говорила, что если у меня случится такое с мужчиной, который не будет моим мужем, это будет ужасно и уродливо. Но я не чувствую себя так, будто я бы совершила что-то плохое. Возможно, на войне начинаешь по-другому ко всему относиться. Стыд, страх и остальные человеческие чувства притупляются. Обостряются совсем новые, дотоле незнакомые мне ощущения – более прямые, яркие, неприкрытые. Нестандартные обстоятельства дают людям понять, какие они на самом деле. Поэтому я не чувствую смущения, когда ты целуешь меня в грудь. Мне приятно. Пока твоигорячие ладони скользят по моему телу, я задумываюсь – было бы мне настолько же приятно, если бы это делал Армин? А Эрен? А Эрвин? Прихожу к выводу, что, возможно и да, однако, безусловно, к тебе я чувствую нечто совсем другое. С ними я бы поигралась, показывая какая я штучка. А тебе я хочу отдать себя. Я хочу, чтобы ты забрал меня всю. И мне не страшно от этого чувства, нет. Оно приятное. Я одёргиваю себя, напоминая себе, что на утро всё будет совсем не так. Но в нашей ситуации – как бы грустно это не звучало, - завтра может и не наступить, так что не стоит придираться. Я тянусь, чтобы поцеловать тебя, и делаю это долго, жадно, будто бы хочу пить. Меня тянет всё сильнее, я хочу укусить тебя. Я хочу большего, я требую большего, я прошу большего, я умоляю большего. Я испытываю все эмоции сразу, и они взрываются внутри меня бомбами искр. В душе свежо, будто бы идёт летний дождь. На теле остаются горячие следы, там, где только что прошли твои губы. Твои пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра вверх, и я ахаю от неожиданности, когда он касается закрытой зоны. Мне безумно, сумасшедше, зверски приятно. Я закрываю глаза от удовольствия. Сквозь сладкую, плотную, будто вату, темноту, я слышу, как ты расстёгиваешь ремень брюк – звякает пряжка. Я сглатываю сладкую, вязкую слюну, и она с трудом скатывается в горле. - Ты не пожалеешь, обещаю, - шепчешь ты. Я знаю, что не пожалею. Я киваю и внутренне готовлюсь. Сейчас я потеряю то, что называют девственностью, и это сделаешь ты. Доверяю ли я тебе? Более чем. Я открываю глаза и смотрю на тебя. Всё же я немного волнуюсь. Я не хочу показаться трусихой, но всё же спрашиваю: - Можно я…возьму тебя за плечи? Ты улыбаешься и киваешь. Я с нескрываемым удовольствием разглядываю твоё голое сильное тело. Как же я рада, что сегодня оно моё. <i>Давай сделаем это, пока мы ещё живы, чёрт возьми. Давай сделаем это до того, как одного из нас прикончат. Давай… Ты входишь осторожно, и поначалу толчки чувствуются мягкими и будто бы слегка неуверенными. Мне не больно, мне приятно, я даже хочу посильнее. Мои тихие довольные стоны, видимо, придают тебе уверенности в себе, и ты начинаешь немного ускоряться. Я чуть-чуть изгибаюсь в спине, подаваясь ему навстречу. Я плохо соображаю, мозг будто набили опилками, становится чуть-чуть душно, ощущения притупляются. Всё, что я чувствую – методичные мягкие толчки. Я знаю, что я сжимаю пальцами ткань одеяла, и я знаю, что я бормочу что-то. Кажется, это что-то вроде: «ты великолепен», «продолжай» и «я хочу ещё». Внизу слышатся крики возвращающихся ребят. Они тактично дали нам больше времени. Я мысленно благодарю их. Тыкасаешься губами моего лба. Носа. Щеки. Оставляешь прощальный поцелуй на губах и, выдыхая, падаешь на кровать рядом со мной. - Я никогда не забуду этот момент, - говорю я слегка дрожащим голосом. - Забудь, пожалуйста, поскорее, - кажется, ты слегка протрезвел и теперь смущён. Я поворачиваюсь на тебя и улыбаюсь. - Ну уж нет, - говорю я, целую тебя в нос и накидываю рубашку. </i> Жан улыбается так, будто понял, что у меня промелькнуло перед глазами вместо стандартных моментов жизни. - А ты упрямая девчонка, Нанко, - говорит он. Я закрываю глаза и чувствую тёплое дуновение на своём лице – это твоё дыхание или летний ветер?..