Попрощайся с "Воронами" Натаниэль.

      Истхевен, он бывал тут слишком часто, и ломали его тут не хуже, чем в Эверморе, вступив на порог, Натаниэль увидел врача и резко повернулся в обратном направлении. Но сопротивляться сейчас как обычно он не мог, хоть и попытался, но укол успокоительного и силы покинули тело.       Это беспомощное состояние, скованные руки и прикосновение к еще целой коже, скальпель не резал, но был угрожающе близко. Дрожь, страх, истерика и так каждый день, включается камера и начинается кошмар.       Впрочем, Натаниэль не доставил Прусту удовольствия услышать его крики; да, слезы, да, истерика, но ни одного крика. Прекрасно понимая, куда пойдут эти записи, он видел похожие записи у Рико с собой. И это был еще один способ давить на него в детстве, ему тогда было страшно, узнай кто-то об этом. Сейчас ему было плевать. Узнают — он заявит и про Рико, и про Тецудзи, и про Пруста — про всех.       Раны заживали, но медленно, обдолбанное состояние почти все время, зато он видел теперь двумя глазами. Провел пару дней в, так сказать, одиночке, ломало дико, эти два дня препаратов ему не давали. Даже шевелиться, это состояние выматывало куда хуже «терапии». Но настоящий кошмар накрыл его, когда в палате помимо «врача» появился Рико, заорать ему хотелось и сильно.       Велев себе заткнуться из последних сил, видя эту дикую ухмылку и безумный взгляд Рико. — Не хочешь поздравить своего Короля с очередной победой? — хватая его за волосы, смотря в его глаза. — Да ты в ужасе… Хорошо, — Натаниэль стиснул зубы, отвернуться он не мог, но закрыть глаза вполне. — Открой глаза, сука! — но он не стал этого делать, ни после первого пореза, ни после десятого.       Не давал себе воли, чтобы ни орать, ни открывать глаза, ни стонать, но не мог сдержать только слезы, они котились по щекам. Боль сводила все тело, любой рывок стягивал ремни и от этого было только больней. Натаниэль упорно молчал, но не отвечал ни на вопросы, ни на упреки, молча снося это насилие, зная, что будь он под препаратами — было бы сложней. — Что, хочешь сбежать к этим ублюдкам? — шепча ему на ухо, усмехнулся Рико. — Кто больше нравится? Покалеченный физически или же психологически? — стиснул зубы, стараясь не реагировать, хоть и трясти стало сильней. — Он обдолбанный что-ли? — громче, отстраняясь от Ната, это злило Рико, ему нравилась, когда Натаниэль орал, видеть панику и ужас в его глазах. — Нет, совсем напротив, он чист, — все это время Пруст был рядом. — Ну так сделай что-то. За что я тебе плачу? — от этого Натаниэль дернулся сильней, ему совсем не хотелось, чтоб его опять накачали. Но препараты тягучим дурманом сковывали сознание; тело и разум перестали слушаться. — Больше… — Это максимум, у него будет передоз, — но и этого было достаточно, чтобы Натаниэль потерял контроль.       И вот эти вопли и истерика, что были нужны Рико. В таком состоянии сложно было что-либо контролировать. Когда это кончилось и почему — он не знал. Следующие несколько дней были в тумане. Новые раны болели, старые давали о себе знать, но сознание было где-то не тут.       Рико наведывался еще пару раз, но контролировать себя Нат уже не мог. Помимо препаратов и насилия со стороны Пруста, психика сдавала, Натаниэль ходил по грани и часто. «Снимать» его с препаратов стали, чуть ли не каждую неделю, сначала доводя почти до передозировки, затем запирая без всего на 2-3 дня.       После очередного такого «снятия» он уже реально думал повеситься на ремне, но препаратов больше не вводили. Это дало мозгам осознать, что ему нужно выбраться, вернуться к Эндрю, а еще, в идеале, заполучить пару записей с Рико и им. Ему нужна была страховка, доказательства. Но как их достать? Также много вопросов у него было, почему его не трогают, почему так резко начали снимать со всех таблеток.       Ответ не заставил себе ждать, его увезли из клиники, целей было три, работа подразумевала не один день. И первых он убрал чисто и быстро, хоть его все еще ломало, трясло, рвало и все остальные прелести отходника. Но он сделал это без какой-либо жалости и сожалений, но последнюю девушку он неплохо знал. От этого было проще подойти, но сложнее спустить курок, но он решил этот вопрос иначе. Да, он с ней встретился, пошел к ней в номер, но не через центральный вход, и она ничего не заподозрила. Заказав выпивку в номер и не только её, хоть у Натаниэля и были с собой наркотики, да и был соблазн самому их принять, но она сама упилась. И последняя доза, что она в итоге приняла без него, стала смертельной, он вбухал в ее напитки все, что было с собой. Ушел спокойно, тем же путем за час до её смерти, она даже успела набрать 911, но не успела нажать вызов. На следующий день все заголовки пестрили о её передозе, а Натаниэля приняли за одного из её мальчиков для развлечений, что она часто водила в свои номера. Эта «работа» более чем устроила семью, вернувшись в клинику, его перевели в другую палату, врача не сменили, но добавились еще три. От этого стало сложнее его накачивать, а у Натаниэля появился шанс получить запись. Его все еще ломало и дико, но разум прочистился, определенно. И сейчас хватало мозгов не пить таблетки, и, да, пусть херово, зато после станет легче. А так как в этой клинике не только Пруст что угодно сделает за деньги, а 10% от убийства троих это не такие и малые деньги.       Выйдя из клиники с записями, точнее, их копиями. У клиники были репортеры, но никто из «Воронов» его не встретил. Ожидаемо. Он просто вызвал такси, не произнеся ни звука на вопросы репортеров. Сел в такси и назвал адрес университета Пальметто, ехать было долго, но ему было плевать, сколько это стоит, как далеко ехать.       Стоя у «Лисий башни», Натаниэль набрал единственный номер, что знал наизусть, он долго ждал ответа. Уселся на бордюр, закуривая и натягивая на голову капюшон, он замерз, набирая опять номер, понимая, что Эндрю вполне может не взять трубку и будет прав. Решив набрать номер в последний раз, закуривая последнюю сигарету, но ее выхватили раньше, чем он подкурился. — Приперся? Почти три месяца прошло… — подкуривая, усмехнулся Эндрю, присаживаясь напротив. — А волосы то ярче… или меня глючит? — Обычно они на два тона темнее натуральных, так глаза ярче, — забирая сигарету у Эндрю, смотря на него, просто не веря, что видит его. Эндрю протянул руку к его лицу, стянул капюшон. — Пустишь переночевать, а то я немного бомж. — Вот я сильно сомневаюсь, что ты бомж, — отводя руку с сигаретой, притягивая к себе. — Все еще хочешь его уничтожить? — Да… Но теперь не только на поле… Все еще хочу тебя… даже если ты меня ненавидишь. — Эндрю широко ухмыльнулся, дикой, даже безумной ухмылкой, притянул еще ближе. — Докажи, — Натаниэль подался совсем близко к его лицу. — Я огребу, если коснусь? — почти касаясь губами губ Эндрю, а пальцами его щеки, но, не трогая, ощущая тепло его кожи. — Ты так близко… Настоящий… — Огребешь… Идем, — резко отстраняясь, видя что это расстроило Ната.       Поднявшись в общагу и зайдя за Эндрю в их комнату, окинул комнату взглядом. Словил, удивленные взгляды Аарона и Ники, но замер взглядом на Кевине. — Жан жив? — короткий вопрос и такой же короткий кивок от Дэя. — Где он? — У Троянцев, — Дэй двинулся к нему, обычно он не подпускал к себе Дэя так близко, но тут даже не попытался его остановить. — Как ты, Нат? — видя его безразличие. — Я в порядке, — переводя взгляд на Эндрю. — Я, так полагаю, могу занять диван? — Эндрю кивнул. — Есть во что переодеться? — он все еще был в кофте «воронов». — Идем, — указывая ему на дверь, Ники и Аарон тоже двинулись за ними, порывшись в шкафу, Эндрю кинул на одну из кроватей одежду. — Переодевайся. — Душ? — он указал на двери, в которой столпились эти трое.       После душа Натаниэль влез в ту одежду, что дал Миньярд и улегся на диван в общей гостиной. Эндрю уселся на кресло подушку к нему лицом, в упор смотря на это уставшее рыжее создание, что согнулось, чуть ли не калачиком и задремало. Его сон сложно назвать спокойным, но Эндрю сидел рядом каждый раз, когда он открывал глаза, тоже дремал, но реагировал на каждый шорох. — Спи, — ему больше нравилось когда Эндрю лежал рядом, но он послушно закрыл глаза.       Утром Натаниэль проснулся от чьего-то будильника, Эндрю все так же был в этом кресле, но резко дернулся и быстро успокоился. Потянулся, смотря опять на Ната, который сел на диване, протер глаза, по факту ему никуда не надо. Он подогнул ноги под себя и молча, пялился в глаза Эндрю и он делал тоже, долго и молча смотря друг на друга.       Ники копошился на кухне, периодически поглядывая на этот немой, но крайне напряженный диалог. Миньярд не сдвинулся с места, как и Натаниэль, продолжая пялится друг на друга. Завтракать начали без них, поглядывая в их сторону, но не встревая. — Ты на тренировку не собираешься? — Кевин решил прервать эти гляделки, но Эндрю не отводя взгляда, отрицательно помотал головой. — Серьезно? — Смысл? Сезон для нас давно окончен. Может, и мы забьем? — усмехнулся Ники. — Я бы лучше с Натаниэлем поближе познакомился. — Я могу убить тебя десятью разными способами если ты меня тронешь, Ники, — спокойный и серьезный голос Ната напряг Ники, а Натаниэль все так же смотрел на Эндрю. Миньярд на это ни как не отреагировал, а вот Ники явно это напугало. — Я просто познакомиться хотел… — усмехаясь довольно нервно. — Я в списке сразу после Дэя, что за список такой? — Ники покосился на Эндрю, что злобно ухмыльнулся и вытянул из-под повязки на руке нож. — Да это же так… шутки ради… Боже, Кевин, пошли уже на тренировку, — резко начиная всех поторапливать, Аарон на это усмехнулся и пошел за ними, что-то тихо говоря Ники. — Что значит «не только на поле»? — когда все ушли, Эндрю встал, смотря, что на завтрак сделал Хэммик. — Для мужчины семьи Морияма унижением считается надругательство над его телом, у меня есть доказательства того, что он меня унизил. Я не часть семьи, но если я смогу доказать это насилие, перед этим показав, что он бесполезен. Что использует деньги и власть основной семьи, не являясь её частью, подвергает основную семью опасности, от него проще будет избавиться, — все так же сидя неподвижно и четко говоря это. — А у меня есть доказательства и того, и другого. Он неосторожен, этот козырь я приберегу, не говоря о нем господину. — И что же нужно, чтобы показать, что он бесполезен? — подавая Нату тарелку и вилку, опять садясь напротив. — Стать той командой, что уделает «Воронов». — на это Эндрю усмехнулся. — Это реально. — Предположим, как это отразится на моей команде? — Натаниэль сделал тяжелый вздох. — Хреново… Это очевидно, конкретнее? — Зная Рико… это может стоить вам всем жизни… Но в первую очередь мне и Дэю…тебе… — начиная есть, медленно и небольшими кусочками. — Ты его очень бесишь, из-за выходки у здания FBI. — Приревновал? — усмехнулся Эндрю, Натаниэль поднял глаза от тарелки. — Не нравится? — он отрицательно помотал головой, он давно нормально не ел. — Он не просто ревнует, он считает, что две его… три его вещи посмели бросить ему вызов… А это значит их надо сломать и выкинуть, — продолжая есть, еда ему нравилась, но быстро или много есть он сейчас не мог. — А сломать их можно через тех кто им близок… в моем случае, через тебя и Кева. — Кев… Звучит странно… Нат, — доедая свою порцию, смотря, что Натаниэль и половины не съел. — У вас это командное расстройство что ли? — В смысле? — не понимая, о чем говорит Миньярд. — Вы не жрете, Дэй тоже по началу не ел, — на это Натаниэль хмыкнул. — Я нормальной еды три месяца не видел, я так ем, потому что это обернется мне боком если я съем за раз все, — пояснил Нат. — А у Кевина это потому, что параметры для игрока на его позиции жестче: вес, рост… Это у них пунктик, и его за это лупили, поэтому у него рефлекс. Он должен держаться в идеальном диапазоне. Я должен быть быстрее, поэтому бегать лучше, уметь удержать противника подальше от ворот и точно делать передачи на основного игрока. — Насколько точные… Он этого не говорил, — садясь на диван рядом с Натом. — Не менее 95% точности, больше лучше, меньше — нельзя. Не думаю, что он когда-нибудь, расскажет, что было с ним, — отставляя тарелку. — Тебе не надо на учебу? — Я не пойду, — поворачивая лицо Натаниэля к себе, касаясь левой скулы. — Она бесит. — Она значит для меня совсем иное… — подаваясь ближе, за рукой Эндрю. — Тебя «устраивает третий номер только в моем исполнении», но он все еще отсылает к «Воронам», — прикрывая татуировку пальцем, целуя его в губы, гладя его по лицу, видя этот восторг в его глазах. — Сведи её. — Есть идея получше, но это подвергнет тебя опасности, — шепча это в губы Эндрю, сам не касаясь его, не целуя, хоть и очень хочется. — Какая идея? — опять целуя, притягивая за шею к себе.