Защитный механизм

Джисон с ужасом наблюдает за тем, как дверная ручка входной двери поворачивается, словно в замедленной съёмке, и на пороге появляется он — человек, на страдания по которому Джисон потратил лучшие годы своей жизни. Порой ему приходится напоминать себе, что он был влюблен в старосту своей группы всего-то четыре года или восемь семестров, но чувство неудовлетворённости от безвозвратно потраченного времени от этого никуда не исчезает. Он всё такой же красивый и выглядит с иголочки — строгий вид, к которому для полного завершения не хватает только кожаного кейса; выглаженная белоснежная рубашка, воротник которой свободно располагается на его широких плечах, и его классические брюки с идеально выглаженными стрелками умело демонстрируют только самые лучшие его черты: фигуру и вкус в одежде. Вторым внимание Джисона привлекает к себе факт того, что к нему на его скромный праздничный вечер встречи выпускников он заявился с девушкой, которая, к слову, к их выпуску никакого отношения не имеет. Джисон поспешно отдаёт бокал с вином рядом стоящему Феликсу и спешит к входной двери, надеясь успеть до того момента, пока на симпатичной физиономии новоприбывшего не выразится чувство отвращения, присущее его обыденному виду. Завидев хозяина праздника, молодой человек улыбается и дружелюбно раскрывает руки для объятий, будто между ними не было той неловкой истории с отвергнутым признанием всего-то пару лет назад. — Джисон! Ты отлично выглядишь. Выпуск из университета пошёл тебе на пользу, сейчас ты выглядишь более... Нормальным. — А ты всё ещё не научился делать комплименты! — Джисон буквально выдавливает из себя смех, пытаясь звучать хотя бы минимально дружелюбно. Его бывший объект любви бегло представляет свою спутницу как новоиспечённую невесту, на вид которой явно меньше двадцати лет. Она разглядывает интерьер квартиры придирчивым взглядом и морщит свой изящный нос, когда её тёмные глаза наталкиваются на что-то, что кажется ей недостаточно симпатичным. Джисон делает вывод, что из них получится прекрасная пара и озвучивает этот комплимент вслух. — В отличие от тебя я знаю толк в человеческой радости, поэтому очень рад за вас двоих! Вы друг друга явно достойны. — В ответ молодая темноволосая особа натянуто улыбается, а прошлое Джисона, которое он хотел бы уже позабыть, кивает с довольным видом и добавляет: — Мы планируем создать новую ячейку общества в ближайшее время. Как только будущая миссис Чон окончит университет. Джисон делает счастливое лицо и со всей страстностью пытается выразить свою несуществующую радость. В голове не укладывается мысль: как он мог влюбиться в такое? За завязавшейся беседой, хоть и не самой приятной и требующей немалых усилий со стороны Джисона, он и не замечает того, что гости всё ещё стоят у порога. Он поспешно приглашает их в гостиную и надеется сплавить кому-нибудь столь же занудливому или предоставить им возможность побыть в чрезвычайно интересном обществе друг друга. Будущая миссис Чон вновь окидывает помещение взглядом, по которому можно прочитать не только недовольство, но и крайне очевидное “фи” и, чтобы добить марафон презрения, который она, очевидно, решила начать, Джисон предлагает гостям напитки. — Нет, благодарю, я работаю на государственной службе, и моя рабочая неделя состоит из шести дней, а не из пяти, в отличие от прослойки тунеядцев, работающих на частные лица, — Джисон давит улыбку и понимающе кивает: ну разумеется. Он всё чаще задаёт себе этот назойливый вопрос: что могло его в нём так сильно привлечь, что он не замечал всей этой желчи внутри него аж целых несколько лет? Сейчас, стоит ему открыть рот, всем вокруг становится ясно, каким человеком он является. Неужели Хан Джисон был таким глупым? — Что же насчёт тебя, Джисон? — Внезапным вопросом парень перебивает поток его размышлений, — Помнится мне, в прошлом ты имел привычку питать страсть к людям, которые находятся немного в другом кругу, если ты понимаешь, о чём я. Так ты нашел своё призвание? Нашел свою пару? Утвердился как личность? Джисон еле сдерживает порыв плеснуть стаканом колы со льдом в лицо этому напыщенному индюку и широко улыбается. — Если ты не в курсе, просто информирую, что между личностной реализацией и наличием партнёра нет никакой связи. Я работаю в редакции модного журнала и веду еженедельную рубрику в интернет-издании. Занимаюсь спортом и пишу песни. В этом году заканчиваю магистратуру по направлению классической литературы и развожу зимний сад на балконе. Так что можешь не беспокоиться на мой счёт, своей жизнью я доволен. — О, а балкон застеклён? — Подаёт голос молчавшая всё это время будущая миссис Чон. По её большим глазам, сияющим ярким светом глупости, очевидно, что она не следила за ходом разговора и в дальнейшем не собирается этого делать. — Застеклённый балкон обойдётся дешевле, чем утепление каждого растения, не считаешь? — Раздаётся насмешливый голос со спины и Джисон, в удивлении обернувшись, сурово поджимает губы. К ним подходит Минхо собственной персоной в этом своём полосатом красно-белом свитере, который подчёркивает его атлетические плечи и так чертовски ему идёт, с бокалом красного вина в руках, который прекрасно контрастирует со всем его видом прилежного студента-старшекурсника, а на его классических очках в тонкой оправе играют блики от светильников. И весь он такой по-зимнему мягкий и красивый, что вокруг невольно начинают взрываться фейерверки. И его уютный вид сильно резонирует со строгостью и чопорностью новоприбывшего гостя. Юная миссис Чон, очевидно, решает проявить небывалую щедрость и после впервые произнесённых за всё время слов наконец-то впервые искренне улыбается. Джисон хмыкает — перед чарами Минхо не устоит ни глупость, ни привередливость. — Логично, — недовольно отрезает её новоявленных жених и закатывает глаза. — Милая, в наше время ты нигде не найдёшь открытых балконов, это прошлый век. — У моей тёти открытый балкон, она любит пить там чай, — недовольно возражает его пассия. Пока молодые бранятся, Джисон бросает вопросительный взгляд на Минхо, на что тот, грациозно отпивая из бокала, подмигивает ему. Ну и что он задумал? — Ты интересовался личной жизнью Джисона? Так вот она, прямо перед тобой во всей красе, — внезапно парень разводит руки в стороны, с самодовольным видом демонстрируя себя. Очевидно, что такое представление — что-то за гранью понимания бывшего объекта страсти Джисона, потому что он, в непонимании переводя взгляд по траектории Джисон-Минхо и обратно, молчит. — Я имею в виду, что я — его жених, — уже менее пафосно поясняет парень, явно разочарованный тем, что его фраза не произвела ожидаемого впечатления. Он выбрал мишень не по зубам — ослеплённый своим тщеславием молодой человек был не в состоянии принимать чужой успех, будь то карьера или личная жизнь. Джисон, покрасневший от корней волос до кончиков пальцев, неловко улыбается, кивая откровенной лжи, что нарочно вырвалась из уст Минхо. Тот, увидев его невольное поощрение ситуации, набирается ещё больше уверенности и, взяв его за руку, обнимает за талию и бессовестно продолжает: — Планируем медовый месяц на Амальфитанском побережье. Господин напыщенный Индюк, как его прозвал Феликс — лучший друг Джисона, делает нервный глоток из недавно вручённого ему бокала и, поджав губы, не совсем убедительно поздравляет фиктивных молодожён. — Что же, очевидно, вы тоже неплохая пара. Как удачно всё сложилось, не правда ли? А Джисон рассказывал тебе, какие отношения нас связывали в годы учёбы? Очень забавно теперь наблюдать за вами. Минхо сжимает руку Джисона чуть крепче и делает глубокий вдох. — Да, я в курсе. Могу только сказать, что я чрезвычайно рад прогрессу в его вкусе — теперь он питает любовь к хотя бы вполовину достойному его человеку. В любом случае, никто не полюбит его сильнее чем я, потому что это уже невозможно, так что я думаю всё действительно сложилось так, как и должно было быть. Общаться с таким токсичным и едким человеком, какой оказалась его первая серьёзная влюблённость, всегда казалось Джисону чем-то сродни мазохизму, поэтому он, извинившись за неотложные обязанности, потянул Минхо за собой в сторону кухни. Та, удачно свободная, встретила их темнотой и прохладой — единственное место в квартире, куда ещё не набился народ. — Ну и что это был за спектакль? — Джисон устало трёт лоб, не в силах даже оформить свои возмущения в более импульсивную форму. — Зачем ты встрял? — Я крайне разочарован твоим выбором, надеюсь, такого больше не повторится. Для твоего же блага, — уточняет парень. Он присаживается на высокий стул у каменной столешницы и подпирает подбородок ладонью. — Он отвратителен даже просто как человек. — Я знаю, — вздыхает Хан, — он не был таким первые пару семестров. Ну, или был, просто я этого не замечал. Во всяком случае, я успел признаться ему до того, как он открыл своё истинное лицо, за что он и мучает меня до сих пор. Минхо хмыкает. — И ты не ответил на мой вопрос. — Почему я всё это затеял? Защитный механизм. Да и разве ты бы отказался лишний раз пораздражать такого придурка? Мне кажется, это отличное развлечение. Кроме того, — пожимает плечами, — это была прекрасная возможность рассказать тебе правду. — Какую правду? О моём улучшившимся вкусе в мужчинах? — Нет, о моих чувствах к тебе. В воздухе повисает физически осязаемая тишина, только разговоры из гостиной фоновым шумом позволяют всё ещё помнить, что они находятся не в космическом вакууме. Джисон неловко замирает на полпути к раковине, чтобы ополоснуть оставленные после кого-то стаканы, не найдя слов. Ли Минхо, тот самый, что звезда всего издательства, будущее модной индустрии и просто человек-очарование, признался ему в любви? Тот, кто перманентно подшучивает над Джисоном на работе по любому поводу; тот, кто всегда с самым строгим видом слушает презентации джисоновских проектов; кто специально приносит ему чашку зеленого чая, хотя знает, что он пьёт только американо? Невероятно. Когда тишина переступает грань приличия, Минхо вздыхает и, вопросительно выгнув бровь, интересуется: — Ты что-нибудь скажешь? — А я должен? — Ну, даже не знаю. Тебе признались в чувствах. Ты такой необычной реакции у того чудака набрался? Джисон давит улыбку и качает головой: — Нет, его реакция была напротив чересчур бурной. Честно признаться, ты выбрал очень интересный способ открыться. Теперь меня не покидает чувство, что меня разыгрывают. — Там, — Минхо указывает пальцем на дверь, — только твои друзья. А чтобы тебя разыграть, мне нужны мои. — Ты поэтому так сильно хотел прийти сегодня? Я ведь никого из коллег даже не приглашал. Внезапно Минхо неспеша поднимается с места и подходит вплотную к Джисону. Хан теряется и не знает, куда смотреть — на его волосы, ворот его свитера, руки или губы. Глаза беспомощно бегают по лицу, в конце концов останавливаясь на губах. Минхо не улыбается и голос у него звучит крайне серьёзно, что приводит в ещё большее замешательство. — Это не розыгрыш и не шутка. Я люблю тебя с тех пор, как ты, несмышлёный, перешел в наш отдел, — после чего уже более лукавым тоном добавляет, — И я не шутил на счёт отпуска на Тирренском море, Хани. И на счёт свадьбы, кстати, тоже. — Что ж, это довольно неожиданно, — задумчиво проговаривает Джисон, пряча улыбку, — но если ты меня сейчас поцелуешь, я обещаю серьёзно подумать над твоим предложением.