Версальская ведьма

— Если увидите это ожерелье — приходите. Будет сигналом о том, что у меня есть информация.       Рене подносит руку к груди, словно чем-то крайне тронута, и оглаживает кончиком пальца одну из жемчужин, аккуратно, практически незаметно. — Какие хорошие новости от папеньки, благодарю!       Говорит уже громко, и окружающие дворяне, обратившие внимание на их перешёптывания, понимающе хмыкают и теряют интерес. На устах Рене расцветает улыбка счастливо-взволнованная, Александр почти верит в её искренность. А потом она добавляет едва слышимым шёпотом: — Ночью, через проход, когда никто не увидит.       И покидает его стремительно, присоединяясь к свите королевы.       В их встречах нет особой опасности: он — её покровитель, представил девицу ко двору, любой момент разговора в стороне можно оправдать этим. Неужели просто боится? Александр внимательно смотрит за Рене, а она, замечая, улыбается лукаво.       День полон дел и событий. Александр освобождается только поздно ночью, Рене, должно быть, уже видит десятый сон, есть ли смысл идти в её комнату? Он идёт по проходу и решает, что — на всякий случай — проверить не помешает.       Рене сидит на краю кровати, сложив руки на коленях, и отрешённо смотрит на ладони, освещённая лишь парой свечей. Погружённая в мысли, она не замечает его появления, и Александр рассматривает девушку: ночная рубашка, плотно запахнутый халат, рыжие волосы, волнами спадающие на плечи и грудь, несколько коротких кудряшек лезут в глаза, обкусанные губы — надо намекнуть, чтобы отбросила эту привычку. И глаза — ярко-зелёные, задумчивые, горящие, с отражением пляшущего пламени свечи, он, право, не удивляется прозвищу «ведьма», которое постепенно заполняет придворные речи.       Александр кашляет, и Рене вздрагивает, вскакивает судорожно и делает шаг навстречу. — Кое-что сегодня произошло…       Она рассказывает о сцене в комнате Гуго, чьей участницей стала, ждёт реакции, и, когда Александр, обдумав, говорит, что делать дальше, кивает и чуть склоняет голову. Хочет сказать что-то ещё, но тушуется под его заинтересованным взглядом, и, видимо передумывает, ограничиваясь простым: — Я вас поняла.       Следующие несколько дней Александр замечает ожерелье почти постоянно — Рене доносит что-то важное, что-то занятное, какие-то мелочи, которыми посчитала нужным поделиться. Она ищет его взгляды при дворе, улыбается и чуть склоняет голову, совсем как ночью, получает задания и вспыхивает, когда его волосы задевают кожу её шеи. Александр замечает смущение, пунцовые щёки, глубокое дыхание в попытке успокоиться и усмехается: кто бы мог подумать, что в таком обществе она будет вести себя девственницей до мозга костей — она, очаровавшая царственных особ, околдовавшая Людовика, что отослал любовницу с его ребёнком под сердцем. Все понимают, что это значит.       Для кого он освободил место подле себя. — Могу я попросить вас о помощи?       Рене нервно сжимает пояс халата и избегает его взгляда. Сегодня, во время очередного театрального представления, король позвал её в свою ложу и все два акта и антракт говорил с ней, вызывая женскую улыбку и смеясь от её слов; бывало, он что-то спрашивал и после серьёзно слушал мнение Рене. Когда актёры вышли на поклон, Людовик наклонился к ней особенно близко, как бы случайно коснулся руки, что-то сказал, а она, разрумянившаяся, растерялась и почти сбежала, сославшись на плохое самочувствие. Александр знает, потому что наблюдал за королём — точно не за наивной девчонкой.       И вот она сейчас стоит перед ним, дрожит, опустив глаза, и отказывается говорить о том, что произошло в королевской ложе. Впрочем, добрые языки напели, что рыжая ведьма приворожила короля, да так, что он держит её подле себя днём, а теперь решил не расставаться с ней и ночью. — Ожерелье… — Александр молчит, и Рене решается продолжить, — не могу его снять…не могли бы вы?..       Она, сверкнув глазами, оборачивается к нему спиной и ждёт. Все ночи до этого как-то справлялась, что пошло не так в эту? Почему служанка не могла этого сделать, в конце концов? — Что между вами произошло? — Александр говорит с деланным равнодушием, но подходит ближе и оголяет её шею, медленно убирая мягкие волосы.       Рене замирает, кажется даже, перестаёт дышать, ощущая прикосновение холодных пальцев, и только спустя пару минут откликается: — Между нами?.. — Не стройте из себя дурочку, ma chère.       Рене вздрагивает от тихого щелчка замка ожерелья, оборачивается и обращает свои колдовские глаза к нему, трепещет, ждёт чего-то. Жемчуг скользит по шёлку халата и бесшумно теряется где-то на ковре, девичья грудь поднимается и опускается в рваном ритме дыхания. Александр не убирает руки от её шеи, водит пальцем по коже, Рене дрожит и непроизвольно облизывает губы. А потом опускает веки и касается щекой его запястья.       Рука сжимает горло — несильно, но ощутимо, больше чтобы напугать, нежели действительно задушить, и Рене в страхе открывает глаза. — Вы не забыли, на каких условиях прибыли ко двору? Не забыли, что вы — моя вещь, что… — Я в вашей власти?       Рене перебивает и ласково, как только может дрожащей рукой, отводит его ладонь. Развязывает узел на поясе халата — и вот уже белый шёлк вслед за ожерельем соскальзывает на ковёр. И Рене стоит перед ним абсолютно нагая, её прикрывают только рыжие волны волос, которые отсветы огня делают огненными, словно языки пламени пляшут в ведьминых кудрях. — Я хочу стать вашей во всех смыслах, — Рене храбрится, но от него не скрывается волнение, — и хочу вас сделать моим.       Она робко прижимается к нему, обнимает одной рукой и целует куда-то на уровне ключиц, скрытых камзолом, зарывается свободной ладонью в его волосы и притягивает к себе, целуя уже по-настоящему: нежно, стыдливо, пылко, неумело, любовно. Александр не должен отвечать, но не может не ответить — прижимает к себе и целует Рене так, что её ноги подкашиваются, и она готова осесть на ковёр вслед за халатом. О таком не пишут в романах — вернее, пишут, но не могут описать так. Рене знает, она читала много, представляла, каково это, целовалась с Николя, но с ним это было по-другому. Он так же, как и она, не знал, что делать, и это получалось скорее нелепо, чем чувственно, но Александр…если она так тает от его поцелуев, то что будет, когда они.? Рене стесняется продолжить мысль и улыбается ему в губы.       А потом он резко отступает. — Александр?       Рене звучит растерянно. Всё было так хорошо, почему он прервал поцелуй? Она не знает, что происходит, а Александр стоит и смотрит будто сквозь неё. — Александр?.. — Это было неправильно. Вы должны понимать это так же, как понимаю я.       Его голос кажется отстранённым, словно это не он только что так жарко прикасался к ней, словно он — механизм, лишённый эмоций. Но ведь это ложь. — Александр, это не может быть… — Может. Приберегите себя для Людовика и не растрачивайтесь зазря.       Он поднимает халат, накидывает ей на плечи, прикрывая наготу, и холодный шёлк вызывает муражки по телу, помнящему руки Александра. Рене отказывается верить в происходящее: он же тоже целовал её, сам! — Скажите, что не хотите этого. — Это неправиль… — Это не то! — глаза уже щиплет от слёз, Рене боится разрыдаться в его присутствии. — Скажите, что не хотите этого.       Александр долго смотрит на неё, версальскую ведьму, пленившую короля и… и застрявшую между гневом и отчаянием, и молча разворачивается, скрываясь в тайном проходе. — Тоже скажете, что я вас околдовала?       Ноги больше не держат, Рене оседает на ковёр. Старается говорить твёрдо, сдерживает поступающие слёзы и после прячет лицо в коленях. Какой стыд, позор, какая ужасная ситуация, в которую она сама же себя и вогнала. Рассчитывала на взаимность? Глупая, безнадёжная Рене! Она пытается порвать ожерелье, но режет палец о нить — и приложив усилий чуть больше её разрывает. Жемчуг разлетается по разным сторонам.       Утром Рене вновь являет собой само очарование юности, словно накануне ничего и не произошло. На шее золотом сверкает подаренное Людовиком колье, рыжие волосы собраны в косы. Рене приветственно кивает мрачному Александру, поддерживает беседы, улыбается, на вопросы о ранке на пальце шутливо и загадочно подносит его к губам и говорит «колдовала, но только никому», смеётся, гуляет в саду под руку с королём, слушает внимательно и в смущении отводит глаза от его взоров.              А вечером ищет потерянные жемчужины.