Talking to u

Была середина марта. И этим, пожалуй, всё сказано. Природа, как ей и положено, расцветала. У кролика был самый разгар работы: подготовка к Пасхе. Его помощники спешно наряжались в свои лучшие пёстрые краски, с предвкушением ожидая выхода на свет. Фея, не сбиваясь с графиков, продолжала заниматься сбором зубиков. В отличие от помощников кролика, её крохи были более шумными, но не менее эффективными, метаясь туда-сюда и старательно сортируя зубки по отсекам. Песочник насылал сны. Под его отточенными движениями золотой песок растекался тонкими нитями, позволяя детям спать спокойнее. Северянин разрабатывал новый вид радиоуправляемых самолётиков. Даже эльфы, казалось, были оживлённее чем обычно, то и дело подсовывая ему разные детальки, шестерёнки и стачивая печенье в два раза быстрее, умудряясь при этом практически не покидать мастерскую. А Джек... Джек просто был. Время холодов и метелей прошло, сменяясь теплом, зеленью. Весна наполняла один город за другим яркими солнечными лучами, растапливающими его лёд. Это бесспорно красиво, но всё же не его стихия; Джек чувствует себя слегка инородно в такой обстановке. В подобные дни, когда солнце грозится растопить и его, Фрост ищет убежища в холоде и, какая ирония, в тени. И такая, однако, странность: метели на улицах стихли, но буря в его душе уходить не желала. С того самого момента, как он вместе с другими Хранителями одолел кошмаров, его не покидает беспокойство. Он ловит себя на том, что часто вспоминает выражение лица Кромешника, когда тот уговаривал его уйти с ним. "Что дополняет друг друга лучше, чем холод и тьма?" Джек шагает по ночным крышам; крутит посох в руках, крутит слова в голове. Мыслей слишком много, он старательно пытается разложить их по полочкам; ему не нравятся эти странные ощущения сомнений и неопределённости. Что-то не так, что-то определённо не так. "...но я понимаю тебя." Уйдя в себя, он не замечает, как под его ногами ломаными змейками расползаются тонкие линии силы, замораживая капельки росы. Сердце Джека было беспокойным. Что его беспокоит? Что это? Он рассматривал мысль обратиться с вопросом к Хранителям, но... но? "Они никогда не примут тебя по-настоящему." Нет, это не было правдой... и ложью не являлось. Они просто... Просто стали реже видеться. Пересекались иногда, раз в пару-тройку месяцев, быстро перекидывались последними новостями и на этом всё. Его воспринимают как полноправного Хранителя. Он и есть полноправный Хранитель! Он клятву дал! От чистого сердца, между прочим. Но это... это другое. Джек понял это не сразу но, вероятнее всего, в этом и была его беда: ни к кому из них он не мог заявиться просто так. Ну не положено, неловко как-то... Они все заняты... Тем более, их понятия не позволяют долгих разговоров, да и вообще разговоров без повода. Они никогда его не выгоняли, но юный дух чувствовал себя как ребёнок в гостях. Не как кто-то, кто мог бы заявляться на всех правах. Тем более, останавливать работу огромных систем ради своих глупых вопросов? Вы серьезно? Он тот ещё наглец, даже побольше некоторых, но совесть у него ещё осталась. Возможно, на это влиял его возраст; по сравнению с остальными духами он действительно ещё ребёнок. Опыт придётся набирать явно не одно и не два столетия, чтобы хоть примерно достичь того ментального уровня, на котором стоят Хранители... И даже так его большую часть времени будут воспринимать как большого ребёнка; с неплохим умом, боевыми навыками, взрослыми проблемами, решениями и идеями, богатым внутренним миром... Но всё ещё ребёнка. Джек с невыносимой болью осознаёт что, кажется, не может с этим смириться. *** Тонкая фигурка аккуратно планирует на пустую поляну. Джек тихо приземляется на землю, приближаясь к тому месту, где в последний раз видел его: где был вход в его логово. Кровати там, очевидно, больше не было: Фрост хорошо помнит, как её каркас ломался под лапами кошмаров; как растрескавшиеся доски засасывало внутрь, как сама земля сошлась над последней щепкой, запечатывая всё наглухо. А потом наступила тишина. Это была такая странная тишина, что поначалу Джек даже не обратил на неё внимания. Радость победы, облегчение, счастливые дети и одобрение хранителей заслонило любые сомнения, отмело их одним лёгким движением. Но теперь, погрузившись в эту тишину, Фрост внезапно понимает, что не слышал ничего более ужасающего, чем это. Тишина. Ти-ши-на... Вечное заточение в собственном разуме, наедине с собственными страхами. Что может быть хуже этого?.. Теперь единственным напоминанием о том, что тут что-то было, является пустырь. На нём даже не растёт ничего, словно сама природа противится приближаться к этому месту. Словно всё живое избегает прикасаться к тому, чего касался король кошмаров. Интересно, а Кромешнику было когда-нибудь одиноко?.. Фрост подходит ближе, легонько простукивая посохом землю перед собой; она, сухая и потрескавшаяся, распространяется во все стороны, будто маленькая пустыня. Но раньше, чем он успевает среагировать, из под этой самой земли раздаётся глухой треск и Джек проваливается вниз.