Доктор, а вы меня осмотрите?

Арсений наспех закрывает кабинет, из-за спешки уж слишком сильно хлопает дверью. Наконец-то рабочий день подошёл к концу и можно бежать домой к Антону, тот пару часов назад приехал с командировки. Они не виделись неделю, а по ощущениям месяц, поэтому Попов прощается с сидящими в регистратуре девушками и спешит на выход. На улице тёплая майская погода, вечернее солнце слепит, Арсений жмурится и натягивает солнцезащитные очки, усаживаясь на водительское сидение. На самом деле день был загруженным, пациентки шли друг за другом, не давая времени на отдых, он даже на обед ушёл на десять минут позже. Арсений является владельцем частной гинекологической клиники. Ещё в пятнадцать он решил, что хочет быть врачом, родители поддержали, решив, что сын точно не будет нуждаться в деньгах, если будет хорошим специалистом. Только они думали, что он выберет другое направление, например, хирургии или стоматологии, но в семнадцать он уверенно им заявил, что хочет быть гинекологом. Сам Арсений не то, чтобы сильно увлекался женскими половыми органами, он скорее относился к ним совершенно спокойно. Его не привлекали ни женщины, ни то, что у них в трусах, кроме профессионального интереса. После долгого и упорного обучения в медицинском университете Арсений проходит стажировку в муниципальной клинике, а затем ещё года четыре работает в частной. Там они и знакомятся с Антоном. Тот приходит со своей подругой, поддержать её, у неё было подозрение на хламидиоз. Арсений вышел из кабинета, чтобы позвать следующую пациентку. — Кузнецова Ирина, — крикнул он, рассматривая диваны рядом с ним. — Я, — слышится мужской голос справой стороны. — Простите? — Арсений знает, что сейчас двадцать первый век и всё бывает, но лично ещё не сталкивался, поэтому удивлённо смотрит на высокого парня с птичьим гнездом на голове. — Ой, я, это, — подходит он, в широких штанах с изображением маленьких членов с крыльями и розовой толстовке. — Я не то имел в виду. Она сейчас, просто в туалет отошла. — Хорошо, как вернётся, скажите, чтобы заходила. — И уходит в свой кабинет. Пока выдаётся свободное время, Арсений принимается за заполнение бумаг, ещё раз просматривает анализы пациентки и бесится, что та задерживает его только из-за того, чтобы он сказал ей, что всё хорошо, и инфекции она избежала, ещё нужно как маленькой девочке прочитать лекцию о предохранении, а потом можно домой. Не ей, Арсению, хотя может и ей. Вообще, нужно бы сказать, чтобы её парень тоже проверился. Девушка чуть ли не визжит, когда узнаёт, что в этот раз пронесло, а потом, как прилежная ученица, выслушивает лекцию насчёт безопасного секса. Пытается оправдаться, что всегда предохраняется, а тут так получилось. Арсений ничего не говорит, только вежливо прощается, и та покидает кабинет. В дверь стучат. Совершенно неожиданно, потому что его рабочее время закончилось десять минут назад, а коллеги в это время обычно беспринципно врываются. Тем более, если пациентка находится в кабинете, то дверь он закрывает на ключ. — Извините, можно? — в дверном проёме появляется светлая голова с кудрями. Тот парень из приёмной. Наверное, пришёл получить направление на анализы, но это можно сделать и в регистратуре. — Да, что Вы хотели? — вздыхает Арсений. — А что Вы делаете после работы? — закрывая за собой дверь, говорит парень, так и не проходит дальше, стоит возле входа. Значит, не анализы. — Если свободны, то не хотели бы выпить чай или кофе, или может, что-то покрепче? Смотря, что любите. Парень так очаровательно улыбается, крутит многочисленные кольца на руках. Волнуется, кажется. Смотрит из-под прикрытых ресниц, старается сделать вид, будто бы не рассматривает, получается плохо, но Арсений не осуждает. Он сейчас занимается тем же. — Это свидание? — растягивает улыбку в хитрой ухмылке, когда его перебивают. — Конечно! — слишком резко выкрикивает он. Арсений только посмеивается и соглашается, потому что эта очаровательная уверенность-неуверенность подкупает, а ещё светлые зелёные глаза так смотрят, что до мурашек. Они идут в кафе недалеко от клиники, заказывают фрикшейки, потому что оказывается, что Антон, а так зовут парня с члениками на штанах, любитель сладкого, а Арсений никогда не пробовал эти коктейли. — Антон, если у нас слипнется попа, то я врач не по этой части, — зачем-то говорит Арсений, когда с молочного коктейля чуть ли не валится обилие сладостей, обрушивая на себя совершенно двусмысленный взгляд. — Я знаю, как в таком случае обходятся без врача. — Арсений сначала, как уважающий себя мужчина, закатывает глаза, а потом ловит насмешливый взгляд Антона и смеётся вместе с ним. — Тебе, кстати, надо будет провериться, — так, между делом бросает Арсений. — Зачем это? — Ну раз у Ирины был повод для подозрения, то и у тебя может быть, — его мысль перебивает истерический смех. — Что тут смешного? — непонимание. — Ты подумал, что я и Кузнецова? Фу. Арс, как такие мысли вообще уживаются в твоей голове. Я десять минут назад буквально предлагал лизать тебе задницу, а ты тут про Иру, — и всё это сопровождается смехом. — Ну, бисексуалы, Антон, — всё ещё без веселья отвечает Арсений. — Я гей. Никаких посягательств на женское тело. Если надо, я предоставлю тебе все справки перед сексом, но могу заверить, что чист. Это далеко не свидание мечты, но из-за глупых шуток, совершенно простых разговоров, во время которых они узнают друг друга лучше, Арсений валится домой на диван, не раздеваясь, и на пару часов зависает в переписке с Антоном. Так они начинают бесконечно много общаться, Антон частенько встречает его после работы, и они идут гулять. Арсений чувствует себя шестнадцатилетним парнем, когда ты ещё не совсем понимаешь, как вести себя в отношениях, и вы просто беззаботно гуляете по городу. В какой-то момент их невинные прогулки с поцелуйчиками перерастают во что-то большее, начинают вместе жить и снимать квартиру, Антон замечает, как Арсений злится от того, что в клинике какие-то проблемы, поэтому предлагает взять небольшой кредит, чтобы открыть собственную. Сначала Попов мнётся, не хочет принимать от Антона деньги, потому что тот предложил скинуться сколько у них в общем есть денег, а остатки взять в банке. У того как раз карьера пошла в гору, и зарабатывает он не так мало, но это не значит, что нужно садиться ему на шею. — Арс, ты говоришь бред. Мы же семья, никто ни к кому на шею не садится, — пожимает он плечами, а у Арсения от этих слов всё тело сжимается, а сердце точно пропускает пару ударов, потому что они семья. Поэтому сейчас Арсений мчит домой к своей семье из их клиники. Они вместе уже больше пяти лет, и для Арсения они пролетели совершенно незаметно, когда они встретились у обоих не было ничего. Сейчас же Антон — управляющий архитектурной фирмы, Арсений со своей клиникой и не последний гинеколог в городе. У Антона есть ужасная привычка: не закрывать входную дверь на ключ и ладно, сегодня Арсений пришёл не поздно вечером, а когда он иногда возвращается после десяти вечера домой, Антон уже может даже спать в это время, то не запертая дверь напрягает. Шастун постоянно говорит, что в случае чего он же дома, только того дрелью не разбудишь не то, что грабежом. Вот и сейчас дверь не заперта — заходи, кто хочет. Арсений аккуратно снимает удобные кроссовки, которые он купил себе для утренних пробежек, только оказалось, что времени на эти пробежки не хватает, поэтому проводить рабочий день в этих кроссовках не менее приятно. Антоновы найки расставлены по всему коридору, поэтому приходится оставить свою обувь посередине, а позже, после того, как заобнимает и зацелует Антона, то отправит убирать обувь на полку. В квартире на удивление тихо. Арсений сразу идёт в ванную комнату, чтобы помыть руки, в прихожей на тумбе оставляет телефон и ключи. Антон не находится ни на кухне, где мог бы уплетать специально приготовленную для него пюрешку с куриными котлетками; ни в спальне, где мог бы отдыхать после перелета. К удивлению, тот находится в гостиной на гинекологическом кресле. Стоп. Что. На гинекологическом кресле? Это что, профдеформация, или как такое понимать? — Антон? — отходит от дверного проёма, рассматривая длинные, не скрытые тканью, ноги расположенные на подколенниках. Антон совершенно вульгарно распластался по поверхности стула в одних шортах, просто не оставляя Арсению шансы на приличные мысли. Только всё это перебивает недоумение, откуда дома это кресло. — О, ты приехал, — отрывается от телефона. — Я тут насчёт проекта общался, увлекся и даже не заметил, как хлопнула дверь. — А это что? — очерчивает пальцем в воздухе совсем не привычное для их гостиной кресло. — Гинекологическое кресло, — совершенно спокойно говорит Антон, пока не ловит хмурый взгляд Арсения. — Я не знаю, у тебя надо спросить. Я только приехал, а тут в домофон звонят, мол, доставка, ну я и пустил их, а они его заносят, я говорил, что ошибка какая-то, но они твоё имя назвали и наш адрес так, что не приебёшься. Точно! Пару месяцев назад Арсений заказал новое кресло, потому что старое уже нервно поскрипывало, и, кажется, на днях оттуда выпал какой-то болтик, только вот почему заказ пришёл не в клинику, а на дом. Но потом и это до него доходит. В тот день был сумасшедший поток людей, будто все забеременели и заболели в один день, вот он замученный и вбил не тот адрес. — Блять, я с адресом ошибся, — он устало проводит руками по лицу, трёт глаза. — А ты вообще не соскучился? — тянет Антон, а на лице играет хитрая улыбка, будто бы он придумал, как украсть луну, тем самым обхитрив Грю из «Гадкий Я». И правда, за всей этой неразберихой с креслом Арсений отвлёкся от главного — от Антона. Надо исправляться. Он подходит ближе, останавливаясь прямо напротив разведённых ног, пристально смотрит за тем, как улыбка становится шире, а в зелёных глазах появляется игривый огонёк. Становится вплотную, прижимаясь к заднице Антона пахом, и наклоняется поцеловать. Мягко касается чужих, но таких родных губ, совершенно невинно целует, а руки опускает на ноги, гладит колени, опускаясь ниже. Антона не устраивают детские игрища, поэтому он прикусывает нижнюю губу Арсения и лезет своим языком ему в рот, вплетает пальцы в тёмные уложенные волосы, подталкивая к себе. Арсений уже добирается до бёдер, сжимает их и лижет язык Антона, пока тот не успевает что-либо сделать, он присасывается к его языку. Насаживается на него и отстраняется, чтобы ещё несколько раз повторить это же действие, кончиком своего ласкает зажатый между губ язык, вырывая из Антона первый тихий стон. Антон руки перемещает на шею, большими пальцами гладит мочки ушей и линию челюсти, пока его рот выцеловывают, а потом и вылизывают. Арсений поддаётся ещё вперёд, упираясь в него уже привставшим членом. — Соскучился, конечно, — говорит Арсений, отрываясь от раскрасневшихся губ. Убирает руки с желанных бёдер и тянется к лицу. Пальцами проводит по припухшим губам, наблюдая за тем, как Антон совершенно невинно проводит по ним языком и смотрит за реакцией Арсения. — Антон. — Он знает, к чему всё идёт. — Арс, ну у тебя же никогда не было секса на гинекологическом кресле, — прищуривается он, — или подожди, я чего-то не знаю? — Не было. — А-арс, ну пожалуйста, — тянет он. Ему даже не надо строить молящую мордашку, потому что он уже одним голосом может выпросить у Арсения всё что угодно. — Я могу потом антисептиком или ещё чем помыть кресло! Арсений и до последнего предложения был согласен. Он подумывал об этом с самого начала, просто вся эта неразбериха с креслом сбила его с толку. Ни одна его пациентка за столько лет практики не вызывала и одного процента того, какие чувства сейчас вызывает у него Антон, вульгарно сидящий на этом кресле. Наверное, у него в жизни в принципе никто не вызывал таких чувств, какие вызывает Антон. Он для него особенный. Как бы сопливо и приторно сладко это ни звучало, это просто факт. Антон за столько лет научился читать Арсения, поэтому он уловил согласие, промелькнувшее в глазах, и снова притянул за шею за поцелуем. Только тот долго не продлился, потому что уже спустя минуту он попросил принести смазку и презервативы и убрать его телефон. Смазка с презервативами находится в прикроватной тумбочке, которая, кажется, только для секса и покупалась. Помимо презервативов и смазки, которые есть разных вкусов там имеются парочка вибраторов и анальных пробок. Да, у них насыщенная сексуальная жизнь. Теперь вот гинекологическое кресло. По возвращении Арсений застаёт Антона полностью голым всё на том же бежевом кресле с раскинутыми ногами. Он сейчас такой раскрытый, такой уязвимый, и это только для него. Арсений не сказать, что собственник, но Антоном он бы никогда ни с кем не стал делиться. На полу обнаруживает скинутые шорты, трусы, и чистюля Арсений решает их убрать на диван, расположенный за Антоном. — Доктор, а вы меня осмотрите? — неуверенно произносит он. Господи, блять. За что ему такое. Прилетело в общем-то откуда и ждали. На самом же деле, Арсений надеялся, что они до этого никогда не дойдут, это было слишком банально, игра в пациент-врач, в случае с профессией Арсения должна была пройти ещё в первый месяц отношений, но Антон ждал этого аж целых пять лет. — Где у вас болит? — принимает игру он. Ну а куда он денется от этого. — Вот там, — смущённо произносит он, смотря из-под ресниц на Арсения. Актёр, блин. Арсений ставит смазку с серебристым квадратиком на тумбочку рядом и подходит вплотную к Антону. Пальцами скользит по щиколотке, задерживаясь на косточках, обводит их по кругу и ведёт выше, сминает икры, поднимаясь выше к колену и ныряет во внутреннюю часть бедра. Всё это время неотрывно наблюдает за тем, как грудная клетка Антона чаще вздымается, а дыхание становится прерывистей. Пощипывает мягкие ляжки, гладит, не доходя до главного. — Доктор, а вы поцелуете, чтобы было не больно? — интересуется он, не уточняя, что именно целовать. Поэтому Арсений всё решает сам, он тут доктор, и он лучше знает, как надо. Целует по очереди коленки, а потом резко подается вперёд, чтобы впиться в любимые губы, сразу же лезет языком, проходится по кромке зубов, лижет нёбо, а потом и Антонов язык. Вслепую пытается нащупать смазку, но получается плохо, поэтому приходится оторваться от Антона, чтобы выдавить лубрикант на руку. Он проводит по всей длине Антонового члена, тот сначала дёргается из-за прохлады, а потом скулит, когда большим пальцем Арсений проходится по головке, размазывая естественную смазку. Чувствует, как член окончательно крепнет в его руке. Арсений долго не задерживается на одном месте, спускается к яйцам, мнёт их. — У вас тут болит? — хрипло говорит Арсений, у самого же член сейчас прорвёт трусы и плотную ткань джинс. — Не-ет, — скулит, — ниже, — тише добавляет он. Арсений капает ещё смазки на пальцы и опускается ниже, как и сказал «пациент». Указательным пальцем медленно входит и тянется за поцелуем, отвлекая от неприятных ощущений. Только вот палец свободно входит полностью, и Арсений останавливается в немом вопросе, смотря на Антона. — Не знаю, как так получилось, — ну сама невинность. Добавляет второй палец, прикусывает нижнюю губу Антона и ускоряет движение руки. Сгибает пальцы, легко нащупывая простату и давит на неё, губами ловя почти животный вскрик-стон Антона. Дыхание у обоих такое, будто бы они бежали стометровку, а это Арсений ещё даже штаны не снял. Губами спускается к шее, вылизывает линию челюсти, прикусывает кадык и добавляет третий палец, сначала входит медленно до середины, а потом быстро до конца. Сверху слышится скулёж, и рука Антона ложится на волосы Арсения, сжимая и оттягивая тёмные пряди. Поцелуи переходят на грудь, губы и язык проходится по затвердевшим соскам. Зубами прикусывает левый, а рукой ускоряет движение, пока Антон не начинает мелко, насколько позволяет кресло, подмахивать бёдрами. Свободной рукой Арсений поправляет член в штанах, а потом и вовсе посылает всё нахер, кое-как расстёгивает пуговицу и спускает молнию, так свободней. Стягивает штаны с трусами до щиколоток, а потом и вовсе перешагивает их и боксеры, отпинывая в сторону. И где сейчас этот Арсений-чистюля? Всё это время пальцы так и находятся в Антоне, тот в силу своих возможностей продолжал на них насаживаться. Губы Арсения оказываются на животике, который появился от пива и отсутствия спорта. «Антон, секс не считается» — сказал ему Арсений, когда тот заявил, что регулярно упражняется. Он лижет пупок и спускается ниже, целует бедренные косточки, прикусывая правую и зацеловывая покраснения. Слизывает натёкшую на живот смазку, а потом коротко целует Антона в губы, передавая солоноватый вкус ему. Снова тянется к тумбе, берёт презерватив, вытаскивая пальцы из подготовленного Антона, тот скулит побитой собакой и по лицу читается игривая обида, потому что ему хочется Арсения в себе. Раскатывает презерватив по члену, берёт лубрикант, чтобы растереть по всей длине, и сам стонет от облегчения, когда наконец-то трогает себя. Казалось, что член скоро отвалится, потому что он тоже живой, и тоже хочет ласки. Входит в Антона сразу резко, выбивая стон, который разносится по всей квартире, и, возможно, слышен в подъезде, поэтому Арсений целует, заглушая любимые звуки. Потому что больше стонов Антона, он любит его целовать. Оказывается, гинекологическое кресло неплохо использовать не только в работе, но и в сексе, потому что Антоновы ноги так удобно расположены, что Арсений во время медленных толчков успевает целовать то коленку, то икры. Один раз дотягивается до внутренней части бедра, даже проходится по ней языком. Антон руками гладит грудь Арсения, пальцами быстро-быстро, дразнит покрасневшую кожу сосков, от чего Арс стонет, входя жёсткими медленными движениями в Антона. Вбивается в него, чтобы вывести того совсем из строя, и снова целует искусанные губы. Шлепки кожи об кожу разбавляют громкое дыхание двоих. Стоны Антона позволяют засунуть ему в рот язык и вылизать каждый сантиметр, чтобы тот не задавал глупых вопросов: соскучился ли Арсений? — А вы, — толчок, — точно, — снова толчок, — доктор? — Арсений входит на всю, попадая по простате, от чего последнее слово Антон стонет ему прямо в ухо и изливается себе на живот, не притронувшись к члену ни разу. Арсений же проводит по нему пару раз, чтобы окончательно выжать из Антона все силы. После парочки резких и медленных толчков, которые Арсений чередовал, он кончает в презерватив, не выходя из Антона, и валится прямо на него, в надежде, что кресло выдержит. Громкое сбившееся дыхание режет тишину. Только после пары минут, которые Антон обессиленно перебирал Арсеньевские пряди волос, пока тот лежал на его вздымающейся груди, он всё же вытаскивает из него член и, завязав презерватив, откладывает всё на ту же тумбу. Хорошую тумбочку купили. Единственный минус этого кресла для секса — это то, что после не полежишь вместе. Арсений стоит испачканный в Антоновой сперме и смотрит на совершенно точно довольного Антона. — Точно, — наконец-то отвечает он на вопрос, который Шастун задал, кажется, вечность назад, а на самом деле несколько минут прошло. — У вас же больше ничего не болит? — Не болит. Арсений усмехается и идёт в ванну, чтобы смыть с себя пот и чужую сперму, а по возвращении находит Антона всё в том же положении, будто бы ждёт продолжения. — Чего развалился? Тебе ещё кресло намывать и кроссовки убирать! — Я на них не кончал! — Арсений смотрит своим фирменным укоризненным взглядом. — Арс, мы на это не договаривались. — Тебе просто убрать их на полку. Давай, давай. Потом в душ и кушать, — как ребёнку говорит он. Для отмытого от их плотских утех кресла приходится заказать новую доставку, поэтому сейчас Арсений сидит в своём кабинете и не может избавиться от картинки перед глазами, как Антон на этом самом кресле извивается и стонет. Работать со стояком, тем более, в его профессии — нельзя, но придётся. Впредь адреса Арсений проверяет по несколько раз.