blue raspberry.

Из розовых губ просочились тонкие струйки дыма, перемешавшись с холодным осенним ветром. Несомненно погода была точным намëком на то, что скоро начнëтся долгая и морозная зима, пропитанная чьими-то разгорячëнными от бега дыханиями, а чьими-то холодными, как лëд, слезами. Если поднять голову и уставить свой взор на бескрайнее небо, то можно бы было оставить свой взгляд в сетях серых облаков. Жилое здание, распологавшееся на окраине Сеула, находило в себе выход на панорамную крышу. Лестница уже давно была без перил, а лифт не выполнял свою работу с самого рождения поколения детей двухтысячного года. Стены обклеены баннерами, плакатами, листовками, номерами телефонов и разукрашены несчитанным количеством замысловатых рисунков. Замëрзшие руки ввели код на домофоне. Дверь со скрипом отворилась, впуская человека внутрь. Конверсы на высокой платформе ступили на первую ступеньку, начиная быстро подниматься на последний этаж. Синие волосы подпрыгивали с их хозяином, а глаза, подведëнные чëрным карандашом бегали туда-сюда, рассматривая уже давно знакомые граффити. Пробежав уже достаточно большое расстояние, парень поднялся на последнюю ступеньку, тяжело выдыхая. Да, бежать по ступенькам на двадцатый этаж каждый день, не так просто, как хотелось бы. Открыл небольшую дверцу, выходившую на самый последний этаж постройки. Ступив на грязную крышу, пропитанную мокрыми слезами дождя, в глаза парню ударил свет от неоновых огней ночного Сеула. Вид открывался незабываемый. Длинные трубы окружали крышу здания, а в самом конце был небольшой порог, предназначенный для рабочих, чинящих непослушное электричество. Именно в это время здесь не было ни единой души и поэтому можно было открыть свою, не боясь быть услышанным. Прыжком залезая на порог, Хан свесил ноги вниз, доставая из кармана скетчбук и электронную сигарету. Синие волосы уже стали влажными, а бесформенная полосато-чëрная футболка с длинными рукавами пропускала через себя порывы холодного ветра. Отведя взгляд от созерцания городских огней, он начал что-то зарисовывать, затягиваясь новой порцией приятного на вкус дыма. Спустя время Хан услышал тихий скрип двери и улыбнулся, продолжая рисовать. — Опять ты сидишь и рисуешь. — послышался голос где-то над головой. Джисон повернул голову, наблюдая за персоной, вошедшей на крышу. Длинные чëрные волосы развевал ветер, на ногах были такие же конверсы, как и у него, чëрная короткая юбка оголяла стройные ноги, а большой тëмно-синий кардиган почти скрывал еë. Пухлые, покусанные губы накрашены розовым блеском, а на лице не было никакого макияжа, что придавало ему более естественный и завораживающий вид. — Тебе не холодно? — первый вопрос с его стороны, на что тот получил незамедлительный ответ. — Холодно. Согреешь? — с улыбкой ответила девушка, отодвигая его от края крыши и сажая на более безопасное место. Сама она уместилась на его коленях, обвивая руками тонкую талию парня. — Смотри. — Хан протягивает рисунок и выжидает, когда Элис посмотрит на его работу. На листе бумаги, кофейного цвета, были нарисованы красивые линии, соединяя в себе очертания профиля девушки, смотрящей вдаль. Элис отвела взгляд от рисунка и направила его на излюбленное лицо. Его глаза сверкали ярче, чем все звëзды на ночном небе и точно намного ярче, чем неоновые огни внизу многоэтажки. Губы приоткрылись, а брови свелись к переносице, в ожидании реакции. — Это восхитительно, Джисон. — тихо прошептала Элис. — Но кто это? — Ты. — короткий ответ пронзил душу и сердце девушки больше, чем тысяча приятных слов. И правда, на бумаге запечатлëн еë профиль. Прямой нос, немного вздëрнутый на конце, пухлые, искусанные губы, длинные ресницы, в которых запутались капли дождя. Она осторожно наклонилась к ледяной щеке и оставила невесомый поцелуй где-то в середине. Его щëки можно было сравнить со сладкой ватой, малинового вкуса. — Опять малина. Но почему? — следующий вопрос последовал сразу после оставленного поцелуя. Хан чуть приподнял девушку за бëдра и достал из кармана сигарету. Коснулся еë руки и протянул еë к себе, вкладывая в тëплую ладонь небольшую коробочку. Элис слезла с его колен, усаживаясь справа от него и раскрыла ладонь. — Почему всегда голубая малина? — Потому что тебе нравятся мои синие волосы и щëки, с запахом малины. Его волосы спали на лицо, полностью закрывая тëмные глаза. Губы надулись ещë больше, а после растянулись в тëплой улыбке. Можно было годами или даже веками смотреть на его профиль, на его шею, на него. Он — как луч света в непроглядном лесу, как кофе, такой нужный с утра, как жизнь, которая так дорога каждому человеку. — У тебя классные носки. — с улыбкой проговорил Хан, сверля взглядом разноцветные носки, вылезающие из конверсов. — Спасибо. — нежно ответила Элис, глупо улыбаясь и затягиваясь. — Можно я сяду обратно? — тихий вопрос, на что Хан похлопал по своим бëдрам, приглашая сесть. Аккуратно залезла на худые бëдра и посмотрела в родные глаза. — Зачем ты носишь эту кофту в такую погоду, ты ведь заболеешь. — Почему носишь юбку в такую погоду, ты же можешь заболеть. Они оба засмеялись и переплели руки в замок. Его руки были по прежнему ледяными, но тепло девичьих рук разнеслось по замку, отдавая трепет в самую душу. Элис опустила взгляд вниз, расстроенно вздыхая. — Я очень люблю эту кофту, но ведь она с дырками по всему телу. — недолго подумав, она добавила. — Замëрзнешь. Просунула тонкие пальцы в небольшие дырки кофты, который раз обещая самой себе, что вылечит его, если он снова заболеет. Элис начала гладить кожу через просветы в свитере, на что получила нервный выдох. — Щекотно же. — пытаясь удержать смех, проговорил Хан. — Успокойся, неженка. — по-доброму усмехнулась Элис, продолжая своë детское занятие. Хан отодвинул еë руки от себя, заглядывая в зелëные глаза. Элис сидела так, что еë голову обрамлял тонкий ободок луны, создавая таинственную картину. Волосы продолжали развеваться от порывов ветра. На удивление было то, что она совсем не мëрзла. Хан протянул девушке сигарету, наблюдая за тем, как она очередной раз принимает еë и закрыв глаза, затягивается. Иногда он думает, что спит, или что он всë себе придумал. Люди ведь не могут быть настолько идеальны, они ведь не могут быть похожи так, что становится жутко… Ведь так? Но он точно понимал, что она настоящая, только когда касался еë кожи, целовал еë или обнимал, пытаясь согреть и без того тëплое тело. Но он не осознавал, что ей становится тепло только от понимания того, что он рядом. На улице становилось всë темнее, а разум подростков окутал столб малинового дыма. По очереди принимая сигарету из рук в руку, они сидели в полной темноте и только луна помогала им понять их местонахождение. Любовь пропитала каждый миллиметр этой крыши. Любовь пахла голубой малиной. — Пойдëм ко мне? Или нет. — с надеждой получить положительный ответ, тихо проговорил Хан. — Ты прекрасно знаешь, что моим родителям уже давно всë равно на мою жизнь. И лишь только перед моим ночным уходом они оскорбляют меня и говорят о том, что ненавидят тебя больше всех. Хан заметно поник, а его руки приняли обездвиженное положение. Глаза наполнились слезами. — Эй — нежно улыбнулась Элис — не бери это в голову, мальчик мой. Ты же знаешь какие они люди. Я ни за что тебя не оставлю. Никогда. — быстро проговорила Элис, пытаясь предотвратить подступающие слëзы на уголках глаз своего парня. — я хочу провести с тобой эту чудесную ночь. — продолжила Элис, после затянувшейся паузы. — я хочу провести с тобой все ночи своей жизни. Хан поднял глаза, скромно улыбаясь. — Идëм. Протягивает ладонь и Элис сразу вкладывает свою руку, поднимаясь с нагретого теплом тел, места. Неспеша выходят с крыши, уже вместе ступая на первую ступеньку, направляясь в самый низ здания. — Знаешь… Мне обычно очень страшно спускаться одной по такой темноте, но с тобой не страшно. — проговорила Элис, крепче сжимая руку Хана. Он развернул девушку к себе, оставляя незаметный поцелуй на кончике носа. Та лишь улыбнулась, протягивая его дальше, к следующей ступеньке. Миновав двадцать этажей, подростки оказались на улице, ощущая землю под своими ногами. Крепче сплели руки и направились по неосвещëнной улице к остановке. Успели забежать в закрывающиеся двери последнего автобуса и сели в самый конец салона. Джисон сёл к окну, а Элис расположилась слева от него, укладывая голову на его плечо. — Твои родители дома? — Нет, они уехали по работе в Токио. — спокойно проговорил Хан, откидывая голову назад. В таком его положении Элис смогла увидеть его тонкую шею, которую очень хотелось разукрасить следами ночной любви. Голос из динамиков автобуса разнëсся по салону, оповещая людей об остановке. Нехотя поднявшись со своих мест, они вышли из него, подходя к достаточно большому частному дому. Зайдя внутрь, Хан включил свет, пропуская девушку вглубь дома. Этот дом ничем не изменился. Весь белый. Белые обои, мраморный пол, золотая люстра. Всë очень изысканно и богато, совсем не похоже на единственного, знакомого ей жильца этой постройки. — Да, мои родители. — поняв взгляд Элис, быстро ответил Хан. — Их зона комфорта, точно не моя. — Надеюсь, ты помнишь как дойти до моей комнаты. — Дурак. — просмеялась Элис, пихая его в бок. — Ты в душ? — ожидаемый вопрос. — Да, только мне нечего одеть. — ожидаемый ответ на заданный вопрос. — Я дам тебе свою футболку. — проговорил парень, скрываясь в комнате. — Она просто весит в шкафу. Секунду. И ровно через секунду, Джисон оказывается рядом с Элис и протягивает футболку. — Встретимся в комнате, я тоже в душ. В большой душевой стояло множество разных баночек, тюбиков и гелей для тела и лица. Не трудно было догадаться чьи они. Сбросив с себя одежду, девушка залезла в душ, включая воду и вставая под горячие струи воды. Намылив руку каким-то гелем, она наблюдала за тем, как пена обволакивает еë тело. Долго в душе она не задержалась, ведь она не у себя дома и в излюбленной ей комнатой еë ждали. Это сейчас было намного важнее, чем тëплый душ. Ступив на холодный кафель, тело девушки покрылось мурашками. Мокрые волосы спадали по телу, а большая бежевая футболка доставала до колен. Промокнув волосы махровым полотенцем, Элис вышла из ванной комнаты, вешая полотенец на дверь. Тихо поднялась по ступенькам и подошла к приоткрытой двери, толкая еë. На кровати сидел Хан, смотря в одну точку, но как только дверь открылась, парень сразу поднял взгляд на вошедшую. Его волосы, мокрые от воды, спадали на глаза, а чëрная футболка за километр пахла чистотой, с нотками малины. Комната совсем не изменилась. Большой стол, мягкая кровать, шкаф и множество мягких игрушек по углам. На потолке висела светодиодная лента, а стены обвивал искусственный плющ. Подойдя к парню, девушка залезла на кровать, садясь к нему на колени. Посмотрела в любимые глаза и поддалась вперëд, улавливая его губы. Он не сопротивлялся, отвечая на поцелуй. Его малиновые губы были невероятно мягкими. Он нежно провёл языком по нижней губе, с призывом открыть рот. Внизу живота затянулся тугой узел, а в теле появилась некая невесомость. Элис поняла его намерения и сделала то, о чëм он попросил без слов. Тихо простонала и тем самым разрешая Джисону проникнуть внутрь. Он провëл языком по ряду зубов, поднялся выше, проводя по верхней губе. Звуки поцелуев разносились по всей комнате, создавая приятную атмосферу. Элис запустила руки под чëрную футболку, очерчивая худой живот, на котором выделялись небольшие кубики пресса. Хан выдохнул, углубляя поцелуй. Пальцы рисовали замысловатые узоры на нежной коже, заставляя еë обладателя тихо стонать от возбуждения и нежности, которую он вкладывал в свои действия. Элис отстранилась, прижимаясь губами к шее, наконец оставляя свой след, и получая в ответ сводящий с ума вскрик. — Ты такой чувствительный, мальчик мой. — продолжала дразнить Элис, оставляя всë больше следов на молочной коже. Джисон усмехнулся, отодвинув девушку от себя и теперь припадая губами к еë шее. Оставляет бардовый засос, а после сладкий стон, от которого у него мурашки по коже. Укладывает девушку на спину, нависая над ней и смотря прямо в глаза под собой. Прижимается своими губами к чужим, сминая их в более страстном поцелуе. Иногда отстраняется, чтобы вдохнуть необходимый воздух, а потом снова рвано целует, начиная скользить вверх-вниз по телу. Руки Элис залезают под футболку, поглаживая спину. Хан привстаëт, снимая с себя футболку, и снова припадает к красным от поцелуев губам. Легко поднимает девушку и снимает с неë лишнюю одежду. — Ты невероятна. — прошептал Джисон, укладывая Элис на кровать и снова нависая над ней. Спускается ниже и оставляет поцелуи на ключицах, животе, рëбрах, продолжая покусывать кожу. Сверху слышится нежный стон, когда он оставляет невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра. Поднимается выше, проводя языком по чувствительной точке, на что получает уже более громкий стон. — Боже. — единственное, что вырывается из губ девушки, когда его язык начинает обводить круги. Она прогибается в спине и хватает его за волосы, поднимая. Разум затуманен, а мысли не приходят в голову. Его волосы по-прежнему влажные, глаза блестят от возбуждения, а губы порозовели от естественной смазки. Увидев эту картину, девушка умоляюще простонала, притягивая его к себе. В голове была только одна мысль: он. — Пожалуйста. — умоляюще проговорила Элис, заглядывая в его карие глаза. — Какая ты чувствительная, солнце. Я ведь только начал. — издевательски проговорил Хан, улыбаясь. В уголках глаз скопились слëзы от возбуждения, а тело уже не слушалось его обладательницу, ожидая продолжения. — Нет, солнце. — прошептал Хан, возвращаясь в прежнее положение. Очередной стон снова пронëсся по комнате, когда Джисон вставил два пальца, продолжая рисовать круги языком. Руки девушки сжимали его волосы, пытаясь не потерять рассудок от того, что делает еë парень. — Я скоро… — не успела договорить, как почувствовала пустоту внутри себя. Хан поднялся, устраиваясь между ног девушки, доставая из ящика презерватив. Разорвал зубами розовую фольгу и раскатал презерватив, малинового цвета, по члену, входя внутрь. Вскрик, а позже стон, разлились по венам парня и тот начал двигаться, тихо постанывая. Толчки становились резче после каждого стона. Хан наблюдал, как девушка прогибается в спине, пытаясь быть ещë ближе. Он наклонился к ней, целуя и ускоряя ритм. Кровать ударялась о стену после каждого толчка, чуть не пробивая еë. Через пару толчков, парень громко простонал, кончая в презерватив. Их стоны перемешались и теперь лишь разгорячëнные дыхания намекали на то, чем они занимались. Он осторожно вышел из девушки, снимая презерватив и скручивая его в тугой узел на конце, кинул на пол около кровати. Они помогли друг другу одеться и укутались в тëплое одеяло, от которого пахло чистотой. — От тебя всë также пахнет малиной. — Но это твой любимый запах. — Твой запах мой самый любимый и никакая малина с ним не сравнится. — Даже голубая? — Даже голубая. Они лежали на кровати, тихо посапывая. Хан прижал тело Элис ближе к себе и уткнулся носом в шею. — Я люблю тебя. — тихо прошептал Джисон, заправляя чëрную прядку за ухо. В ответ он получил лишь тихое посапывание и невнятное «Я тоже.» Джисон посмотрел в окно, наблюдая за начавшимся дождëм. Несомненно погода была точным намëком на то, что скоро начнëтся долгая и морозная зима, пропитанная их разгорячëнными от бега дыханиями и нежными поцелуями.