Призраки

Под аккомпанемент сверчков неторопливо зазвучали скрипки, нежная мелодия растворялась в тёплом июньском вечере. Лепестки лютиков сыпались откуда-то сверху, оседая на собранных в прическу каштановых волосах. Ветер сладко облизывал голые плечи Марси, ступившей под руку с отцом на дорожку, убранную пышными цветами, к алтарю. Отец странно косился на неё, но девушка, чуть сжав от волнения пальцы, смотрела лишь вперёд, на высокого мужчину, ловя его серый, глубокий взгляд. Бутон лютика в кармашке смокинга, искрящиеся нежностью и нетерпением глаза, непослушная прядь волос, легкая улыбка. Она еле сдерживалась, чтобы не пуститься со всех ног к Лайонеллу и не прыгнуть на него, сжимая в крепких объятиях. К черту идеальную церемонию и гостей, во все глаза уставившихся на жениха и невесту, она просто хотела снова почувствовать его губы. Хоть на мгновение, пожалуйста. Девушка в томлении прикрыла глаза и отдалась ощущениям. Вот-вот они будут вместе. Марси почувствовала, как отец взял ее руку, чтобы вложить в ладонь Лайонелла, и, открыв глаза, посмотрела на него, но вместо Уилла увидела бледную, как мертвеца, миссис Гарди. К пальцам в ту же секунду прикоснулось что-то холодное, и девушка вмиг обернулась и увидела перед собой его. Марси завопила и безуспешно попыталась высвободиться из стальной хватки, но мужчина притянул ее к себе, излучая немую угрозу. Его лицо было закрыто маской, лишь холодные серые глаза виднелись над ее краем. Чёрный смокинг, бутон лютика в петлице и разящий морозным страхом взгляд. На плечо застывшей в ужасе Марси легла живая рука, Зимний Солдат наклонился к ее уху и, тихо посмеявшись, прошептал: — Пока смерть не разлучит вас. * * * 3 июля 2016 год Марси пару часов назад вернулась из Вашингтона. Тридцатого июня была годовщина смерти Лайонелла, и Марси, впервые за два года, собралась с силами навестить его. Раньше она не понимала традиции приходить на кладбище и смотреть на безмолвную могилу в надежде, что загробная жизнь существует и твой близкий человек, возможно, оценит такой жест. Она не верила, что за чертой смерти существует что-то, но все же купила последний билет на дневной рейс и в годовщину свадьбы приземлилась в столице. Девушка добралась на кладбище к закату, когда солнце такими не к месту яркими лучами окидывало стройные ряды могил. Лето было равнодушно к людским потерям и переживаниям — вокруг зеленели деревья под золотящимся закатным небом и мягко шуршали листвой, напоминая, что независимо от того, что произойдет с тобой завтра, они продолжат упираться корнями в землю и наблюдать за течением вечной жизни. Надгробная плита с высеченными датами «10.03.1986 — 31.06.2014» была усыпана живыми цветами, принесенными родственниками и друзьями днём. Марси сжимала в руках букет молочных лютиков. Лютики. Он всегда дарил ей их, начиная с первого свидания на крыше Gallow Green под джазовый оркестр. Маленькая традиция стараниями Марси продолжала существовать даже после его смерти. «Сын, возлюбленный, друг» выгравировано под именем Лайонелл Джеймс Гарди, в трех словах подводя итог жизни человека. Девушка задумчиво присела и положила пышный букет на заросшую травой землю. — С годовщиной, Лайл, — она на мгновение притронулась к холодному камню трясущейся рукой. Марси в плотной, почти осязаемой кладбищенской тишине стояла у могилы, смаргивая слёзы, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. По дороге в отель она долго смотрела в окно такси, игнорируя звонки и сообщения вибрирующего в кармане телефона. Наутро Марси встретилась с миссис Гарди в парке Меридиан Хилл. Женщина отрастила волосы, некогда достававшие только до плеч, и покрасилась в русый, освежая светлым оттенком постаревшее за пару лет лицо. На руках у нее сидела Киви, к лету превратившаяся в красивого пушистого шпица. Миссис Гарди крепко обняла Марси, обрадовавшись прилету родного человека. Они долго бродили по мощенным дорожкам в тени сочной листвы, обсуждая новости друзей и родных. Женщина поделилась и собственной крупицей радости — она встретила мужчину, Фрэнка, когда отводила к грумеру Киви. Ее глаза хоть и тускло, но засветились при его упоминании, и у Марси на душе стало спокойнее — миссис Гарди медленно, но верно шла на поправку. Боль от потери сына никогда не утихнет, но женщина заново научилась смеяться, рассказывая забавные случаи, главными зачинщиками которых были Киви или Фрэнк, по всей видимости, являвшийся весельчаком. Накануне отлета за ужином Марси пообещала познакомиться с ним в следующий визит. В самолете девушка хоть и ощущала смутную тоску, но была рада, что навестила миссис Гарди и убедилась, что та в порядке. День Независимости она договорилась встретить с Сэмом дома у его сестры и племянников в Луизиане, компании в Нью-Йорке у нее не нашлось: бабушка Кэт улетала в Джексонвилл к родственникам, отец дежурил на праздник, Ким отмечала с Китом и его семьей в Джерси, Мэй была со своими родными и приглашала ее присоединиться, но Марси не горела желанием — мама Мэй не отличалась чувством такта и могла коснуться неприятных ей тем. Марк же отправлялся в Буфалло — знакомиться с родителями Эшли. На безрадостном горизонте возник Сэм с предложением встретить День Независимости с его племянниками и сестрой в маленьком рыбацком городишке Делакруа. Сара уезжала в Новый Орлеан вечером четвертого июля с хорошей подругой, чтобы помочь той с делами отца, скончавшегося неделей ранее. Она хотела взять мальчиков с собой, но Сэм, уставший, по его словам, от работы и суетности Нью-Йорка, решил совместить приятное с полезным: отдохнуть в родном городе и помочь сестре. Он не надеялся, что девушка согласится улететь в глухомань на праздник, но Марси была рада умчаться в незнакомый штат на природу, увидеть и пообщаться с сестрой Сэма и просто-напросто отвлечься. Амнистия Зимнего Солдата, годовщина со дня трагедии, завершение сессии, в конце концов — все навалилось в последние два месяца и выжало ее словно лимон, грозя ухудшением эмоционального и психического равновесия. Чёрный арендованный Форд ехал по лесной дороге, окружённой сочной зеленью старых, высоких деревьев. В приоткрытые окна забирался свежий воздух, насыщенный влагой многочисленных болот Луизианы. Девушка крепко спала на переднем сидении — перелет из Вашингтона в Лафаетт утомил ее, и как только она устроилась в машине Сэма, сон срубил ее в первые минуты пути. Но спала Марси беспокойно: хмурилась, тяжело дышала и сжимала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Хоть она не металась по сидению и вела себя тихо, но сведенные к переносице брови и напряженная челюсть давали понять: ей виделись не самые приятные картины. Сэм с тревогой взглянул на Марси и свернул на обочину, включив аварийку. — Эй, Марс, — Уилсон потормошил девушку за плечо, выдергивая ту из кошмара, преследовавшего ее последние несколько ночей. Марси дёрнулась и вжалась в спинку сидения, сонно моргая. Она сначала не поняла, где находится, но добрые глаза Сэма напротив развеяли пелену страшного сна. Мимо промчалась машина, разрезая воздух со свистом. — Сэм, — она потёрла глаза пальцами, — ты напугал меня. — Кошмары? — Есть такое. Опять снится всякий бред, — она неопределённо взмахнула рукой, надеясь, что Уилсон не будет развивать эту тему. Сны она обсуждала либо с Марком, либо с миссис Клэр, не желая посвящать в проблемы с головой ещё кого-то. — Долго ещё? — она кивнула на дорогу. — Полчаса, и будем на месте, — Сэм, почувствовав нежелание Марси обсуждать переживания, вырулил на проезжую часть, и они двинулись дальше. Сэм делился историями детства и воспоминаниями о Делакруа, нахваливая достоинства отзывчивых жителей этого города. По рассказам друга у Марси сложилось впечатление, что Делакруа из того типа провинциальных городов, где праздники соседи встречают вместе на заднем дворе, каждый горожанин знает родословную другого до седьмого колена, а двери на ночь не запираются — безграничное доверие ближним во всей красе. Ей была незнакома идиллия маленького городка: она родилась и выросла в Нью-Йорке, там на лестничной клетке годами живут незнакомцы, которым нет друг до друга дела, а в двери врезается побольше замков: верхний закрывается на ключ, потом задвигается цепочка и поворачивается вертушок нижнего. Ещё и стулом не мешало бы подпереть в некоторых районах. Марси с интересом слушала Сэма, то и дело приправляла болтовню собственными воспоминаниями из детства, не отрывая взгляда от впечатляющего пейзажей за окном. Природа Луизианы казалась экзотической для приезжих: с привычных кипарисов, дубов, тополей свисал длинными гроздьями мох, похожий на огромную плотную паутину, раскинувшуюся по веткам древних деревьев, поддерживая мистическую атмосферу, коей славился этот штат. Они часто проезжали мимо болот, в которых утопал лес — над мутной гладью, затянутой ряской, возвышались позеленевшие стволы, опутанные мхом, создавая впечатление, что деревья растут прямо из водных глубин. Преодолев километры дремучих лесов и встретив по пути всего пару облезших, захудалых заправок, они въехали в Делакруа, где по улицам бродили люди в предвкушении завтрашнего праздника. Городок был настолько маленьким, что они пересекли его минут за пятнадцать, и вот за густой придорожной растительностью показался двухэтажный голубой коттедж, стоящий на берегу шумной реки. — Ты уверен, что сестра не против моего приезда? — Марси захлопнула дверцу и, положив руку на крышу форда, посмотрела на Сэма. — Если не будешь вести себя как нью-йоркская штучка, все будет отлично. Да и вовремя ты спросила — мы почти у порога, — он со смешком кивнул в сторону родного дома, улыбаясь во все тридцать два. Сэм взял вещи из багажника, и они двинулись к коттеджу, окружённому ровной зелёной лужайкой. Марси заинтересованно скользила взглядом по окрестности, отмечая, что здесь очень просторно. Ей, привыкшей к каменным джунглям, было в новинку вдруг оказаться на широкой придомовой территории, где не натыканы магазины со всех сторон и дорогу не подпирает вереница машин. Двор выглядел ухоженным, как и сам дом, у ступенек которого валялись два красных детских велосипеда. За входной дверью послышался конский топот и женский строгий окрик: — Касс, Айджей! Перестаньте носиться, я чуть не уронила тарелку! Сэм посмеялся и, обернувшись с весёлым видом к Марси, толкнул дверь: — Добро пожаловать в семейство Уилсонов. — Надеюсь, твои племянники не слишком на тебя похожи, а то я сойду с ума от нескончаемого потока детских шуток, — тихо прошептала Марси, переступая порог. Уилсон по-ребячески пихнул девушку в бок. Из кухни-столовой, видневшийся из-за арки в гостиной, ракетой выбежали два мальчика. У них настало время полицейской погони: мальчик повыше и, очевидно, постарше гнался за своим братом, сложив пальцы «пистолетом». Ребята прекратили дурачиться, увидев гостей на пороге. — Дядя Сэм! — первым опомнился старший, влетая в объятия Уилсона. Мужчина смеясь стиснул парнишку, а второй рукой взъерошил волосы подбежавшего мальчика помладше. — И вам здорово, парни. Очуметь, как вы выросли! — Было бы странно, если бы через два года они остались бы такими же, как ты запомнил. Надо чаще появляться, братец, — из кухни вышла женщина средних лет, закидывая кухонное полотенце на плечо. — Время идет, а ты приветливее не становишься, — с наигранным укором протянул Сэм, вновь распахивая объятия. Отпустив сестру, он повернулся в сторону замявшейся у порога девушки, с интересом наблюдающей за своеобразным семейным воссоединением. — Сара, ребята, знакомьтесь, это моя подруга Марси. Марси, это моя сестра Сара, а этих двух оболтусов зовут Касс и Айджей. — Рада встрече, — Марси с легкой улыбкой кивнула Саре и двум мальчишкам, с неприкрытым любопытством глазевшим на новую знакомую. Сара приветливо улыбнулась девушке и пригласила ее и Сэма в гостиную. Марси была немого сбита с толку приятной непосредственностью сестры Сэма, встретившей ее так, будто они виделись уже не в первый раз: не было прощупывающих почву расспросов, от которых обычно фонит неловкостью. Сара была проста в общении и с ходу начала рассказывать им о шалостях сыновей, которые в эту неделю успели в игровом запале разнести полки в гараже, скинуть друг друга в речку у дома и устроить потасовку с соседскими ребятами. Сэм отвешивал дружеские оплеухи племянникам, тщетно делая вид, что не одобряет подобное поведение, но искрящиеся смехом глаза и прорывающаяся на губах улыбка явно выдавали его отношение к их выкрутасам. Марси внимательно слушала сорванцов, в оба уха наперебой вещающих про их головокружительные планы на лето. У мальчишек была душа нараспашку, они легко ладили с незнакомцами — черта ли это характера или детская непосредственность, но они быстро приняли ее за «свою» и принялись делиться ребяческими замыслами. — Касс и Айджей нашли свободные уши, — Сара мягко улыбалась, нарезая с Сэмом овощи для салата. — Она милая, но слишком молодая, — женщина вдруг бросила испытывающий взгляд на брата. — А какая разница, сколько ей? — Сэм прикинулся валенком, старательно нарезая огурцы. — Да никакой, я так, подметила, — Сара пожала плечами. — Просто я не припомню, чтобы у тебя раньше были подруги, особенно такие, которых ты возишь сюда. — Марси правда просто подруга. Она сестра Марка, я уже говорил. И я не такой старпер, чтобы не общаться, просто общаться с молодыми девушками. Сара поджала губы, протянув многозначительное «М-м-м», подзадоривая Сэма лукавым взглядом. — Вот какая же ты, — он покачал головой и усмехнулся. — Не занимайся сводничеством, а лучше помешай салат и перестань так пялиться. У меня аж мурашки от твоего этого «сестринского», — он показал пальцами кавычки, — взгляда. Марси помогла накрыть на стол, и вскоре все уселись ужинать. В уютном доме Сары под разговоры о всяком и звон приборов неспешно протекал летний вечер, принося через распахнутые окна прохладцу с реки и стрекот цикад. Марси поведала Саре о своей семье и учебе в медицинском, перескакивая с одной темы на другую, отвечала на вопросы мальчишек про Нью-Йорк, — особенно их интересовала Башня Старка и видела ли она когда-нибудь самого Старка. Сэм в эти моменты с особым усердием жевал стейк, а Сара хитро косилась на него. Плавно беседа перетекла к воспоминаниям Сэма и Сары о родителях, которые оставили им этот дом и лодку, пришвартованную у местной пристани. Когда у детей начали слипаться глаза после насыщенного дня, Сара, уложив мальчишек, предложила посидеть немного у костра на заднем дворе и выпить по паре бутылочек пива. На улице было тепло и безветренно, в зарослях камыша в сопровождении сверчков протяжно заквакали лягушки, внеся последний штрих в пейзаж летней ночи. Марси с наслаждением вдыхала влажный воздух, насыщенный запахом свежей травы и разогретой за день земли, ещё не успевшей остыть под вечерним туманом. Они расположились на складных стульях вокруг огня. Потрескивающие поленья, пиво, к которому все трое периодически прикладывались, отсутствие детских ушей — все располагало к откровенной беседе. Сэм говорил о службе в армии США, впервые поведал Марси о напарнике Райли и о том, как друга на его глазах поджарило в воздухе. После девушка задумчиво уставилась на костёр, потягивая пиво. Она не впервые слышала подобное — Марк вернулся из Афганистана с чемоданом без дна, где хранились похожие истории. Марси не понимала, как Сэм и дядя могут жить с этим грузом и не слетать с катушек. Сара хоть и отвлекла загрузившегося Сэма и помрачневшую Марси, но отнюдь не болтовней о бабочках. Она рассказала Марси про своего мужа, умершего, ещё когда Айджей, младший сын, был маленьким. Женщина ностальгически улыбалась, вспоминая моменты из юности, где они ещё были вместе. Сэм заметил, как Марси опустила глаза и сжала в руках бутылку, и хотел уже перевести тему, как вдруг девушка заговорила. У неё не текли ручьём слёзы, не вырвались всхлипы, но глаза стали темнее на пару тонов и даже свет от костра не блестел на серой радужке. — Мой жених, Лайонелл, — она разглядывала бутылку, будто на дне могло спрятаться что-то интересное, — он умер в день нашей свадьбы два года назад. Я до сих пор ношу кольцо, хотя может это глупо — каждый день напоминать себе о случившемся, но… я пока не готова убрать его в ящик. Как будто это неправильно, что ли. Сара потянулась к Марси и легонько сжала ее пальцы. Девушка грустно улыбнулась и сделала глоток пива, встретив нечитаемый взгляд Сэма, который гадал, что могло произойти с молодым парнем, чтобы тот умер на собственной свадьбе. Он не впервой слышал об этом, но ни Марк, ни сама Марси никогда не распространялись. Мужчину мучило не праздное любопытство: он не удивился бы, будь это история от женщины постарше, когда к определенному возрасту люди обрастают болезнями, но так дико, что молодой парень вдруг раз — и умер на собственной свадьбе. Уилсон не любитель лезть в чужие дела: он мог бы воспользоваться собственным положением и узнать, что случилось, но не стал. Он просто надеялся, что когда-нибудь Марси сможет ему довериться и поделиться тем, что гложет ее не первый год. Заметив, что градус беседы упал на какой-то замогильный уровень и они вот-вот окончательно раскиснут после подобных исповедей, Марси хлопнула по коленям и поднялась: — Так. Я пойду покурю, а то мы тут такого наговорили, что я сейчас просто расплачусь. Но, когда я вернусь, мы должны магическим образом забыть все это и поболтать о чем-то хорошем. Например, о том, как Сэм в день нашего знакомства охмурил мою бабушку, а она, между прочим, крепкий орешек. Марси отошла от костра и вытащила сигарету из смятой пачки в кармане. Два года назад у неё не было этой дурацкой привычки, но Марк, в любом случае советовавший закурить, «проветрить голову дымом», пристрастил ее к никотину. Она курила только тогда, когда нарастало напряжение, но нервы у неё в последнее время были ни к черту, а потому пачка «на чёрный день» доставалась почти каждый день. Девушка написала пару сообщений подругам и Марку и вернулась к Сэму и Саре, закинув окурок в огонь. * * * После откровенных и не очень разговоров, прервавшихся утренними сумерками, Марси с трудом услышала будильник. Несмотря на разбередившиеся ночью воспоминания, девушка спала спокойно. То ли дыхательные практики, то ли сквозняк, заволакивающий комнату запахами росы и полевых цветов, а может, и несколько банок пива — что-то разморило ее так, словно она выпила зелье «Сна без сновидений». Проснулась она хоть и не с первыми лучами, но вовремя, чтобы успеть позавтракать и собраться для прогулки к пирсу, где стояла лодка Уилсонов, и по праздничному городу, взволнованному Днём Независимости. По пути к лодке они встретили множество жителей, собравшихся семьями на пикники. Рюкзаки, пакеты, сумки, плетёные корзинки — казалось, каждый магазин Луизианы был выпотрошен с целью съесть продукты под ясным июльским небом, делясь домашними хот-догами с соседями и гадая, насколько ярко и мощно выстрелит вечерний фейерверк. Словом, городок гудел в предвкушении. В приятной суете, подогреваемой ожиданием салюта, пролетел день — они не успели заметить, что Саре и ее подруге пора уезжать. Потом Марси и Уилсоны, от старшего до младших, сходили на площадь, пообщались с любопытными и открытыми горожанами, поели сладкой ваты и, как вишенка на торте, увидели прогремевший над сотнями задранных голов салют. Касс и Айджей, переполненные впечатлениями, еле улеглись спать. Сэму пришлось изрядно попотеть, чтобы вымотать сорванцов: в ход пошли армрестлинг, догонялки и бонусом бой подушками. К последнему присоединилась и Марси, которой ощущаемо прилетало по спине от мальчиков пуховыми подушками. В конце концов они утомились и, выклянчив горячие бутерброды, поплелись наверх. — Я не представляю, как Сара с ними управляется. Манхеттен отбить от пришельцев проще, чем усмирить этих засранцев, — Сэм развалился на садовом стуле, придерживая кончиками пальцев стеклянную бутылку. — Мальчишки, что с них взять. Хорошо ещё, что они примерно одного возраста. Бабушка рассказывала, что мой отец в детстве постоянно дурил Марка, а Марк постоянно лез к нему и неумышленно подставлял. У отца лет в двадцать был какой-то крутой байк, так пока он вышел из гаража, Марк залез на байк «порулить», или что там обожают представлять десятилетние, и умудрился уронить его. Итог: поцарапанный байк, трещина в ноге у Марка и взбешённый отец. Они тогда постоянно пререкались, дрались и сводили бабушку с ума. Что старший дурак, что младший, как она любит говорить. Сэм и Марси, посмеиваясь, чокнулись и продолжили болтать ни о чем, перебирая то подростковые воспоминания, то фильмы, то позорные пьяные эпизоды. Прогуливаясь вдоль берега, Марси шутила, поскользнувшись на грязи у берега, что копилка после этих праздников наверняка пополнится случаем, как она свалится в речку у дома, напившись пива. Вернувшись к костру, они уселись на стулья и расслабленно молчали, наблюдая за искрами, вырывающимися из раскалённых поленьев. Напитанные впечатлениями и алкоголем Марси и Сэм отдались собственным мыслям, плавно перетекающим от одного к другому под треск огня. Иногда молчать было приятно. Набежавшие к вечеру густые облака заволокли звёзды. Костёр лишь немного отпугнул темноту, остальной двор был покрыт ночью. Шелест деревьев, переливчатый шум реки, сверчки и цикады — затишье, которым наслаждались Сэм и Марси, продлилось недолго. Девушка, блаженно раскинувшись на стуле, потягивала пиво и умиротворено прикрыла глаза, унесясь в те дни, когда она с Ким и Мэй уезжала загород в юности: такой же костёр, пиво, купленное ребятами постарше, и смех подруг. Сэм смотрел на ее улыбающееся лицо, освещаемое отблесками огня, когда почувствовал чьё-то присутствие. За старым гаражом, примостившимся под раскидистой липой, показались два высоких силуэта. Уилсон напряжённо вытянулся на стуле, а Марси, неведомым образом уловив смену атмосферы вокруг, открыла глаза. Двое крепких мужчин шли к ним. Темнота и расстояние не позволяли Марси понять, кто это, но изменившееся лицо Сэма подсказывало, что они ему знакомы. Девушка непонимающе хлопала ресницами, оглядывая то Уилсона, то приближающихся людей. Сэм поднялся. — Я сейчас подойду. — Что происходит? — голос Марси дрогнул, когда неизвестные подошли ближе. Всполохи огня осветили знакомое лицо. Она встретилась с ледяным, острым взглядом. Марси была уверена, что у неё встали волосы дыбом, как у ощетинившейся кошки. Высокая, мощная фигура, пугающе застывшая по ту сторону костра, пригвоздила все внимание девушки к себе: она даже не заметила, что он явился не один. Дыхание перехватило. Марси сжала кулаки, неотрывно смотря на Соладата напротив и еле удерживая себя от порыва убежать прочь. — Марс, все в порядке, я сейчас вернусь. Побудь тут, — Сэм обеспокоено бегал взглядом по Роджерсу и ещё более мрачному, чем обычно, Барнсу. Реакция Марси удивила его: девушка хоть и молчала, но побледнела так, словно увидела призрака. Марси боролась с желанием вздернуть Сэма как следует и потребовать объяснить, что у него забыли Капитан Америка и Зимний Солдат, но яростный запал докопаться до правды иссяк — неожиданная встреча выбила почву из-под ног. Она не была готова к такому повороту, поэтому тупо смотрела вслед удаляющейся в ночь троице, только сейчас приметив, кто именно идёт третьим. Уилсон, оглянув двор на присутствие ещё каких-нибудь гостей, запер дверь гаража. Внутри пахло древесиной и стояла непроглядная темнота — Сэм не мог видеть даже своего носа. Вдруг послушался щелчок: Барнс включил одинокую пыльную лампочку под потолком. — Стив, что происходит? — Сэм наконец дал волю волнению, охватившему его с той секунды, как он понял, кто пришёл посреди ночи. — Прости, предупредить не было времени. Сильно помешал? — Стив очевидно был приятно удивлён, увидев незнакомку. — Поздно уже как-то спрашивать. Что случилось? И почему Барнс здесь? — Гидра зашевелилась, впервые после Лагоса. Есть зацепки, Баки подкинул пару идей насчёт того, где они могут находиться. Совет не одобрит его участие в миссиях, да и Старк тоже, а Бак единственный знает, где могла укрыться Гидра. Нам нужна помощь, твоя помощь. «Я даже знаю, почему не одобрит», — пронеслось в голове у Сэма. Он вздохнул и устало потёр глаза. Ему стоит лишь моргнуть — а проблемы уже тут как тут. Он надеялся убежать в Луизиану и хотя бы пару дней прожить как обычный человек: без Мстителей, недовольных госсекретарей и отмороженных дружков Стива. Но, похоже, не судьба. Роджерс мельком взглянул на Баки, не проронившего и слова. Джеймс застыл, уперевшись взглядом куда-то сквозь дверь гаража. — Бак? — Стив тихо позвал Барнса, провалившегося в свои мысли. Джеймс нахмурился и низким, отчего-то осевшим голосом спросил: — Девушка у костра. Кто это? Стив в недоумении уставился на друга, а Уилсон, отняв руки от лица, недоверчиво покосился. — А тебе какое дело? — Джеймс был одним из немногих, с кем Сэм был неприветлив. Несмотря на дружбу со Стивом, он не мог воспринимать Барнса нормально: хмурый, отстранённый, а уж его взгляд… Уилсона всегда передергивало. — Я ее знаю. — Что? Бак, о чем ты? — Стив озвучил мысли Сэма быстрее, чем тот сам успел открыть рот. Джеймс устало прикрыл глаза и облизал губы. Эта встреча — удар под дых. Меньше всего он хотел посвящать этого шута в свое пусть и всем известное, до дрожи гадкое прошлое. Стив и Уилсон выжидающе пялились, пути назад нет. Он десять раз успел пожалеть, что открыл рот. — Пару лет назад, — его взгляд потемнел, бионика сжалась — я убил одного ученого из Щита. Я… — он заставлял себя продолжать, но озвучивать в подробностях свои убийства Стиву было выше его сил. Джеймс стиснул зубы. — Она была с ним в тот момент. Не знаю, кто она, просто помню лицо. Он помнил их всех. Сэм рванул наружу. * * * Марси пришибленно сидела на ступеньках у дома. Ее переполняло столько эмоций одновременно, отчего казалось, что она ничего толком и не чувствует — мозг не успевал разобраться с этим шквалом, а потому просто оглушил ее. Обхватив плечи руками, она думала, как побыстрее убраться из этой глуши, да и возможно ли это в два часа ночи. Девушке казалось, что она спит и снова бродит по закоулкам травмированного сознания, где за каждым поворотом ее подстерегает кошмар, прикрытый чёрной маской. Абсурд! Каждый выбор, сделанный ею ранее, привёл ее на дорогу, где Зимний Солдат снова вторгся в ее жизнь. В душу закралось смутное предчувствие, что свернуть уже не получится, ей не позволят. Костёр манил девушку тёплом, призывно сверкая языками пламени, но ей было спокойнее рядом с домом, куда она могла прошмыгнуть в случае чего. Тело колотило от выпитого, от влажного прохладного воздуха и тающего где-то в животе страха. Она не могла разобраться, откуда Сэм знает Зимнего Солдата. Он шпионил за ней для него? Он работает с ним? Кто вообще такой Сэм? Марси вздохнула и прикрыла лицо руками. Ей так хотелось отмотать время назад и не приезжать сюда, не подозревать ни в чем Сэма, не встречать его взгляд. Послышались шаги. Взвинченная Марси дёрнулась и, отняв руки от лица, кинула на подошедшего Сэма выжидающий взгляд. Мужчина нерешительно шагнул вперёд, смотря на Марси то ли с жалостью, то ли с сочувствием, то ли со страхом. — Ну? — она надеялась подтолкнуть его к объяснению, медленно встала и, скрестив руки, подошла к Сэму. Мужчина мялся, избегая разочарованного взгляда серых глаз. Он подозревал, какого ответа она ждёт. — Марс… я правда не знал. Не представляю, что творится у тебя в голове, но я ничего не знал. — В твоём дворе стоит сраный Капитан Америка, а ты говоришь, что не знал? Ни за что не поверю. Совпадений не бывает, Уилсон, — сейчас для Марси «я правда не знал» звучало как «это не то, что ты подумала». То есть как полный бред. — Ты до вчерашнего никогда не говорила, Марк только в общем сказал, что случилась трагедия, я не мог подумать, что все так… Господи, — он закрыл руками лицо и нервно потёр глаза, — я думал это несчастный случай. Она недоверчиво скользила взглядом по лицу Уилсона, но он выглядел, как побитый щенок, и, по всей видимости, правда не подозревал о подробностях. Ей так хотелось на кого-нибудь разозлиться, хоть куда-то вылить свою боль, но Сэм… Он этого не заслуживал, только не он. Лицо Марси смягчилось, она поджала губы и вздохнула. — То есть ты хочешь сказать, что Капитан Америка и его дружок приходят к тебе просто так? Что происходит? Что у тебя за работа такая, о которой ты не говоришь? — Я Мститель, — Сэм развёл руки в стороны, словно в этом предложении абсолютно исчерпывающая информация. Марси удивленно вздернула брови. Предположения, догадки, да и остальные мысли разлетелись испуганной стайкой. Широко распахнутые глаза уставились на Сэма. — Когда говорю, что работаю, я не вру. Мне «повезло», я не сижу в офисе, но иногда приходится заниматься всяким, и нам с Кэпом вдвоем не вытянуть, поэтому здесь Барнс. Марси окончательно растерялась. Руки расслабились и беспомощно свисли вдоль тела. — Я ничего не понимаю. — Марс, я все объясню и отвечу на все вопросы, но сначала я попрошу тебя помочь мне. — Издеваешься? Чем я могу помочь? — Останься до приезда Сары с Кассом и Айджеем. Мы уедем через пару часов. — Я ни за что не останусь в одном доме с ним. Мне нужно в Нью-Йорк, я хочу в Нью-Йорк, даже если мне придётся прямо сейчас пешком пойти в Лафайетт. — Останься, пожалуйста. Я знаю, что много прошу, но Сара вернётся только послезавтра, Касса и Айджея нельзя оставлять одних — они разнесут весь дом и расшибутся сами. Стив и Барнс будут в гараже, мы уедем рано утром, обещаю. Он не подойдёт к тебе, я не позволю, Кэп не позволит. — Ты понимаешь, что ты хочешь? Я ни за что не сомкну тут глаз, Сэм, пока знаю, что этот… этот… — Марси, я буду в вечном долгу. Можешь дать мне пощечину, наговорить гадостей и больше никогда не пускать меня на порог, но, пожалуйста, останься. Марси глубоко вдохнула. Ее рациональная часть твердила, что она обязана помочь: если Капитан Америка примчался из Нью-Йорка в Луизиану за Сэмом, то Уилсон уж очень ему нужен. В конце концов, она оказывает услугу своему другу, человеку, вытащившему ее дядю со дна апатии — он был рядом и давал советы, как жить дальше после войны, даже если не хочется. — Ладно, — все же ответила девушка, ещё сомневаясь, сможет ли вынести спокойно ночь по соседству с ним. — Но мы должны поговорить. Обязательно. Хорошо? — Иди сюда, — Сэм порывисто обнял Марси, стремясь через прикосновение передать и благодарность, и сочувствие, надеясь немного успокоить и задобрить. Он держал ее в кольце рук и, положив подбородок на девичью макушку, извинился: — Прости, знаю, я должен был сказать раньше. И нельзя просить тебя остаться, но у меня нет выхода. Обещаю, Барнс не опасен, уже нет. — Молись, чтобы ты оказался прав, — заключила Марси, отстраняясь. Она мало верила, что такой человек может быть стабильным и «не опасным», но уповала на здравомыслие Сэма, который, по идее, не позволил бы подвергнуть своих племянников угрозе. Ну и присутствие Капитана немного успокаивало. — Так они будут в гараже? — Да. Марси кивнула, поджав губы. Сэм ободряюще похлопал ее по спине и удалился обратно в гараж — нужно было составить супергеройский план. Пустой тёмный двор казался теперь жутким и таящим в тени неприятные сюрпризы, поэтому Марси забрала с улицы пустые бутылки и скрылась в доме, тихонько ступая по местами скрипучему полу. Марси нерешительно замерла, оперевшись на открытую дверцу холодильника, где стояла ещё пара банок пива. Напиться и забыться было бы неплохим вариантом: алкоголь унесёт ее мысли далеко отсюда, даст мнимый покой, и, возможно, она просто отключится в спальне наверху, не мучаясь предположениями. Но прятаться каждый раз под куполом вредных привычек не выйдет. Так она сопьётся, а ее лёгкие можно будет печатать на пачках сигарет. Захлопнув холодильник, она поднялась наверх. За дверью мальчишек тишина. Марси на цыпочках прокралась в комнату и заперла дверь на замок. Светильник на прикроватной тумбе разгонял по углам мрак, успокаивая тёплым светом. Девушка не знала, куда себя деть. Страх понемногу отпускал, уступая место непонятному волнению, зудевшему в каждой клетке тела. По кровати будто были рассыпаны кнопки — стоило Марси присесть, как она тут же вскакивала и принималась то складывать футболки в чемодан, то разбирать косметичку, где она впопыхах с утра все перерыла. Она несколько раз смотрела на себя в зеркало, натыкаясь там на бледное лицо. Телефон молчал — даже Ким и Мэй не написали за вечер. Заняться было нечем, а если уж и нашлись бы дела, она вряд ли сконцентрировалась бы на них. «Не знаешь, что делать — закури», — таково первое правило выживания в этом мире, выведенное Марком. Он дымил двадцать четыре часа в сутки; Марси считала, что он рано или поздно сгорит в своей постели, заснув с сигаретой во рту. Похоже, скоро она станет такой же. Узнай про ее новое пристрастие бабушка или отец — прикончили бы на месте, даже несмотря на осознанный возраст. Марси с опаской высунулась на улицу и, убедившись, что вокруг никого нет, прошла к реке. Было прохладно, погожие ночи понемногу остывали. Марси поуспокоилась, мысли постепенно прояснялись, давая возможность обмозговать ситуацию. Почему за такого, как он, горой стоит Капитан? Тот человек, которого он знал в сороковые, не может быть Зимним Солдатом. Она слышала про Гидру, вся Америка гудела после слива данных двух крупнейших секретных организаций — ее это тоже не обошло стороной. Ей было жалко сержанта Джеймса Барнса, бравого соратника Стива Роджерса, но после стольких лет работы на убийц — она не верила, что в нем осталась душа. И, встретив призрак былого парня из Бруклина, она видела в нем лишь человека, отнявшего у неё одного из самых дорогих людей в жизни. Нет эмоций, нет искры в глазах — пустота, всего лишь оболочка, не способная на раскаяние. Но она ошибалась. На другом конце двора под светом уличного светильника над дверью гаража стоял Барнс, устремив мрачно-задумчивый взгляд к берегу. Доктор Райнер неделями вселяла ему мысли об искуплении. Горы трупов, что он оставлял в каждом десятилетии, десятки опустошенных семей, потерявших близких по неутешительной причине «оказался не в том месте, не в то время», бесчисленное количество убитых, по случайности перешедших дорогу Гидре — он утопал в крови, но заслуживал прощения. Оксюморон. На протяжении двух лет Стив пытался доказать Баки, что все это не его вина. И любые доводы разбивались об испуганные глаза девушки, снова оказавшейся сегодня напротив. Его руки в крови. И никакие поступки и слова в мире не смогут омыть их. Не в этой жизни. Нескончаемый список имен в блокноте, и вот очередная судьба, сломанная его руками, находится перед ним, и он видит ужасающие плоды своих деяний. Барнс не мог спать ночами — стеклянные глаза жертв смотрели на него под закрытыми веками. Среди них был и он. Высокий мужчина стоит напротив девушки в белом, держа ее за руки. Он чувствовал, как кровь стынет в жилах перед отголосками воспоминаний Солдата. Мгновение, и уже не человек, а тело заваливается вперёд, заливая пытающуюся удержать его девушку кровью. Джеймс прикрыл веки и сжал кулаки. Как можно смотреть в глаза и что-то мямлить про прощение той, на виду у которой ты разнёс выстрелом голову любимого? Он заслуживает только ответной пули, но никак не прощения. Барнс был готов вложить в ее руку пистолет, но не был в состоянии лицом к лицу ответить за содеянное. Он напряжённо смотрел на ссутулившуюся фигуру у реки. Огонёк на конце сигареты поблескивал в ночном мраке, когда она делала очередную нервную затяжку. Его переполняло малодушное желание уйти и оставить в покое эту девушку, приложив все усилия, чтобы не попадаться больше на ее пути и не бередить глубокие раны. Джеймс не понимал, что будет правильнее: признаться в глаза человеку и всколыхнуть то, что, может, уже затихло, или трусливо сбежать, поджав хвост, даже не решившись заплатить за свои поступки. Дать, наконец, возможность высказать все ему в лицо, позволить поколотить себя так, на сколько хватит сил, и обложить проклятиями, дав тем самым долгожданную отдушину, или уйти, не причиняя боль снова своим появлением? Он не знал, что будет лучше, и надеялся, что не прогадает. Кинув мрачный взгляд на хрупкий силуэт у берега, он вернулся к Сэму и Стиву, заканчивающим обсуждать предстоявшую миссию. Марси чиркала зажигалкой, пытаясь подкурить вторую сигарету, когда сзади кто-то подошёл. Она вздрогнула, нога на сырой траве скользнула к краю берега, ещё мгновение — и шутки про падение в воду оказались бы правдой, но ее подхватили чьи-то руки. — Извини, не хотел подкрадываться, — голос Стивена Роджерса, удерживающего ее от нырка в реку, раздался над ухом Марси. — Я… эм, — такой тесный контакт с символом Америки отбил у девушки умение облачать слова в звуки. Марси рассеяно отошла от берега и посмотрела на своего спасителя. — Все нормально, я просто задумалась. После двух сигарет и нескольких бутылок пива Марси окончательно захмелела и остро почувствовала это, стоя перед Капитаном Америка. Она, как пьяная школьница, неловко переминалась с ноги на ногу, не представляя, как себя вести. Общение с незнакомцами, особенно с суперсолдатами из сороковых, все ещё давалось ей с трудом. Капитан, заметив ее замешательство, начал разговор первым: — Я Стив, — похоже, он сам не знал, как подступиться — Марси не представляла ни одного человека в США, кто не узнал бы эти пшеничные волосы и голубые глаза. Представляться было совсем не обязательно. — Марси. Капитан замялся, придумывая, как лучше вести разговор. Марси не представляла, что он может выдать незнакомой девушке, а потому сосредоточила все силы на том, чтобы перестать качаться. Все-таки вторая сигарета была лишней. — Джеймс сказал мне, что случилось, — он опустил голову, ища взглядом что-то интересное в своих ладонях. Марси растерянно заморгала в недоумении. Стив продолжил: — Я знаю, ты вряд ли меня поймёшь, но это не его вина. Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить из-за него, и никакие слова не смогут утешить, но… — Не вам нужно извиняться, Стив, — Марси его перебила. Она была не в том состоянии, чтобы слушать подобное, даже если бы сам Бог пытался обелить Зимнего Солдата. — И вы правы, я не пойму. Вы защищаете друга, и я не осуждаю, наверное… Это просто доказательство, что Капитан Америка простой смертный, которому не чуждо личное. Стив, невесело улыбнувшись, кивнул, не желая переубеждать Марси. Она имела право ненавидеть и злиться, эта девушка не знает Баки, того, что с ним произошло. — Все уже неважно, сделанного не воротишь. Мой жених не вернётся. Но вы молодец, что подошли извинится за друга, — Марси не хотела грубить, но неконтролируемо вылила в слово «друг» столько неприязни, что у Стива резануло слух. Голова кружилась все сильнее, и если Марси вот-вот не примет горизонтальное положение, то это неловкое знакомство станет еще более неловким. Не заботясь о том, что прерывать вот так разговор по меньшей мере не прилично, Марси постаралась вежливо улыбнуться: — Спокойной ночи, капитан. Приятно было с вами познакомиться, — она повернулась и быстро зашагала к дому, пока не нашлись ещё желающие с ней поговорить. * * * Марси не смогла уснуть. «Вертолеты», забитая мыслями под завязку голова, легкая тошнота — ей срочно надо было проветриться. В надежде, что все нежеланные гости высыпаются перед миссией, она выползла на улицу. Синие краски ночного неба пастелью разбавлял рассвет. Дымка над рекой расползлась и на берег тоже — туман застилал двор Уилсонов, высоко поднявшись над травой. Марси съежилась, втянув голову в ворот толстовки, и накинула капюшон — бессонные ночи делали ее восприимчивой к прохладе. Она вставила наушник и неспешно побрела к мостику, переброшенному на другой берег. Сигареты кончились ещё ночью, и единственный способ успокоить нервы — прогуляться. Писать она никому не стала, чтобы не выдавать Сэма. Без возможности выговориться было тяжко. Марси бродила в рассветных сумерках, чтобы освежиться. Возможно, прогулка даже поможет уснуть хотя бы на пару часов, пока не проснутся ребята. Дом Уилсонов находился на отшибе — вокруг только поле, деревья и речка, лентой опутывающая участок. Стрекот цикад и сверчков сменило переливчатое пение птиц, Марси даже выключила музыку, чтобы немного послушать. Утро казалось таким умиротворенным и обычным, словно пару часов назад ничего не произошло. Девушка разглядывала хмурое светлеющее небо, теребя пальцами шнурки от капюшона. Здесь было очень красиво. Джеймс возвращался к дому Уилсона — пора выдвигаться. Он не решился ложиться спать — несколько часов кошмаров вряд ли помогут ему чувствовать себя лучше. Барнс решил подышать: сидеть и завистливо слушать спокойное сопение Стива было невыносимо. В последнее время его вообще раздражали посторонние звуки, он старался избегать шума, запираясь на базе в комнате ото всех, хотя жаждущих с ним пообщаться особо не находилось. Совсем не находилось. Но одиночество не тяготило его — так было проще. Он мог выносить лишь присутствие Стива; иногда и это давалось с трудом. Удручающие мысли проще переваривать, когда рядом никого нет: никто не следит за выражением твоего лица и не боится, что ты вот-вот сойдёшь с рельсов. Баки оглядывал простор вокруг себя. Ему не хватало воздуха, места и тишины в Нью-Йорке, где постоянно что-то строилось, гремело и повсюду сновали люди. А здесь свободой дышало абсолютно все. Но и тут он не смог насладиться долгожданным покоем — впереди кто-то шёл. И он понял, кто. Если бы Джеймс умел смеяться, он расхохотался бы как сумасшедший. Очередное напоминание, кто он на самом деле, неторопливо шло, засматриваясь куда-то за горизонт. Ему пришла нелепая идея скрыться за ближайшим деревом, но Барнс считал себя кем угодно, но только не идиотом. Стиснув зубы, он продолжил двигаться вперёд. Джеймс понял, что она была рассеянной. Девушка не сразу заметила его, только когда Барнс был на расстоянии нескольких шагов, она отвлеклась от созерцания рассвета и резко остановилась, словно врезавшись в невидимую стену. В глазах читался испуг. Он не понимал, испугалась ли она его неожиданного появления либо его самого. Самым логичным был второй вариант. Широко распахнутые светлые глаза смотрели в упор. Джеймс замер, не зная, что делать. Когда-то он умел общаться с женщинами, но обычно он не убивал их мужей. — Не подходи, — зачем-то произнесла девушка, сжимая кулачки. Боится. Или сдерживается, чтобы не прибить его на месте. Если бы ему приспичило ее убить или причинить боль — ему хватило бы доли секунды и совсем не понадобилась бионика. Одно движение живой руки десятками способов могло лишить эту девушку жизни, но он этого не хотел. Совсем не хотел. — Я не собирался, — возможно, это прозвучало грубо, но Барнс был не в том состоянии, чтобы подбирать слова. Деликатность выжег мороз криокамеры. Солдат не должен быть вежливым — этот навык бесполезен для убийцы. Сердце Марси заколотилось. Обычно жизнь подбрасывает людям лимоны, но в неё летели только внезапные встречи с Солдатом — успевай ловить. Она не могла отвести от него глаз, потом ненавидя себя в душе за это. Но ничего поделать была не в силах — он чем-то напоминал ей Лайонелла. Почти те же глаза, такие же больше и серые, прямой нос и длинные волосы, но у Лайонелла они иссиня чёрные. Были. Призрачное сходство на мгновение выбило ее из колеи, предавая забвению тот факт, что, если бы не он, Лайонелл был бы рядом. Марси встретилась с ничего не выражающим взглядом Солдата, и внутри вспыхнула злость. Стив Роджерс пытался уверить ее, что это не его вина. Но он выстрелил в тот день! И что теперь — стоит перед ней, как будто не он превратил ее жизнь в руины, и не говорит ни единого внятного слова. Марси никогда бы его не простила и, возможно, не стала бы и слушать, но это был бы хоть какой-то намёк, что он сожалеет и в нем осталось ещё что-то человеческое. Смерив Солдата уничижительным взглядом, она пронеслась вперед, стараясь как можно быстрее проскочить мимо него и уйти подальше. * * * Марси вечером следующего дня от души посмеялась над собой: она переживала, как сможет перенести ночь по соседству с Зимним Солдатом, и нисколько не задумалась о том, как будет справляться с двумя тинейджерами, у которых определённо шило или вечный двигатель в одном месте. Касс и Айджей проснулись рано и повели себя как настоящие джентльмены — не стали будить заснувшую к пяти утра Марси, хоть и не знали о ее ночных похождениях и о том, что сам Капитан Америка спал у них в гараже. Девушка проснулась сама, услышав детские голоса где-то на заднем дворе. Она еле выползла из постели, со скоростью улитки умылась, причесалась и поплелась вниз, где ее ждала приманка — пара сэндвичей с ветчиной, которые заботливо оставили ребята. Марси на секунду стало стыдно — вообще-то она тут за старшую и, по идее, должна была сообразить всем завтрак. Мальчишки играли на улице в фрисби. Увидев Марси, они подбежали и засыпали ее вопросами: «Где Сэм?», «Когда он вернётся?», «А мы пойдём купаться на озеро?». Надо сказать, последний волновал их больше всего. Ответы Марси их не разочаровали, и через четверть часа они поехали в центр Делакруа, где Марси могла бы купить купальник — плавать она не планировала, но лучше будет занять себя и ребят до приезда кого-нибудь из Уилсонов. Идея была провальной. Хоть на улице и было тепло, несмотря на пасмурное небо, но безвылазно сидеть в воде было невозможно. Марси и купалась, и загорала, и прыгала с тарзанки — она поддерживала почти все планы неутомимых племянников Сэма, но и ее терпению есть конец. У Марси не было младших братьев или сестёр, даже двоюродных, поэтому она не умела держать авторитет перед младшими, а Касс и Айджей точно вычислили слабое звено, а потому пользовались моментом. Девушке удалось их соблазнить поездкой за бургерами и обещанием, что они покатаются на велосипедах, и только после ее клятвенного заверения они выбрались на сушу. Марси корила себя за бесхребетность в общении с Кассом и Айджеем, но в итоге пришла к выводу, что сделать-то ей и нечего: она могла, конечно, накричать и действовать методом кнута, а не пряника, но дети это были не ее, да и в принципе мальчишки были мальчишками — зачем их ругать за безобидное желание побрызгаться в озере. В детстве она была такой же. После бургерной Марси настигла «свинячья болезнь», как окрестила это бабушка Кэт — наевшуюся до отвала девушку потянуло в сон. Она не выспала свою норму, сократив ее до шести часов, провела активно первую половину дня, а потому усталость ожидаемо подкралась после обеда. Но раскисать было нельзя — она обещала. Весь вечер они катались на велосипедах, Касс и Айджей рассказывали ей истории про их похождения, когда они проезжали определенное место, и хвастались попадавшимся по пути друзьям, какая у них крутая новая подруга. Марси самодовольно крутила педали, как будто ей не двадцать три, а двенадцать. Когда ребята снова захотели есть, Марси подловила их и предложила сделать пиццу, но с условием, что больше они со двора ни ногой. Касс и Айджей смекнули, что во дворе у них достаточно занятий, поэтому быстро помчались в сторону дома. Надо отдать должное Саре — мальчишки были с руками, умели нормально резать колбасу и овощи, а потому с пиццей троица справилась быстро. Мальчики уговорили Марси включить им ужастики, а та без задней мысли согласилась. Весь просмотр она надеялась, что ей не прилетит по шапке за показ детям подобных фильмов. Довольные ребята после кино без колебаний удалились спать, видимо, решив, что Марси исчерпала предел добродушия и мягкости. Девушка устало плюхнулась на диван, наслаждаясь тишиной: к детям она будет не готова ближайшие лет двадцать. Долгожданное спокойствие не принесло радости: Марси впервые осталась наедине со своими мыслями и начала раскручивать их в неприятном направлении. Она переживала за Сэма. Неизвестно, куда он уехал и что вообще делал, но очевидно, что там было опасно. Чтобы не довести себя до паники и предельного беспокойства, девушка решила себя отвлечь болтовней. Сначала позвонила бабушке Кэт, пока было не сильно поздно, потом набрала отцу и, в конце концов, Марку. Он сказал, что уже завтра вернётся в Нью-Йорк, и подкалывал Марси, что ей наверняка слишком понравилось у Сэма, чтобы возвращаться. Пропустив глупые намеки мимо ушей, Марси невесело усмехнулась внутри: да, она безмерно рада открывшемуся знакомству Сэма с Зимним Солдатом и его участию в Мстителях. Она стала расспрашивать его про Буффало и о знакомстве с семьей Эшли. Ей правда было интересно, но ещё и выгодно — так она могла избежать разговора о ее выходных в Луизиане. Время близилось к полуночи. Глаза слипались, идея заснуть прямо на диване казалась все привлекательнее, но титаническими усилиями Марси смогла поднять себя сначала в душ, а потом уже в спальню. Но что-то не давало девушке покоя: она ворочалась, сминая простыни, и проклинала себя за забывчивость, ведь снотворное она оставила у себя в квартире. Дыхательные практики не давали эффекта. По закону подлости, когда ты очень устал, но нервная система находится в тонусе, сомкнуть глаза невозможно. Усталость давила, сон, как неугомонная птичка, кружился вокруг, но стоит протянуть руку — и он улетел ввысь. Девушка села на краю постели. Надо выпить чаю. Словно ниндзя она перемещалась по дому, стараясь не шуметь. На полках нашёлся ромашковый чай, и Марси благодарила Сару, купившую его. Неудивительно, что ромашка оказалась у неё в доме — чтобы выносить двух сорванцов, нужно как минимум периодически заправляться успокаивающим сбором, как максимум — бутылкой виски. Девушка кружилась у кухонной тумбы, заваривая кружку, и поглядывала в окно над мойкой, выходившее на гараж. У Марси чесались руки, кусок пиццы в холодильнике манил ее, как и любая другая еда в моменты, когда она нервничала. Не знаешь, чем занять голову — займи рот. В последнее время она избегала заедать стресс, зато дымила как паровоз, но сигареты кончились, а подавать пример Кассу и Айджею покупкой пачки никотина было последним, на что могла пойти Марси. В раздумьях она облокотилась на кухонный островок, продолжая через раму пялиться на гараж. Вдруг на темном дворе показались три силуэта. Марси вытянулась и подбежала поближе к окну. Похрамывающий Сэм, Капитан и Барнс шли к гаражу. У Марси закралось неприятное предчувствие — что-то случилось. Она за мгновение примирилась с фактом, что если она туда пойдёт, то снова лицом к лицу встретится с Солдатом, но ей было важнее узнать, что произошло с Сэмом и насколько это плохо. Прямо в пижаме она выскочила на улицу и побежала в гараж. Марси с грохотом распахнула дверь, отчего мужчины недоуменно уставились на неё. Без расшаркиваний она спросила, кивнув на Сэма: — Что с ногой? Уилсон во все глаза уставился на заведенную Марси, перебирающую самые разные варианты: вывих, трещина, ранение. — Неудачно приземлился, — Сэм попытался улыбнуться, но с испариной на лбу и неестественно вытянутой ногой вышло неубедительно. Марси прерывисто вздохнула и присела на колени рядом с Сэмом. — На что приземлился? Где болит? Получив ответ, Марси безапелляционно начала разувать Уилсона под его явное словесное неодобрение и аккуратно, стараясь не давить ни на что, осмотрела ногу. Впрочем, разглядывать долго не пришлось: стопа отекла, но кровоподтеков и смещения костей не было, а это хорошо, если так можно сказать в данной ситуации. — Сэм, — твёрдо начала Марси, почти не надеясь, что он последует ее совету. — Перелома, скорее всего, нет, на первый взгляд кости на месте, отёк не сильный, но у тебя могла треснуть одна из костей, может быть растяжение или вывих суставов. Это плохо. Лучше, конечно, чем перелом, но тебе нужно в больницу, сделать КТ или хотя бы рентген, если не хочешь заработать себе артрит. — Я вернусь в Нью-Йорк, на базе меня подлатают, — устало сказал Сэм, откидываясь на спинку старого дивана. — Что сейчас-то делать? — Если бы ты был не дурак, то можно было поехать в больницу. Ну а так я могу наложить шину и как максимум предложить тебе подержать лёд. Есть что-нибудь из этого? Молчавший до этого Капитан, хмуро смотревший на припухшую ногу Сэма, произнёс: — У нас в машине есть аптечка, там все найдётся. Марси кивнула, задумчиво поджав губы. Все это время Солдат стоял в дальнем углу, в тени, безмолвно наблюдая за происходящим. На удивление, его присутствие Марси не нервировало. Как будущий доктор, она сосредоточилась на «пациенте», и даже если бы Бен Ладен бурил ее взглядом, она осталась бы равнодушной. — Как ты объяснишь Саре и ребятам, что у тебя с ногой? Или снова хочешь меня бросить здесь одну и втихую свалить? — Нет, не хочу, — Сэм легко посмеялся. — Сара в курсе, чем я занимаюсь, а для пацанов я что-нибудь придумаю. — Да, с фантазией у тебя богато, ловко ты обманывал меня почти год, — девушка елейно улыбнулась. — Мы улетаем завтра? — Как только Сара вернётся, мы сразу двинем в аэропорт. Марси удовлетворенно кивнула, и в гараж ворвался Капитан, неся чёрный внушительный чемоданчик. Девушка недоуменно уставилась на «аптечку». Сэм, проследив за ее взглядом, метко подметил: — Старк все делает с размахом. Подивившись укомплектованности «аптечки», больше походившей на схрон инструментов и препаратов на случай апокалипсиса, Марси старательно наложила шину, молясь всем Богам и преподавателям из медицинской школы, чтобы она не накосячила. Она ещё не успела приступить к практике, начинающейся только со следующего семестра, но теории должно быть достаточно для элементарной первой помощи. Удовлетворенно осмотрев ногу Сэма, Марси поднялась и оглядела присутствующих, стараясь не задерживаться на Солдате. Все были измотанными. Кроме травмы стопы, Сэм заработал пару синяков и ссадин, впрочем, Капитан выглядел не лучше. Как побитые собаки, они рассыпались по разным частям гаража, думая каждый о своём. Марси уже хотела уйти, чтобы дать им возможность без лишних ушей обсудить миссию, но на выходе из гаража заметила на бетонном полу крупные капли крови, следовавшие вглубь помещения. — Что это? — она круто развернулась, указывая на кровь, надеясь, что Сэм не утаил от неё какое-нибудь ножевое или пулевое ранение. — Это не мое, — серьезно произнёс Сэм, оглядываясь на Капитана, настороженно всматривающегося в пол. Марси закралась догадка, чья это может быть кровь. Она бросила взгляд на застывшего в углу Барнса, устроившегося на покрышках. Девушка не знала, как он ведёт себя обычно, но сидел он тихо и почти не шевелился. — Бак? Марси резануло слух подобное обращение, она хотела уже побыстрее унести отсюда ноги, но почему-то осталась. Ждала неизвестно чего. — Все нормально, — его голос был ровным и спокойным, но в интонации явно слышалось желание, чтобы от него отстали. — Меня задело. Всего лишь одна пуля, само заживёт. — Ее надо вытащить и обработать рану, если не хочешь развитие сепсиса, — как бы между прочим заметила Марси, гадая, полезны ли эти советы для суперсолдат. Джеймс кинул на девушку насмешливый взгляд. Он знал об огнестрельных гораздо больше, чем она может представить. От его глаз у Марси побежали мурашки. — В аптечке есть все, что нужно, и даже больше. Надеюсь, вы тут справитесь, — она неопределённо взмахнула рукой, собираясь наконец выйти, как вдруг где-то глубоко внутри заговорила то ли совесть, то ли формирующийся внутри врачебный долг: то есть ты так просто оставишь его истекать кровью? Марси замешкалась у двери. Она считала, что поступает правильно, так, как имеет право поступить. Она не врач, его не доставили к ней в отделение, и в целом Солдат не выглядит так, словно ему нужна помощь. Никто ее ни о чем не просит, а если бы и попросил, она быстро бы заткнула всем рот: он убийца. Он застрелил ее мужа! Пуля — это малая часть того, что ему причитается. Но что-то заставляло ее сомневаться. Оставить человека, живого человека истекать кровью — звучало ужасно, тем более, когда она может помочь. Ее отец, оперировавший и преступников, и других подонков, этого бы не одобрил. «Я врач, а потом уже человек. Спасения заслуживают все». С другой стороны, это могло бы оказаться ей полезным... — Куда попала пуля? — Марси держалась за ручку двери, смотря на свои руки. Она надеялась, что он проигнорирует вопрос, ведь тогда она с чистой совестью сможет подняться наверх и постараться уснуть. — Сзади, в плечо. Она мысленно чертыхнулась, услышав ответ. Сзади. Сам не достанет. Да и велика вероятность, что она раздробила лопатку, и в этом месиве даже она вряд ли сможет извлечь пулю. Прерывисто вздохнув, она сжала кулаки и обернулась, встречаясь глазами со Стивом. — Я могу попытаться достать, но я никогда прежде подобным не занималась. Если у вас есть опыт, Стив, лучше попробовать вам. — Не могу похвастаться умением извлекать пули, — угрюмо заключил Капитан, опасливо поглядывая на бледного Барнса. — Мне сто лет, но как-то не приходилось, — он невесело улыбнулся девушке. Солдат в обсуждении своей судьбы участия не принимал, отдавшись целиком и полностью во власть Стива. Ему было по большей части плевать, будет он вытаскивать пулю самостоятельно либо же эта девушка, Марси, возьмётся за дело. Ее альтруистический порыв, надо признаться, обескуражил его, и он охотнее поверит, что она использует возможность всадить ему скальпель в шею, чем действительно желает помочь. — Мне нужен свет, пара стульев и что-нибудь, где можно разместить инструменты. Стив быстро отыскал нужное, пока Марси копалась в аптечке в поисках щипцов, пинцета и прочего, что могло понадобиться для извлечения пули. Она волновалась, но посчитала, что вряд ли сможет серьезно навредить Солдату. Во-первых, если пуля останется внутри, лучше ему не станет, а во-вторых… Марси вряд ли пожалеет, что он истечёт кровью в случае чего. Она недолго удивлялась собственному цинизму — через пару минут все было готово для «операции». Два стула были поставлены в середине помещения, прямо под тусклой лампой. Такого освещения было недостаточно, поэтому Капитан Роджерс вооружился фонариком и был готов стоять так хоть всю ночь, если понадобится. На застеленный брезентом высокий ящик положили три металлические миски, предназначенные для инструментов и проспиртованных тампонов. Солдат подошёл к стулу и начал расстегивать пропитавшуюся кровью чёрную униформу. Марси была потрясена, что он свободно двигал руками, учитывая, что у него в лопатке застряла пуля. Но дальше, когда он снял униформу, ее накрыла новая порция шока: левая рука Солдата была металлическая и вживлена прямо в плечо, где на стыке протеза и плоти расползлись страшные, выпуклые шрамы. «О Господи», — про себя выдохнула Марси, стараясь согнать со своего лица все признаки удивления. На секунду у неё промелькнула мысль, как он вообще выжил и смог пользоваться этой рукой после подобного вмешательства. Она столкнулась с ним взглядом. Его глаза выражали абсолютное спокойствие, словно происходящее было в порядке вещей. Марси легко тряхнула головой, собрала волосы и вылила на руки неприличное количество антисептика, тщательно обтерев пальцы, ладони и предплечья. Заставив Капитана сделать то же самое, она попросила его вскрыть пакет с перчатками и после повторной дезинфекции рук надела их. — Лицом к спинке, ко мне спиной, — она указала Солдату на первый стул. — Стив, я обработаю кожу, поставлю местную анестезию, а потом нужно будет светить. Марси уселась позади и только тогда обратила внимание, что его волосы достаточно длинные и будут не только щекотать ей лицо, когда придётся наклониться, но и могут упасть куда не надо. — Волосы надо убрать, я сначала об этом не подумала. Эм… есть резинка? — она чувствовала себя невероятно глупой, спрашивая подобное у Солдата. Откуда у него резинка? Вряд ли он делает себе прически перед злодейскими делами. На удивление, резинка у него нашлась. Марси было физически больно смотреть, как он сводит лопатки, одна из которых кровоточила из-за раны. На такого терпеливого, как он, и анестезию тратить жалко. Марси приступила к делу, стараясь не соприкасаться с его кожей. Прошлась антисептиком, обработала участок обезболивающим и взяла в руки спринцовку и пинцет. — Стив, светите так, чтобы мне было видно рану и что там происходит. Джеймс, — его имя горечью осело на языке, но она отогнала от себя это ощущение, — я отсосу кровь из отверстия, по идее, чувствоваться не должно, но мало ли. Если что — говори. Отодвигая пинцетом края кожи, Марси принялась убирать кровь. Когда девушка просунула палец в рану, чтобы нащупать пулю, Стив отвёл глаза в сторону, встречаясь с ошалелым взглядом Уилсона, в шоке наблюдающим за действиями подруги. Он привёз ее в Делакруа отдыхать, а в итоге она, сгорбившись за спиной у собственного непримиримого врага, копошилась у него в пулевом отверстии. Он лучший друг, которого только можно пожелать. — Крови много, крупные сосуды повреждены. Но есть и хорошие новости — пуля прошла прямо, не изменив траекторию, не глубоко. Я смогу вытащить. Может быть неприятно. Марси снова убрала кровь спринцовкой и, взяв пинцет, просунула в рану второй палец, благодаря вселенную за крошечную руку — если бы Стив полез сюда своей здоровой лапой, все могло бы осложниться. Раздвинув отверстие, она просунула в канал зубчатый пинцет и принялась извлекать пулю. Звёзды в тот вечер сошлись благоприятно — Марси смогла почти сразу подцепить ее и вытянуть наружу. — А ты везунчик, — «как назло», хотела она добавить, но сдержалась. — Кости целы, мышцы повреждены, конечно, но, думаю, ты переживёшь и не такое, — она продолжала бубнить, вычищая раневой канал от волокон ткани. Промыв рану, Марси выпрямилась. — Готово. Если повезёт и я все сделала правильно, то заражения быть не должно, но ничего не обещаю, — она скорее обращалась к Стиву, нежели к Солдату. — Осталось наложить повязку. Марси старательно обматывала плечо, удивляясь, насколько же у Солдата стальная выдержка. Она косилась на металлическую руку, твёрдо решив для себя перелопатить интернет на предмет информации о подобных протезах, но что-то ей подсказывало, что он единственный в своём роде. Когда дело было сделано, она сняла перчатки и порылась в аптечке в поисках нужных таблеток. — Вот, — она протянула баночку со стороны здорового плеча. — Можешь выпить на всякий случай. Солдат забрал антибиотики и встал, обернувшись к Марси. — Спасибо. — Я просто хотела потренироваться. Не воспринимай это на свой счёт, — она вскинула брови, смерив его холодным взглядом. Девушке показалось, что он понимающе дёрнул уголком губ, но его лицо тотчас же приняло привычное отсутствующее выражение. — Спасибо, Марси, — Стив был серьёзен, а его взгляд был преисполнен благодарности, в отличие от его друга. — Пожалуйста, — она постаралась улыбнуться, но вышло кисловато. Марси оглядела присутствующих и, неловко потоптавшись на месте, пожелала Сэму и Стиву спокойной ночи и поспешила в дом. Она смогла. Стоило оказаться на воздухе, как Марси начало мелко потряхивать. Напряжение, невидимыми путами связавшее ее, как только она увидела раненого Сэма, сдавило ещё сильнее. Она могла навредить. Сделать неверное движение, не так наложить шину, а пуля у Солдата… Все могло пойти иначе. Девушка могла разворотить ему всю лопатку и повредить множество тканей, пытаясь достать снаряд, и принести гораздо больше боли и опасности, чем ждало его. Но что заставило ее продолжить? В случае с Сэмом все было прозрачно — он просто человек, и с незафиксированной ногой он мог сделать себе хуже. Но Солдат? Судя по отсутствующей руке, он переживал вещи и пострашнее пулевого ранения, так в чем был смысл? Потешить своё самолюбие тем, что без практики смогла удачно вытащить пулю? Марси хоть и была довольна собой, но понимала, что обстоятельства, если так можно выразиться, сложились удачно: пуля могла застрять в кости, раскрошить ее, уйти глубже под другим углом и разлететься внутри на части. Вариантов было много. А Марси… Решила поиграть в доктора, «набить руку», прикрываясь душевным порывом помочь. Живой человек, пусть и с усиленным организмом, был манекеном, на котором она решила отработать не что иное, как извлечение пули из раневого канала. Это же так просто! На практике в следующем семестре ей максимум доверят мазать ветряночные пустулы у детей, но никак не лезть человеку в мышцы и кости. Марси стало тошно. Солдат заслуживал смерти. Но она не хотела быть правосудием, не хотела намеренно делать больно и ставить жизнь под угрозу (если в его случае такое вообще возможно), ведь тогда… Она не лучше, чем он. Лучше бы я его не трогала. Господи, зачем! Помучался бы, с него станется. На подходе к дому Марси услышала, как гаражная дверь снова хлопнула и раздался негромкий окрик. Она замерла и повернулась. — Марси, — Стив нагнал ее на улице. Девушка выругалась про себя. Только не это. — Ещё раз спасибо. То, что ты сделала для Баки… Это много значит для меня. Я у тебя в долгу. Глаза Стивена Роджера были удивительными — они могли говорить без слов. В голубой радужке отражалась чистейшая признательность и расположение к ней, отчего внутренний датчик совести завопил так, что уши закладывало. Если бы он знал, что она думала на самом деле… Марси почувствовала себя куском дерьма, не иначе. — Я покривлю душой, если скажу, что мне искренне хотелось ему помочь. Но… я не палач. Возможно, он бы спокойно регенирировал сам, но у меня были свои причины вызваться альтруистом. Как я сказала, это действительно практика, врачебный интерес, не более. Так что я вряд ли заслуживаю подобной благодарности. — Но все же ты помогла. Эта история… Не знаю, что вообще можно сказать. Но Бак… Никогда бы так не поступил по своей воле. И я знаю, что он винит себя за все. — Стив, я… — Марси потерялась в словах. Ей не хотелось ему грубить, он просто защищал и верил в дорого ему человека, но… Она не могла согласиться с его мнением. — У меня нет слов, которые вам бы понравились. Я стараюсь выразиться деликатно, но если мы продолжим разговор, то мой лексикон не так богат, чтобы и дальше обходить острые углы, — она робко улыбнулась Стиву, надеясь, что не выглядит в его глазах конченной стервой, не способной прощать. Все-таки перед ней сам Капитан Америка! Нужно держать лицо. Стив понимающе кивнул. Она не первая, кто встаёт на дыбы, когда речь заходит о Баки. Тони… Старк скорее перекрасит свой костюм в розовый, чем простит. И он не мог напирать ни на кого. А на эту девушку тем более, хоть и второй раз за сутки пытается уверить, что его друг не такой монстр, каким его многие видят. Что ж, ему явно сносит крышу, когда дело касается Баки. — Я вчера так и не успел ответить, ты быстро убежала. — Марси вспомнила вчерашнее пьяное позорное отступление, когда она оборвала разговор, не дождавшись и слова от Стива. — Мне тоже было приятно познакомиться, Марси. Ещё раз спокойной ночи, — Стив мягко улыбнулся напоследок и ретировался в гараж. * * * Сэм в зале ожидания аэропорта выложил Марси все, что скрывалось от неё много месяцев. Он пролил свет на события в Вашингтоне двухлетней давности, которые СМИ обмусоливали до сих пор, но так и не приблизились к правде. Сэм рассказал, что происходило на самом деле: скомпрометированный Гидрой Щит, программа «Озарение», гидровские крысы в правительстве. Марси слушала не перебивая и с каждой минутой убеждалась, что мир рано или поздно сойдёт с оси по вине какого-нибудь самодура. Сэм рассказал и про Джеймса. Честно, Марси хотела уже свести разговор на нет, не вникая ещё больше в жизнь неприятного ей человека, но она надеялась услышать хоть какое-то объяснение, почему в тот день пути Лайонелла и Зимнего Солдата пересеклись. Слушать было нелегко. Невидимая тяжесть давила на девушку с каждым произнесенным словом, пропитанным мраком, страданием и смертью. История Зимнего Солдата была ужасающей. Семьдесят лет пыток, экспериментов и унижения сделали из Джеймса Барнса оружие, способное положить сотни неугодных Гидре людей, среди которых по какой-то неизвестной причине оказался и Лайонелл. Сэм не знал почему и не смог дать Марси то, что она ждала услышать в начале этого разговора. Но он принес ей больше — понимание. Предвзятое отношение Марси к Барнсу поколебалось, когда его жизнь, он сам открылся ей с той стороны, куда она из-за злости и обиды не хотела заглядывать. Она не могла спокойно принять тот факт, что Зимний Солдат убил ее жениха, но… Зимний Солдат — это не Джеймс Барнс. И ее ненависть была направлена на искалеченного, сломленного человека, выглядящего как тот, кто отнял жизнь у ее любимого. Но тот, кого она видела вчера, был уже не он. Это не укладывалось у неё в голове, иррациональная сторона ее души кричала, что не имеет значения, кто он сейчас, ведь его руками произведён тот выстрел. А другая, притихшая где-то на задворках сознания, еле слышно шептала: «У него был приказ, но выбора не было». Марси окончательно потерялась, но уяснила одно: в том, что произошло с Лайонеллом, виновен не только Солдат. Но легче от этого не стало. — Вчера он спас меня. Сложно это признавать, но если бы не Барнс, одной ногой я бы не отделался. Почти уверен, что и пулю он поймал из-за меня, — Сэм говорил тихо, не желая снабжать остальных пассажиров самолета подробностями. Марси опёрлась на правый подлокотник, двигаясь поближе к Сэму. — Куда вы вообще уехали? — Много знать вредно и опасно, — предупредительно заметил Сэм, — все, что могу сказать — мы оказались в заднице. Ситуация почти вышла из-под контроля, но исход, как видишь, благоприятный — все живы и почти здоровы. — Так значит, Джеймс, — почему-то назвать его по прежнему Солдатом ей казалось неправильным, — прикрыл твой зад? — Получается, что так. И я благодарен, хотя я скорее лизну себе этот самый зад, чем скажу ему об этом. — Почему это? — Марси нахмурилась. — Мы не ладим, — мягко обрисовал ситуацию Сэм. Сложно подружиться с человеком, который при первой встрече чуть не прикончил его посреди оживленного шоссе, а потом хотел сбросить с хэликэрриера к чертям. — Как это? Ты, весь такой смешной и обаятельный, не можешь найти с ним общий язык? — глаза девушки смеялись. — В том-то и дело, что из нас двоих смешной и обаятельный только я, — Сэм с улыбкой склонил голову с таким выражением лица, будто говорил очевидные вещи. — Кэп клещами из него слова вытаскивает, что уж говорить обо мне. Барнсу сложно, у него такие беды с головой, что и подумать страшно. Друзья ему ни к чему, и, насколько я понимаю, он предпочёл бы и дальше лежать в криокамере в Ваканде, чем пытаться делать вид, что он снова нормальный. — Постой, лежать в чем? — Марси хотела ещё спросить «где?», но припомнила, что уже слышала про Ваканду в новостях. — Криокамера. Я уже говорил, что он проспал полжизни. Когда Кэп нашёл Барнса и привёл в чувство, то предложил ему убежище в Ваканде, где ему могли помочь убрать из головы гидровский код. Там он согласился на заморозку, чтобы у вакандцев было время найти решение, так было безопаснее. Определенная комбинация слов, скажем так, вырубала его сознательную сторону и включала режим советского киллера. Он не хотел рисковать и подвергать опасности людей, пока эта дрянь у него в голове, и залез в холодильник где-то на полгода. Марси в замешательстве моргнула. Добровольно подвергнуть себя криоконсервации, чтобы не поубивать людей вокруг себя… Что ж, у него явно не все потеряно. Маятник качнулся в другую сторону. Девушка поняла, что вчера поступила правильно, когда помогла ему.