Beat Him, Cheat Him, Treat Him Bad

Эти ужасные американские группы с их неловко обтягивающими штанами и макияжем. Лак для волос, Боже ты мой. Как эта музыка адаптировалась к его собственной, для Джимми было загадкой. Тем не менее, однажды вечером в Лос-Анджелесе, он оказался в захудалом баре на фолк-шоу, в промежутке между концертами, направляясь из Сан-Диего в Ньюпорт. Время от времени он заглядывал в забегаловки, вспоминая свою молодость в Англии, где он играл при любой возможности и с любой группой, которой требовался гитарист для выступления. Запахи были одинаковыми, независимо от города. Неизменными. Сухой дым сигарет, висящий в воздухе, тонкий слой алкоголя на полу, который никогда не удавалось полностью вытереть. Пот. Газировка. Ночной воздух, врывающийся из входной двери. Сидя за барной стойкой, он обнаружил, что вторая группа, выступавшая в этот вечер, была довольно интересной. Точная и в то же время беспорядочная - тяжелая, быстрая смесь жанров, которая не вписывалась в рамки ожидаемой им формы "hair-band". Уровень ненормативной лексики и оскорблений, выкрикиваемых вокалистом в адрес толпы, был удивительным, но аудитория, казалось, с удовольствием принимала их. Глядя на окружавших его молодых людей и парней, он заметил отсутствие макияжа. Кожаные штаны и уложенные волосы не встречались нигде. Интригующе. Некоторое время спустя, глядя в свой бокал, Джимми заметил, что на него смотрят. Это случалось постоянно, хотя в последнее время всё реже. Его собственные волосы стали немного короче, а его фигура уменьшилась из-за злоупотребления героином и кокаином, от которых он никак не мог избавиться. Ему все лучше удавалось передвигаться среди толпы, оказываясь незамеченным, ловко покидая отели только по ночам. Но кто-то заметил его. Кто-то, кто собирался что-то сказать.  — Я смотрел на ваши альбомы достаточно раз, чтобы узнать вас в любом месте, — мальчик — на самом деле мужчина, но его молодость и энергичность заставили Джимми почувствовать себя стариком — говорил с незаслуженной уверенностью и фамильярностью, — На моем экземпляре Zeppelin III ваше лицо выглядывает из выреза на обложке. Я поменял его на Джона Бонэма на год или два из уважения, но потом переставил обратно.  Джимми знал, что девушки постоянно поступают подобным образом. У него было ощущение, что большинство из них поворачивали картонный диск, чтобы посмотреть на Роберта, но он ещё не встречал молодого человека, готового признаться в этом вслух, да ещё и прямо ему. Он повернулся, чтобы полностью осмотреть своего фаната. Это был гитарист из второй группы. Джимми должен был догадаться. Вблизи, хотя он был не намного выше его самого, он казался больше, даже пугающе, его глаза горели от возбуждения, и он ожидающе наклонился к нему.  — Спасибо, — любезно начал Джимми,  — Всегда приятно встретить поклонника, — не получив в ответ ничего, кроме продолжительного ожидающего взгляда, он продолжил, — Вы очень талантливы... У группы большой потенциал.  — Спасибо, мы надеемся записать альбом в ближайшее время. Есть большой интерес. Но я пока ищу студию. Не хочу застрять на одном из этих позерских лейблов, как половина этих парней здесь. Для неизвестного музыканта, не имеющего на своем счету ни одного альбома, он говорил с излишней самоуверенностью. Джимми догадывался, что рано или поздно это отношение будет выбито из него.  — Вы в Лос-Анджелесе на некоторое время? Может быть, вам будет интересно послушать наше демо? Это было бы честью для меня... Сэр, — он слегка запнулся на последнем слове, юношеская наивность на мгновение проступила сквозь браваду. Джимми улыбнулся.  Он ни в коем случае не хотел слушать недоделанную демо-запись, но что-то в глазах парня заставило его согласиться. Раскрывая ладонь, он ожидал, что в неё тут же вложат кассету. Вместо этого он получил лишь недоуменный взгляд и теплую руку, обхватившую его собственную в неловком пожатии.  — Так что... Давайте я схожу за копией для вас.  Он мгновенно скрылся. Джимми подумал, глядя на копну кудряшек, рассыпавшихся по плечам, и на то, что остальная часть долговязого тела мальчика была скрыта другими людьми в толпе, что он мог бы принять его за девочку. Неровные края, углы, возможно, слишком жесткие... Если не обращать внимания на всё это... Что ж, эти волосы были волшебными. И у него была женоподобная манера двигать руками, когда он говорил, поправлял волосы. Выпив достаточно, он мог бы хорошо провести время и с этим. Как и в прошлый раз.   — Как тебя зовут, милый? — спросил Джимми, как только его спутник вернулся.  В глазах мальчика промелькнул мрачная искра, прежде чем он ответил, — Дэйв.  — Не хочешь ли ты пойти послушать со мной у меня дома? Я нахожусь в просто восхитительном доме в Беверли-Хиллз, недалеко отсюда, — Джимми тактично использовал фразу, которую он уже  применял ко многим, многим молодым девушкам.  — Да! Да, конечно. Я найду своих приятелей и узнаю, не хотят ли они пойти со мной. Секундочку... — Нет, нет, — Джимми прервал его, положив свою руку на его, — Только ты, мой дорогой.  Дэйв не выглядел особенно обеспокоенным этой мыслью. Он выглядел польщенным и самодовольным, если не сказать больше. Он договорился с другим молодым человеком о своих гитарах и оборудовании, после чего проводил Джимми к черной машине, ожидавшей на улице. - - - Несколько минут спустя, внутри великолепной виллы, Джимми открыл бутылку вина и бутылку виски. Он нырнул в потайную часть кухни и появился оттуда со своей деревянной коробкой с замысловатой резьбой, в которой лежали иглы, ремешок и наичистейший героин по эту сторону границы. В Штатах он всегда был чище, думал он, если имелись средства на покупку лучшего.  — Знаешь, я сам продюсировал несколько альбомов, — сказал Джимми за вином, подталкивая к Дэйву через стол короткий бокал, доверху наполненный Macallan’ом. — Как вы это понимаете?… Ну, в кого вкладывать деньги? Джимми спокойно потягивал вино, — У меня есть несколько способов. Иногда я нахожу чьи-то работы особенно прекрасными и делаю предложение. Иногда кто-то предлагает мне сам. Дэйв рассеянно поиграл квадратным стаканом в руке и сделал два длинных глотка, один за другим, почти осушив его. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать. — Этим надо наслаждаться, мой дорогой. Мы же здесь не бухаем Jim Beam, верно? Дэйв усмехнулся. Он был смелым, это точно. Он взял бутылку и налил себе ещё, не спрашивая разрешения. Возможно, он успокаивал нервозность, которую скрывал. Возможно, набирался смелости, чтобы попросить о чём-то. Что бы это ни было, Джимми ждал.  — Что нужно, чтобы вы спродюсировали мой альбом? Вот так. Никакого сюрприза. Как он и надеялся.  Джимми говорил медленно, давая словам впитаться, — Во-первых, ты должен будешь доказать мне, что ты идёшь в верном направлении. Что ты умеешь слушаться. Если бы я согласился, ты был бы вынужден подчиниться моим методам записи, а из того немногого, что я видел от тебя сегодня на сцене, следует, что ты считаешь себя главным. — То есть, да, у меня уже есть много идей и песен, и у меня есть способ, которым мне нравится всё делать. Но что с того? Это не значит, что я не умею сотрудничать. Это было бы настоящей мечтой — работать с вами. Это... это изменило бы мою жизнь.  Джимми тихо хмыкнул и с улыбкой отвел глаза.  — Если ты хочешь, — он сделал паузу и встретился взглядом с глазами Дэйва, — Ты можешь сделать для меня кое-что, чтобы доказать, что ты готов позволить кому-то другому взять на себя ответственность. — Я готов. Я готов на всё. — Будь уверен, что ты серьезно, когда говоришь это. — Я клянусь вам. Я сделаю все, что нужно. Верьте в это. - - - — Эй, я не колюсь. Я не люблю иглы, чувак. — Так намного быстрее. Намного лучше, — сказал ему Джимми, игнорируя его протесты, пока завязывал резиновый ремешок вокруг мускулистой руки, — Это расслабит тебя, — на предплечьях и так были видны легко проступающие вены, а ремешок только улучшал это зрелище. Бицепсы были бледными, а кожа гладкой на ощупь. Не совсем отвратно, подумал Джимми, но ему придется сосредоточиться на мягкости кожи и постараться отгородиться от всего остального.   Через несколько мгновений, когда содержимое шприца было вколото, тело Дэйва снова опустилось на подушки дивана. Джимми оценивал его. Это лицо. Губы — эти губы, клубнично-розовые и пухлые, выглядели идеально. Его волосы были ангельски разбросаны вокруг головы, блестящие и вьющиеся. Со всем этим Джимми мог работать.  Но эта футболка. Высокие синие джинсы. Плотно прилегающая ткань демонстрировала линии и очертания его явно мужского тела, все углы и тощие мышцы. Это могло бы стать проблемой. Если только... Он оставил Дэйва на диване, спустился по нескольким ступенькам в утопленную гостиную и прошел в спальню в задней части дома. Открыв сумку, он достал тщательно упакованный набор. Путешествуя налегке, он взял с собой только кнут, цепь и любимый ошейник. Он полагал, что будет довольствоваться тем, что есть, когда представится возможность, но всё было немного иначе.  Арендованный дом был полностью оборудован всеми типичными принадлежностями. Шампунь, кондиционер, мыло, а также другие мелочи, которые можно найти только в элитных домах отдыха - ароматическое масло для ванны, масло для тела, крем, лосьон после бритья и так далее. Его внимание привлек пробник парфюма с ароматом розы. Идеально. Он пожалел, что не взял с собой трусики. Ему нравилось наблюдать, как его хлыст одним движением разрывает пару стринг, и ткань в одно мгновение теряет свою целостность. Но это будет в другой раз. - - - Большой палец раздвинул его губы, оттопырив верхнюю. Вкус горького табака; металлический, как гитарная струна.  Плавая в собственном бреду, сила героина намного превышала ту, к которой он привык, он смутно осознавал, что голос с британским акцентом что-то говорит ему. Он не мог сосредоточиться. Крошечная засохшая струйка крови в левом локтевом сгибе подмигивала ему, насмехаясь над его выбором.  — Я сказал открой. Он слышал это. Его мозг работал, но не поддавался. Он с трудом открыл глаза. Нежное прикосновение коснулось одного века, мягко пройдя вдоль линии ресниц, словно бабочка, садящаяся снова и снова. Он снова почувствовал его на другой стороне.  В воздухе витал отчетливый цветочный аромат, и он почувствовал пальцы на своей шее, в волосах. Теперь этот запах был вокруг него, повсюду. С него сорвали рубашку, и ему показалось, что он услышал разочарованный вздох. Он едва ли был в сознании, чтобы стыдливо вытянуть руки поперек тела, удивляясь такой реакции. Открыв наконец глаза, Дэйв посмотрел на Джимми — Джимми Чертов Пейдж — стоящий над ним с пушистым белым халатом в руках.  — Оу, у тебя немного волос на теле, — сказал он.  Дэйв слегка нахмурился, не понимая, почему это замечание показалось ему оскорблением. — Что? — он надул губы, с трудом формируя слова, — Почему вас это так волнует? — Потому что, моя дорогая, ты такая красивая девочка, — рука Джимми протянулась и обхватила его гладко выбритую щеку, пальцы вернулись к губам.  Дэйв попытался откинуть голову, но смог лишь слегка повернуть её. Это не могло происходить, — Что... Что вы имеете в виду? — Я хочу, чтобы ты показал мне, что можешь подчиняться и делать то, что я говорю. Я не буду работать с тем, кто не может принять мои указания. Ты покажешь мне, что ты можешь. Собачий ошейник защелкнулся на его шее в замедленной съемке.  — Сними это, — сказал Джимми, указывая на его брюки, — И надень это, — халат был брошен ему на колени.  Сделав неуверенный вдох, Дэйв попытался привести свои мысли в порядок. Многие люди делали и худшее, чтобы оказаться там, где они были. Кто знал все секреты, которые скрывались за закрытыми дверьми? Он был уверен, что Ларс сделал гораздо больше, чем просто раздавал демо-записи, чтобы получить всех тех людей, которые лежали у их ног, когда он был в Metallica. Если это не было слишком много для Ларса, то не могло быть слишком много и для него. Ведь он был вдвое больше Ларса, верно? Он мог выдержать это. А это был Джимми Пейдж. Его кумир. Бог. Могло быть и хуже. Ведь так?  Он провел рукой по глазам, мысли всё ещё были в беспорядке, и он обнаружил сероватую полоску на тыльной стороне ладони. Легкое, изучающее прикосновение пальца к веку подтвердило, что Джимми накрасил его. Почему-то это встревожило его больше, чем собачий ошейник, хотя и он был не из приятных. Дэйв проглотил последние остатки своей гордости, и под воздействием наркотиков принял решение пойти на это.  Джимми стоял к нему спиной. Он чувствовал себя отвратительно, когда человек отводил глаза, пока он раздевался. Он догадывался, что его мягкий член просто не нравится Джимми, но всё равно, это было неприятно. Это не придавало ему уверенности. Он стоял на шатающихся ногах, облаченный в халат, когда Джимми обернулся.  — Так лучше, — сказал он, — Ты слишком высокий, однако. Я бы предпочел, чтобы ты стоял на коленях. Дэйв опустился на пол.  — Хороший мальчик, — Джимми улыбнулся злой ухмылкой и поправил себя, — Хорошая девочка. Дэйв отвернулся, горячий прилив стыда боролся за место в его сознании и теле, борясь с опьянением.  Переместившись на диван, Джимми откинулся назад и расстегнул брюки, стягивая их вниз, чтобы обнажить член — зачатки эрекции. Дэйв знал, чего от него ждут, чтобы он что-то с ним сделал, но ждал указаний, крайне не желая делать шаг, который не должен был делать.  — Чего ты ждешь, милый? Иди сюда. Он успел пробраться между коленями Джимми, прежде чем до него дошел запах. Не нечистый, конечно, но безошибочно мужской. Он на секунду успокоился и попытался отгородиться от него, сосредоточившись на благоухающем аромате собственных волос, цель которого была очевидна, когда Джимми потянул горсть волос к себе и вдохнул их. Дэйва перетащили на колени Джимми, наклонив его голову под неудобным углом, а его локоны накрутили на длинные пальцы.  Так же быстро, как его потянули вверх, рука взялась за заднюю часть собачьего ошейника и заставила его опуститься обратно. Полностью твердый член Джимми был прижат к его лицу.  — Давай, возьми его в рот. Дэйв резко выдохнул, его страх и неопытность перевесили в этот момент желание славы и богатства. Он колебался.  — Ты слышал меня, сладкий.  Ошейник привел его шею в нужное положение, его рот навис над кончиком.  — Да, — Дэйв обхватил его рукой. Чувствовалось чужеродно. Тепло. Живо. — Скажи «да, сэр». — Да- Мнг, да, сэр, — ошейник душил его. Розовый член в дюймах от его губ. Мгновение тянулось бесконечно.  Рука Джимми крепче сжала ошейник. Дэйв послушно опустил открытый рот, позволяя твердому члену проскользнуть внутрь. Он быстро подавил рвотный рефлекс, притупленный наркотиками, и закрыл глаза.  — Прекрасно, — вздохнул Джимми. Вторая его рука была в волосах Дэйва, когда он двигался, массируя пальцами кожу головы, забавляясь с мягкими локонами. Это почти успокаивало, пока хватка не сменилась грубой силой, толкая его голову вниз.  Потекшая слюна и кашель ничем не облегчили его состояние. Джимми продолжал держать лицо Дэйва, уткнувшегося в его колени, с силой надавливая вниз, вызывая рвотные позывы, которые Дэйв пытался отогнать. Ему казалось, что его глаза выскочат из головы.  Тепло и жар внезапно пролились в его горло, хлынули из открытого рта. Горький вкус смешался с привкусом виски, оставшимся от выпивки, и вызвал едкое, жгучее ощущение в носу, затрудняя дыхание. К счастью, Джимми отпустил его, задыхающегося и потного.  — Не могло быть более очевидным, что ты никогда не делал этого раньше. Дэйву стало стыдно за свои неумелые навыки, несмотря на то, что это был факт. Какими бы непривлекательными ни были последние несколько минут, он все равно чувствовал сильную потребность произвести впечатление на Джимми.  — Извините. Сэр. Я... Я не знал, чего ожидать. — Всё в порядке, моя милая девочка, — он заправил штаны обратно в брюки и встал над Дэйвом, который всё ещё сидел на коленях. Он повернулся, чтобы пойти обратно на кухню, и Дэйв начал вставать, чтобы последовать за ним, думая, что худшее уже позади. Джимми повернулся и ударил его открытой рукой по лицу.  — Нет, нет, нет. Дэйв сидел, ошеломленный, а Джимми схватил цепь, которая была спрятана под диванной подушкой, и прикрепил ее к ошейнику, — Ты останешься. Цепь была обмотана вокруг ножки дивана. Дэйв увидел, как он мог бы легко выскользнуть из-под неё, отсоединить её от ошейника и сбежать в Хиллс. Но он остался на месте. Ждал. Он опустил лицо в руки, как только почувствовал, что Джимми покинул комнату.  - - - Он не был уверен, как долго он ждал. Черный ботинок ткнул его под рёбра, пробуждая от глубокого сна, в который он погрузился на плюшевом ковре.  В поле его зрения попал стеклянный кубок с красным вином. Он неуверенно взял его, наблюдая, как его бледные пальцы обхватывают ножку, словно они принадлежали кому-то другому, и сел, цепочка зазвенела от его движения.  Он медленно поднял глаза, проследив линию стройных ног до расстегнутого черного жилета и, наконец, выше, до лица, скрытого темными солнцезащитными очками, надетыми в помещении.  В одной руке болтался длинный черный хлыст из крашеной кожи. Он, очевидно, раньше использовался. сплетенная полоска шкуры размягчилась и местами истончилась. В другой руке Джимми держал иглу.  — Пожалуйста, — пробормотал Дэйв, сделав глоток вина, — Это намного сильнее, чем я привык. Я не хочу передозировки. — Её не будет, — заверил его Джимми, — На этот раз совсем немного. Просто чтобы ты расслабился. Я и так расслаблен, хотел возразить Дэйв, но вдруг понял смысл его слов. Ослаблен. Его глаза расширились, он судорожно посмотрел на Джимми, — О, ни за что. Я не собираюсь — вы не можете… Джимми наступил на цепь, дернув голову Дэйва вперед, вино с силой ударилось о стенки бокала, пока он пытался удержаться на ногах.  — Разве ты не собираешься быть хорошей девочкой и делать то, что я прошу? Я думал, мы понимаем друг друга. — Мы- мы понимаем! — пискнул Дэйв, его голос сжался от натяжения цепи и ошейника.  — Мы понимаем... Что? — Сэр! — Прекрасно. Тогда я прошу тебя лечь на спину и дать мне руку, — он ослабил давление на цепь, позволяя Дэйву ползти назад по полу, пока он не уперся в диван. Он нехотя протянул руку.  — Только немного? Сэр? — Совсем чуть-чуть, — он распахнул халат и вынул руку Дэйва из рукава. Плотно сжав бицепс голой рукой, он ввёл острие в вену, надавив на пробку лишь частично.  Дэйв почувствовал, что мир снова начал рушиться. Он лежал почти обнажённый, ноги были раздвинуты, халат расстегнут, и ему было всё равно. Что-то щекотало его, пробегая по груди, по животу, дразня член. Он не реагировал. Не поднял голову, чтобы посмотреть, что это было.  Вскоре он обнаружил виновника.  Шлепок по ноге вернул его к нечёткой реальности. Осторожно и практично орудуя своим булатом, Джимми откинул его назад, готовый к новому удару.  Дэйв струсил при виде этого зрелища, плотно натянул на себя халат и отвернулся. Он был уверен, что Ларс никогда не унижал себя до такой степени. Во что, чёрт возьми, он ввязался? Щекотка вернулась, на этот раз проходя по затылку, по плечам, проникая сквозь ткань. Он попытался не обращать на это внимания.  — Почему бы тебе не встать передо мной на колени? Руки и колени. Дэйв ничего не ответил. Он просто позволил голосу вести себя. На четвереньках он стоял лицом к дивану, не в силах смотреть Джимми в глаза. Треск, за которым последовали удары по бокам и последующая боль, дали ему понять, что его ждёт. Плюш халата смягчал это, но он мог сказать, что на голой коже это будет просто ужасно. Ещё один удар по другому боку заставил его задрожать, все волоски на его теле встали дыбом.  Халат был собран сзади и откинут на талию. Из какой-то неуместной скромности он свел ноги вместе, но это вывело его из равновесия, и он рухнул набок, отчего следующий удар кнута пришелся сильнее, чем предполагалось, пустив кровь.  Так продолжалось и дальше. Джимми подтащил его к себе, просунув руку под бёдра, и наносил ему удар за ударом, даже когда он кричал и умолял прекратить это.  Джимми, как ни был он искусен, избегал того, чтобы открывать кожу. Несмотря на боль, Дэйв был благодарен хотя бы за эту маленькую милость. Он представил себе, как трясется от страха, вид его бледной задницы, покрытой красными полосами, которые Джимми сделал, чтобы вернуть себе возбуждение, и почувствовал тошноту при этой мысли.  Как раз когда он достиг точки, в которой думал, что избиение закончено, он почувствовал жар тела, прибывающего прямо позади него.  Джимми снова откинул волосы назад, две темные линзы нечеловечески пристально смотрели ему в глаза.  — Такая красивая. Слова были угрожающими. Ужасающими. Другая рука массировала его избитые ягодицы, сжимая их, словно в поисках мягкости, которой там не было. От прикосновения рубцы запульсировали, и Дэйв вздрогнул, желая сказать «хватит», но не успел.  Он в ужасе закрыл глаза, когда почувствовал, как палец скользнул между, подразнил и убрал, — Это тебя расслабит, — сказал Джимми. Дэйв не забыл о невысказанном обещании, но держался в состоянии добровольного неверия, притворяясь, что это просто грязные разговоры.  Теперь, смазанный лубрикантом, палец вернулся и оказался внутри него. Ужасно, это было ужасно. Палец, извивающийся в его плоти, ищет его самые чувствительные места и дразнит его. Он давил на внутренние стенки, поощряя податливость.  Обертка разорвалась, звук был знаком его ушам. Джимми удалось надеть презерватив, не отрывая второй руки от тела Дэйва. Это было бы впечатляюще, если бы ситуация не была столь плачевной. Дэйв закусил губу и ждал натиска, как человек, потерпевший поражение.  Чувствительные ткани раздвигались, не обращая внимания на жертву. Джимми медленно скользил внутри. Дэйв попытался мысленно переместиться в другое место. Он представил, что находится в своей квартире и смотрит телевизор. — Ах! — Джимми, наконец-то войдя до конца, вывел его из мечтаний и вернул к ужасу реальности. Ему было больно. Его волосы были стянуты в кулак так сильно, что он чувствовал, как пряди вырываются из кожи головы. Его запястья устали, прогибались и болели. Джимми начал сладко стонать, не сочетаясь с жестким темпом, в котором он двигался. Дэйв снова погрузился в свои мысли. Смотрит телевизор. Сидя на диване. На диване, в доме Металлики. Он чувствовал запах сигарет и травы. Ларс был там. ТЫ ПОЗВОЛЯЛ СТАРИКАМ ТРАХАТЬ ТЕБЯ В ЗАДНИЦУ, ЛАРС? Его мозг кричал, обезумев. Видение было разрушено.  Его тело предало его. Толчки Джимми медленно, но верно вызывали жужжащее удовольствие в его нутре. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь прогнать это чувство, но оно оставалось. Даже усилилось. Он приказал ему отвалить. Искусственный вкус латекса, смешанного со смазкой, встретил его вкусовые рецепторы в виде пальца, зажавшего его рот. Дэйв отпрянул назад, пытаясь предотвратить растрескивание губ, его руки поднялись, чтобы опереться о нижние подушки дивана. Никогда раньше с ним не обращались так грубо, не считая уличных драк и родительских побоев. Это было по-другому. Унизительно. Он подавил слёзы и молился, чтобы это закончилось.  Как бы в противовес его мыслям, Джимми спросил, задыхаясь:  — Ты хорошая девочка? — он шлепнул его по уже израненной заднице, — Тебе нравится то, что ты получаешь? Дэйв быстро оценивал варианты. Скажи «нет», и он, скорее всего, причинит ещё больше боли. Скажи «да», и, возможно, Джимми это понравится. Приблизит его к завершению. — Да, сэр, — его голос был мягким. Слабым.  — Конечно, нравится. Прекрасная детка, — он снова шлёпнул его, — И ты так хорошо подчиняешься. — Спасибо, — это было едва выше шёпота, — Сэр. Особенно резкий толчок пронесся по его телу волной наслаждения. Он удержался от крика, но это потрясло его. В тот момент, когда он надеялся, что это не повторится, это произошло. На этот раз он застонал, совсем тихо, но это было слышно.  Джимми захихикал. Он прицелился и сделал это ещё раз, и ещё. Дэйв старался не шуметь, но звуки вырывались из него всё чаще и чаще.  Шипя сквозь зубы, Джимми вдруг вытянул руку из волос Дэйва, по пути вырвав пару пучков, и схватил его за бедренную кость, заставив замереть.  Дэйв почувствовал, как пульсирующий член внутри него напрягся в последний раз, прежде чем медленно выскользнуть. Каждое новое ощущение давало ему ещё одну возможность облевать весь пол, но он держал себя в руках, дыша через нос, чтобы подавить тошноту.  Несмотря на свой дерзкий характер, Дэйв был любителем обниматься. Ему нравилось обнимать девушку после секса, чувствовать, как замедляется биение её маленького сердечка под его рукой на груди, зарываться лицом в чистые, мягкие волосы. Ему никогда бы не пришло в голову оставить кого-то одного на земле, дрожащего, не сказав ни слова. И хотя после всего этого ему хотелось не меньше, чем просто сбежать от туда, он, по крайней мере, считал, что заслужил хоть какую-то доброту. Руку помощи. Тряпку, чтобы вытереться. Вместо этого он услышал звук застежки-молнии и тяжелые шаги сапог, отдалявшееся всё дальше и дальше.  - - - Когда мальчик появился в тусклом свете заднего фонаря за дверной рамой, Джимми заметил, что его силуэт вернулся к прежним очертаниям. Наступило долгое молчание, пока он прикуривал сигарету и затягивался ею, неловко оглядываясь по сторонам. — Итак, — прочистил он горло, — Моя запись? Дым полился изо рта, когда Джимми ответил, — Ну, ты отдал мне экземпляр. Снова тишина. На этот раз тёмная фигура в дверном проеме зашевелилась. Он засунул руки в карманы. Вынул их. Положил их обратно.  — И это всё? — Нет, нет. Оставь свой номер на блокноте у телефона. Я позвоню тебе, как только послушаю. Не раньше, чем через день, — соврал он.  — Я буду ждать, — с этими словами Дэйв развернулся и ушёл.  Джимми услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Он на мгновение задумался, как парень будет добираться до дома, но потом выбросил эту мысль из головы, расслабился в кожаном кресле и глубоко отпил вина. 1975 Petit Syrah. Неплохо. - - - Машина была припаркована на бело-гравийной подъездной дорожке. Он мог видеть ключи, оставленные на приборной панели. Нехитрый ход в Беверли-Хиллз. Дэйв огляделся в поисках водителя, но догадался, что тот, должно быть, уехал домой на ночь. Джимми сидел в кабинете в дальней части дома и не слышал, как скрипят колеса по камням.  Он скользнул на переднее сиденье. Повернул ключ. На нейтральной передаче он доехал до самого низа дороги, затем переключился на драйв и рванул с места.  На шоссе его охватила истерика. Он едва мог держать руль прямо, едва мог видеть что-либо сквозь влагу, скопившуюся в глазах. Нажав пальцами на кнопки, он опустил все четыре стеклоподъемника.  У этого богатого засранца был телефон в арендованной машине. Конечно. Дэйв возился с трубкой, отвлекаясь от дороги, пытаясь понять, как работать с этой штукой. Когда он, наконец, взял её под контроль, он не мог вспомнить, кому позвонить. Сейчас он не мог вспомнить ни одного номера, чтобы спасти свою жизнь. А это вполне могло спасти ему жизнь. На ум приходил только один. Он не набирал его уже целую вечность.  Сдерживая слёзы, он методично нажимал цифры.  Пошли гудки. Было два часа ночи. Кто-то должен был проснуться.  Наконец, кто-то взял.  — Алло? Дэйв всхлипнул, больше всего на свете благодарный за то, что всё-таки услышал этот голос на другом конце провода.  — Привет. Ларс?