Кровь на твоих щеках

Во сне я мог верить, что у нас по-прежнему есть будущее, а не только прошлое. Я страшился своих снов. Не просто оттого, что кошмары пугают. Нет, наоборот. Я страшился снов потому, что за ними всегда ждало пробуждение.

"Химия смерти"

      Удивительно, насколько быстро человеческое сознание может приспособиться к окружающему влиянию. Вот, например, говорят, что бросить курить можно всего лишь продержавшись двадцать один день вдалеке от соблазна втянуть никотин. Или начав правильно питаться, организм привыкнет к отсутствию жирных и сладких компонентов потребления приблизительно за месяц.       Также и к жизни под землей, в окружении таких же отвергнутых и сбежавших, удивительно, но можно приспособиться. Даже если ты маленький мальчик лет восьми, который не до конца проник в сущность бытия, но уже вынужден хлебать говна сполна, наравне со взрослыми особями.              Проходя большой зал, что постоянно сменяется новыми разнообразными лицами обитателей подземелья, Джин коротко открывает завесу на совсем другую, неизвестную ранее сторону жизни простых смертных их кишащего ужасами города.              Так парни узнают, что уже больше года подпольное сообщество помогает избежать казни совсем невинным, но отчего то “помеченных” кровавыми следами людей. Не все слепо следуют порядкам Главы, собственно поэтому и есть граждане, которые всеми силами пытаются сохранить свой грех в тайне, или же залечь на дно, навсегда отрекаясь от обычной спокойной жизни извне.              Проходя очередной пустой коридор, Тэхен слышит в отдалении приоткрытой двери жалобный, тихий девичий скулеж. Когда взор достигает щели в освещенное помещение, что тщательно оборудованное под спальную комнату девочек подростков, в глазах Кима отображается испуг.              Казалось бы, ничего необычного, даже наоборот, хорошо обустроенная и светлая от обилия белых люминесцентных лампочек комната с двумя двухъярусными кроватями, письменный стол между изголовьев и милые пушистые подушки. Прямо на полу, откинув голову на бежевый, уже густо испачканный плед, сидит совсем юная девочка с блондинистыми, завивающимися на кончиках, волосами. Наверное, такие пушистые локоны очень красиво переливались бы при солнечных полуденных лучах, но сейчас они безнадежно испачканы по периметру округлого светлого личика. И даже едва дрожащие пухлые пальчики покрыты грязными следами сломанной жизни.              Она рыдает, а густые багровые ручейки покрывают, казалось бы, всю комнату.              Тэхеновы глаза застыли стеклянными оболочками, руки потянулись в сторону кровавого месива чужой, но слишком близкой, внутренней боли. Секунду другую ему начало ощущаться поганое чувство собственного загрязнения. Пальцы панически отряхиваются и запутываются в глубоких карманах широких штанов. Он физически ощутил вязкость на самых их кончиках. А что самое поганое, уголки глаз начинают попекать, и проморгаться настолько больно, если бы под веки засунули ежа.              Ким впервые увидел чужую кровавую боль наяву. Ужасающее чувство собственной безнадежности обволакивает и стискивает в оболочку, подстраиваясь и обрастая, будто второй эпидермис.              Острая мысль пронзает навылет.              Тэхен может стать таким же в любой момент. Возможно даже уже стал..              В образованной дыре начинает пробегать морозный воздух.              А Чонгук же ахуел дважды. Он так же, как и Ким, впервые увидел подтверждения своих догадок: над людьми кто то круто издевается, подливая отруту и выворачивая физические настройки организма. Ну, а второй раз - когда осознал, что ему страшно. В какой миг он начал ужасаться таких банальных событий в их жизнях?              Возможно, он задумался о своем заумном и вечно нарванном друге Чимине? Эта задница всегда лезет куда не надо, и подставляется под удар первой. Чимин слишком мягонький для подобных поворотов судьбы. За него часто приходиться волноваться.              Или же холодный пот начал скатываться по позвоночнику, когда в судьбу Чона запетлял этот, непонятно откуда родившийся, и остро бесячий Ким Тэ? Тот же всегда путается в ногах, когда заварушки достигают своего апогея и сулят скорее невъебически мучительную смерть, чем крутую вечеринку с пивом, где можно весело отметить очередной приятно пролетевший день.              И почему это сам Чон Чонгук должен переживать за этот растерянный и явно окаменевший комочек, вскрытых ржавым ножом нервов?              Привязался и ощутил ответственность за беспомощного?              Кажется, Чонгуку действительно нужно поразмышлять над столь интересным вопросом. Когда то потом. Возможно даже не в этой мразотной жизни, где приходится наблюдать, как миниатюрная женщина распихивает с прохода в комнату застывших парней. К слову, слишком сильными толчками, как для такого хрупкого тела.              Она подбегает к плачущей девочке и вытирает красные следы мокрым полотенцем. Не слишком помогает, но в объятьях женщины заплаканное тельце успокаивается и приходиться только догадываться, как же им удается успокоиться в таких условиях.              А Чон не успевает уловить свои мысли в единую кучку, чтобы красиво рассортировать по полочкам чувств, ведь сильно бесячий широкоплечий парень с тупой кликухой, не останавливаясь на увиденном, ведет их все глубже в неизвестность.       Чудо, блять.              Они движуться достаточно быстро, собирая носками ботинков все неровности побитого жизнью бетонного пола, и в голове Чонгука пробегает мысль, что если его новый знакомый еще раз попытается придержать Кима под локоть и приобнять, нежно успокаивая, то Чудным образом огребет пиздюлей от Чона за неуместную нежность.              И пофиг, что Чонгук сейчас тупо игнорирует факт многолетней дружбы этих двоих.              Надоело смотреть на соприкасающиеся предплечья подружек, и на эти перешептывания в нескольких шагах впереди. Он сейчас себя не в теме даже почувствовал. Охреннено получается, мир катится в ад, на следуещем повороте их вполне может поджидать смерть, а Чонгук обижается на игнор со стороны новоиспеченных напарников. Ну или только со стороны игнорирующего шатена? Не будем зацикливаться.              Из мыслей его вывел строгий голос Джина и совершенно возмущенный, но уже со стороны Тэхена.              - Нет, друг мой, на этот раз ты так быстро от меня не отделаешься, - чуть ли не орал Тэхен, - Какого хрена все это время ты решаешь за меня? - Джин резко хапает побольше воздуха для ответа, но не успевает и слова вставить, - И не нужно мне опять пиздеть о возрасте и что ты заботишься о маленьком и немощном мне. Я уже давно не малыш и могу тебе челюсть сломать за ложь.              - Тэхен, сейчас не время показывать свои капризы. - Джин правда старался сдержать снисходительность в голосе, но судя по взгляду младшего, у него чертовски плохо получается контролировать речь. - Ты даже не представляешь какое месиво здесь начнется, когда мирные эвакуируются и Вали запустит бомбы невозврата. В ловушку попадет множество Вершителей, и времени на игры с нашей стороны вообще не будет.       Миракл опять попытался стиснуть предплечье Тэхена, будто намеревался физически передать свои аргументы в сторону необходимости бежать, но тот резко отстранился и нахмурился.       - Вы не подготовлены и не знаете правил пребывания в нашей группе. Да вы сейчас максимально бесполезны, ведь вообще ничерта не знаете о системе отхода, поэтому беритесь за ручки и ползите по этой трубе.               А потом Джин неожиданно обратился к Чонгуку, чем вывел того с колеи.              - Ну скажи хоть ты этому упертому, и скорее вытаскивай его задницу отсюда.              Чон не ожидал такого открытого взгляда, что кричит благими матами и громкими молитвами услышать. Это насколько Ким должен быть непослушным, чтобы даже его лучший друг просил о помощи достучатся.              А Чонгук, в отличии от некоторых, не готов сейчас умирать, ведь делов то непочатый край. И вообще, их ждет Чимин с уже остывшей пицей и прекрасными пиздюлинами. Тут даже сомневаться не нужно, что его отчитают за самодеятельность и непродуманные риски знатно.              Но что уже поделать, раз так все приключилось, везде ведь есть свои плюсы. Например, новые интересные знакомые, или еще одна психическая травма от увиденной кровавой картины.       Но ведь они не первый день живут, и не такое случалось...              И как бы Чону не хотелось признавать, но он разделяет позицию тэхенового дружка, поэтому хватает до сих пор возмущенного шатена за руку и тянет в сторону тупика в коридоре, на стене которого проглядывается металлическая пожарная лестница, что утопает в черной дыре в потолке.              - Давай принцесса, ползи первым, - и Чон в наглую хватает Тэхена за бедра, слегка приподнимая, чтобы помочь ухватиться за нижнюю перекладину, - Шевелись активней, а я снизу буду твою задницу поддерживать, а то вдруг падать надумаешь.              - Заткнись, придурок, - Бурчит тот, и все же подтягивается выше, чтобы удобно перехватить холодное железо, - А то случайно ногой дерну и в полете окажешься именно ты.              По ощущениям, время бежало со скоростью смены настроения злого Тэхена, и Миракл устал придумывать планы спасения всех дорогих его сердцу людей. Стоял натянутой струной, что вот вот издаст свой последний, разрывающий пространство, звук. Испарина медленно увлажняет лицо, а пальцы мелко подрагивают, но при этом активно стучат что то в мессенджере.              Неизвестность заставляла нервно оглядываться в темноту коридора.              - Ну все, малыши, карабкайтесь вверх до упора, а потом в левый проход вентиляции и выползите возле мусорок за станцией метро. Камер там нет в радиусе трех метров возле стены, что ведет ко входу, - Голос учителя математики выводил из себя, но Чон сжимал зубы посильней, и внимательно выслушивал указания, - Нас уже нашли и все тоннели с южной стороны заполнены белыми шавками Главы, - Он явно на низком старте рвануть обратно на помощь своим людям, но не может покинуть младшего без инструкции к побегу, - Вы же отправляетесь в северном направлении, поэтому у вас где то минут тридцать пять в запасе будет.              Видно, что Джину сложно говорить все это, и в Тэхена такое чувство, что с ним пытаются попрощатся. Голову наполняет крик ужаса и понимания, куда сейчас возвратиться его близкий и любимый человек, пока сам Ким будет выбираться к спасению и подобию обычной жизни.              Как раньше уже не будет. Не после того, как он увидел всех этих измученных, навечно заклейменных кровавыми пятнами людей. Не тогда, когда Джин поведал им хоть немного скрытой ранее правды. Не тогда, когда он осознает неизбежность происходящей катастрофы, куда его прекрасный и милый Джинни собирается кинуться с головой.              - Я не уйду без тебя.              Кажется, все нутро Кима воспротивилось от мысли расстаться.              - Не дури, малой, - легкая усмешка озаряет пухлые губи. А Ким смотрит и ему совсем, блять, не весело. - Я в этой движухе не первый день, и не первый раз такое наблюдаю. Поэтому, Гуки, - брюнет морщиться от слишком сахарного обращения, а Джин только шире улыбнулся от явно неуместно нахлынувшего веселья, - Толкай эту жопу вверх и пообещай, что высунеш этого застранца живым да незамеченым.              Джин уже знает, что в другом конце катакомб происходит мясорубка, и эта долбаная улыбка готова превратится в оскал, но пугать младшего еще больше точно не намерен.Он сделал для этой парочки все, что мог, поэтому брошенное им “До встречи” отлетает в пустоту и разбивается на осколки в сердце Тэхена. В темноте коридора уже не видать высокой фигуры, но карамельные глаза не мигая пытаются уловить хотя бы шанс увидеть ее снова.              Видимо, единственное, что он сейчас может предпринять - это не становиться обузой для Джина. Поэтому Ким старательно глушит бьющую набатом мысль догнать того, и заставить бежать вместе.              - Чон, только подумай залипать на мою задницу и получишь пяткой в глаз. - Тэхен пытается сдерживать ужас, разрывающий его мысли в клочья. Он постарается быть сильнее этого парализующего липкого чувства. - Твой блондинистый дружок меня в гости вроде звал. Нехорошо игнорить хорошего человека.       

***

             Не сказать, что Ким Сокджин был большим параноиком, но да. Он вообще знатно охренел, когда увидел своего милашку друга в том затхлом проходе. Да еще с полу трупом в руках. Когда он успел провтыкать момент взросления своего ТэТэ, которого за младшего брата уже давно воспринимает? Как тот только сумел вступить в эту взрослую тусовку?              Сокджин совсем не соврал ранее своему другу - он прекрасно справиться с этим заданием без лишних переживаний в лицах двух студентов, за которыми пришлось бы как в садике наблюдать. Нянькой он уж точно не нанимался в период катастроф. Да еще и этот постоянно нахмуренный Чонгук, который ревностью завонял все коридоры в подземелье. Наблюдая за парнишкой, Сокджин разрывался в двух эмоциях: хотелось или глаза закатить, или рассмеяться от нелепого собственничества. Поэтому, как бы Тэхен не кичился, что все знает и сил у него за пятерых, а втягивать Кима в эту жесть Миракл не стал бы.              Издали уже слышно грохот и сирена долбит по вискам все отчетливее. Джин не оборачиваясь на отдаленно доносящиеся крики бегущих, ускоряется в направлении эпицентра хаоса. Туда, где уже настоящий ад - мешанина взрывов, гари и лежащих белых кусков плоти с обугленными краями и багровеющими пятнами, запеченными навеки.              Белый цвет несет за собой только чистоту и непорочность. Так издавна повелось. Но Они изуродовали этот цвет своими деяниями, и стали недостойны его. Красные пятна прекрасно завершают картину, по новому открывают суть внутренней системы страны. Вали и оппозиция сейчас творят свое искусство.       Наконец то, наступает этап возрождения в их мире и красные одеяния примеряют поистине достойные.              Глава однажды сказал, что слезы меняют свой цвет в греховный. Ну что ж, проходя сквозь месиво несуразно развалившихся на полу тел, Джин должен согласиться с этим.              Маленький экранчик мессенджера вспыхивает еще одним сообщением и сердце пропускает, кажеться, целых два удара.       

      ВАЛИкий босс: "Я в ловушке возле центра управления. Не иди за мной. Передаю бразды правления в твои рученки."

             Джин правда не параноик, но увидев это чертово сообщение от Вали, он завис в пространстве и даже успел почувствовать себя героем дешевой мелодрамы. Вокруг хаос, трупы, огонь и единственная живая душа в этом коридоре - Джин. Растерянный и до одури злой. Какого хрена Намджун даже заикнуться подумал, что Миракл его бросит. Агрессия медленно порождает внутреннюю силу, и Джин срывается в сторону центра управления. Туда, откуда прозвучала череда выстрелов и где уже нихрена не видно из за черного дыма, заполнившего каждый миллиметр пространства.              Прошло еще две ценные минуты, и остался всего лишь один поворот к нужной двери, но видимо всевышние силы наконец решили его наказать за то, что он всю свою, нужно заметить, еще очень короткую жизнь, прогуливал воскресные служения в доме молитвы. Да и вообще хуй ложил на все эти движухи. Очень даже зря походу.              Глаза адски слезяться и, кажется, давно вытекли вместе со слезами от удушающей черноты. Щеки покрываются красным. Инстинктивно хочется прикрыться, но какая уже нахрен разница, кто это может созерцать, если шанс выжить равен чуду. Острый слух улавливает движение сбоку и Джин вынужден размазать вытекающие красные ручейки с глаз для лучшего обзора. Неосознанно парень подумал, что Тэхен точно пришел бы в ахуй, если бы увидел такую красоту с размазанным красным лицом аж до ушей. Жаль, что детализировать реакцию друга в своей голове нет никакой возможности. Его также заметили. Его положение разглядели среди этой черноты раньше, чем сам Джин смог уловить белеющего призрака напротив. Выстрел оглушил предельно близко, оттого слишком громко и больно.              Джин никогда не считал себя неженкой, но это пиздец как больно. Плечо теряет связь с остальным телом и левую руку отнимает. Мозг кричит и негодует, пытается донести сигнал к предплечью и пальцам, но все что может почувствовать Джин в этот момент - это боль. Помощник из него вышел ужасный однако.              В следующую секунду он упирается в стену за углом и достает припрятанный за поясом грубой черной джинсы, свой любимый глок семнадцать. Нервная улыбка перерастает в оскал. Милое лицо с пухлыми губами обретают жесткую угловатость. За поворотом слышится еще парочка выстрелов вхолостую, видимо Вершитель потерял в дыму свою жертву и пуляет наугад. Ну что ж, удачи ему можно только пожелать, но Джин медленно вздыхает и выходит с поднятым дулом. Точный выстрел в голову и даже шлем не спас. Не повезло ему в выборе жертвы, ведь Миракл не зря считается второй рукой главного в оппозиции. Он два года здесь совсем не в куклы ходил играть, и дело свое знает на отлично.              Сосредоточенность опаляет каждую частичку его тела и даже дыра навылет будто меньше стала беспокоить. Левая рука так и осталась беспомощно висеть, пока ее обладатель, переступая результат выстрела, направляется все ближе к цели.              Сокджин не представляет чего ему ожидать, ведь это точно не последний живой белый человечек, что решил нагло воспользоваться их гостеприимством. Именно поэтому он сосредотачивается на каждом шагу, пока с трудом промаргиваясь не улавливает нужную комнату. Дверь приоткрыта и болезненные стоны разрезают глухую тишину.              - Вы же понимаете, что уж я то точно вам и слова не скажу.              Такой знакомый хриплый голос заставляет замереть и обдумать дальнейшие ходы. Если он сейчас спалиться, то можно сразу памятник ставить на всей этой движухе. Пока информация об их смертях дойдет до Портного, то оппозиция развалиться по микросхемах, а Глава захлебнется в радости.              Всего двое. Если там не притаился какой то немой третий или четвертый, то судя по переговорах - в комнате два белых человечка и побитый Вали, что очень уж усложняет ситуацию. Джина всегда удивляло, как можно быть таким умным, но одновременно таким невезучим и попадать в передряги с аномальной частотой и повторениями. Удивительно, но он единственный в их группе, чью задницу приходиться регулярно прикрывать и отчитывать.              Джин делает несколько осторожных шагов поближе к приоткрытой двери и слышит очередные удары. Лицо неосознанно морщится от хрустящего липкого звука, Намджуна там походу в котлетку превратить решили.              Тело подбирается и делает резкий выпад в узкий проход.              Джину и правда нужно было лучше продумать ходы действий или какой то план отступления хотя бы, но в голове каша, плечо горит и простреливает болезненными вспышками, а перед глазами маячит решимость закончить всю эту движуху поскорее. А то еще сам окочуриться здесь, судя по степени влажности рукава его рубашки, такая ненавистная кровь медленно покидает его тело не только через слезные каналы.              Первое, что улавливают поврежденные глаза - Вали на коленях, весь избитый в хламину, но зато с бешеной улыбкой, что от очередного удара превращается в слюняво-кровавую размазню. И еще два, уже далеко не беленьких обмундирования, что возвышаются над своей жертвой.              Джину и правда нужно было обдумать все детали, и желательно быть максимально осторожным, чтобы не пустить пулю в своего, но какая уже разница, если он успел засветится перед гостями. Хорошо хоть с количеством угадал, а то пришлось бы экспериментировать.              Единственная рабочая рука поднимается, а дальше все как в тумане. Выстрел, серая стена окрашивается в грязные лохмотья чужой головы. Второй выстрел пролетает и застревает в пульте управления. Грустно будет, если он перебил какие то важные проводки и кнопки.       Перед глазами проноситься что то и Джин чувствует глухой удар своего тела о бетонную стену сзади. Чертово плечо конечно же напомнило о себе, парализуя все тело на мгновения. Это провал. Миракл не простит себе, если так позорно продует этим министерским шавкам.              И пока его мозги приходят в рабочее состояния, на него наваливается кто то сверху. По ощущениям каменная гора. Удар под ребра еще никогда не был таким отрезвляющим. Ощутив весь спектр трескающихся костей, он нащупывает отлетевший в сторону глок и резко примеряется под челюсть.              Слишком оглушительный и липкий финал, накрывает Джина в прямом смысле. Мертвая тушка заваливается на него всем своим расслабленным весом, чужая кровь омывает и так запачканное красивое лицо. Рука болит от резкой отдачи, а сквозь звон в ушах слышится недовольное, но такое родное возмущение.              Ну конечно, блять, Джин чуть не помер, спасая чужую задницу, а ему тут тупые и никому ненужные нравоучения толкают.              - … и если я написал, что не нужно возвращаться, значит это был приказ. - Шепелявя толкает свои великие речи Намджун, а Джин показушно подворачивает глаза ввысь, - Ты уже который раз ослушался и подставил свою жизнь под удар.              - Блять, Джун, сними с меня этот мешок и заткнись, будь добр, - Джин попытался выползти самостоятельно, но ощущал себя тушенкой. Будто только с мясорубки вылез. - Я заебался спасать тебя от этих бестолковых вояков, а ты еще и бухтишь постоянно.              Очередная попытка взять свое тело под контроль не увенчалась успехом, разве только лицо протер немного от чужой блевотины. И на том спасибо.              А потом подполз пиздецки побитый Намджун и помог освободиться от плена. Они целую минуту истратили лишь на то, чтобы успокоить дыхание, сидя упершись на холодную шершавую стену.              Под треснувшей цифровой панелью управления загорается тусклым желтым цветом экран отлетевшего мессенджера. Когда Вали поднимает свой потерянный девайс, его лицо озаряет улыбка.       

            Джеки: “Все обитатели благополучно эвакуированы. Внутрь вошли, но не вернулись пять групп Вершителей, приблизительно по пятнадцать человек. Запасенные взрывчатки вынесли с остальным багажом. Выходы и входы загерметизировано без дальнейшего возврата, а данные мы успели полностью оцифровать в резерв.

      Отчет окончен”

      

      Джеки: “Портному отчитались. Миракл пропал с радаров”

      

      Джеки: “Вали, дай знать если ты жив”

      

      Джеки: “Ты знаешь где можно выбраться. Удачи, брат”

             Две пары глаз пробегаются по разбитому экрану и комнату заполняет хриплый смех. Все прошло так, как и было задумано изначально. Несмотря на маленький форс мажор двух раненых членов команды. Но ведь Джин правду говорил - ему не привыкать. Он давно уже записал себя в няньки их главного.              - Так как я раненный, то тебе придется тащить меня на себе все три километра узкого тоннеля, - Джин надувает губы и явно издевается с друга.              - Ты посмотри на меня, - Также наигранно вздыхает Джун, вытирая слегка засохшую кровь с подбородка, - Меня здесь чуть инвалидом не сделали, пока ты бежал на помощь со скоростью улитки.              Джин медленно поднимается по стенке и глубоко вздыхает, тут же закашлявшись.              - Преклоняйся предо мной, что я вообще снизошел к тебе и вовремя задействовал свою пушку против тех обормотов.              - Ты слепой придурок вообще то, - уже и правда возмущенно, без капельки театральности, звучит где то с пола. - Нахуя я тебя два года учил целится, если ты машешь оружием и пуляешь в своих. Я чуть душу небу за бесплатно не отдал, когда пуля пролетела возле моего уха, еще и где то в аппаратуру врезалась.              Джин протягивает руку помощи слабому, поднимая того на дрожащие ноги. Все сложилось не так уж плохо. Хоть ранение спазмирует и предлагает сознанию уйти в отключку, а Вали вообще на мясную котлетку похож: глаза заплыли, губы разбиты и держится за бок, морщась в болезненных приступах, но все же они живы.              А Глава понес достаточно большие утраты - это можно назвать праздником и еще одной маленькой победой оппозиции.              - Вставай, калека. У нас теперь начинаются веселые деньки.