Завтра

Луна уже начала менять солнце, на небе красовался восхитительный закат. Двое обезьян сидели на обрыве горы и ели персики. Юный Макак и Укун. Луна и Солнце. Золотая мартышка мотала ногами и весело что-то рассказывала, иногда меняя голоса и разыгрывая небольшую сценку для теневой. Макак лишь покорно слушал и ел, иногда улыбаясь. Самолюбие и озорство Укуна иногда до жути его бесило, но одновременно восхищало. Что именно он испытывал, он так и не сумел понять. —А потом я ему такой бам! — и Сунь разразился хохотом так звонко, словно китайский колокольчик на ветру. Лю Эр дёрнулся от резкого звука, всё таки свои особенности касающиеся ушей давали знать о себе. —Ох, это было слишком громко, верно? Прости, не хотел, — Царь обезьян виновато улыбнулся и почесал затылок. —А... Нет, всё в порядке, не волнуйся, — успокоил его тень. Удивительно, что рядом с Сунем он не стеснялся показать свои шесть ушей. С другими он бы старался их спрятать всеми возможными способами, лишь бы они не увидели это. Лю Эр считал это уродством, Укун — его уникальностью. Они часто проводили время вместе. Михоу всегда по своей возможности находился вместе с Укуном. Они ночевали вместе, рассказывали разные истории и просто старались веселиться вдвоём. Пока время могло им это позволить, почему бы и нет? — «Славные времена», — всегда отзывался об их время провождении Сунь. —«обещай мне, что мы всегда будем вместе, и пройдём через всё тоже вместе», — улыбаясь сказал Укун держа за руку Михоу. —«Обещаю»,— с еле заметной улыбкой тихо проговорил Макак. С тех пор прошло несколько столетий. Многое изменилось, в том числе и отношения между этими двумя. — Славные были времена, — с улыбкой проговорил царь обезьян, стоя напротив тени. —Были, но ты опять всё испортил, — колко выплеснул свои мысли Михоу в сторону Укуна, и отворачивая голову замахал хвостом от чувства неунявшегося раздражения. —Ну что же ты так, друг мой. Много воды с тех пор утекло.. Уже всего и не вспомнить. В молодости мы все достаточно натворили, — грустно хмыкая , думает Сунь виляя хвостом в разные стороны от накатившей волны переживаний. —А ты больше всех. Как всегда отличился, — Не унимается Лю Эр и напоминает о безответственности Укуна и его нелогичных действиях, из-за которых они сейчас стоят тут, прямо напротив друг-друга. Один с сожалением, другой с ненавистью и тоской. Сунь бы безумно хотел что нибудь сказать ему — извиниться за то что он совершил, только вот слова никак не лезли в голову и отказывались приобретать нужные формы. —Макак, я.. —Молчи. Я не хочу от тебя ничего слышать. —Я лишь хотел извиниться. —Извиниться за то, что убил меня ради своего собственного спасения?! Да ты хоть знаешь, на что ты обрёк меня этим поступком? — Злость и обида наполняли теневую обезьяну с ног до головы. Так горестно ему было из-за Укуна. Он ведь раньше считал его своим близким другом, а тот так подло поступил с ним, ещё и извиниться не может. Ну что за дурак. В глазах Лю Эра Сунь всегда был беспечным дураком. Конечно, силы ему не занимать, но разговаривать и думать ему явно стоит поучиться. Это же ещё постараться было нужно, отвлечься на таком важном ритуале как заточение огня самадхи. Естественно Михоу был наслышан об этом, а позже и даже сумел лицезреть последствия. Посмотрев на небо, теневая обезьяна поняла что пора бы уже уходить. Хватит тратить на него время, сам виноват в том, что сейчас между ними. —Я ухожу, —Макак уже развернулся и хотел уйти, но его схватила тёплая ладонь за кисть. —Постой! Можем ли мы.. Завтра поговорить ещё раз? — Отчаянный голос Суня звоном отдался в ушах. Неужели он действительно хочет поговорить и извиниться? —Я подумаю. И Лю Эр ушёл. Ушёл, не дав точного ответа. Сунь Укун обязательно будет ждать его завтра, а Михоу обязательно вернётся.