Так он понимает что живой

В Гусу Лань никогда не слышно шепотоков — никто никого не обсуждает, не распускает слухов, не плетёт интриги, кого-то стараясь очернить. В Гусу Лань всегда тихо. Вэй Ину, бывает, кажется что он слышит своё сердцебиение. Оно ровное — тук-тук, тук-тук — невыносимо ровное поэтому, чтобы не слышать, он создаёт много, много шума сам. У Вэй Ина перед глазами всё ещё мертвецы и собственная смерть на расстоянии в пять секунд и иногда он забывает дышать. Иногда забывает что пульс бьётся, а тело его — не чужое. Забывает, что касания должны ощущаться так реально. Вей Ин не любит своё отражение — смех да и только — оно слишком молодое. Он помнит себя не таким. И тем сильнее дрожат руки, когда в уголках чужих глаз замечаются морщинки. Те, с кем он провел свою юность изменились. Конечно, прошло ведь столько лет. Он рядом с ними не тот мужчина с горящим алым взглядом — юноша, скорее, сопляк совсем. Вэй Ин не знает сколько его телу — Мо Сюаньюй тощий такой, бледный и словно вот-вот рассыпется по кусочкам. И золотое ядро у него слабое-слабое. Вэй Ин знает только что из Ордена его выставили как провинившуюся шавку и в мире заклинателей он не в почете. Какое совпадение, ха-ха. Так уж вышло, что гости в Гусу — явление редкое, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. Спасибо великому Ордену за Лань Сычжуя и Лань Цзинъи, с этими ребятами не соскучишься. С ними Вэй Ин немного расслабляется — потому что выходцами какого клана бы ни были, дети они очень любопытные и не в меру активные. Как и сам Вэй Ин когда-то, но до него им всё же пока далеко. Он развлекает себя как может и даже вполне удачно, но когда в небе мелькают фигуры — статные, плавно идущие на снижение — призывает всё своё самообладание, чтобы не кинуться туда, где поближе и всё видно. Приходится глубоко вдохнуть и как истинному адепту Ордена Гусу Лань медленно двинуться встречать гостей. Лань Цижэнь мог бы им гордиться. Смешно. Выглядывая из-за крепкого плеча, Вэй Ин правда очень старается слишком не выделяться, но в груди сердце бухает о клетку рёбер почти больно и тело само рвётся подлететь вперёд. Тело всегда почему-то действует раньше мозга — на каких-то привычных странных инстинктах. Под внимательным взглядом, от которого скатываются по спине холодные мурашки, Вэй Ин складывает перед собой руки в вежливом жесте и опускает голову. Губы тянутся в быстрой улыбке — приходится себя одёрнуть и прикрыть на секунду глаза. Под внимательным взглядом он, кажется, сейчас расплавится, потому что как ещё объяснить это жжение по всему-всему телу? И трясущиеся коленки, какой ужас. Никогда такого не было и вот опять. Цзян Чэн перед ним слишком реален, но в груди всё равно колет от непонятного чувства. Словно он растворится вот-вот в воздухе, успев только неприязненно отвернуться. И так ни слова и не скажет. Скажет, конечно скажет, но не сейчас, потому что сейчас он и в правду отворачивается за тем, чтобы обратиться к Лань Сичэню. У Главы срочное дело, некогда ему с экс-тёмными заклинателями возиться. Вэй Ину, вообще-то, почти обидно. «Почти» — только потому что он привыкший. Так бы может и всерьёз кольнуло и он бы наконец совсем-совсем отстал. Иногда он задумывается — а что, собственно, ему вообще от Цзян Чэна такого услышать надо, чтобы вот, раз, и отвратило, и сердце дёргать перестало. Задумывается и вскидывается, выбрасывая эти мысли куда-нибудь, откуда назад в его голову они нескоро доберутся, потому что, что это ещё? Вдруг и правда додумается до чего-нибудь, а потом как вспомнит — было. Было, было, так что давай, заканчивай и иди уже своей дорогой, как тогда при всех и сообщил. Так что — нет. Рано пока, не хочет Вэй Ин такого конца. Вообще, никакого бы ему не хотелось, наверное, но что-то ведь всё равно нужно решать. Вот и решает, пока, правда, без особых успехов — Цзян Чэн принял его слова к сведению и внутри себя всё растоптал. Вэй Ину так кажется. Иногда, редко совсем. Потому что неприятно и верить не хочется и он старательно не верит. Эгоист. Так это никуда из него и не выветрилось, жалость-то какая. Вэй Ин трясёт головой, чтобы чуть устаканить мысли — они слишком громкие и осязаемые, и дорожку под ногами почти не видно, так в себя ушёл. Чёлка падает на глаза уже привычно и он останавливается, понимая, что снова пришёл сюда. Здесь они с Цзян Чэном больно часто уж пересекаются. Место как будто почти забытое, потому что никого кроме них двоих обычно и не видно. Но это, быть может, потому что отбой, а Вэн Ин как всегда не заметил, как пролетело время. В Гусу оно словно остановилось. Цзян Чэн и в этот раз стоит прямо перед ним, но на приличном расстоянии — слишком большом и это почти больно. В голове сразу стихают все мысли — как и всегда в его присутствии — и становится даже как-то слишком пусто. Непривычно. А вот посещай Цзян Чэн Облачные Глубины чаще… И, может быть, не по рабочим вопросам… Ерунда начинается. Вэй Ин первые секунды слышит только бешено заколотившееся сердце — своё — и сконфуженно замирает. А потом улавливает тихое ровное дыхание и неосознанно подстраивается — как всегда. Он не может выдавить из себя хотя бы слово. Потому что в ушах звенит от тишины и если он заговорит, это будет очень, очень громко. Это испортит момент. Поэтому Вэй Ин молчит. В Гусу Лань всегда тихо. И Вэй Ин об этом жалеет.