Воспоминания

Лето. прекрасная пара, не правда ли? небо всегда ясное, а если и нет, то украшено слоистыми игрушками - облаками. облака...что вы знаете о них? облака часто могут принять форму чего-либо. у каждого, всегда, своё виденье на это. но облака не будут вечными. за ними всегда будет солнце. жаркое солнце, тёплое солнце, ослепляющее, солнце. но не только солнце может ослепить. и не блики, а любовь. любовь часто ослепляет людей. или же, уничтожает их. так же может быть и наоборот - делает их сильнее. странная штука, эта любовь. Портленд. 11.06.2023. —Меня всегда терзал один вопрос — последовала пауза, юноша что говорил это не очень был уверен в своих словах, настолько что покрылся алым как кирпич румянцем. он был отлично виден на его столь бледной коже. иногда можно было сравнить её с белым листом, но это могло быть только при определённом свете. —Я всегда готов ответить на твои вопросы, my bellus infantem* — сразу же было сказано уставшим голосом. в отличии от того юноши, этот мужчина был даже очень уверен в своих действиях и словах. ведь не каждый говорит на латыни в открытую, не то что в открытую, флиртуя с кем-то. хотя, в общей жизни этих двух человек это было уже нормой. —Ты же…довольно брезглив…на улице без перчаток не появляешься…не то что на улице, в принципе где-то без них не появляешься — вздох, отдышка от тараторенья — в общем, к сути, почему ты только мне позволяешь…ам..в открытую тебя трогать...ещё и без перчаток…и ну без остальной одежды — ещё один глубокий вздох, попытки успокоится. часто приходилось так тараторить, не потому что сложно говорить со своим партнёром, а потому что это привычка. тем более, эта тема никогда не поднималась, в столь интимной остановке. ведь «infantem» знал что его любимый, самый прекрасный и красивый человек довольно сурово относился к ней. юноша не раз думал что это какая-то детская травма. но — — Ты тупой? — сказано это быстро, на эмоциях, и с явным недопониманием уже со стороны явного обладателя латинского языка. хвастун. столь, эмоциональная реплика выбивалась из образа этого хвастуна. но ведь и вправду, вместе около двух лет, если не считать их лет отношений на расстоянии. а так все шесть. щас вместе сидят в квартире явного хвастуна, не то что сидят, живут вместе. у них не раз были отношения более интимного характера, не раз он вдалбливал слова бесконечной любви, в голову своего малыша. — Ну...если смотреть с стороны возраста, а я намного младше тебя...то...да(?) — если раньше взгляд был сфокусирован ровно на лицо собеседника, но точно не на глазах, то щас его отвели в сторону. конечно, настолько это возможно. ведь сидели оба, в довольно крепких объятиях полусидя, полулёжа. так что как-то спрятаться, уже точно не получиться. — Sancta sanctorum…* мы столько лет вместе и только щас ты решил спросить? Паркер, милый, ты же не настолько глуп, как хочешь показаться? — «Sancta sanctorum» фраза которая говорилась настолько часто, что уже въелась в голову сожителя. и въелась в подсознание владельца этой самой квартиры. латынь, язык который он знает лучше английского, на коем они и говорят. язык, который стал роднее, чем английский. но не роднее чем малыш Паркер. их связь трудно объяснить чем-либо, да, они давно знакомы. они договаривают за друг другом фразы, только по движению бровей могут понять что случилось, они знают действия друг друга на перёд. хм, хотя последний пункт относится только к говорящему. Паркер никогда не сможет предугадать что в следующую секунду сделает Брайн. Портленд. 11.08. 2012. Конец лета. многие подростки ненавидели именно эту часть лета, ведь это обозначало возвращение в школу, колледж и подобные учебные заведения. да, осенью в Портленде в это время года тоже было тепло. прям таких дождливых дней нет, но само ощущение в эту пару, ну как-то не по себе. всё ещё было тепло, можно было бегать по улице в шортах, купаться в речке и не думать обо всём таком. хотя не то что тепло, жара. средняя температура могла достигать около 25 градусов. но зависело всё от района. а их на секундочку, целых девятнадцать. но в данный момент нас интересует район Диринг Хайлендс. полностью жилой район на холме, но самой большой институциональной особенностью Хайлендса является медицинский центр штата Мэн. но нам нужен не этот центр, а небольшой двухэтажный домик на стивенс-авеню. оттуда и родом тот самый малыш Паркер из приведущего временного отрезка. но в этом временном отрезке, он и вправду малыш. это лето было последним перед школой. да, Пакки очень беспокоился по этому поводу. — Пакки, ты меня слушаешь? Если будешь так же витать в облаках и в школе, не видать тебе отличных оценок. — говорила женщина лет пятидесяти, говорила она это очень нежным голосом. ведь являлась его матерью, или мамашей, как говорила его старшая сестра Пэтти. Сестра с мамой не ладили, но маленький Рауд даже и не мог представить, что между ними происходило. мама всегда старалась быть милой и доброжелательной с младшим сыном, но её лицо… всегда выдавало всё. нет, она не работала до потери пульса, её не кто не избивал, она просто воспитывала шестерых детей. двое девочек, все остальные мальчики. нельзя не выглядеть уставшей, быть с целой психикой, не нервной, воспитывая четырёх пацанов и двух девочек которые ну уж точно не будут сбегать из дома и ныть из-за какого-то парня при каждом грёбанном цикле менструации. — Но я и не хочу прям отличных оценок. «B» или «C» тоже хорошие оценки. — не его слова, слова братьев и сестёр. уже с младенчества те его учили как вести себя в саду, на курсах, в школе, и в общем людных местах, чтобы уже с столь юных лет он знал, как лучше, как реальнее, а не как учит матушка чьи советы помогали только в анекдотах, да, про эти анекдоты он и узнал от них. Паркер не чувствовал себя частью этой семьи, он и сам не знал почему. о нём заботились, его любили, насколько это было возможным, но нет. в этом доме этот ребёнок точно был лишнем. — Я сколько раз тебе говорила, не слушать своих братьев. ТЫ, должен быть лучше их. Понятно? — руки материли легли на плечи сына, переходя к шее, поглаживая, на большинстве слов надавливая, чтобы мальчик их запомнил и выполнил. Пакки не знал кого слушать, мама должна быть всегда права, она же мама. зачем ей делать больно своему дитя? а с другой стороны братья, советы и наставления коих всегда помогали, а рассказы всегда были правдой. чаще всего мальчик выбирал братьев, потому что когда они ему что-то советовали делать и не делать, они не совершали попытку удушения, в отличии от матери, что делала она и сейчас. ничего не оставалось как вырваться из столь «нежных» объятиях мамочки и убежать в комнату на втором этаже, в которой жил сам Паркер, его брат Маркус, ещё один брат Чарльз, а так же самый старший Тодд. сёстры жили за стенкой, комната мамы была на первом этаже, отец же чаще всего спал на диване в гостиной, он работал вахтовым методом так что появлялся дома редко. Братья всегда помогали, особенно Тодд, ведь ему не дали хорошее детство, первенец семьи. Он заменял всем отца, иногда напоминал того самого юморного дядюшку, которому можно рассказать всё. быстрая пробежка по лестнице, открытие двери, хлопок, скатывание по ней вниз. тут малыш всегда чувствует себя в безопасности. в комнате сидел Чарльз, делал свою домашнюю работу. И сразу же подбежал к брату, не было никаких разговоров, не просьб и не вопросов. Эти двоя уже знали, что произошло, ведь было это не впервой. Только кивок со стороны старшего брата, при этом смотря в глаза младшему, и единственная фраза что говорилась всегда и при каждом удобном и не удобном случае. — Парк? — Парк. Парк, так они называли место рядом с холмом где они и жили. лесная опушка, где их дедушка построил беседку, куда все дети семьи Рауд сбегали. родители же не знали, даже при под слушке разговоров своих детей они думали про колумбийский парк, про парк Доусона, но не как по место в лесу. после тех двух слов что произнесли братья они накинули на себя кофты и через окно выбрались на улицу, где по которой шли вниз по небольшому холму, на котором и жили, до этой лесной опушки. часы брата показывали пол седьмого, вечерело. часы же эти были отданы отцом, он не упоминал где их достал, ведь не являлся любителем часов. в отличи от своего сына. Тот же мечтал стать часовщиком, он уже знает многое про часы, но этих знаний пока что мало, чтоб самому их чинить или иметь, хотя-бы какие-то представления о том, как это делается. пока братья шли они разговаривали почти не о чём. Чарльз опять рассказывал какой-то там анекдот про школу, рассказывал, что узнал нового о часах, о том сколько задали домашки. а Паркер это всё слушал, с довольно заинтересованным лицом. ему и вправду было интересно, ведь у Чарльза голос такой, хочется слушать и слушать, но и при этом тот же голос никогда не даст тебе потерять к рассказу внимания. Вот они и подошли, в беседке сидела уже Кети, младшая из двух сестёр. Пэтти же сегодня ночует у своей «подруги», но все знали, что эту подругу зовут Митчелл, но, прошу заметить, некто не говорил об этом матери. почему же на эту часть надо обратить внимание? а потому что каждый в том доме друг друга ненавидел, конечно же кроме Паркера и Тодда, хотя Тодд больше был обижен на всех них. и при каждом удобном случае все всё рассказывали маме. и чтоб её побесить и того кого сдали. они были уверены, что в каждой большой семье всё так же как и у них. но на этот пункт, у всех, своё мнение. вернёмся же к беседке, та выглядела старой. коей она и являлась, ведь была построена ещё в детстве Тодда и Пэтти, а они самые старшие в семье. была она деревянной, точнее говоря из дуба. от этой беседки так и веяло ароматом мокрого дуба, вперемешку с краской. этот микс даже Паркер из настоящего времени узнает где угодно. настолько он стал родным, как и латынь Брайну, но мы не об этом. рядом с беседкой находилось ещё место для костра, несколько лавочек, а так же старенькие как и всё это место качели. На коих щас катается Маркус, ему два месяца назад стукнуло четырнадцать, и как сейчас он говорит, кататься на качелях всегда будет любить. Чарльз пошёл к Кети, они очень тесно общались, ведь они всегда были вместе, они двойняшки. многие думают, что близняшки, но нет, хотя их сходство может ввести в шок, но различия всё-таки были. в отличии от брата, Паркер пошёл не к сестре, а к своему другому старшему брату. качели были двухместные, так что места хватило. Так весь оставшийся вечер и прошёл, все разговаривали, было весело. подобных вечеров было не мало, дети были дружны, не смотря на всю ненависть и ссоры, на все предательства осознанные и нет, на все обиды. ведь они были единственными у друг друга, да, были родственники которым можно было доверить все секреты, но были они слишком далеко от их района и в общем от Портленда. были родственники из калифорнии, Колорадо, ещё были из Аризоны. самые ближайшие были из Вашингтона, но об них никогда ничего не узнать. только если они сами захотят чтобы ты о них что-то узнал. по итогу ближе к двенадцати часам они и пошли домой. мать никогда не замечала что её детей так долго нет, ведь думала что они сидят по комнатам, а вылезают во время рекламы или что-то такого. у неё это было обычаем. заходить чтобы пожелать спокойной ночи не было желания.