Монолог

Мне 21 и я всё ещё люблю грудное молоко. И я не боюсь отвращения и культа отмены со стороны общества, я буду продолжать пить его и наслаждаться этим. Как же я люблю вкус грудного молока, такой сливочный и сладкий. Каждый раз, когда мы с отцом приходили домой после очередной выставки, он первым делом снимал с себя свой зеленый пиджак в вертикальную полоску и коричневый жилет, чтобы аккуратно повесить их на вешалку в парадной. За время в жарком помещении он успел изрядно вспотеть в трех слоях одежды, потому его накрахмаленная рубашка успевала прилипнуть к телу, а вместо вони пота от него исходил аромат питьевых сливок, которые обычно наливают в кофе. Не сдерживая себя, я доминантно хватаю отца за плечо, разворачивая к себе лицом, а после толкаю на мягкий ковёр в гостиной, падая вслед за ним. Как и всегда, он сначала сопротивляется, пытается оттолкнуть меня ногами и говорит, что я уже большой мальчик, но только он постоянно забывает, что я хуй клал на его мнение и существование в целом, потому руки мои мигом вытаскивали пуговицы из прорезей на рубашке, отлепляя её от влажных грудей отца. Обычно я массирую их, тем самым подготавливая к работе, после прижимаюсь губами к одному соску — люблю начинать с левого — и выцеживаю себе на язык молоко. Я присасываюсь как котёнок, не позволяя отцу встать и массируя грудь ещё сильнее. На ухо стонет батя, умоляет прекратить, говорит, как ему больно и как я на него давлю, но как же мне похуй, знал бы — расплакался. Жадно всё высосав из одной, я немедленно перехожу уже к подготовленной второй груди и делаю всё то же самое, описывать нет смысла, но подмечу, что каждый раз папаша сначала сопротивляется, а в кульминации его стоны становятся радостными, и когда я отлипаю от его прелестей, нависаю над ним и смотрю на его лицо, он нежно улыбается и смотрит на меня влюбленными глазами, полными экстаза. Такого грех не засосать и оттрахать прямо на полу, что я всегда с ним и делаю, после чего мы оба лежим на ковре под столом и, не в силах пошевелиться, сладко засыпаем. Я не думаю, что моя страсть к отцовскому молоку мне как-то мешает, я себя умственно отсталым не считаю, потому что плакать и бить всех подряд, когда я возмущён, является нормой. Это люди странные, строят из себя манерных интеллигентов, хотя на деле являются быдлом в напудренных париках, а мы, между прочим, потомственные аристократы, пусть я и сидел в тюрьме, этого факта не отнимать. А за что я сел? Пф, у папаши был любовник, который тоже обожал присасываться к его грудям. Я же делиться отцом с отчимом не собирался, потому и во время ссоры с ним, убил его током, пусть даже случайно, но факта того, что мой отец — моя собственность, это не отменяет. Я ещё я не могу отходить от отца далеко, моя ломка по грудному молоку очень сильная, потому папаше частенько приходится отлучаться со мной, чтобы покормить меня и я не начал агрессировать или плакать. Из бутылочек я пить не люблю, остывшее молоко не такое вкусное, как свежее из теплого сладкого сосочка. А вот животное молоко я терпеть не могу, меня пытались к нему приучить, но без результата — единственная реакция, которую оно у меня вызывает вместо насыщения — жёсткий понос. ... -Мальчик, ты ебанутый? — Королева ошарашено посмотрела на "заключённого", стул с которым охраняла от спасателей и чей монолог она только что выслушала от и до. Кажется, что она поседела уже во второй раз.