Душа со вкусом мёда

Убедившись, что Мерси заснула, Алекс выскользнула из спальни и поднялась на третий этаж. Дверь в комнаты Вергилия была закрыта. Алекс не стала утруждать себя стуком. Она медленно повернула ручку, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Свет был выключен, но сквозь шторы пробивалось тусклое освещение с улицы. Дарлингтон лежал на огромной кровати, почти у самой стены, будто он не мог разрешить себе занять всю постель. Он дрожал, несмотря на толстое одеяло и накинутый сверху плед, его грудь сотрясалась от тяжелого неровного дыхания. Алекс на цыпочках подкралась к кровати и забралась на нее, не издав ни звука. Едва ее голова коснулась подушки, как Дарлингтон распахнул глаза. Они блеснули золотом в темноте, прежде чем снова стать нормальными. — Стерн? — спросил он хриплым голосом. — Что случилось? — Тебе приснился кошмар. Я… я почувствовала это. Она не знала, почему. Но она была той, кто вернул Дарлингтона из ада. Данте и Вергилий. Джентльмен-демон и ходок Колеса. Кто знает, какой след это оставило на них двоих. — Что тебе снилось? — спросила Алекс, когда Дарлингтон никак не прокомментировал ее признание. Сначала ей показалось, что он не ответит, но затем Дарлингтон заговорил. Он сказал всего одно слово. — Ад. Алекс наблюдала за ним, ее глаза постепенно привыкали к полумраку. Его отросшие волосы были в беспорядке, серьезные глаза следили за ней. С тех пор, как они вернули его, девушка не раз замечала, как Дарлингтон смотрит на нее со странным выражением лица. В этом было что-то нечеловеческое. Знак вопроса, внутренняя борьба. Словно она была загадкой, которую Дарлингтон никак не мог решить. — Я рада, что ты вернулся. — Это ты вернула меня, — поправил ее Дарлингтон. Чертов сноб. — Будем считать, что это была командная работа. Если бы не подсказки Дарлингтона, они бы до сих пор искали Перчатку. — Ты дрожишь, — заметила Алекс. — Не могу согреться. Алекс вспомнила то ощущение, когда они все вместе шагнули в ад, пытаясь спасти душу Дарлингтона. Ей казалось, что она никогда не сможет согреться. Второй раз дался намного легче, потому что Алекс вернулась, держа внутри себя его душу. Она не могла забыть его вкус, ощущение живого духа, растекающегося по ее телу. Ей хотелось большего. Она хотела узнать, что будет, если оставить чужую душу внутри себя. Алекс подвинулась ближе. Помедлив, Дарлингтон приподнял одеяло, позволяя ей забраться в уютное, пахнущее им тепло. Они не соприкасались, но Алекс каждой клеточкой тела чувствовала, как близко к нему она находится. Какая частичка ее ждала, что Дарлингтон включит своего внутреннего джентльмена и заявит, что им не стоит находится в одной постели, что это неэтично — потому что они парень и девушка, Вергилий и Данте, учитель и ученик. Вот только их роли давно перемешались. Может, поэтому он и промолчал. А может, у него была другая причина не прогонять ее из спальни. — От тебя веет холодом, — упрекающе сказал Дарлингтон. — И кто кого должен согревать? Алекс закатила глаза. У нее на языке вертелся язвительный ответ про ад и Испанию, но затем Дарлингтон взял ее ладони в свои, и все слова стерлись из памяти. Его руки были чуть теплее ее собственных, но прикосновение все равно обжигало. У Алекс закралось подозрение, что демоническая сущность Дарлингтона тут ни при чем. — Можно принять горячую ванну, — предложила Алекс, думая о том, что ни за какие коврижки не вылезет из-под одеяла. — Кто первый? Ты или я? — Я видела ванну Вергилия, Дарлингтон. Она вместит нас обоих, и даже останется место для Доуз и Тернера. — Подозреваю, это было бы довольно неловко. — Я уже видела тебя без одежды, помнишь? — Я имел в виду принятие ванны с Доуз и Тернером. Брови Алекс взлетели вверх. — То есть перспектива принятия ванны со мной у тебя не вызывает неловкости? — У тебя есть своя спальня с ванной, Стерн. — Я разбужу Мерси. И, строго говоря, это моя спальня. Теперь я — Вергилий. Дарлингтон не ответил. Его взгляд скользнул куда-то за плечо Алекс. Его ладони обхватывали пальцы девушки, словно она была птицей, собирающейся упорхнуть. — Данте, Вергилий, Беатриче, — пробормотал Дарлингтон. — Я перестал понимать, кто есть кто. — Это просто, — Алекс подвинулась еще ближе и ощутила его дыхание у себя на лице. Ее коленка соприкоснулась с его ногой. — Ты — Дэниел Арлингтон, рыцарь «Леты». Ученый, сноб, заноза в заднице. «Мой наставник и некто больше,» — подумала она, но вслух этого не произнесла. Она подумала о словах Голгарота. Приманка все время была прямо передо мной. Я просто должен был оставить его даму в беде. Тот демон считал был уверен, что Дарлингтон кинется ей на выручку. Почему? Потому что Дарлингтон был джентльменом? Или потому что увидел между ними что-то, что сама Алекс долгое время не замечала? Мерси предположила, что Алекс ни с кем не встречается из-за Дарлингтона, что было не так. Но если бы у Алекс было больше времени на себя? Если бы ей не приходилось тратить каждую минуту, пытаясь не умереть, не вылететь из университета, не нарваться на новые неприятности? — А кто тогда ты? — спросил Дарлингтон, даже не догадываясь, что Алекс ведет внутренние дебаты. — Гэлакси Стерн, ленивая, но сообразительная ученица с гадюкой внутри. Большая заноза в заднице. Дарлингтон издал звук, отдаленно похожий на смешок. — Не уверен, что твои описания подходят под терминологию «Леты». — Ну и к черту ее. Если я что и поняла за эти полтора года, так это то, что Йелю пора повзрослеть. Вот теперь Дарлингтон рассмеялся по-настоящему. Мелодия его смеха воскресила в Алекс воспоминания о его душе. Вопрос сорвался с языка сам собой. — Знаешь, на что похожа твоя душа на вкус? Дарлингтон оборвал смех. Его пальцы сжались вокруг ее ладоней. Руки Алекс уже давно согрелись, но он не спешил ее отпускать. — Не хочу это знать, Стерн. — Почему? — Алекс и сама удивилась печали, возникшей от его ответа. Она думала, ему будет любопытно. Мальчик, стоящий на пороге открытия. Юноша, выпивший яд, лишь бы хоть раз увидеть другой мир. — Ты обладаешь невероятной способностью опошлить все, что угодно. — А еще ты говорил, что у меня есть манера зреть в корень. Дарлингтон тяжело вздохнул, но она видела, что ему приятно от того, что она его цитирует. — Хорошо, — сдался парень. — И на что похожа моя душа на вкус? — На мед. Сладкий и горячий, — Алекс выдержала паузу. — Очень пошло? — На удивление, нет. Возможно, на нее подействовала усталость после битвы с демоном, или во всем была виновата магия полумрака и тишины, окутывающих комнату, но Алекс сделала еще одно признание. — Я хочу снова тебя попробовать. — А вот это звучит пошло, — пробормотал Дарлингтон. Алекс улыбнулась краешком рта. А затем приблизилась к Дарлингтону и прижалась к его губам. Прошло так много времени с тех пор, как она кого-либо целовала, и еще больше с тех пор, когда она получала от этого удовольствие. Дарлингтон наконец отпустил ее ладони. Его рука легла ей на затылок, их языки столкнулись. Поцелуй закончился слишком быстро. Дарлингтон отстранился, его глаза оставались закрыты. Он отпустил Алекс, рука, которой он зарывался ей в волосы, легла между ними. — Так ты еще слаще, — прошептала Алекс, впервые за много, много лет чувствуя себя счастливой. Она потянулась к нему, отчаянно желая добавки, но Дарлингтон остановил ее. Он посмотрел на Алекс, и в его глазах плескалась боль. — Не надо, Стерн, — взмолился он. — Демон… Мне сложно его контролировать, когда ты так близко. — Тогда, может, тебе и не нужно держать его на поводке? — что это говорило в Алекс? Желание? Безрассудство? Отчаяние? Она вытащила Дарлингтона из ада, держала внутри себя его душу и обнажила перед ним свою. Она устала быть одна, устала притворяться. Алекс просунула руку под футболку Дарлингтона и прижала ладонь к его груди. Под ее пальцами в бешеном ритме стучало сердце. — Ты не знаешь, о чем просишь, — предупредил ее Дарлингтон. — Ты не знаешь, к чему это приведет. Алекс не ответила. Вдох замер в груди Дарлингтона, его сердце на мгновение перестало биться. На лбу выросли золотые рога, на руках и шее вспыхнули ленты. В ту же секунду комната осветилась голубым пламенем, исходящим от Алекс. Она не понимала, почему это происходило, почему ее сила, о которой она никогда раньше не догадывалась, действовала в тандеме с его демоном. Словно они были одним целым. — Что означают эти метки? — тихо спросила Алекс. — Эти знаки означают, что я обязан служить, — голос Дарлингтона стал глубже, в его горле поселился намек на рычание. — Вечно. — Аду? Голгароту? Губы Дарлингтона изогнулись в кривой улыбке. С рогами и золотыми глазами он должен был выглядеть устрашающе, но Алекс его не боялась. Больше нет. — Я обязан служить тебе, Алекс. Женщине, которая вытащила меня из ада. Я буду служить тебе до конца дней. Алекс не очень долго размышляла над его признанием и чем это может обернуться для них в дальнейшем. — Тогда, — медленно сказала она, ее глаза неотрывно смотрели в золотые глаза Дарлингтона. — Служи. Как настоящий рыцарь, Дарлингтон не стал оспаривать приказа дамы. Этот поцелуй был голодным. «У меня есть аппетит, » — сказал ей недавно Дарлингтон. Что ж, Алекс тоже успела его нагулять. В доме под охранными заклинаниями спало еще трое, но в эту минуту во всем мире не существовало никого, кроме них двоих. Несмотря на то, что Дарлингтон неделями сидел в бальном зале без одежды, Алекс все равно оказалась застигнута врасплох, каким прекрасным было его обнаженное тело. Она застыдилась своей чрезмерной худобы, торчащих ребер, синяков и шрамов. Дарлингтон казался ей принцем, а кем была она в его глазах? Бывшей наркоманкой? Драной кошкой, выпрашивающей еду и ласку? Глаза Дарлингтона пылали чистым золотом, пока он помогал ей избавиться от спортивного костюма «Леты», в котором она легла спать. С запозданием Алекс вспомнила свое давнее обещание зажечь сигнальные огни, когда она в следующий раз будет раздеваться перед Дарлингтоном. С другой стороны, это не столько она раздевается перед ним, сколько он стягивает с нее одежду. Дарлингтон поцеловал ее в губы, в шею, в ложбинку между грудей. Алекс инстинктивно втянула живот, когда его дыхание коснулось кожи чуть выше пупка, лизнуло шрам, оставленный гончими «Леты» в прошлом году. Она почти перестала дышать, когда он спустился еще ниже. Когти впились в тело, но то, что испытывала Алекс, не имело ничего общего с болью. В голове вспыхнули строчки песни, автора которой она не помнила. Я не хочу поджигать мир, Я лишь хочу зажечь пламя в твоём сердце. Алекс, чья кожа буквально горела синем пламенем, была довольно близка к тому, чтобы поджечь если не целый мир, то все в радиусе ста миль. «Так вот как это может быть, » — подумала она, впервые в жизни не испытывая нужды притворяться, что ей приятно. Она посмотрела на Дарлингтона между своих ног, чьи золотые рога сверкали в свете ее пламени. Рыцарь, преклонивший голову перед своей королевой. Демон, служащий ходоку Колеса. Алекс закрыла глаза и откинулась на подушку. Она дважды побывала в аду, но впервые попала в рай.

***

Алекс проснулась дезориентированной: во времени, в пространстве. В комнату пробивались солнечные лучи. За ней лежал, свернувшись полумесяцем, Дарлингтон, его дыхание щекотало ей шею. Его рука лежала поперек ее тела, ладонь прижималась к голому животу. Никаких когтей. На секунду Алекс решила, что ничего этого не было: убийства Тары, исчезновения Дарлингтона, спуска в ад. Она заснула в «Черном Вязе» после неудачного похода в «Манускрипт», и ей приснился страшный сон. Все так, как должно было быть. Она Данте, а Дарлингтон — ее Вергилий. Ее наставник, учитель. И больше ничего. Она напишет отчет, соврав насчет деталей. Он приготовит ей завтрак и отправит в кампус. В воскресенье они встретятся для обсуждения очередного ритуала, и сделают вид, что на вечеринке ничего не было. Или все еще хуже. Это сон. Дарлингтона нет, и Алекс осталась совсем одна. Она бросила старый Мерседес на подъездной дорожке и пошла на свет в башне, как на блуждающий огонек. Она думала, что он смог вернуться самостоятельно, что он ждет ее в своей спальне, недовольный ее опозданием. Но «Черный Вяз» встретил ее пустыми комнатами и холодом одиночества. Алекс плакала, поглаживая мягкий мех Космо, и заснула в кровати Дарлингтона. Я буду служить тебе до конца дней. Алекс повернулась, тяжелая рука Дарлингтона придавливала ее к кровати. Он не проснулся от движения. Выражение его лица было умиротворенным. Рога исчезли, как и золотые отметины. Это был не сон, и они были в Il Bastone, а не в особняке Арлингтонов. Он здесь. Он правда здесь. Волосы падали ему на лоб, и, не думая, Алекс смахнула прядь с его лица. Дарлингтон открыл сонные глаза, лениво потер их и посмотрел на девушку. Алекс поймала себя на мысли, что окажется совершенно не против, если каждое ее последующее утро будет начинаться так. Внизу кипела жизнь. Гремела посуда, кто-то — кажется, Тернер и Мерси — громко спорили. Рано или поздно они пойдут искать Алекс и Дарлингтона и обнаружат их в одной постели, без клочка одежды. Ну и к черту. Их ждал очередной спуск в ад, и через что бы им ни пришлось пройти, Алекс была к этому готова.