Я люблю тебя, идиот…

Пуньк. Пуньк, пуньк. Упал с края кровати голубой мячик с глазками. —Кри! —в туже секунду воскликнул Кэйя, ловя беглеца, который медленно укатывался под кровать старшего брата. —Почему ты не спишь? —недовольно пробормотал Дилюк, приоткрывая глаз и сразу видя синеватые волосы братца, который уже ползёт под кровать. —Пустяк…—шёпотом хрипит тот, попутно стукаясь головой об ребро кровати. —Ты всё ещё спишь с …—ухмыльнулся красноволосый, видя, как брат с лаской сжимает пухлый голубкой шарик. Глаза с диким усердием разлепились. — Ты врёшь, я слышу по голосу… —Нет, —недовольно фыркнув залез обратно в кровать. Глаза начинали болеть, когда на него падал лунный свет с окна. —Врё-ёшь. Обычно тебя воем сирены не разбудить… —спокойно стоял на своём парень уже поднимаясь со своей полутра спальной кровати. Отец не планировал двух сыновей, почему, когда Кэйю усыновили ему лишь купили вторую кровать с тумбочкой и столом. Разница с вдруг обретённым братом, у них была небольшая, всего два с половиной года, отец это и разницей не считал. Был уверен они подружатся, но если нет, то Дилюк в любом из случаев собирался уезжать на своё шестнадцатилетние в колледж. Не уехал. Не срослось. Решил остаться в родном городе и помогать отцу с его винокурней. А комнату всё также делил с младшим братом. —Дилюк, не мешай спать. У меня завтра урок в первую смену, —огрызнулся младшенький, хотя все прекрасно знали, что урокам он предпочитает развлечения. —Не дерзи. Знаю, я твои уроки и знаю этот тон. Что случилось, колись. —Ничего. Заткнись уже и иди спать. Дилюк был настойчивым и имел огромное терпение, но упёртость братца рушила два эти понятия в целом. «Вот же баран… Ладно, надо будет что, сам скажет…» —плюнул и вернулся к себе в ещё тёплую кровать. За окном медленно ездили редкие машины, легковые, видно проезжали через город как через короткий путь, а может и съезжались на местные холмы. Сегодня было ясное небо и полнолуние можно было видеть отлично. Голубо-белый свет мягко освещал всё вокруг. Отец утром содрал шторы, остался лишь тюль с рисунком белых лиан. Он был главным любителем чистоты в доме. Ничего не ускользало от ежемесячной генеральной уборки и стирки. Завернув голову в одеяло Дилюк постарался заснуть, пока не почувствовал тяжёлые фырки сзади. Его крепко обняли, через одеяло с трудом нащупав подмышки. —Холодно стало? —ухмыльнулся разворачиваясь. —Мне одиноко…—сухо выплюнул Кэйя. —Хех… ты сейчас похож на бродячего котёнка, —заметил, раскрывая одеяло, точно летучая мышь, —давай сюда, ледяной весь. Тот недовольно фыркнув, точно делает одолжение, подполз ближе и уткнулся холодным носом в голую грудь. Оковы красного одеяла удачно скрыли его от внешнего мира. —Расскажешь? — послышалось где-то за пределами мягкого домика. —Нет. Не знаю, что, —прохрюкал всё крепче прижимаясь к горячей тушке. Ладони обняли широкую спину. —Почему тебе одиноко? —Теперь не одиноко, —глухо выплюнул, трясь виском точно бездомный зверёк. Дилюк глубоко вздохнул и также выдохнул, обнимая комочек двумя руками. Голова легла на подушку, но сон больше не шёл. Он наблюдал за тем, как мягко качается тюль и как меняется его тень на противоположной стене. Удивительная сегодня была луна. Голубая. Редко на его памяти он видел подобное, наверное, потому, что раньше не сбивал свой режим. Спустя десять минут и тихие фырки под одеялом, парень рискнул продолжить диалог: —Спишь? Коте…— рука аккуратно погладила округлое плечо. —Нет, —грубо отозвался. —Хочешь поговорить? —О чём? —Что ты чувствуешь? —Ы-ы-а… Не знаю, что-то чувствую. Дилюк был любителем поговорить не о чём и одновременно «очень даже о чём», в то время как Кэйя, сразу начинал отлынивать от такого рода диалогов, не видя в них смысла. —Может к кому-то? Из-под одеяла показалась синяя недовольная головёшка. —А почему тебя это интересует? —пушистые ресницы часто закачались. —Ну, я твой брат, хоть и не кровный… И мне интересно как ты… —Ответ тебя не порадует, —Кэйя уже начал уползать обратно, как вдруг его подбородок поймали. —Говори. Горячая ладонь крепко держала его, давя своими пальцами на щёки, пока рубиновые радужки бегали по милому лицу. При свете луны, казалось, что глаза Кэйи стали драгоценными камнями поблёскивая при свете голубой луны, точно щётка аметиста. Синие брови встали домиком, не понимая, что сейчас происходит и от чего они не могут отвести взгляды. Сердце начинало отбивать чечётку, словно усатый юморист из немого фильма. —Он парень, —резко отвёл взгляд Кэйя. —И что? — в груди, что-то больно кольнуло. Чаплин споткнулся. —И старше меня. Думаю, никто этого не одобрит, — бормотал он куда-то вниз, пока щёки, странно розовели. —Отец, наверное, не одобрит…—тихо констатировал, ощущая, как рука ложиться ему на грудь. —Но я не против. —Не против? —удивлённо вскинул брови и отдёрнул руку. —Да… А на остальных плевать. Ты рассказал ему о своих чувствах? Или вы незнакомы… —Знакомы, — переполз на бедро, чтобы быть полу сидя и смотреть сверху вниз. —просто… —Давай, говори. А то заставлю… —натянул на себя улыбку Дилюк. —Как его зовут? —Дилюк… —скромно пискнул в пустоту. —О… А он из нашего города? —Я люблю тебя, идиот… Сердце точно остановилось на пару секунд, но вновь пропустило несколько ударов, когда его губы смяли, чужие мягкие, нежные и в тоже время грубые. Теперь оно колотилось сильнее, быстрее, явно желая разорвать грудную клетку и выбежать. —Стой, стой, стой…—отрезвился, мягко отодвигая от себя Кэйю за талию. Он уже успел вновь пристроиться к брату, только теперь расставив руки по обе стороны от красной головы. —А теперь можешь мне врезать…—глубоко дыша, говорил жмурясь, — Но я должен был это сделать! За дверью комнаты послышались шаги, это отец встал попить воды. Дилюк быстро закрыл рот брату, но тот лишь укусил его. «С-а… Кэй…» —зашипел он, но его заткнули новым поцелуем. Дерзкий, глубокий, требовательный. Рубиноглазый не смог игнорировать этого и того, что внизу всё больше собирался жар. Ладони легли на утончённую талию, но через мгновение скользнули под тонкую застиранную футболку. Появилось нестерпимое желание почувствовать смуглую вечно холодную кожу. Пальцы проскользили по рёбрам, точно по струнам лиры, устремляясь выше. Почему мозг переставал работать? Почему в памяти сейчас всплывали лишь те моменты с Кей и бабочками в животе? Дилюк не хотел отвечать на эти вопросы. Хотелось только коснуться ещё раз его кожи, его губ. Увидеть его аметистовые глаза. —Хочешь? —прервал поцелуй Кэйя, заигрывающее прикусив нижнюю губу. —Да, —тихо выдохнул и быстро запустил руки в его синие волосы.

***

За дверью, стало тихо, отец вновь ушёл спать, а в комнате появился статичный шум из громкого дыхания Дилюка. Словно бык он пытался переводить силы и дышать глубже, чтобы не в коем случае не произвести на свет даже полутона. Кэйя точно издевался над ним. Взял всю инициативу на себя и медленно издевался. Одаривал его торс поцелуями, будто ждал этого момента несколько лет. Начиная с шеи и продолжая грудью. Влажные поцелуи сменялись укусами и оттягиваниями кожи, пока руки играли на напрягающемся прессе. Вскоре на их место приходили влажный язык с губами и поощряли Дилюка за такую сдержанность, хоть он и добивался её отвернувшись и закрыв рот рукой. —Посмотри на меня…—тихо прошептал синеволосый дойдя до резинки боксеров. —Кэйя, я хочу тебя... —с пол минуты наконец ответил. Лицо всё горело алым, а в глазах блестели какие-то золотые звёздочки. —Я, хочу сесть на тебя... —шумно проглатывая слюну выпрямился и стянул единственный элемент одежды до середины бёдер. Возбуждённый член с поблёскивающей головкой вывалился наружу. —Кэйя, —насильно притянул его за плечи и втянул в французский поцелуй, прерываясь лишь, чтобы снять с него надоевшую майку. —Дилюк, мн…—пытался сказать, но парень, раз разом втягивал его всё в новый и новый поцелуй, попутно лишая оставшейся одежды. —Кэйя, я хочу тебя…—горячо выдохнул тот в поцелуй и вжался ладонями в его оголённые бёдра. Синеволосый медленно пододвинулся кольцом мышц к его члену, но вдруг почувствовал, как его останавливают ладони, одна отпускает его и заходит назад. —Ляг, иначе не войдёт. —Ты многого обо мне не знаешь… —ухмыльнулся и через мгновение приставил к своему входу возбуждённую головку. Закусив до боли губу, Дилюк придержал брата за бёдра и помог сесть. Оба глубоко вздохнули. Шуметь нельзя, если всю картину увидит отец… «Перехвати меня…» —попросил Кэйя, уже перекладывая горячие руки себе на талию. Он сам хотел управлять темпом. Красноволосый уступил, ощущая, как его сжимает столь пленяющая теснота, медленно принимая лишь до середины. Пах изнывал от желания, но руки терпеливо сильно сжимали узкую талию не позволяя сесть до конца. «Почему в нём так влажно?» —скрипя зубами задался вопросом Дилюк. —Боишься за меня? — ухмыльнулся Кэйя, во взгляде точно прыгали льдинки, готовые пленить любого в свои узы. —Гх, да…—постарался с тем же невозмутимым тоном ответить, но брат назло насадился до конца и вскинул голову, показывая выпирающий кадык. —Ты меня недооцениваешь…—ледяные руки легли на огненную грудь, по которой не ровен час потекут капельки пота, —Тебе так жар-рко? —промурлыкал с улыбкой. —П-помолчи... —прорычал в ответ, приподнимая его за талию и вновь насаживая на себя. —Всё же хочешь контролировать? —закатил тот глаза, ощущая, как по влажной тесноте проскальзывает чужая пульсация. —Молчи, отец ус-слы-шит, — глубоко дыша, сквозь зубы цедил. Глаза бегали в поисках концентрации, но видели лишь до дрожи теперь соблазнительное тело. Вздёрнутые соски с тёмными ореолами, напряжённый пресс и возбуждённый член с порозовевшей головкой. —Отец спит крепко…—закусив губу, простонал и ускорил темп. —Ты же хочешь ускорения? Я чувству-у-ю… Скажи это. —Хочу так же, как хочешь ты… —Хочешь кончить? —В тебя…—точно назло начал поддаваться бёдрами навстречу, вбиваясь. Ускоренный темп, начал сбивать дыхание Кэйи. Много ощущений начали надавливать со всех сторон. Глубокие рыки и горячее дыхание спереди, дикий жар в паху, пульсирующая влажность внутри из которой так и хотелось выжать всё до конца. Требовательное кольцо всё больше сжимало и принимало до конца, даже когда толчки начали сопровождаться с монотонными скрипами кровати. «Проклятье…» —выплюнул Дилюк, вжимаясь лицом в грудь брата и кончая в него. Тот тихо визгнул, облокачиваясь на широкую потную грудь, через секунду пачкая низ живота. —Ты расскажешь мне…—спустя пару минут начал Дилюк. —Завтра…—фыркнул Кэйя, вжимаясь в торс. —Мне кажется, я люблю тебя… —Что?! —визгнул, резко поднимаясь на руки. —Что слышал, идиот…—ухмыльнулся, насильно возвращая брата в прежнее положение.