The moaning plea of the last night

Брак — это ответственное и важное решение в жизни влюбленных. Объединиться узами брака, пережить все горести, упреки, обиды и суметь сохранить теплые чувства друг к другу — задача, конечно, не из легких. Но что, если между вами даже нет этих чувств? Брак Люмин и Тартальи слишком неоднозначен, сложен. В нём нет и доли любви друг к другу. Лишь ненависть и бурные перемирия ночью. Всё ради одобрения старых алчных родителей. После ЗАГСа сразу сняли кольца. Во время секса они ни разу не целовались. У них не витала какая-то там любовь, их сердца не трепетали. Лишь секс и деньги. Оба — успешные начальники своих компаний, что теперь взаимодействуют друг с другом благодаря этим «тёплым» узам. На людях, а особенно на своих коллегах, играют счастливую семейную пару, дабы не было недопониманий и различных слухов, чтобы не подпортить свою репутацию. Но как сложно сдерживать всю ненависть, когда оба друг друга раздражают.

***

Ещё один серый, монотонный и не приятный рабочий день. На столе огромная куча документов и дел с ними не меньше. Но все становится в разы хуже, когда к тебе лезут с ненужными высказываниями о твоей личной жизни, не зная и доли правды из неё. — Эх, Люмин, тебе так повезло. Блондинка отвлеклась от бумаг и посмотрела на свою сотрудницу, — и к чему это было сейчас? — Ну знаешь, заканчиваешь рабочий день, тебя встречает красивый высокий обаятельный парень. Вы ведь с Тартальей выглядите очень счастливыми вместе, — качаясь из сторону в сторону говорила девушка. Эх детская наивность, судить человека только по внешности достаточно опрометчиво. Люмин особо не успела что-то ответить, как кто-то подошел сзади и брезгливо обнял Эрдненс. Тарталья. Да, это определенно был он, только он может быть таким холодным, стараться меньше прикасаться к ней. Омерзительно. — Да, я просто потрясающий муж, о таком можно только мечтать, — сладко сказал мужчина. О, сыграй эту роль еще раз. — Милая-я, что ты здесь делаешь, ты должна работать с доками, которые сегодня поступили. Оу, кажется тебе мешают, — тяжёлый взгляд перешёл на собеседницу жены. А та уже без слов быстро покинула кабинет Люмин. — Что, черт возьми, это было? — отстраняясь от изящных рук мужчины, чтобы встать с места, сказала девушка, — и если ты не можешь обниматься естественно, то даже не пытайся, выглядит жалко. Мужчине надоело слышать её колкости и ждать последующих. Он хватает девушку за запястье и резко тянет ее, тем самым заставляя встать на цыпочки, — Не беси меня сейчас — Это тебе бы перестать неожиданно появляться в моем кабинете, — она пытается не упасть. Больновато, а его это забавляет. Тарталья вытягивает её из кабинета. На сегодня работа окончена, хочется снять стресс

***

Улицы вечернего города уже окутались свежим влажным туманом, в воздухе застыл приятный запах мокрого асфальта и сумерек, а мерцающие окна многоэтажных зданий отражаются в лужах на тротуаре. Город живёт активной человеческой жизнью даже ночью. В машине царила гнетущая атмосфера. Люмин сидела с кислым лицом и смотрела в окно, но там отражалась эта рыжая рожа, поэтому она просто закрыла глаза. А ещё было душно, адски душно, не смотря на погоду за окном. Девушка только хотела открыть глаза и попросить включить кондиционер, как горячая ладонь провела по обнаженной ноге. Люмин свела колени, но настойчивое давление мужских пальцев заставило её снова развести ноги. Сопротивляться бесполезно, но Эрдненс так хочется его выбесить, и она это сделает. Ногти демонстративно вонзились в кожу рук мужчины до покраснения. На его лбу проступили вены. Ему это нравится, а ей это аукнется, потому что Тарталья не потерпит такой обратной реакции.

***

Оказывается, в машине было не душно. Это их желание друг друга очень сильно душило, а их тела горели. Капли пота мягко стекали по лбам. Напряжение росло с каждой расстегнутой пуговицей рубашки Люмин, с каждым её вздохом и стоном наростало возбуждение. Тяжелые, горячие, обжигающие руки требовали большего. Хотя им и не нужно было просить, ведь ее тело все еще принадлежало ему и никому другому. И вот Люми постепенно осталась в нижнем белье, и Тарталья подхватил ее на руки и потащил прямо в постель. Горячие касания топили девушку в глубину возбуждения, хоть она и брезговала Тарталью, но со своим телом ничего поделать не могла. Аякс был везде. Укусы и засосы мужчина оставлял на каждом сантиметре кожи, помечая то, что принадлежит ему. Опаляя шею жены горячим дыханием, он гладил внутреннюю сторону бедра, постепенно приближаясь к горячей промежности. Тяжкие вздохи и тихие стоны исходили из уст Люмин. Как только Тарталья вставил первый палец, девушка вскрикнула от неожиданности. Она за пару минут стала мокрой, не только от мерзких поцелуев мужчины, но и от естественной смазки. Соски затвердели, а Люмин покрывалась мурашками, когда из приоткрытого окна дул слабый ветер. Она ощущала, как его палец гладит стенки внутри неё, потом он вставил и второй. В девушке были смешенные ощущения, как и раньше: брезгливость и возбуждение, большего не дано. Люмин стонала и вздыхала, когда Аякс растягивал её. Сам мужчина проводил мокрые дорожки по её талии, порой кусал. Она не уследила то, как почувствовала пустоту и холод, а головка члена упёрлась в проход, не уследила, как стонала его имя. Каждый толчок отдавался громким стоном, она царапала лопатки мужчины и, неожиданно для себя, выпалила: —Поцелуй меня, Аякс… И весь мир перевернулся. Муж брезгливо и с отчуждённым взглядом отпрянул от неё, выходя из промежности, бурча о том, что уходит в ванную. До неё дошло, что она сказала. — Ах. Ты, блядь, серьезно, Аякс? — на душе стало отвратно, как никогда раньше. Где-то в районе сердца ярко горело чувство обиды, но Люмин могла только смотреть на дверной проем, в который так быстро смылся Тарталья. Гадко очень гадко, кажется хочется плакать, но делать этого категорически нельзя. Быть сильной важно, даже в такой ситуации. Она понимала, что в этом браке абсолютно нет места любви, но где-то в глубине души Люми мечтала о нормальных отношениях и семье, глядя на милые супружеские пары с детьми. Она тоже хотела быть любимой, по-настоящему, не просто игрушкой, а настоящей любимой женой, и, может быть, матерью, но нет. С подобным человеком такого никогда не получится. Интересно, а может ли Аякс вообще любить? Как он будет выглядеть и вести себя с кем-то, кого он полюбит, и полюбит ли вообще? Кажется, что эти мысли проносились в голове Люмин со скоростью света. И спустя пару минут в том же дверном проходе появился Тарталья, явно только вышедший из душа. Он оглядел блондинку и недовольно цокнул: ты так и будешь лежать или че? И тут в Люмин вспыхнула ярость. — Что прости? — поднимаясь с кровати, язвително спросила она и потянулась за своей рубашкой. — Я говорю ты так и продолжишь здесь блять лежать? Вали займись домашними делами, обленилась уже в край. В лицо парня полетели его же грязные носки. Аякс ошарашено смотрел на жену, которая начала застёгивать рубашку. В комнате повисло негативное напряжение, которое убивало Тарталью. Он никак не мог рулить подобными ситуациями, особенно зная вспыльчивый характер Люмин. —И значит после всего того, что я делала для тебя, ты считаешь меня дерьмом? — В ответ послышалась тишина. — Я хочу нормальную семью и мне срать хотелось на то, что у нас тут и банальной симпатии нет. Ты когда-нибудь будешь думать о других? —А я не думаю, что будь мы настоящей супружеской парой, прожили бы и год вместе! Ты себя, блять, видела? Я просто не могу… — Звонкая пощёчина скрасила лицо мужчины. Он зол, а она в гневе. Эта холодная война идёт уже долгое время. —Тебе же срать на всех! Я же тебе только бабло и даю, господин Тарталья. — Люмин ушла на кухню, а её муж пошёл за ней. — Не смей за мной идти, подонок! —Нам надо поговорить. —Ого! Поговорить?! Да что ты! За столько времени ты впервые это сказал, — она начала прокручивать тарелку, — а вообще… — Керамическое изделия полетело на пол, украшая осколками лакированное дерево. — Мы разводимся. — Прошипела Люмин, уходя с кухни. Аякс задержал дыхание, ошарашено смотря на злобную женщину. Если он позволит это сделать, то потеряет влияние на крупную компанию, а если потеряет влияние, то его компания рухнет. Никто из этих двух не отрицал, что они не по любви всё это делают, но Тарталья натурально усрался. —Люмин давай поговорим? — Как только мужчина отошёл от шока, то не увидел жену на кухне, от неё остался холод, разбитая посуда и страшный осадок на сердце.

***

Холодный кофе, холодное кафе. Это их последняя встреча, Аяксу не удалось удержать Люмин, и сейчас они сидят и подписывают документы о расторжении соглашения о сотрудничестве компаний, это будет сильным ударом по бизнесу мужчины. И они развелись буквально через три дня после сорры, а их родители были ужасно разгневаны этим фактом. А теперь уже Хотару Люмин не дала Тарталье ни единого шанса. Все кончено. — Пришло время прощаться, Аякс, — бесчувственно сказала девушка, собирая свои вещи в сумку. — Ты можешь дать мне еще один шанс? — Шанс на что? Вытягивать из меня деньги для своей компании? Аякс, ты обосрался, признай это и прими с гордостью, потому что она единственная, кто помогает тебе пережить все твоё дерьмо.