Отголоски юности

Мы давно выросли. Школьные времена, когда мы исследовали ресторанчики нашего городка, наслаждаясь острой горячей едой, беззаботно бегали по узким улочкам и смеялись, больше не повторятся. Но... Я хочу, чтобы это повторилось. Уён-и и Сонхва-хён очень много работают, не щадят себя и забывают об отдыхе, поэтому я хочу напомнить им о тех временах, когда у нас не было никаких забот, кроме заваленного теста по математике. Когда мы были... Всего лишь детьми.

***

Сан вытащил меня из постели около двух часов дня, когда я как раз отсыпался после ночной смены. Он ничего мне не сказал, ничего толком не объяснил, только позволил натянуть удобную одежду и запихнул в машину, на заднем сиденье которой уже спал Сонхва-хён. «Что этот прохвост опять задумал?» — первое, о чем я подумал. Он всегда так непредсказуем. Машина тронулась, Сан так и не сказал ни слова о том, куда мы едем, и лишь изредка улыбался. Эта улыбка отличалась от его обычной лукавой улыбки, когда он завлекал нас в неизвестность. Было в ней что-то грустное. Городской пейзаж за окном плавно сменился на сельский и эта дорога была знакома мне до боли где-то в груди. Эту боль я называл ностальгией и воспоминаниями, которые сейчас всплывали в памяти одно за другим. Воспоминания о нас троих. Солнце стремительно тускнело, катясь в сторону горизонта и окрашивая небо в причудливые цвета. Сонхва-хён все также мирно сопел на заднем сиденье. Хотелось бы последовательность его примеру, но мне всё никак не давало покоя одно... — Куда мы едем? — мне хотелось, чтобы это звучало как упрёк или возмущение, но получилось несколько сипло и болезненно. — Домой, — просто ответил Сан. — Мы едем домой. Позвольте мне напомнить вам о нашей юности.

***

Я всегда доверял Сану настолько, что возьми он меня за руку и отведи к краю крыши, я бы незамедлительно прыгнул. К счастью, он был хорошим человеком и ценил близких ему людей, поэтому он никогда бы так с нами не поступил. Зная это, в остальном я мог последовать за ним куда угодно, слепа вверяя ему самого себя. Именно поэтому сейчас я спал на заднем сиденье его машины и даже не потрудился узнать, что он задумал на этот раз. Иногда мне говорят, что я, как старший, должен был лучше воспитать его в прошлом; что он слишком шумный и бесцеремонный, кто-то даже называл его наглым. Но я считаю, что лучше быть не могло. Наш Сан-и самый надёжный и прекрасный человек из всех, кого я встречал, просто он далеко не всем открывает своё сердце. Он очень сентиментальный и чувствительный, но, наверное, об этом известно только мне. Когда я проснулся за окном уже блестел океан...

***

Я долго думал над тем, какое именно воспоминание мне хотелось бы возродить. И всё-таки из тысячи я выбрал только одно. Место, где мы пообещали друг другу быть вместе до гроба. Совсем маленький ресторанчик, спрятанный в глубине узких улиц, где подавали восхитительный чампон, от остроты которого пробивало на слёзы, был нашим местом. Я видел, с каким недоверием Уён смотрит на меня. Припарковав машину у нашей средней школы, я посмотрел на него в ответ. Думаю, в моих глазах он смог прочитать то, что хотел.

***

Я медленно выдохнул, моргнув несколько раз. Никаких слёз! Даже от нахлынувших счастливых воспоминаний... Сан становится невыносимо заботливым, когда кто-то из нас даёт трещину. Мне нравится эта его черта, но ему не обязательно об этом знать. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то видел его таким, кроме нас. Это наш Сан-и. Я не хочу его делить даже с нами же из прошлого.

***

Поднимаясь по узким крутым улочкам, всё дальше отдаляясь от шума центральной части города и криков школьников, я слышал свой собственный мальчишеский смех. Каждый камень, каждый кирпич домов на этих улицах хранил что-то светлое. По этому переулку мы с громким смехом удирали от сторожа, сбежав с последнего урока. Здесь же Уён прятался от навязчивых девчонок, Сан списывал у меня домашнее задание на пути в школу, а я ломал свои бутерброды пополам, чтобы поделиться с ними двумя. Эти двое успели уйти далеко вперёд, с улыбками разговаривая всё о том же, а я задержался у одной из разрисованных кирпичных стен. Местные хулиганы не посмели перекрыть эти, памятные для многих, рисунки. Маленькими буквами в самом верху маркером были написаны строки нашей любимой песни, заслушанной до дыр, а чуть ниже — «Уён-и, Сан-и и Сонхва-хён всегда будут вместе!» Сентиментально хмыкнув, я провёл кончиками пальцами по гладкой, всё ещё блестящей надписи. Это Сан её написал... — Хён! — раздалось из глубины улицы, эти двое уже скрылись из виду, — мы ждём! — Иду! — я догнал их быстрыми шагами; ноги уже болели от крутой восходящей дороги. Давно забытое чувство... До ресторанчика оставалось около ста пятидесяти шагов. Да, мы считали. Я молился лишь об одном. Пусть он будет на месте.

***

Он был там. Даже столько лет спустя он оставался там, такой же неприметный снаружи, с выцветшей вывеской, но яркий и уютный внутри. Это мы сделали его таковым. Я не преувеличиваю. Было раннее утро, и даже прекрасная зная, что ресторан в такое время закрыт и нас скорее всего выдворят, отправив гулять до открытия, я первым с надеждой переступил его порог. Сонхва-хён и Уён неловко топтались за моей спиной. — Тётушка! — Мы ещё закрыты! — раздалось недовольное ворчание из кухни. Через мгновение оттуда высунулась пожилая, но хорошо знакомая нам женщина. Старушка долго смотрела на нас, недовольство в её глазах сменилось взглядом, который я не могу описать. Мне показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Она рассмеялась и выдохнула, будто от облегчения. «Сан-а. . .» «Уён-а. . .» «Сонхва-я. . .» — Вернулись, поганцы. А ведь я так долго ждала вас, думала, не доживу, — раскинув руки в стороны, она поманила нас в свои объятия. Втроём мы облепили её со всех сторон, аккуратно обнимая хрупкую женщину, которая всегда была к нам добра. Член нашей маленькой семьи, вторая мать для каждого из нас. В какой-то степени я был благодарен за то, что она просто усадила нас за стол, не став расспрашивать о жизни. Все мы понимали, что лучше, чем было, быть уже не могло. Проблемы и заботы взрослых нас сейчас не имели никакого значения, их не существовало здесь. Ни проблем, ни забот, ни часов, ни минут — ничего из этого. В этом месте всё остановилось, чтобы запечатлеть наши счастливые улыбки. — Я приготовлю вам то, что вы так любили. — Только, пожалуйста, не за счёт заведения. Мы уже взрослые люди, мы можем за себя заплатить, — с наигранной серьезность ответил Сонхва-хён. После секундной паузы все мы рассмеялись.

***

Никаких слёз. Всю дорогу от машины до ресторана я был сфокусирован на этой мысли. Я же не какой-то плаксивый ребёнок. Я держался, когда мы шли мимо нашей школы. Держался, когда видел те изрисованные стены. И держался, когда старушка, крепко обнимая нас троих, гладила меня по спине. Но попробовав всего одну ложку я больше не смог. Слёзы, одна за другой, скатились по моим щекам, шлёпаясь на деревянную поверхность стола. — Остро, — как бы я не старался оправдать их, вырвался громкий всхлип. — Очень остро... Рваный вдох. Я закрываю лицо руками, прекрасно осознавая, что теперь это мало чем поможет, а затем роняю голову на стол. Чувствую, как плечи мелко дрожат, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать навзрыд. Я был так слаб перед нашей счастливой юностью. Все те воспоминания и моменты проносились перед глазами в пелене слёз, словно на киноплёнке, будто я заново просматривал свою жизнь. — Уён-а... — я проиграл самому себе в тот момент, когда он произнёс моё имя; в голосе Сана слышались те самые нежные ноты беспокойства. Потом он будет смеяться и дурачиться, вспоминая эту минутную слабость в самые неподходящие моменты. — Я так скучаю по тем временам, — прервал его я. — Я знаю. Я.. тоже, — его голос внезапно дрогнул. — Поэтому я и привёз вас сюда. — Уён-а, не плачь. У Сана глаза на мокром месте, если ты продолжишь, то мне придётся успокаивать вас обоих, — в голосе хёна слышалась улыбка. Он всегда был самым непробиваемым из нас. — Великий и ужасный Чхве Сан тоже умеет плакать? Будет над чем посмеяться в будущем, — хмыкнул я, наконец поднимая голову; голос немного скрипел из-за слёз в горле. Улыбка сама собой расцвела на моем лице, когда я увидел, как Сан запрокинул голову и быстро моргал, тщетно пытаясь загнать выступившие слёзы обратно. — Прекрати, дурак! — Вы оба такие смешные, — Сонхва вдруг рассмеялся. Просто, без особой причины, а может он тоже поддался влиянию прошлого, но отреагировал иначе. Мгновение спустя к его низкому смеху присоединился звонкий мой, желание дать волю слезам исчезло вместе с ним. И только Сан продолжал дуться, глядя на нас двоих: — Вы такие неблагодарные...

***

Обратно к машине мы шли молча. Просто смотрели по сторонам и думали, каждый о своём. Я отказывался верить в то, что всё закончится так быстро. Но сейчас мы сядем в автомобиль, ставший своеобразной машиной времени, и вернёмся в серое настоящее, наполненное вечной спешкой и проблемами. Мне показалось это жестоким. К моему удивлению, Сан прошёл мимо машины, не останавливаясь. Уён застыл в недоумении, взглянув на меня; должно быть, моё лицо не сильно отличалось. Если мы не отправимся сейчас, то не успеем вернуться на своё место вовремя. Сан не оборачивался, продолжал идти, пока не скрылся за углом. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. То была дорога на пляж...

***

Я не хотел прерывать этот момент. Я вёл машину по ночным дорогам не для того, чтобы вернуться в то душное несчастливое место всего через несколько часов. Никто не умрёт, если мы позволим себе улыбаться чуть дольше. Я знаю, что это неправильно — решать за других и вмешиваться в их тщательно выстроенный график. Но мне так тяжело смотреть, как мои друзья блёкнут с каждым днём. Когда морской ветер ударил мне в лицо, я почувствовал, что могу вдохнуть полной грудью впервые за долгое время. Так хорошо... — Простите меня, — спиной я почувствовал, что Уён и Сонхва-хён догнали меня. — За что? Они встали по обе стороны от меня и, готов поспорить, тоже закрыли глаза, подставив лицо ветру, что заново вдыхал жизнь в нас троих. — Тебе не за что извиняться, Сан-и, — хён похлопал меня по плечу, а Уён сжал мою ладонь в своей тёплой руке. — Хочу ещё немного продлить этот момент. Я не хочу возвращаться... Сонхва грустно хмыкнул в ответ: — Никто из нас этого не хочет. Это нормально, мы понимаем тебя, Сан. Да, никто не умрёт, если завтра мы опоздаем на утреннее собрание. Никто не сможет обвинить нас в том, что мы просто хотели вдохнуть немного счастья. Поэтому мы остались на каменистом берегу, чтобы проводить солнце...

***

Я всегда был уверен, что наша юность светилась цветами заката. С тех пор моё мнение не изменилось. Правда, теперь я толкую свои слова немного иначе. Закат — яркая вспышка насыщенных цветов, прекрасная, но и гаснущая слишком быстро. Она была точно такой же. Горизонт уже потемнел, океан за окном смотрел на меня своей чёрной непроницаемой гладью. Похож на сгусток взрослых проблем... Сонхва удалось убедить Сана отдохнуть и сейчас он вёл машину, а Сан сопел на заднем сиденье, во сне улыбаясь, как кот. Я рад, что ему наконец снится что-то хорошее. Сегодня он больше всех заслужил отдых, ведь ему удалось сделать, казалось бы, невозможную вещь. Я уже и забыл это чувство.

***

Сан такой упрямый. Он готов сделать для нас всё, забыв о том, что он тоже человек, которому необходим отдых. Но ещё он потрясающий! Каждый раз, когда я думаю о том, что несмотря ни на что он стал моим другом, моё сердце переполняется теплом и.. — Как же я благодарен судьбе за то, что она свела нас троих... — вдруг прошептал Уён, сидящий рядом со мной. Невозможно было не согласиться с его словами. Впервые за этот день мои глаза обожгли слёзы. Вернуться на своё место? Нет... Наше место всегда было здесь.