***
8 февраля 2023 г., 16:01
По салону дорогой иномарки неспешно растекался тонкий аромат из покачивающейся на зеркале небольшой баночки: изящный сладковатый сандал и ненавязчиво бодрящий чёрный перец. Идеальное сочетание мягкости и остроты, в меру расслабляющее, но при этом держащее в лёгком тонусе, ощущаемое чётко, но не слишком ярко, приятное и необычное. Покупка нового ароматизатора была хорошей идеей. А выбор — и того лучше. Намджун был доволен. С каких пор его стали радовать такие мелочи?
Мужчина негромко хмыкнул своим же мыслям.
Ещё с детства его многие называли стариком — за приверженность порядку, ответственность за всех и вся, порой излишнюю опеку. Он принимал это, не желая спорить, но внутри никогда не соглашался. Разве все эти черты говорят о старости? Зрелости — вполне возможно, но она далеко не всегда приходит с возрастом и отождествлять её со стариковским взглядом на мир до абсурдного глупо. Но переубеждать людей дело крайне неблагодарное и он, не будучи в самом деле задетый подобным недоразумением, просто мирился со своим званием «отца компании». Однако теперь… что-то менялось.
Старым он себя всё ещё не чувствовал. Но постаревшим — да. Разница в понятиях едва ощутимая, но она есть и она важна. Раньше, в детстве и юности, этот город не казался таким утомительным. О да, он всегда был огромным, раздражающе шумным, забитым по вечерам пробками, слишком многолюдным, чересчур активным, болезненно ярким, ослепляющим миллионами фар и вывесок. Но раньше всё это не вызывало такого утомления, не отдавалось болью в висках, не сжимало уставшую голову тяжёлым обручем.
Теперь же, сидя в мягком кресле, положив ладонь на тактильно приятную обивку руля, наслаждаясь новым ненавязчивым ароматом и едва улавливая отголоски музыки из динамика, специально поставленной на минимальную громкость, Намджун чувствовал себя чертовски утомлённым. В висках пульсировала боль от перенапряжения и нервов на работе, шея ныла от долгой сидячей работы, новые туфли всё ещё чуть сжимали ступни — не слишком сильно, но вполне достаточно для фонового раздражающего дискомфорта, а антибликовые очки никак не спасали уставшие от излучения экрана глаза от света фар, рекламных объявлений и неоновых вывесок. Всё это раздражало. Но Намджун любит этот город.
Любит, если любовь и ненависть — одно и тоже.
Скрытая за строгой маской взрослости романтичная часть натуры влюблённо трепетала от одного только названия — Сеул. Необъятный, живой, кипящий, бьющийся артериями автострад и плавно неспешно текущий рекою Хан. Многоликий и непостижимый. Строгий, как небоскребы, отражающие стеклянной гладью приглушенный облаками солнечный свет. Мягкий и нежный, как опадающие неспешно лепестки цветущей вишни. Холодный, как сталь мостов. Согревающий, как летнее закатное солнце.
Намджун задумчиво прокрутил кольцо серьги. Не то что бы подобного рода аксессуары приветствовались у преподавателей, но он не решался их снять. Будто боялся стать слишком серьёзным. Слишком взрослым. Слишком нравственным. Стишком ответственным. Проколы были сделаны импульсивно — так, подростковое баловство, ничего особенного. Но они будто бы удерживали его ещё в беззаботной юности. Когда небо было голубее, трава — зеленее, Сеульские пробки не беспокоили, ведь от школы до дома вполне можно добежать пешком или доехать на велике, а самой серьёзной проблемой были тесты по истории и математические уравнения.
Из отвлечённых размышлений мужчину вырвал раздражённый и протяжный гудок машины позади — зазевавшись, он упустил момент, когда сигнал светофора сменился на зелёный.
— Чёрт … — Намджун, сориентировавшись только спустя пару секунд, спешно нажал педаль газа, и машина послушно двинулась с места, но уже спустя жалкую сотню метров, если не меньше, пришлось вновь остановиться. Мужчина помассировал взорвавшиеся новым приступом боли виски. — И стоило ради этого так орать, а?
Накрывшее волной раздражение на водителя, видимо, такого же нервного и уставшего, как и он сам, постепенно отступало. Толку злиться? Пробка растянулась ещё на несколько километров, машин более, чем достаточно, а у каждого сидящего за рулём наверняка найдётся повод-другой просигналить погромче и голова разболится сильнее, даже если гудок издаст машина, не стоящая прямо позади. Это неизбежно и до опостылого привычно.
Если любовь и ненависть — одно и то же, он ненавидит этот город.
Ненавидит каждого нервного водителя, каждый проблемный перекрёсток, каждый скрывающий небесную синеву и закрывающий солнце небоскрёб. Ненавидит переполненные вагоны место, пёстрых и шумных жителей и туристов тоже, нелаконичные вывески круглосуточных магазинчиков и слишком дорогие рестораны, ненавидит иллюзию счастливой жизни, трепетно и кропотливо создаваемую СМИ. Но больше всего блять ненавидит пробки.
Гнев немного поутих, когда стоящие впереди машины неспешно тронулись с места и на этот раз он не замешкался, без задержки продвигаясь на освободившееся секундой назад место.
Дорога домой будет долгой.
***
Они встретились случайно и познакомились далеко не сразу. Она была одной из учениц в танцевальной студии Чимина, частенько курившей у входа после окончания занятий. Тогда Намджун частенько забирал младшего с новой работы — ему было по пути, да и поездка с Чимином всегда была приятнее, чем в одиночестве. К тому же, пресловутая ответственность не позволяла спокойно прохлаждаться дома, пока друг добирается домой поздним вечером чёрт знает какими путями. Ким всегда подъезжал чуть раньше, чем Чимин выходил с работы, но подождать пару минут ему не было сложно. К тому же, ему требовалось время, чтобы разглядеть девушку. Не то что бы это было необходимостью, но каждый раз было, на что посмотреть: она одевалась весьма необычно, но это никогда не выглядело безвкусно или кричаще, хотя порой наряды были весьма откровенными, и в такие дни мужчина уделял гораздо больше внимания открытым участкам её тела, запоминая каждый изящный изгиб и уверенное, будто отточенное до совершенства движение. Даже сигарету к губам она подносила как-то… особенно. Слегка кланялась выбежавшему из студии Чимину с идеально ровной спиной, затем куда менее формально улыбалась ему и чуть махала рукой. Как только младший оказывался в поле зрения, мужчина спешил отвернуться, но всё же поглядывал за их прощанием исподлобья. В конце концов, это не укрылось от цепкого взгляда Пака и тот, в очередной раз устало плюхнувшись на переднее сиденье, кивнул в сторону ученицы: — Познакомить вас, хён? — во взгляде и тоне явно угадывались хитрые нотки, но Намджун решил не реагировать на это, сохраняя беспристрастный вид и сосредоточенно выезжая с парковки. — Это ещё зачем? — О нет, не заставляй меня рассказывать, зачем обычно мужчины знакомятся с женщинами, я думал ты знаешь! — Чимин негромко засмеялся, пристёгиваясь. — Не беспокойся, Чимин, я в курсе, но вполне в состоянии познакомится с девушкой самостоятельно, если захочу этого. — Серьёзно? То есть на неё ты предпочитаешь просто пялиться? Да-да, это заметно, хён, спецагент из тебя так себе. Намджун недовольно хмыкнул на сделанное замечание. — Она просто необычно одевается, интересно наблюдать, — мужчина спокойно пожал плечами и, пусть он не смотрел на друга, сосредоточившись на дороге, но знал, что тот улыбается, наблюдая за его попытками оправдаться. — А ещё она симпатичная и круто двигается. Прямо очень. –Чимин… — предостерегающе протянул старший, чуть хмуря брови. Разговор явно заходил не в то русло. — Ладно-ладно, — Пак поднял руки в примеряющем жесте, будто сдаваясь. Намджуна должно было напрячь, что тот сдался так легко и беспрекословно успокоился, не говоря больше о девушке ни слова. Но он слишком устал, чтобы быть подозрительным, что в итоге сыграло на руку им обоим: Чимину позволило провернуть его нехитрый план, а Намджуна свело всё же с ней. Если любовь и ненависть — одно и то же, он любит её. Если любовь и ненависть одно и то же, он ненавидит её. Возможно, знай мужчина о последствиях, он бы в тот вечер поступил иначе. А может и нет… В очередной раз подъехав к студии, Намджун к своему удивлению увидел у входа двоих: ту самую ученицу и Чимина. Судя по походке, которой тот направился к машине и слишком широкой улыбке, он был пьян. Судя по румянцу на её щеках и слишком громкому смеху, она тоже. — Это ещё что такое, Чимин? — Пак нахмурился, явно не обрадованный такому приветствию. — У нас был корпоратив, не ругайся. Подбросим Сонми до станции? Я уже пообещал! Отказаться было бы чертовски невежливо и глупо, к тому же он бы подставил тем самым хубэ, но всё же, перед тем, как нехотя согласиться, Намджун с некоторым сомнением посмотрел на ждущую окончания их разговора девушку. Сегодня она была одета относительно просто: туфли на высоком каблуке, клёшные брюки, чертовски свободные у щиколоток, но плотно облегающие крепкие бёдра, простая белая рубашка, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц и — мужчина глубоко вдохнул чуть морозный воздух, поступающий в машину через приоткрытую Чимином дверь — сложное плетение портупеи, идеально подчёркивающее тонкую талию и небольшую грудь. — Садитесь давайте, — чуть дёрнув недовольно щекой, Ким отвернулся, смотря прямо перед собой. К его удивлению на переднее место Чимин усадил девушку, а сам скромно устроился сзади. Хотя чему здесь удивляться… младший тот ещё хитрец. — Сонми, — на удивление мягким голосом произнесла девушка, закрыв дверь и пристегнувшись. — Спасибо, что согласились подвезти и извините за неудобство. Когда мужчина всё же повернулся, чтобы представиться в ответ, на лице, явно более юном, чем ему казалось по началу и ещё более симпатичном, чем виделось издали, расцвела лёгкая улыбка, нежная и даже ласковая, никак не вязавшаяся с портупеей и весьма нескромным макияжем. — Намджун. Рад знакомству, — произнёс он как можно спокойнее, стараясь не задерживать слишком взгляд на пухлых губах со слегка смазанным вишнёвым блеском. — Я, наконец, тоже. С заднего сиденья послышался многозначительных смешок Чимина, но Ким намеренно проигнорировал его, вливаясь в поток машин. Всю дорогу до станции младший весело болтал с девушкой, особо не вовлекая в разговор Намджуна, но то и дело упоминая его в своих историях и расхваливая при каждом удобном случае. Сонми на это только негромко смеялась. Остановившись, наконец, у ближайшей станции метро, мужчина перевёл взгляд но новую знакомую, что уже успела отстегнуть ремень безопасности и собиралась выходить. — Уверены, что выйдете здесь? — вопрос слетел с губ сам собой, не слабо удивив всех сидящих в машине: менять маршрут и подвозить девушку куда-то ещё было бы при нынешней обстановке на дороге чертовки долго и утомительно. Удивление на румяном лице быстро сменилось благодарной улыбкой. — Конечно, на метро сейчас быстрее и проще, и мне не нужно будет пересаживаться. Ещё раз спасибо, — чуть кивнув, Сонми вышла из машины и хотела уже было закрыть дверь, но, вновь немало удивив всех, мужчина окликнул её и спешно стянул с себя пиджак. — Возьмите, ветер прохладный. Пытливо смотря в его глаза, девушка приняла пиджак и, накинув его на плечи, только вежливо поклонилась, как всегда и ровной идеально спиной. Машина тронулась с места, только когда они скрылась за дверьми станции, и в салоне тут же раздались аплодисменты. — Я уж думал, ты не сообразишь, хён! Не всё ещё у тебя потеряло, — голос Чимина звучал настолько восторженно, что становилось совершенно очевидно — всё это было затеяно не просто так. Подумать только, чуть больше года назад он просто подбросил её до станции метро и одолжил пиджак, а теперь едет в квартиру, где ждёт она. Мысль об этом одновременно радовала и несколько пугала. Несомненно, возвращаться домой, когда тебя кто-то ждёт, было чертовски приятно. Но, если бы года полтора назад, Намджуну сказали, что он съедется с такой девушкой, он бы только посмеялся. Сонми была почти полной противоположностью той девушки, которую он себе представлял, думая о хоть сколько-то серьёзных отношениях. Младше его почти на десять лет, избалованная деньгами девчонка, единственная дочь в состоятельной семье. Активная, порой необязательная, вечно весёлая, совершенно несерьёзная, порой требовательная, ненавидящая домашние дела. Но, если любовь и ненависть — одно и то же, он любит её. Любит её задорный смех, то, как она умеет радоваться жизни, как неподдельны, искренни и ярки её эмоции. Любит её глаза — небесно-голубые, такие выразительные. Любит нежный шелк чуть вьющихся волос и никогда не может удержаться от того, чтобы зарыться в них пальцами во время поцелуя. Любит её тело — подтянутое и гибкое. Чимин был прав. Двигается она просто невозможно. То, как нежно она льнёт к нему после дня разлуки он тоже очень любит. Как смешно морщит аккуратный носик по утрам, когда он будит её поцелуем в лоб. К своему удивлению, любит её необъятный гардероб и то, как она советуется с ним по поводу очередного наряда. Намджун знает, что бесповоротно влюблён в то, как она произносит «оппа», поглаживая маленькими ладошками его грудь и смотря при этом в глаза, совершенно невинно хлопая подкрашенными ресницами. И ещё знает, что то, что последует за этим, совершенно точно не будет невинным. И это он тоже любит. Но, если любовь и ненависть — одно и то же, он ненавидит её. Ненавидит то, как игриво она стреляет глазками в ответ на каждую мужскую улыбку, хоть и знает прекрасно, что она ему верна. Ненавидит её сигареты. То, как требовательна она порой бывает к ласке — раз недоцелуешь, недообнимешь разок и уже обижена. Ненавидит миллион её друзей, общение с которыми она предпочитает учёбе. Что он никогда не возвращается вечером к домашнему ужину — готовка точно не её, еженедельные походы в клуб и истории тех самых друзей оттуда, её кошку, вечно опрокидывающую цветы и разбрасывающую документы, её слёзы по поводу и без. Невозможность провести выходные дома из-за того, что ей вечно куда-то надо и что-то интересно, вечную болтовню. Всё это он ненавидит, но только если любовь и ненависть — одно и то же. Погружённый в свои мысли и уставший, разуваясь, он не замечает, как Сонми проскальзывает в коридор и крепко обнимает его со спины. — Привет, малышка, — выдыхает мужчина негромко и облегченно, поворачиваясь к ней лицом и обнимая в ответ. Тонкие руки только сильнее сжимаются на его талии, а лицо девушки тут же утыкается в водолазку на его груди. — Я люблю тебя, Сонми. — Ммм… Я не готовила ужин… — ответ звучит приглушенно, ведь девушка не поднимает лица. Мужчина на это только смеётся, поглаживая мягкие локоны. — Всё равно люблю. Ведь разве любовь и ненависть — не одно и то же?
