Танатос

Абисленд, настоящее время Танатос стоял под фонарём, прикуривая сигарету. Его пальцы аккуратно сковали её в своих объятиях. Парень пытался расслабиться и прийти в себя, но тревога внутри нарастала в геометрической прогрессии, покрывая тело каким-то влажным покрывалом ужаса. Мрачное небо мигало звёздами, которые словно кричали одно и то же имя: «Эроса!.. Эроса!..» Танатос ничего не понимал, но с каждой секундой он чувствовал себя всё хуже. Втянув в очередной раз горький дым, он дрожаще выплюнул его из себя. Людей вокруг не было, все давно тихо сопели в мягких кроватях, но только бесстрашный Тан бродил по улицам, пытаясь найти умиротворение в крике тишины и мраке ночи. Это вовсе не помогало ему. Он дрожал от какого-то страха, который наступал ему на пятки. Танатос тревожно оборачивался, опасаясь, что его преследуют. К несчастью, это был лишь навязчивый абдраган, что зародился в его голове. Молодой человек говорил себе уже в сотый раз, что всё хорошо, но бес на правом плече нашёптывал ему на ухо противоположное, освежая в памяти события дня. Дойдя до следующего фонаря, он ощутил забвение и уложил в себе по полочкам глупости, которые приходили в гости только во время царствования Гекаты. Он скурил еще 3 сигареты. Танатос не щадил себя, отдавая лёгкие на растерзание случая. Тан никогда в жизни не болел. Ему неизвестны простые людские простуды. Горло никогда не скребло, а нос ни разу не был заложен. Когда парень родился, он не заплакал. Врачи решили, что малыш умер, но сердчишко мальчика билось так быстро и дерзко, что похоже все вокруг могли его услышать. Мать выгнала Танатоса из дома ещё в 14 лет. Он не осудил её — ему было наплевать. Будучи ребёнком, он никогда не питал трепетных эмоций к родителям, даже не испытывал что-то похожее на привязанность. Когда он очутился на холодной улице, Танатос не испугался ничего. Его было сложно чем-то по истине напугать, его сердце казалось железным, а душа непоколебимой. Энергетика парня пробивалась сквозь кожный покров жёсткой силой, одной своей очень хорошо обмозгованной мыслью, что всегда материализовывалась, он мог заблокировать человека, ввести его в ступор. Но в этот день произошло нечто более ужасное, чем обычно — он убил человека. Тан сделал это не как какой-нибудь беспощадный маньяк, а лишь представив гибель жертвы. Он сидел за столиком в университетской столовой и читал книгу, которая была о физической смерти. Внезапно, подавшись особому чувству, его посетила муза — можно испепелить человека одним лишь взором или фантазией. Танатос обладал мистическими глазами. Глядя в них, нельзя было что-то выявить, можно было лишь потеряться где-то глубоко. Получался странный эффект на разум — фосфен. Танатос сверкал своими жёлтыми глазами безумца. Люди боялись заглядывать в них, но он держался выше всего. Тан не находил нужды в человеческом почтении. Казалось, что сам Танатос смотрел не на кого-то, а поверх души человека, выражая тем своё равнодушие и пренебрежение. Он был высокого роста, обладал мужественной фигурой. От него оставалось дурманящее впечатление — люди хотели зарыться под землю при виде него. Танатоса избегали, потому что своими посылами парень навевал депрессию. Осмотрев быстро помещение, где он сидел, Тан увидел девушку. Она стояла, прижавшись к стенке, видимо, она кого-то ждала. Он самодовольно улыбнулся. «Она», — подумал Тан. Обычно такое чёткое решение возникает, когда врывается любовь с первого взгляд, но это иное. Это был огонь смерти. Танатос закрыл глаза. В висках тяжело запульсировало. Он представил, как невинное создание медленно скатывается вниз, рисуя красное пятно и обливаясь густой тёмной кровью. На миг время остановилось, в здании погас весь свет, а солнце на улице померкло. Обедавшие студенты замолчали, громко, перед затишьем, ахнув. В воздухе повис чудовищный ужас. Когда всё пережило состояние ступора, на полу лежала девушка, которую словно проткнули в живот. Громкий визг окатил столовую. Парни закрывали глаза своим возлюбленным и выводили их с места трагедии. Храбрецы, не терявшие сознание от крови, побежали к пострадавшей. Все суетились. Только Тан неподвижно оставался на месте. Люди решили, что он замер от ужаса, но на самом деле он наслаждался зрелищем. Ему доставляла удовольствие эта боль, это мучение. Вмиг он осознал, что является в этом мире чем-то большим, чем обычным организмом, которому суждено состариться и умереть, — он вершитель человеческих судеб. Правый край рта самодовольно поехал вверх. Тан громко захлопнул книгу и удалился. — Она не очнется! — Уберите руки! Вызовите врача! — Скорую! Скорую! Он уверенно зашагал в будущее. Схватив свой длинный чёрный плащ, парень оделся и покинул институт, как всегда, не попрощавшись с охранниками. Вряд ли те сильно расстроились, потому что они, как и все нормальные люди, впадали в мандраж от одной тени Тана. В груди парня взрывался миллион динамитов, его пробивало до мурашек от собственных власти и могущества. Тем не менее, что-то дрожало внутри от предстоящего. «Что же я буду делать дальше? Как контролировать свой импульс? Как скрыть от людей свою способность?» — спрашивал он себя. И сейчас, сидя на холодном асфальте, он задавался тем же. Впервые он так сильно переживал. Тан никогда не догадывался, что умеет нервничать. Подул холодный ветер, скинув с плеч Танатоса его сомнения о случившемся. Он вновь гордился собой. Испуг утянуло прочь в канализацию вместе с каплями дождя. Тан поднялся, отряхнул своё кашемировое пальто с грубыми пуговицами и побрёл домой.