Художник и холст

      Приглушённый свет торшера создавал в спальне особую романтическую атмосферу, а повсюду расставленные ароматические свечи, — в красивых подсвечниках — источали чарующие запахи хвои и цитруса. С каждым новым вздохом можно было почувствовать бьющийся в ноздри приятный аромат, и казалось, что реальность вовсе перестаёт существовать, а время закисает и через несколько минут исчезает, позволяя плавать в бесконечном ощущении блаженства.       Шёлковая кисточка вновь касается бедра, аккуратно размазывая краску по нежной коже. Кажется, объект, который Мицуя старательно вырисовывает, поднимается всё выше и выше, как и степень твоего возбуждения. Чёрт, это может стать проблемой.       — Можешь делать это менее соблазнительно? — Слабо улыбаешься, приоткрывая глазки, чтобы разглядеть изящные линии.       Теперь несколько маленьких бабочек сидят на твоём бедре, красуясь своими цветными крылышками. Подобная картина вызывает невероятное умиление, ведь ты ожидала чего-то более серьёзного, сексуального. Ты лежишь перед ним в одних трусиках, иногда пуская тихие стоны, и такое, наверное, должно вызывать эротические фантазии. Детская игривость и озорство парня, кажется, никогда не перестанут радовать. Удивительно, как твой ответственный, надёжный и мудрый не по годам молодой человек, вмещает в себе такие полярные черты.       — Соблазнительно? — Родные губы растягиваются в ухмылке. — Ты насквозь мокрая из-за того, что я просто рисую, и пытаешься обвинить меня? — Дразнит, прекращая столь приятный творческий процесс. — Всё дело в твоей нимфомании, принцесса. Сначала возбуждаешься от живописи — искусство оскверняешь, а потом и секс в музее предложишь! — Громкий смех заполняет спальню.       Данный вечер действительно не предполагал в себе чего-либо пошлого. Просто арт-терапия. Последняя неделя выдалась достаточно грузной — завал на работе, стресс и лёгкое выгорание. Разрядка была необходима обоим. И вы получили её в полной мере за последний час. Такаши был сосредоточен на смешивании цветов и нанесении эскиза, а ты наслаждалась тем, как его редкие морщинки на лице, появившиеся под огромной навесой забот и переживаний, разглаживались и смягчались. А ещё тебе чертовски полюбилось быть его холстом.       Кажется, творческий сеанс работает лучше любого психолога, но переусердствовать не стоит, ведь это что-то вроде приёма лекарств — дозировка небольшая. Лучше уж закрепить результат кое-чем поинтереснее.       — Чёрт… — Выдыхаешь ты, ещё больше убеждаясь в своей последней мысли.       Пальцы Мицуи начинают орудовать на внутренней стороне бедра, из-за чего живот предательски тянет. Сладкое желание окончательно заполняет весь разум.       — На сегодня хватит, не думаешь? — Пытаешься подняться с постели, но мужская ладонь припечатывает твою тушку обратно.       — Мы ещё не закончили. — Чёртов перфекционист.       Мышцы на руках Такаши напрягались каждый раз, когда он выводил особенно мелкий элемент композиции на твоём теле. Это сводило с ума. Хотелось подняться и насильно выпрямить рукава его рубашки, которые он учтиво закатал перед началом работы. Затопить комнату из-за чертовски сильного возбуждения или несколько часов выводить стойкую краску с белой ткани? Ну и выбор… Хотя! Коварный план вовремя созрел в твоей головушке.       — Сходи за льдом, пожалуйста, вино тёплое. — Невинно улыбаешься, чтобы парень уж точно ничего не заподозрил.       — Хорошо. — Хмурится, но соглашается, с трудом отрываясь от росписи.       Благодаришь всевышнего, радуясь, что твой молодой человек не пьющий и не знает, что кидать лёд в вино — настоящий моветон.       Для практики, которую ты уже давно подсмотрела на каком-то женском форуме, наконец-таки нашлось время. Стоит признаться, что именно ты всегда была инициатором разного рода экспериментов, дабы разнообразить вашу сексуальную жизнь. Мицуя просто наслаждался превосходными идеями, после чего на протяжении нескольких дней хвалил твою богатую фантазию, чувствуя, как от одних лишь жарких воспоминаний член начинает ныть.       — Спасибо. — Буквально мурлыкаешь ты, когда парень возвращается с ёмкостью для льда. Точно знаешь план действий, от которых он лишится рассудка. Это послужит уроком. Нефиг соблазнять, а потом обламывать.       — Малышка, мы же договорились… — Улыбается краешком губ, наблюдая, как ты медленно подползаешь и садишься к нему на коленку, очаровательно строя глазки. — Ошибаешься, если думаешь, что меня можно подкупить такими играми, мне давно не пятнадцать, так что ложись обратно.       Кончиками пальцев тянешься к стаканчику, цепляешь из него холодный кубик. Низкая температура вызывает приятные мурашки по руке, из-за чего лукавая улыбка прямо-таки просится на физиономию. Если тебе кружит голову лишь небольшой контакт, то что чувствует Мицуя?       — Даже слабое пламя может поджечь лес, дорогой. — Загадочно шепчешь.       Неспешно кладёшь лёд в ротик, после чего ластишься к парню для поцелуя. Притягиваешь его за воротник рубашки ближе к себе и медленно, трепетно касаешься мужских губ, расплываясь в нежности. Перемещаешь ручку на торс возлюбленного, чувствуя родное тепло, отчего горячая волна проходит от макушки до самых пят.       Мицуя томно выдыхает сквозь поцелуй, окончательно сдаваясь и крепкой хваткой сжимая твоё тельце. Подушечки его пальцев почти невесомо проходятся по кромке твоих ажурных трусиков, оттягивая, позволяя хладному воздуху пробежать по чувствительной коже.       Несколько минут назад говорил о нимфомании, а сейчас упирается стояком тебе в бедро. Что-то подсказывает, что возбуждаться он начал задолго до этого хитрого плана по искушению. Видимо, дразниться думал… Ну или из тебя вышла изумительная обольстительница.       С твоих уст срывается тихий стон удовольствия, лаская уши Мицуи. Отрекаешься от столь желанных губ, после чего медлительно проводишь кончиком носа по мужской шее. Вдыхаешь родной аромат дома, несокрушимого спокойствия, мягкости и доброты, как бы странно это не звучало. Именно такие слова кажутся самыми точными. Целуешь куда-то в ключицу, всё ещё удерживая льдинку во рту и ощущаешь, как парень вздрагивает под твоими ладошками.       Мицуя отодвигает край твоих трусиков, тяжело дыша из-за морозных поцелуев, лениво сползающих всё ниже и ниже с каждой секундой. Его шероховатая кожа касается твоих складок, разнося по тельцу приятные импульсы. Мужские пальцы находят маленький бугорок, чуть надавливая и стимулируя. Наблюдает, как твои соблазнительные ножки слегка дрожат, а глухое дыхание сбивается снова и снова.       — Чёрт… — Прикусываешь губку и силишься прямо сейчас не застонать во всё горло от таких приятных ощущений.       Парень знает твоё тело наизусть. Знает, куда прикасаться, в каком темпе, с какой силой… Он умеет сводить с ума за миллисекунды.       — Громче, малышка. — Его свободная рука обхватывает твою грудь, нежно сжимая. Длинные пальцы двигаются вверх-вниз, размазывая обильно текущую естественную смазку по половым губам и области вокруг, задевая клитор.       — Раздвинь ножки. — Мужской голос стал до мурашек хриплым, понизился на несколько тонов, из-за чего выбил с тебя сладкий стон. С большим трудом продолжаешь целовать мужскую грудь, обдавая её приятным морозцем, даже оставляешь пару собственнических ярких засосов.       Чуть прохладные пальцы Мицуи накрывают твою влажную кожу, спускаясь к возбуждённой промежности, аккуратно входя по первую фалангу.       — Быстрее… — Утыкаешься носиком в его плечо, не в силах больше совершать какие-либо действия, ведь всё нутро буквально требует о разрядке.       С твоих губ слетает бешеный поток неконтролируемых мыслей. Стонешь то имя возлюбленного, то мольбы, то просто фразы, которые невозможно разобрать.       Мицуя вводит в тебя второй палец, ощущая влагу, стекающую даже по костяшкам. Чувствует, как ты с силой сжимаешь его плечи, дрожа в крепких руках. Уже близко. В последний раз грубо толкается в мокрое лоно, сгибая фаланги изнутри, заставляя тебя затрепетать всем тельцем и глухо простонать в мужскую ключицу.       — Мицуя… — Оргазм накрывает оглушительной волной, на мгновение погружаешься в глубокую прострацию, тяжело дыша.       Парень лениво целует тебя в висок, зарываясь ладонью в беспорядочную копну волос.       Вы пару минут сидите неподвижно, словно прилипли друг к другу. Жмётесь ближе инстинктивно, потому что это кажется сейчас таким невероятно нужным. Будто, если отдалитесь, то вся магия момента убежит, как песок сквозь пальцы.       — Люблю тебя. — Твой осипший голос раздаётся в полной тишине, говоря самые важные для обоих слова, которые, пожалуй, навсегда сохранятся в памяти Мицуи.       Парень предвкушающе замирает дыханием, пока ты нежно покусываешь его кожу; возбуждаешь металлической и тихо звякнувшей пряжкой ремня на мужских брюках. Маленькая демоница-искусительница. Не успевает он моргнуть и глазом, как ненужные брюки незаметно стягиваются с бёдер, а в твоём ротике оказывается новый кусочек льда.       Ты сползаешь на пол, опускаяь на собственные пятки, и немного выгибаешься, дабы сексуально оттопырить задницу. Делаешь несколько простых действий, после чего чувствуешь, как Мицуя вздрагивает и сдавленно стонет, когда торса касаются охлаждённые талым льдом губки.       — Блять… — Его подтянутый живот невольно напрягается, реагируя на длинный мокрый след. Льдинка растаивает от страстных ласк, из-за чего тянешься к новой и ей охлаждаешь полость горячего рта. Дальше ты медленно раздвигаешь ноги Мицуи, попутно стягивая с него боксеры.       — Принцесса… — Шипит возлюбленный, вскидывая бёдра, когда юркий язычок дотрагивается головки члена.       Чуть отстраняешься, растягивая за собой ниточку слюны, и смотришь на парня из-под пышных ресничек, замечая пьяный блеск в лавандовых глазах. Вновь припадаешь к налитому кровью члену, плавно облизывая основание. Через несколько секунд обхватываешь губами головку, постепенно заглатывая глубже, то и дело подключая к процессу хладное дыхание, приятно покалывающее разгорячённую кожу.       Мицуя слегка давит ладонью на твою макушку, после чего наслаждается жаркой узостью горла и морозом рта. Такие контрастные ощущения сносят всякое самообладание. Мужские пальцы грубо наматывают длинные волосы на кулак, принося приятную боль. Его бёдра непроизвольно толкаются вверх, почти заставляя тебя поперхнуться. Темп меняется на более быстрый.       Ты послушно втягиваешь щёки и позволяешь члену беспрепятственно двигаться, изредка надавливая мягким языком на чувствительную головку, вызывая тем самым несдержанное рычание.       Возбуждение становится всё острее и острее, и внезапная развязка приносит долгожданное удовлетворение.       Мокрый и крепкий орган ещё несколько раз скользит в твоём горле, после чего брызгает тёплым семенем на язык. Ты поднимаешь глазки вверх, ощущая, как вкус вязкой жидкости оседает во рту и, встречаясь со взглядом возлюбленного, послушно глотаешь.       Чёрт. Мицуя закрывает глаза. Чувство в этот раз такое сильное, что звёзды кружатся перед глазами. Сознание лениво уплывает, оставляя после себя лишь бесконечное доверие и покой.       — И даже не заляпались! — Выдаёшь с глупой улыбкой, показывая парню рисунок, который остался в совершенном идеале, будто никто никого и не доводил до экстаза.       — Тебе придётся спать так, чтобы не заляпаться, ибо сил заканчивать сегодня у меня нет. — Он поднимает тебя с коленок, кутая в свои уютные объятия. — Если завтра попытаешься провернуть что-нибудь подобное, то свяжу!       — Бандаж давно в моих планах, хорошо, что сам предложил. — Ластишься ближе, обвивая мужскую шею ручками.       Громкий смех раздаётся в безмятежной тишине. В ней же вы и засыпаете через несколько минут, не выпуская друг друга из кокона любви, созданного вашими переплетёнными телами.