Вслед за тобой

Ночь. На часах 4:35.

      Ты снова встаешь с постели в очередных попытках вновь хоть чем-то заинтересовать свой, затуманенный болью и ненавистью, разум, стараясь как можно тише передвигаться по дому без какого-либо желания привлечь к себе лишние взгляды, и не факт, что людские. Ведь твоя больная голова больше не способна к рациональному мышлению. Ты еще не ложился, хотя уже падаешь с ног от ежедневной усталости, но никак не можешь заставить себя погрузиться в сон, в котором ты так нуждаешься, но так же сильно и ненавидишь. Ненавидишь в нем присутствие тех людей, о которых ты, всей своей прогнившей душой, пытаешься забыть, но каждый раз тебя ждал лишь провал. Как и всегда.       Зайдя в ванную комнату, ты медленно подходишь к зеркалу, с отвращением кидая взор на отражение в нем и совсем не желая принимать человека, смотрящего прямо в твои черные глаза, за самого себя. Ты отрицаешь, кладя сухие ладони на свое лицо, с желанием содрать с него всю кожу, лишь бы не видеть это нежеланное существо.       Выходя, ты спускаешься по лестнице, стараясь как можно крепче держаться за перила, ведь ты еле стоишь на ногах, пытаясь стремительно не полететь вниз из-за очередного головокружения на фоне голодовок и стресса, хотя ты хочешь. Хочешь, чтобы на том конце уже наконец-то появилось твое бездыханное тело, лежащее в луже собственной крови над головой. Но ты точно подмечаешь для себя, что именно в этот момент бы пролетела твоя единственная искренняя улыбка, что появилась бы от осознания того, что все то, что ты хоть немного ценил в этой, совершенно неинтересной для тебя, жизни - буквально позади. Оно и к лучшему.       На кухне ты достаешь стакан, лениво наливая в него воду, после чего еще десять минут просто смотришь в окно, через которое падали яркие лунные лучи, делая твою, и без того бледную кожу, бесспорно белой. — “Отвратительно.” — пронеслось эхом в твоей голове. Но что случилось? Сколько раз ты задавался этим вопросом, а главное зачем? Разве тебе не плевать на все происходящее вокруг тебя? Разве тебя не плевать на людей рядом? Разве тебе не плевать на себя? Может это потому, что ты делаешь недостаточно? А может потому, что ты уже и не нужен? — “Остановись!”— ты хватаешься за голову обеими руками, вдребезги разбивая стакан, при этом все сильнее сжимая волосы на своей голове, желая перенести всю моральную боль - в физическую. И вот опять ты мысленно кричишь себе остановиться, надеясь, что эти гулы заглохнут. Но себе ли ты хочешь это сказать?       И вот ты уже сидишь на полу и бьешься в припадке, всячески заставляя свое тело перестать дрожать, но это безуспешно и ты это знаешь. Какое-то время смотришь на побитое стекло, желая закончить все прямо сейчас, но как обычно останавливаешь себя, понимая, что принесешь этим только больше хлопот. В очередной раз понимая всю свою безвыходную ситуацию, ты тихо вздыхаешь, смирившись со всем, что в твоей голове, ведь уже поздно что-то предпринимать.       Убрав осколки с пола, ты пошел на улицу, намереваясь забыться в темноте и холоде, что находится по ту сторону входной двери, даже не замечая темного силуэта на том самом конце лестничного пролета. Не решаясь идти дальше веранды, ты смиренно садишься на одну из трех еë ступенек. Поежившись от холода, обнимаешь свои колени, одновременно с этим бросая взгляд куда-то вдаль деревьев, что были идеально посажены вдоль дороги. Тем временем их постепенно поглощал туман, забирая в свой мрак и неизвестность, все таки притягивая и тебя.       Уже собрался пойти в его сторону, как тебя останавливает внезапный щелчок двери, что захлопнулась позади и сразу начинаешь проклинать все, что только может существовать на этом свете, ведь ты учуял ту самую гарь, которая каждый раз только и делает, что навевает на тебя злобу и отвращение, хотя ты понимаешь, что врешь сам себе.       Дощечки противно скрипят, когда рогатый силуэт не спеша садится рядом с тобой, даже не удостоив своим взглядом, как и ты его. — Очередной стакан разбит? — ухмылка проскакивает на его лице, ведь он прекрасно знает, что подметил все слишком точно. Ларссон не впервые наблюдает за тобой и это раздражает.       Но тебя больше ничего не волнует, в этот вечер ты уже принял решение. — Ты заплачешь, когда я умру? — бросил ты, словно в пустоту, беспрерывно рассматривая землю под собой, хотя ни черта она тебя не интересовала. Но ты привык обманывать себя.       Казалось, ухмылка на лице Торда стала только шире. Но выдавала ли она радость? — А ты хочешь? — с усмешкой спросил тот, отводя взгляд на ночное небо, будто что-то выискивая в нем.       Его вопрос заставил ухмыльнуться и тебя. — Смерти или твоих слëз? — впервые ты удосужился бросить на него свой взгляд, замечая, как и он перевëл на тебя свое внимание, всматриваясь уже в твои, такие же звездные, как и небо, глаза.       После того, как сигарета наглым образом была потушена рядом с тобой, его ладонь прикоснулась к твоей щеке, робко погладив по ней, что насторожило тебя, но не так сильно, как его ответ: — Моей смерти. — он внимательно смотрел на тебя и, не дожидаясь ответа, как ни в чем не бывало, зашел в дом, вновь оставляя тебя одного, заставив переосмыслить все, что было в голове.