Вне времени и пространства

Мин Со плелась домой без особой охоты, на автомате переставляя уставшие ноги. В голове было удивительно пусто. Так бывало всегда, когда происходили решающие события в жизни. Незаметно для себя она открыла входную дверь, сбросила пальто на вешалку и прошла к спальне дочери. В зале наткнулась на спящего на диване мужа. Мельком подумала, когда они разговаривали в последний раз? Просто общались, а не перекидывались совместными упрёками. Сложно вспомнить. В какой-то момент она так устала, что просто начала игнорировать нападки, заталкивая, закапывая себя всё глубже в это болото, такое привычное, вязкое болото, высасывающее все силы. Дверь в спальню дочери была приоткрыта, Мин Со прошмыгнула к кровати и поцеловала в сладкую макушку спящей девочки. Сердце сжалось от волны нежности и любви. Дочь была такой долгожданной и выстраданной, что стала практически подарком небес. Девушка привычно прошептала одними губами в мягкие волосы: — Спасибо, что ты есть. Я очень тебя люблю, моё сокровище. Тихо скрипнула дверь за спиной. Обжигающий душ, снять макияж, и можно завалиться в кровать. Сознание услужливо подкинуло мысли о Чимине, едва горячие капли коснулись обнажённой кожи. «Я подумаю об этом завтра», — решила она, не в силах открыть глаза от накатившей усталости. Наспех вытерев себя полотенцем и забравшись в пижаму, она, наконец, зарылась лицом подушку. И впервые за долгое время сразу провалилась в сон.

***

День начался рано, Мин Со распахнула дверь кабинета и прошлась к окну. Затягивая ручку форточки, окинула взглядом тоскливый осенний вид. Пешеходы шлепали по лужам, уныло опустив головы, носы кутали в пушистые шарфы, блестящие от капелек ноябрьского дождя. Капли… Из воспоминаний появились горячие капли пота на виске, обжигающие губы, еще более пухлые от поцелуев. Где-то внутри прокатилась волна желания и осела внизу живота. — Чимин, — произнесла себе под нос, катая имя на языке. Сладко, но с привкусом горечи. Чувство вины топило, забивало легкие, заставляло нервно и часто дышать. «Нужно будет сказать ему правду. Самой станет легче», — пронеслось в голове. Мин Со ненавидела ложь. Слишком часто она ее слышала. Была проделана большая работа над собой, огромных усилий стоило научиться говорить прямо и открыто свои мысли, не таясь, не сжимаясь внутри от страха. Но все же, иногда и она могла умолчать. Как вчера. Убедившись, что окно плотно закрыто, она подошла к своему столу, провела пальцами по большой прозрачной табличке:

КАН МИН СО гендиректор Digital Design

Она так долго шла к этому: своя фирма, своё агентство, путь от простого фотографа-дизайнера до создания крупного бренда. В штате DD было несколько фотографов мирового уровня, но иногда Мин Со сама занималась съёмками. Это её истоки, то, что она любила больше всего. Когда получила заказ на съёмку нового амбассадора для Dior, ни секунды не колебалась, даже увидев знакомое имя в контракте. Хотя внутри всё отзывалось болью. Каждое появление в её жизни Чимина переворачивало всё с ног на голову. «Есть во мне что-то от мазохистки, похоже», — усмехнулась она своим мыслям. В кабинет вошла ассистентка, цокая каблучками, принесла свежий кофе в бумажном стакане и вёрстку страниц с Чимином. У дверей она обернулась, наклонив голову в лёгком поклоне: — Госпожа Кан, вас ожидает господин Пак. Мин Со вскинула удивленный взгляд и поднялась, не успев присесть за рабочий стол. В ту же секунду появился он, и, как только дверь за ассистенткой закрылась, практически закричал громким шепотом: — Черт возьми, почему ты мне не сказала?! Почему ты не сказала, что замужем, Мин Со? — в отчаянии Пак Чимин схватился за волосы и бегал по кабинету туда и обратно. — Я бы никогда не тронул замужнюю женщину! Мин Со подошла медленно и успокаивающе дотронулась до руки мужчины. Но тот выдернул руку и гневно покосился на девушку. Она не знала, что ответить. Что уже два года живёт в состоянии «уйти или остаться»? Что поняла отсутствие перспективы в отношениях с мужем и просто тянула резину, чего-то ждала, пыталась наладить, отчаянно достучаться, но всё было тщетно? Это всё походило на оправдания. Она должна была сказать. Но не смогла. Слишком долго держала себя в руках, терпела, тянула этот брак, в котором уже оба не ценили друг друга. В какой момент всё обрушилось? Когда через год после рождения дочери она заметила, как на каком-то празднике муж пялился с откровенным вожделением на обтянутую джинсами задницу очередной подруги его друга? Или когда смотрел с презрением и упрёком, приходил домой, отворачивался и не хотел говорить ни с ней, ни с дочерью? Или когда в очередной раз застала себя плачущей на кухне, а дочь так редко стала видеть её улыбку, что однажды удивилась: «Мама улыбается!» Улыбалась Мин Со лишь тогда, когда могла забыть о туманном будущем с кучей проблем. Когда занималась любимым делом — фотографией — тем, что давало ей сил жить дальше, несмотря ни на что: эмоции людей, сохранённые в моменте, улыбки, лица, взгляды. Все свои съёмки она помнила до мелочей и хранила фотографии на память. — Чимин, мне очень жаль. Знаю, мне нет оправданий. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть, — практически перешла на шёпот Мин Со, плечи её вздрогнули от неслышных рыданий. Быстрым шагом Пак пересёк комнату и оказался совсем рядом, взял за руку: — Пожалуйста, не плачь. Я погорячился. Ты же меня знаешь. Я был очень зол, — раздался тяжкий вздох, и мужчина продолжил. — Думаю, нам стоит это обсудить, — на этих словах он сжал руку Мин Со и отпустил, отвернулся в сторону выхода. — Я позвоню. Раздался стук двери кабинета и звук удаляющихся шагов. Мин Со осталась одна и впервые за сутки начала понимать, что же она натворила.