Hateful bastards. Season 3. Part 2.

Барнаул, 1999 год. Джонни Кейдж, Лейла и Китана оказались в парке некоего В.И. Ленина в Барнауле. В парке ошивались мутные типы, повсюду валялись бомжи и трупы. — Пиздец, — произнес Джонни Кейдж. — Как будто мы в фильме «Советская зубная щетка». — Это которая одна на всех и в рот не помещается? — спросила Китана. — Типа того, — ответил Джонни Кейдж. — Я срать хочу что-то, пиздец просто! Подождите, я сейчас в кусты быстренько схожу. — Погоди-ка, — сказала Лейла. — Тут полный парк непонятных засранцев. Думаю, тут жопу оголять вообще не вариант. — А че делать? Я у Пушкина уже чуть не обосрался, — пожаловался Джонни Кейдж. — Пойдем, попробуем найти место, где засесть можно, — ответила Лейла. — Все равно хрена с два тут мы маску эту ебучую найдем. Сраные путешественники в ебучем времени двинулись по тропинке, ведущей на выход из парка, и вскоре оказались на каком-то проспекте. Там они заметили огромную афишу фильма “ Чарли Чаплин: Кровавый котелок». — Нихуя себе! — воскликнул Джонни Кейдж. — Это же мой первый фильм! — Серьезно? — фыркнула Китана. — Это же трэш какой-то! — А что, разве кто-то дебютировал сразу в хорошем фильме? — возразил Джонни Кейдж. — Это первый черно-белый и немой фильм про кунг-фу, где я играю Чарли Чаплина, который типа стал изучать боевые искусства. Потом я ушел в сериал про материнство «Кровь и сосок», а после этого снялся в пиратской франшизе «Доспехи кока». — Ты вроде срать хотел, — напомнила Лейла. — Да, точно, пойдем вон туда зайдем, — сказал Джонни Кейдж, показывая пальцем на ломбард. — В ломбард? — удивилась Лейла. — Хрен там кто пустит. — Еще как пустит, я же звезда, — ответил Джонни Кейдж. Несколько минут спустя Джонни Кейдж гадил в сортире, находящемся в ломбарде, а Лейла и Китана разглядывали всякое барахло, без дела лежащее на полках. — Повезло, что унитаз кто-то заложил, — сказал владелец ломбарда. — Ваш друг что, сожрал что-то из той палатки в парке? — Да не, он просто давно уже просраться нормально не может, — ответила Китана. — Несмотря на все эти фильмы. — Какие еще фильмы? — удивился хозяин ломбарда. — Ну в которых он снимается, — ответила Китана. — Он же типа актер у нас. Вон, на улице плакат висит, там что-то про Чарли Чаплина, который стал вампиром. — Не, не вампиром, — встряла Лейла. — Космонавтом. — Ну короче, типа того, — сказала Китана. — Бля, ну круто, — сказал держатель ломбарда. — Тогда пойду, скажу ему, чтоб не смывал. Потом его говно продам, раз он звезда! — Че, дурак, что ли? — пробормотала Лейла, но тот уже пошел стучаться в сортир. Тем временем в ломбард зашли какие-то хуилы в черных очках и малиновых пиджачках.На их руках были фальшивые золотые часы, а на их шеях висели цепи, на которых висели цепи, на которых висели цепи. Они с деловитым видом осмотрелись, один принялся разглядывать витрины, а другой подошел к Лейле и Китане, пока остальные стояли у входа. — Сколько за час? — спросил он. — Час чего? — не поняла Китана. — Час ебли, — ответил браток. — Чувак, тебе в лучшем случае час суда светит, — улыбнулась Китана. — Да подожди ты, я не для себя спрашиваю, — ответил тот. — Мы все на зоне давно спетушились. Предлагаю взаимоотношения исключительно делового характера. Вот о цене и осведомляюсь. — Слышь, так ты себе бы цену и назначал, раз уже спетушился, — сказала Лейла. — А ты че так базаришь? — подошел второй браток. — Мы так-то с тобой по-хорошему диалог завязали. Можем и проблемы устроить, — тут он расстегнул пиджак, чтобы стало видно ствол, прикрепленный к ремню. Тут из подсобки вышел хозяин ломбарда, довольно потирая руки и улыбаясь во весь рот. — Говно Джонни Кейджа у меня в кармане! — воскликнул он. — Ну, фигурально. — Опа! — крикнул главный браток, до этого стоявший у двери. — Ну что, братанчик? Пришло время платить! — Блять, да я же на прошлой неделе уже вам платил! — ответил тот. — За неделю нихуя заработать не успел. — Так значит тебе техники продаж подучить надо, — сказал браток. — А мы, к сожалению, не можем войти в твое положение. — Ну да, вы в другое положение привыкли входить, — засмеялась Лейла. — Че сказала?! — повернулся к ней браток. — Я сейчас позову крутых! Будем опускать! — Подождите! — взмолился хозяин ломбарда. — Не надо опускать! У меня есть говно Джонни Кейджа! Тут он побежал в туалет. Джонни Кейдж в это время как раз вытирал задницу газетой. Владелец ломбарда ворвался в туалет, оттолкнул охуевшего Джонни Кейджа, ебнулся на колени перед унитазом, достал из заднего кармана пакет, с которым обычно ходил в магазин, и начал собирать в него кал Джонни Кейджа. — Ты че творишь, ебанутый? — произнес охуевший Джонни Кейдж, продолжая вытирать задницу. — Я становлюсь королем, отец, — ответил тот, собирая говно. — Че, блять? — спросил Джонни Кейдж, но тот уже убежал с пакетом говна. — Вот! Возьмите! — крикнул владелец ломбарда, вернувшись к браткам. — Это еще что? — удивились те. — Это говно звезды, — ответил он. — Стоит миллионы долларов! — Ты что, за лохов нас держишь? — произнес главный браток. — Толкаешь нам говно какое-то. — Ну да, вы привыкли, чтоб вам говно только буквально толкали, — засмеялась Китана. — Ну все, вам пиздец! — крикнул главарь. Братки выхватили бейсбольные биты и монтировки и начали крушить витрины. Вдруг раздался свист. Они обернулись и увидели Джонни Кейджа, принявшего бойцовскую позу. — Я посрал, и теперь полон сил, как никогда, — сказал он. — Пизди его! — заорали братки. Рэкетиры набросились на Джонни Кейджа, но не смогли даже подбежать к нему, так как их моментально вырубили Китана и Лейла, на стороне которых было гораздо больше бойцовского опыта. Увидев распластавшихся на полу братков и поняв, что внимание теперь сконцентрировано на нем, хозяин ломбарда смутился и протянул пакет Джонни Кейджу. — Вернуть вам говно, мистер Кейдж? — услужливо произнес он. — Запомни, мать твою, — ответил Джонни Кейдж. — Звездам не нравится, когда воруют их говно. Никто не любит таких фанатов. Ты можешь вляпаться в большие неприятности, если продолжишь такие приколы. — Вот именно, что вляпаться, — сказала Лейла. — Простите, — смиренно произнес владелец ломбарда. — Просто я недавно ходил в кино на фильм про Чарли Чаплина, который выучил кунг-фу, и мне пиздец как понравилось! А теперь сам Джонни Кейдж помог мне отделаться от рэкетиров! Я хотел бы вас отблагодарить и предложить вам взять любую вещь в моем ломбарде, которую только пожелаете! — Да нахуй нам твое барахло, — сказала Лейла. — Да подожди ты, давай пошарим, вдруг тут что-то прикольное найдем, — сказала Китана. — Слышь, а тебя как зовут? — спросил Джонни Кейдж. — Якубоуи, — ответил тот. — Как-как? — удивился Джонни Кейдж. — Якубоуи, — повторил Якубоуи. — Что это за имя такое ебанутое? — спросил Джонни Кейдж. Якубоуи зажег свечку, достал бутылку вина и раскрыл фотоальбом. — Что ж, сейчас я расскажу вам свою печальную историю, — заунывным голосом произнес он. — Блять, ну нахуй ты спросил, — простонала Лейла, копошась в барахле. — Двадцать шесть лет назад в Советский Союз приезжал знаменитый певец Дэвид Боуи, — рассказал Якубоуи. — Он катался на поезде по всем городам, жрал пирожки без мяса и закатывал невиданные по тем временам концерты. После концерта в Москве он встретил молодого человека, который в те времена участвовал в одной якобы смешной телевизионной педераче. Этого человека звали Леонидом Якубовичем. После концерта они переспали в гримерке. Вскоре Дэвид Боуи вернулся в США, и только после этого Якубович узнал о своей беременности. Он писал письма Дэвиду Боуи, но никакого ответа так и не последовало. Якубович выносил меня. Втайне от всех он сам у себя принял роды и дал мне имя Якубоуи — в честь обоих моих отцов. Три года спустя Дэвид Боуи вновь приехал в Советский Союз. Якубович снова отправился на его концерт и взял меня с собой, чтобы показать ему. Однако тот, завидев Якубовича, дал охране команду не пропускать его, а сам же занимался сексом с другими усатыми мужиками. Якубович понял, какой мразью оказался этот Дэвид Боуи. Каждый раз, когда он глядел на меня, он начинал рыдать. И спустя несколько месяцев он написал на бумажке всю эту охуительную историю и сдал меня в детдом. Я его не виню. Меня усыновили какие-то алкаши и увезли сюда, в Барнаул. После развала союза они совершили ритуальное самоубийство. А я вырос и открыл этот ломбард. Пару лет назад Дэвид Боуи приезжал с очередным концертом. Я пошел на этот концерт, собираясь после его окончания познакомиться с ним. Но концерт был таким говнищем, что я ушел, радуясь тому, что я никогда не видел этого человека. Я попытался попасть к другому своему отцу, но его не было в Москве в то время. Тогда я забил хуй на обоих этих уродов и вернулся в Барнаул. Тут иногда приносят всякое интересное барахло. — Просто пиздец, — протянул Джонни Кейдж. — Так что, можно твое говно оставить? — спросил Якубоуи. — Слышь, Якубоуи, а это что за маска? — перебила их Китана, достав с нижней полки какую-то уебищную потрепанную маску. — Это? Ну-ка дай посмотреть, — ответил Якубоуи и взял маску у Китаны. — Да хуй знает, я уже не помню, кто что сдавал. Хочешь, забирай. Китана потянулась за маской, но тут вспышка перенесла их из этого времени. Охуевший Якубоуи протер глаза, после чего достал наручники из кучи вещей, надел их на валяющихся в отключке рэкетиров, и отволок их в подвал. Закрыв подвал на замок и засов, он достал дисковый телефон и набрал номер. — Алло, Зэд? Тут Якубоуи поймал пару мушек, — сказал он.