dream on

Если Ваша психологическая травма из-за травли, нанесенная еще давно, откроется, когда жертвой такой же травли станет близкий Вам человек, что Вы сделаете?

***

— Это, наверное, неприятно, быть убитым родным человеком. — Субин обвил руку вокруг шеи брюнета. Правда вот, оба из них знали, что Кошмару даже близко не нужны были эти "успокоения". Но оба сохраняли некую формальность, а Енджун даже натянул улыбку. Звонок прозвенел вовремя. Во избежание проблем, оба вылезли из под лестницы, поднимаясь на нужный им этаж, где буквально за углом обоих повалили на пол. Кто же? Бомгю в панике, а за ним Кай и Бахи. Случилось что-то серьезное? — Айщ, Бомгю-а~... Нужно же хоть попытаться быть аккуратнее со своими хенами... — потирая голову, старший встал на ноги, потянув Субина вверх, чтобы оба приняли устойчивое положение. — Тэхен-и. Тэхен-и нигде нет, а его парта украшена ликорисами! — Бомгю ужасно волновался, в то время как Кай пожимал плечами. — Разве пожелания смерти это причина? Мы бессмертны, ты думаешь, он бы решил, что лучшим выходом станет самоубийство? — скептично донеслось от Хюнина, — При всем желании, он бы даже умереть спокойно не смог. В конце концов, наш Тэхен-а сильн... Перебили. — Вот поэтому я и волнуюсь! Он бы не пропал вот так, положи ему хоть сотни ликорисов! А тут ни с того ни с сего пропал? Даже я этому не верю! Ученики, проходившие мимо, косо глядели на стоящих пятерых ребят, кажется, это не то, что стоит обсуждать сейчас, прямо здесь. Можно было заметить, как лицо Субина исказилось в отвращении, он мог знать, где сейчас Тэхен, но точно ли... Времени нет. — За школой. В мужском туалете, в кладовой, под второй лестницей, за кулисами актового зала. Он может быть везде, вместе с его обидчиками. Я пройдусь по четвертому этажу, ты, — указывает Субин на Бомгю, — по третьему, Бахи на второй, Енджун-хен на первый, а Кай за школу. Перемена короткая, нам надо решить эту проблему за пару минут. Субин первый убежал на два этажа выше, его примеру последовал Бомгю, пулей улетев на третий. Бахи же ринулась в сторону, немного подгибая кардиган, чтобы не мешался. Енджун и Кай переглянулись, кивнув друг другу, и спустились вниз. Третий и первый этаж были до боли тихими, совершенно никого. Вообще, туалеты и кладовые находились на каждом из всех четырёх этажей, но тут... Будто попал в ужастик. В это время никто не занимается на этих этажах. Енджун ожидал, что сейчас услышит смех, крики, всхлипы или прочее, но он находился один, в полной тишине. Да такой, что она оглушала неприятным писком в ушах. В такой же находился Бомгю, но только первые пару метров. Внезапно послышался тихий смешок. Он подошел ближе к мужскому туалету: звук вылитой воды в большом количестве, а потом недовольное, но отчетливое восклицание одного из ребят: — А на меня ты нарочно попал?! Горячо же! Тэхен... Чхве забежал в туалет, тяжело дыша, тем самым привлекая внимание толпы хулиганов. Было душно, словно в парилке, от воды с красным оттенком на полу исходил слабый пар. В эпицентре сидел он, Кан Тэхен, поджав колени, закрывая лицо и голову рукой. Не было слышно его всхлипов или его плача, только было видно, как отчаянно он защищался, но не мог предпринять ничего в ответ, он беспомощный мешок с песком. Лицо Бомгю замерло от шока, как и он сам.

***

— Он - самый слабый Дрим из всех. Прощанье. — Он милый. Как думаешь, это последний? — Не-а. Но не думаю, что следующий будет слабее его. У Кана даже способностей-то нет. Это опасно для него же. Помнишь о нашем с Субином плане? Прощанье может не выжить, если мы захотим реализовать его.

***

— Тэхен-а... — Бомгю все еще был в ступоре. Тот не поднял головы, не ответил. — А это еще кто? Ты говорил, тут никого не будет. — хмуро посмотрел на затейника один из членов этой "тусовки". — Да просто выпри его отсюда, что тебе стоит. Бомгю знал, что их способности в реальном мире просто ничтожно малы. Колыбель Чхве птицу-то еле усыпляет, что говорить о человеке. Нужна была помощь, но он не мог оставить Тэхена в одиночестве. Думай, думай... Кто-то же придет сюда, да? Ближе всех Енджун. Если Гю сможет потянуть время, мужской туалет окажется с четырьмя трупами на полу. Даже без сил, Джун тот еще владелец холодным оружием. Сколько ж людей пропало без вести в этом городе... Но это не столь важно, если пропадают такие, как они. Медленно, руки Тэхена спускаются с его головы, а сама голова, что до этого была вплотную была прижата к коленям, слегка повернулась, и показался глаз, который раскрывал весь тот искренний испуг, что сейчас был потаен в глубинке его души. Оказаться зажатым хулиганами, будучи божественной сущностью... Это вообще как? Хрупкий, такой сломанный... Хочется защитить. Эти школы, эти люди... Я ненавижу их. Это из-за них мы все страдаем. Это вина людей.

***

—Ха-ха, Гю, ты опять пришел? Почему бы тебе тогда не сделать за нас домашнее задание? Возьми! Отказы мы не принимаем. — Но... У меня нет вре.. — Ох, заткнись. Нас это когда-нибудь волновало? Ты знаешь последствия.

***

В тот же миг Гю в беспамятстве бросился на одного из зачинщиков, повалив на пол, где бывший кипяток сейчас был обычной горячей водой, даже не способной обжечь. Как только они оказались на полу, парень снизу сразу подвергся избиениям со стороны Бомгю, который и забыл, что, помимо него, есть еще трое. А они в стороне не остались, почти сразу оттащив Гю от их друга. Енджун... В этот же момент из входа выглянул силуэт, с изящной фигурой, но такой худой. — Енджун! — закричал Бомгю, находясь в хватке еще трех учеников, что в любой момент готовы были его разорвать на куски. Только быстрее Енджуна в туалет залетел нож, пролетев мимо хулиганов и ударившись о стенку кабинки. Сначала, те простояли пару секунд в ступоре, но один из них ринулся к холодному оружию. Правда вот, хен был быстрее, и уже в следующий момент нож оказался в руке у владельца. Этот складной, приятный в рукоятке. Таким глупо было бы не воспользоваться по назначению. Алая густая жидкость забрызгала белоснежную дверцу кабинки сзади бедной жертвы, что и слова сказать не успела. Он умер заслуженно, абсолютно за дело. Но больше пугала улыбка Енджуна. Отчего же ему это так доставляет удовольствие? Наверное потому, что капли крови попали и на его лицо в частности. Он мог провести рукой по щеке, размазывая жидкость по лицу. Предвкушая смерть еще троих из этих нелюдей, возбуждение брало вверх. А те стояли, оцепенев от страха, ведь труп уже их друга упал безжизненно-бледный, истекая кровью. Теперь это место приобрело ярко-красный оттенок. — Следующий? — с маниакальным выражением лица и истерическим смехом он ринулся на всех троих оставшихся, грубо и совсем не гуманно выбивая из них остатки жизни режуще-колющим предметом. До Колыбели осознание дошло только после того, как хен вновь пронесся мимо, вызывая истошный крик очередного хулигана. Нужно увести Тэхена. — Тэхен-а, Тэхен-а... Быстрее, пойдем. Вставай... — нашептывая что-то Прощанию, а так же помогая подняться на ноги, после выводя из этого ненастного туалета. Тэхен податливый. Он позволил помочь себе, но эти ожоги... Так больно. Хоть скоро его регенерация поможет ему, все равно болевой порог существует даже для них. Как только они вышли, их уже встретила Бахи, крепко прижимая Кана к себе. — Ах, наш Тэхен-хен... Что же они сделали? — кажется, Хюнин еще не слышала противный хлюпающих звуков из туалета, а если бы и услышала, догадалась, что это не вода? — Эти люди чертовы изверги, которые обрели вечный покой. Хотя я бы не назвал покоем то место, в котором Кошмар хранит души... — фыркнув, ответил Гю. Да, любое безжизненное тело Енджун бессовестно забирал к себе в манямирок, обрекая на вечные страдания и кошмары. Это его сущность. Из-за такого приятного бонуса, в ванной уже не осталось ни одного тела, а кровь была намертво затерта Чхве какой-то случайной тряпкой, что очень удобно уместилась на раковине. И даже после этого, он вышел, как ни в чем не бывало. Эту черту в Енджуне Бомгю ненавидел больше всего. Хоть бы как-то изменился! Сегодня Тэхену явно нужен будет отдых. Желательно Джуну и Тэхену уйти в манямирок, а остальные еще могут остаться и дожить этот день, но нянькой Кана вызвался Хюнин Кай, как только услышал, что Тэ нехорошо. Остальные остались, еще и Гю успокаивали. Оглушающий звонок. Такой себе конец дня.