Быть студентом весело говорили они

Сынмин спал крепким сном. Ему снилось, что он стал стендап-комиком и сейчас выступает. Это прекрасное чувство и парень буквально ощущает себя в своей тарелке. Он шутит, искрометно пуляясь сарказмом во все стороны и зрители его любят. Они купают его в овациях, пока кто-то с задних рядов не встает и не начинает орать. Орать что-то невнятное. Ким ослеплен прожекторами и не может понять кто это, но его точно бесит такое поведение одного из зрителей. Этот наглец не перестает и Сынмину так и хочется обозвать его придурком, что он собственно и делает. К тому, что этот выскочка начинает делать после, юноша не готов, вообще похоже никто из зрителей не готов. Придурок, как обозвал его хозяин сна, начинает стонать. Громко, пошло и выкрикивая чье-то имя без устали. «Что за херня?» - думается Сынмину. «Никто не смеет стонать в моих снах» - следующая мысль. И затем приходит осознание. Это не его сновидение. Точнее его, но стоны идут откуда-то извне. Сынмин словно ошпаренный садится и чуть не падает с кровати от того, как резко он это сделал. Он потный, в одном носке, ничего понять не может, озирается по сторонам и замечает, что соседа по комнате на его спальном месте нет и постель аккуратно заправлена. Ким начинает агрессивно думать, пытаясь привести в порядок свое поплывшее сознание. Вроде вчера Феликс засыпал в комнате, пары у него сегодня только в обед, так куда он делся? Рьяные думки парня прерывают звуки со стороны комнаты, что через стенку от кровати соседа. И до Сынмина доходит, кому принадлежат стоны и кто посмел прервать его сон. - Да, он издевается! – кричит Ким и начинает биться головой об подушку. «Черт, принцесса! Ах!» - Сволочи! Так они, что там, вместе ебутся!? – получилось еще громче, ведь Сынмин окончательно проснулся, а дальше он потянулся за телефоном, чтобы проверить время. И лучше бы он этого не делал, потому что смартфон предательски показал полвосьмого утра. Сынмин краснел не так часто, но сейчас у него отлично получилось закосплеить помидор. - Пришел конец твоей гребанной сосиске, Минхо! Ты меня слышишь, скотина?! Правосудие уже близко, тварина! – все эти возгласы сопровождались хаотичными метаниями по комнате и поисками второго носка, - Я надеюсь ты успеешь вытащить свой член из Хенджина! Потому что я отрублю его, прямо пока ты в нем! - Фу бля, - Сынмин скривился представив совокупление друга и его передернуло всем телом. - Ты что, сука, разорался? – послышалось сонное со стороны двери и в следующую секунду показался зевающий Хенджин. Сынмин замер. Потому что Хенджин был голый. Абсолютно. «Боже, быстрее! Мм-ах!» Ким медленным движением указывает пальцем на стену. - А он разве не тебя ебет? - Гонишь, что ли? – Хван чешет глаза, пытаясь как и его шумный сосед проснуться, - Никто меня не ебет, - парень задумался и надул губы, прибавив тихо, - И я никого не ебу, к сожалению. - Так с кем он тогда там? – Сынмин медленно поворачивает голову на кровать соседа, потом также медленно на друга и его глаза расширяются, а на лице отображается ужас в чистом виде. - Ты дебил? – Хван в неверии выгибает бровь и упирается руками в бока, - Он не стал бы трахать Енбока, даун. О чем ты вообще думаешь? Да и Феликс бы под него не лег, максимум нагнул бы Хо. - Ну, тогда с кем он там? Хван как будто бы только сейчас понимает, что именно происходит и его красивое лицо вмиг искажает гримаса злости. - Если эта сука с какой-то телой там, я ему сам член отхерачу! Пошли, блять, - решительные шаги вон из комнаты. Вот только… - Эй, ты жопку то прикрой! – Сынмин все еще в одном носке, и также преисполненный правым делом, бежит за другом, - Она у тебя конечно секси, но там все-таки камеры. - Блин, точно, - Хенджин молниеносно выуживает из своих покоев черный шелковый халатик и в движении на себя его накидывает. Выглядит круто. - А что ты голышом спишь? – Сынмин подозрительно осматривает друга, пока тот колошматит дверь, за которой Минхо, вроде как с кем-то или кого-то. Вот времена, они поменялись ролями. - Ой, заткнись, - отмахивается Хван, продолжая боксировать с бедной дверью. Такой себе спарринг партнер. - Я больше на твою постель не лягу тогда, фу, а то там наверняка твои детки теперь, - ворчит Сынмин так, чтобы его не было слышно. А его и не слышно из-за шума стоящего в общем коридоре. Дверь, прошедшая афганскую войну со скрипом открывается и из глубин чужой комнаты появляется лохматый, немного опухший и ого! Почти одетый Минхо предстает публике. На нем нет верха, зато есть милые пижамные штаны, на этот раз со Свинкой Пеппой. - Да-да? – робко начинает нарушитель всеобщего спокойствия. - Да-да?! Да-да?! – Хенджин начинает размахивать руками и Минхо впервые видит его таким злым, - Ты опять не даешь спать Минни! И еще, ты снова взялся за старое, да? С кем ты там ебешься? Я тебя и его, и тебя сейчас закопаю. - Милый, ты о чем? – Ли хлопает глазками, - Я не с кем там не… Я один сейчас, - и выглядит он при этом так честно, что Хенджин даже сбавляет обороты. - А что ты там тогда делаешь? Не в шахматы же играешь, - вышло почти спокойно. - Я… мастурбировал, - Минхо опустил глаза и за секунду стал таким маленьким, что Хенджину стало даже как-то совестно, что он наорал на него. Но виду он не показал, все еще оставаясь злой непреступной стенкой. - В восемь утра, да? – Сынмин решил вклиниться в диалог, зря он, что ли, встал и пришел сюда за справедливостью? - Ну, мне приснился ахуительный сон с красавицей и я просто не удержался. Извини, что разбудил, бро, - говорит Минхо вроде Сынмину, а сам смотрит только на Хенджина глазами полными любви. Он медленно тянется к бокам Хвана и начинает их невесомо поглаживать, невинно улыбаясь. - Я тебя тоже разбудил, малыш? - Да, гад, - Хенджин еле сдерживает улыбку, пытаясь удержать маску все еще злящегося, но выходит так себе, потому что он каким-то естественным путем оказывается у старшего в объятиях. - Ну, прости-и, - шепчет Ли, будто бы искренне извиняясь, а сам все смелее оглаживает чужое тело, проворно спускаясь руками на чужие ягодицы и сжимая их, из-за чего Хенджин выпускает едва слышный томный выдох. А Сынмин, что все еще, на минуточку, стоял там, начинает бороться с рвотными позывами. Как вообще градус со скандального скатился до вот этих неприличностей? - Малыш, а у тебя под халатиком что-нибудь есть? – мурлычет старший, зарываясь носом в чужую шею. - Да, есть, - Хенджин обвивает шею Минхо руками, - Ахуенно красивое тело. - И не поспоришь. Не хочешь немного пообниматься? Моя постель еще теплая. - Хочу, - просто выдает Хван, прищурив мило глазки. Мгновение и за этими двумя закрывается дверь. А у бедного Сынмина шок третий степени. Чан всегда знал, что он счастливый человек. Он был из тех, кто с утра между умыванием и чашечкой не всегда бодрящего кофе втискивал в свое расписание небольшую медитацию. Все сводилось к тому, что надо было просто закрыть на пару минут глаза и преисполниться благодарностью, попросить здоровья для близких и благополучия для друзей, особенно для Джисона, который постоянно влипал в разного рода истории и переделки. Пробуждение от чьих-то ласковый поглаживаний по голове делало парня самым счастливым человеком на свете. Просыпаться именно так он хотел всю оставшуюся жизнь. Диагноз пациента – однозначно любовь. Открывать глаза и щуриться не от утреннего Солнца, а от ослепительной улыбки любимого человека подобно исцелению. Все как врач прописал, от кашля и температуры вам помогут бабочки в животе. - Доброе утро, милый, - Чан жмурится, улыбаясь и притягивает своего партнера в объятия. - Доброе, Чанни, - Феликсу тоже нравится просыпаться в чужих объятиях, а не от храпа или ора Сынмина. - Что они опять разорались? – сон почти покинул Криса, когда он услышал крики и возню в коридоре. - Не знаю, кажется Минхо-хен опять балуется, - покрасневшее лицо парня выдает его, все он прекрасно знает. - Да, что ты? – Чан выгибает бровь, силясь понять, что же подразумевается под этим многозначительным «балуется». Правда надолго он в размышления не уходит, потому что наконец может рассмотреть утреннего Феликса. Его немного торчащие в разные стороны волосы, не замазанные веснушки и слегка сонные глаза. Вряд ли Чан когда-нибудь сможет налюбоваться им. Он придвигается к чужой манящей шее, что источает аромат его же собственного геля для душа и начинает покрывать теплую кожу поцелуями. Феликсу вмиг становится хорошо и он расслабляется под чужими, с каждой секундой все более глубокими, поцелуями, тело ощущается таким легким, а звуки извне совсем стихают. Открыв глаза некоторое время назад Чан сразу заметил, что соседа на кровати напротив нет, поэтому сейчас это позволило ему перейти к более активным действиям. И вот он уже нависает над Феликсом и его левая рука сжимает чужое бедро в милых пижамных шортах цвета закатного неба, а правая тем временем пробралась под короткую футболку и сжимает чужой сосок между пальцами. Ли распирает от ощущений, их так чертовки много, Чана так чертовски много. Становится жарко, Феликс прикрывает глаза и пытается хоть на чем-то сосредоточиться, например, на том, как терзают его шею, а в следующую секунду и губы, как сильно и возбуждающе мнут его ляжки, так близко к паху или на том, как крутят его соски по очереди. Сложно, сосредоточиться ужасно сложно и получается лишь прерывисто выдыхать и растворяться в этом удовольствии. В какой-то момент, кажется минут через пять, а может и все десять, Феликс, уже не сдерживаясь, начинает тихо стонать, что еще больше распаляет старшего. У последнего становится жутко тесно в боксерах под звучный аккомпанемент из звуков поцелуев и охов Феликса. Поэтому Чан, благополучно забыв о своем намерении уберечь младшего от сладострастного «разврата» как можно дольше, начинает тереться своим возбуждением о чужой пах. - Папочка, возьми меня, - надломим брови проскулил Феликс, чем вызвал у Чана сердечный приступ, так что этот молодой человек, преклонного возраста, скатился с младшего и схватился за сердце. - Прости, прости, пожалуйста, малыш, - начал судорожно извиняться Крис, жадно глотая воздух, и кое как пытаясь привести дыхание в порядок, - Я что-то увлекся, извини… - Не извиняйся, Чанни, - Ли обхватил лицо старшего своими ладошками, он также был запыханный, а еще очень красный, с припухшими от интенсивных поцелуев губами, но от этого, как будто еще более красивый, - Я правда хочу этого. Ну, с тобой хочу… Бан от этого чуть не завизжал, еле как держа серьезное выражение лица, настолько это было мило. - Ты уверен? Я готов тебя ждать сколько угодно, честно. - Я верю тебе, милый, но, - Феликс укладывает Чана обратно на спину, а сам прижимается сбоку, ложа голову на широкую грудь последнего. Его успокаивающие поглаживания кажется приводят дыхание обоих в норму, поэтому после паузы, он продолжает мысль. Потому что так легче говорить с любимым человеком о сокровенных вещах, шепотом и не смотря в его бездонные карие глаза, - Я правда готов и я хочу этого. Хочу с тобой. - Ты ведь девственник, да, малыш? – спрашивает Чан и в ответ получает кивок головы, - Ну, если ты правда этого хочешь, знай, что я тоже безумно хочу тебя. И как бы мне не хотелось сделать это побыстрее, ты явно заслуживаешь чего-то большего, чем первый секс в комнате общаги, где всегда есть риск нападения Минхо. Эта верно подмеченная мысль развеселила Феликса и окончательно снизила градус напряжения в диалоге. - Ну, или, - Чан вспомнил еще кое-что, - Прости, я совсем забыл уточнить. Где мои манеры? – спрашивает сам себя старший, - Ты хочешь быть сверху или снизу в первый раз? Точнее… Под тебя я готов лечь хоть навсегда. Боже, что я несу… ха-ха… На этот раз засмеялся и Чан. Как говорит Минхо: утро начинающееся со смеха или петтинга – хорошее утро. А тут сразу два в одном. - Я думаю, первый раз я буду снизу, - Феликс на этой фразе даже не покраснел, он парень взрослый уже, знаете ли, - Ну, а потом, можем и поэкспериментировать. Этим он уложил старшего на лопатки и решил окончательно его добить, поиграв бровями и укусив Чана за губу. - Черт, детка, ты до жути сексуальный, - Чан затихает в концу фразы и опасно щурится, замирает точно хищник и… резко бросается на свою жертву, атакуя ее щекотками, пока она громко смеется и безуспешно пытается вырваться, - Ты секси, но против моих щекотушек, у тебя защиты нет! Так они борются пару минут, пока не валятся обратно на кровать без сил, зато изрядно повеселившиеся. - А сколько сейчас вообще времени? - Эм, восемь утра, - сообщил Феликс, проверив телефон. - Ого, так рано, давай еще поспим, милый? – Бан ложится на бок и обхватывает Ли поперек живота, блаженно улыбаясь и прикрывая глаза. - Давай, Чанни, - шепчет Феликс, которого тоже удивительно быстро одолевает сон. Пока эта парочка, стиснув друг дружку в объятиях снова заснула, то за стенкой другая отчаянно занималась флиртом. Точнее, Минхо пытался флиртовать с лежащим с ним рядом, до жути соблазнительным Хенджином. Он сыпал ему комплиментами и осторожно гладил чужие до неприличия длинные ноги, пытаясь не спугнуть с одной стороны, но поддаваясь своим желаниям с другой. Что на счет Хвана, то он лишь хихикал от нежных прикосновений и нелепых подкатов, впитывая себя чужой полный обожания взгляд. - Кстати, моя мама, уже успела откормить Шакиру, - невзначай заявляет старший, хотя секунду назад пел за красивые глаза собеседника. - Что? Кого? – Хван еще раз проиграл озвученную фразу у себя в голове, но все равно ничего не понял. - Ну, гуся, нашего с тобой. Детка, ты что уже забыл нашего питомца? – Минхо наигранно открыл рот будто был шокирован и до глубины души оскорблен. - Ты что гуся назвал Шакира? Ты серьезно? - Мне в детстве очень Шакира нравилась, вот и назвал. Хотя это вроде мальчик… - Ты придурок, Минхо. - Эй! Я вообще-то птичку спас. Сейчас он так растолстел, жирненький такой. Но не бойся, мама его варить не будет. Надеюсь. - Не смей пускать Шакиру на ужин, понял? - Да, шучу я, детка. С ним все будет в порядке. Он сейчас буквально в раю, лакшери гусь. - Я рад, что у гуся все хорошо и ты о нем так заботишься, - Хенджин следит за чужим взглядом направленным ему между ног и не понимает почему Минхо уже полминуты не моргает. А дело в том, что Хван согнул ноги и соединил коленки, из-за чего из без того короткий халатик в области паха сполз и открыл кое кому сокровище. Рука Минхо так и застыла на чужой ляжке, взгляд был полностью прикован к аккуратному обвитому венками члену с прелестной розовой головкой, его рот наполнился слюной, а сердце начало ускорять свой ритм с каждым мгновением. Младшего забавляла чужая реакция, ему нравилось смотреть, как кто-то с таким обожанием смотрит на его член. Так они и лежали застыв, Минхо смотрел Хенджину между ног, а Хенджин смотрел на Минхо, который смотрит ему между ног. Интересное занятие, можно даже заменить игру в карты с друзьями на разглядывание половых органов друг друга. Десять из десяти. - Он прекрасен, ты прекрасен, - шепот и полное благоговение от Минхо. - Я знаю, - хихикает Хенджин и пальцами цепляет чужой подбородок, поворачивая голову Минхо на себя. Голову-то он повернул, но глаза и похотливый взгляд Минхо намертво приклеились к одному месту. - Он тебе пока не светит, ясно? – сообщил равнодушно Хван, закатывая глаза. И когда старший наконец отрывает взгляд от «того самого», чтобы недовольно охнуть и обиженно взглянуть на обладателя самого красивого члена, тот самый обладатель с ехидной улыбкой переворачивается ловко на живот и открывает чужому взору еще одну слабость старшего. - Закрой рот, дурак, у тебя слюни текут, - Хван бьет собеседника пальцами по подбородку, потому что у того и вправду изо рта потекла слюна. - Блять, - Минхо вытирает рукой нижнюю часть лица, - У тебя самая красивая задница на свете. Хочу ее. - Фиг тебе, - скучающим тоном произносит Хенджин, будто сам не наслаждается ситуацией, что с ним происходит. - Хочу покусать ее и покрыть поцелуями, - Минхо переходит на томный шепот, а у Хенджина начинает сладостно стягивать низ живота. Не смотря младшему в глаза, потому что так он более смелый, Ли медленно кладет руку на одну половинку и несильно сжимает, получая в награду довольное мычание обладателя. У него немедленно наливается кровью член и он даже не пытается это скрыть, сразу сообщая эту новость Хвану, а тот лишь прикусывает губу и косится куда-то вниз на чужие милые пижамные штанишки. Кожа под рукой такая мягкая, Минхо думает лишь о том, что не соврал, он никогда не видел такой прелестной округлой попки в живую. Он лежит на боку, опираясь на локоть правой руки, а левой ловит самые яркие тактильные оргазмы, уже совсем осмелев, он оглаживает упругие половинки одну за другой. Затем и вовсе в край обнаглев и готовый понести суровое наказание, он медленно приближается в расщелине между двух, как он называет их про себя «булочек» и средним пальцем ныряет туда. Туда, прямо к самому сладкому, опять же по его мнению, местечку. Хенджин закрывает глаза и начинает дышать глубже, его хватает лишь на то, чтобы тихо произнести. - Ох, боже… Минхо воспринимает это подобие фразы как зеленый свет, поэтому начинает кружить подушечкой пальца по сухому колечку мышц, что сначала напрягается от непривычных ощущений, а потом. Потом эти действия отдают щекоткой, а через пару секунд это приносит наслаждение, а после и чертово возбуждение. Воздух в комнате становится горячим, откуда-то за стенкой доносится музыка, но это все теперь неважно. Важны сейчас лишь надломленные брови Хенджина и его сбитое дыхание. Такая картина Минхо ужасно нравится, да так, что он забывает и про собственное возбуждение. Ему хочется доставить удовольствие шедевру природы, что сейчас лежит на его постели и из-за этого он не верит своему счастью и своей удаче. Ли уже кажется не дает отчет своим действиям, поэтому когда он отстраняет руку и начинает облизывать палец, все на что он надеется, что Хенджин его не оттолкнет. Этого не происходит и когда Минхо возвращает руку на место и начинает медленно надавливать на дырочку, та его охотно впускает его палец. Хван начинает тихо постанывать, а старший и вовсе забывает как дышать. Ли мягко кружит одной фалангой в узкой дырочке и с упоением наблюдает, как Хенджин начинает мелко подмахивать бедрами, прося о большем без слов. В этот момент Минхо непонятно зачем решает отвлечь младшего непринужденной беседой, то ли он так хотел попытаться не спугнуть его, то ли переключить внимание от медленной растяжки, что потенциально могла принести болезненные ощущения без смазки. - А Сынмин так рано встал из-за свидания? - Ч-что? – для Хенджина голос старшего звучал как через толщу воды и поэтому он не понял, что именно от него хотят. Минхо тем временем не переставал с упоением массировать чужой анус. - Я говорю о Сынмине, детка. - Да-а, Минхо, вот так, - вздыхает младший. - Сынмин рано встал из-за свидания? Чанбин вон, уже час назад ушел, чтобы подготовиться как следует. - В смысле свидание? – Хван резко замер и распахнул глаза, что были до этого зажмурены. И тут Минхо понял, что совершил ошибку. - А ну-ка, немедленно вытащи руки из моей задницы и объясни поподробнее, что происходит. После двухминутного рассказа Минхо с видом великого страдальца все-таки убрал руку. Хенджин молчал минут пять что-то обдумывая, то щурясь, то хмурясь. А после посмотрел на Минхо взглядом полным серьезности. - Вставай, извращенец. У моего кореша первое в жизни свидание. Мы с тобой пойдем следить за Чанбином и пусть он только попробует облажаться. - Ну, может не на-адо? – Минхо надул губы и завалился лицом в подушку, а потом почувствовал крепкую хватку у себя в волосах, - Понял, любимый, понял. Идем спасать чужое свидание! Сон после увиденного и пережитого сняло как рукой. Сынмин, так и не найдя второй носок, решил одеться и выйти на прогулку для того, чтобы проветрить голову и привести мысли в порядок. И все равно, что на улице нет и девяти утра и неважно, что даже еще не все птицы проснулись, что уж говорить о бедных студентах. У него сегодня свидание. Эта мысль заставляла холодок бегать туда-сюда по спине, но в то же самое время сводила желудок восторгом. Ну, или это просто голод и последствия раннего подъема. Хотя с другой стороны, можно ли это вообще было рассматривать как свидание? Его просто пригласил друг посмотреть баскетбольный матч. Друг ли? - ААА! – выкрикнул Сынмин отчаянно у себя в голове, но по реакции испуганных прохожих понял, что не совсем в голове. В тридцати минутах езды от общежития два других молодых человека тоже вели дискуссию о том, что же сегодня случится. - На свидание так не одеваются, - ворчит Хан, попивая свой черный ирландский кофе. - Сони, а ты на многих свиданиях побывал? – хмурится Чанбин, примеряя уже двадцатую по счету рубашку. Он специально приехал домой, захватив с собой верного друга в помощники, чтобы перебрать свой гардероб и найти что-нибудь приличное. Но пока друг особо не помогал. Лишь сидел на хозяйской кровати и подливал себе виски в кофе. - Ну-у, у меня знаешь ли была куча всяких свиданий. Я настоящий эксперт. - А нормальных свиданий сколько было? – Чанбин бросил скептический взгляд в сторону друга. Хан немного стушевался. - Сам знаешь, кто устраивал мне ахуенные свидания. - Ладно, ладно, не будем о твоем бывшем сейчас. Где ты откопал виски у нас дома? - Мистер Со плохо прячет алкашку, я знаю все ваши тайники. Еле как определившись с цветом рубашки парень начал подбирать галстук. - Галстук? На баскетбольных матч, серьезно? – по взгляду Джисона стало понятно, что этот элемент гардероба лучше отложить, - Ты уверен, что у вас свидание? Ты его когда звал, ты уточнил? - Нет, а это проблема? – теперь Со примеряет очередную кожаную куртку. - Да, это проблема, бро. Другую, которая с двумя полосками по рукавам. - Я не хотел пугать его. Эту? – парень поворачивается из стороны в сторону перед зеркалом и чтобы друг смог оценить его образ и то, сочетается ли эта белая рубашка с курткой. - Мне кажется такого как Сынмин свиданием не испугать. Да и если будешь тянуть, за тебя это сделает кто-нибудь другой. - Правда? – Чанбин задумывается и ему на секунду становится грустно, потому что это правда. Сынмин остроумный, непредсказуемый, очень красивый с замечательным смехом и своим уникальным мнением на многие вещи. Как так получилось, что он до сих пор один? - Да, не грусти, бро-о, - Джисон, сполз с кровати и возник рядом, - Такому красавчику как ты, он точно не откажет. Сейчас еще за цветами заедем и он твой. - Ты так думаешь? Ну, ладно, поехали. - Подожди, - Чанбина хватают за плечи. - Что? Ты думаешь, все же надо галстук надеть? - Нет, бро, ты забыл надеть штаны. Вы когда-нибудь бывали на баскетбольных матчах? Атмосфера, что царит в зале сама по себе непередаваемая. Оглушительная музыка, что гремит из колонок перед началом – обязательно какие-нибудь новые hip-hop или r&b треки, под которые так и хочется пуститься танцевать. Люди в поисках своих мест заполняют пространство, а баскетболисты выходят на разминку. Шум-гам, скрип кроссовок и кричалки чирлидерш – красота да и только. Этот матч был между командами двух крупных университетов, поэтому болельщиков собралось много. Места, что выбрал Чанбин пришлись Сынмину по вкусу, они сидели точно посередине трибун справа, откуда открывался обзор на всю площадку. Диалог не клеился, но это и не было нужно, потому что было хорошо и так. Ким улыбался кажется впервые за день и все сомнения кажется ушли на второй план. Ключевое слово - кажется. Уточнить не помешало бы. - Слушай, Чанбин, а это свидание? – кричит Сынмин, поворачиваясь к собеседнику. Вопрос прямо в лоб, без прелюдий и смазки. - А? Да! То есть нет, - Чанбин чешет лоб, как будто это ему поможет ответить правильно, - Да. Это оно самое. Свидание у нас. С тобой у нас. - Я тебе нравлюсь? – кричит Сынмин громче, потому что стало совсем шумно и потому что его не устроил ответ на вопрос. - Я тебе нравлюсь, - тупо повторяет Со, смотря при этом собеседнику прямо в глаза. - У тебя вообще свидания были? – Сынмин, сам не зная почему, начинает злиться. - У меня были отношения, соответственно были и свидания, - парень все также смотрит в чужие глаза, даже не моргая. - В чем вообще твоя проблема? – спрашивает Ким в конец разозлившись, но тут же остывает, потому что Чанбин смотрит на него. И глаза у него такие честные и добрые, и сам он весь из себя такой честный. И кажется, что Сынмин задает этот вопрос не ему, а самому себе. Поэтому он отворачивается, не понимая о чем был это странный диалог. Не понимают о чем был данный диалог и две пары глаз, чьи обладатели сидят прямо напротив, на трибунах слева от входа на точно таких же местах посередине. - Хо, я не могу понять, о чем они разговаривают! Ты умеешь читать по губам? – Хенджин передает маленький бинокль парню в темных очках, кепке и с огромными накладным усами. Минхо с видом знатока наблюдает пару секунд и начинает озвучивать чужой разговор. - Кажется, Сынмин спрашивает «У тебя было выгорание?», а Бинни отвечает «Нет, это самопознание». - Чего блин? - Подожди, Сынмин опять что-то спрашивает «Я как сыр плавлюсь?», а Бин говорит «Это я как сыр плавлюсь». - Какой нахрен сыр? – Хенджин прищуривается, но ничего не видит, ему мешает огромных размеров черная шляпа, парик такого же черного цвета и не стопроцентное зрение. - И еще… еще кажется Сынмин говорит что-то про член и «Где моя котлета?». - Минхо, ты издеваешься? – переводчик получает подзатыльник, из-за чего его голова опускается вниз и он замечает. Замечает двух людей которые выглядят точно также как они с Хенджином и смотрят эти двое на них в ответ. - Джинни, детка, там на три ряда вниз кажется зеркало поставили… - Что? – Хван переводит взгляд туда, куда ему указали и видит парня в белой майке, кожанке, солнцезащитных очках, кепке и с огромными черными усами под носом. А рядом парень поменьше, тоже в парике, но со светлыми волосами и в большой желтой шляпе, - Феликс, это ты?! - Джинни?! – кричит в ответ парень. Хван поворачивается к Минхо, чтобы что-то сказать, но тот сам уже придвигается вплотную и на полном серьезе спрашивает. - Детка, как ты думаешь, кто этот сексуальный усатый мужик рядом с той страшненькой блондинкой? Я б ему дал, честное слово. - Я бы тоже дал! – неожиданно раздается по правую сторону от Хвана. Так, что парень пугается, а после осторожно смотрит на того, кто подсел рядом. Это оказывается еще один усатый мужик в кепке и кожаной куртке, только без очков, который подумав прибавляет, - Но я если что не гей, бро.